Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нагорье - Сумеречная роза

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Скотт Аманда / Сумеречная роза - Чтение (стр. 22)
Автор: Скотт Аманда
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Нагорье

 

 


— Господи, что за вопрос?

— А Гуилиму?

Мэдлин замялась, потом сказала решительно:

— У меня еще нет перед ним никаких обязательств, Элис, а ты всегда оставалась моим другом. Рассказывай.

— Бунтовщики собираются убить Генриха Тюдора, — тихо произнесла Элис.

— Ну, полагаю, что да, если они победят.

Элис взглянула на Джонет, потом опять на Мэдлин.

— Дэйви сказал, что король умрет в любом случае, а Николас говорил мне однажды, что Генрих настолько плохой солдат, что он поклялся никогда больше не выступать во главе своей армии, а оставаться в тылу. Что, если мятежники собираются найти его, убить и таким образом объявить битву выигранной?

— Но у Генриха есть наследник, — возразила Мэдлин.

— Артур еще младенец, — объяснила Элис, — и никакая армия не будет сражаться за него. Ричард тоже имел наследников. Николас считает, что истинный претендент сейчас Линкольн, но когда я спросила Дэйви, он ушел от ответа. Тогда мне пришло в голову, что истинность наследника не имеет значения. Их волнует только власть. Победитель будет контролировать трон, и я думаю, что мятежники собираются объявить победу по праву битвы, точно так же, как сделал Генрих Тюдор при Босворте.

— Но ты не хочешь, чтобы они победили? — спросила Мэдлин.

— А ты хочешь? — парировала Элис. — Ты хочешь, чтобы Англией правил Линкольн — человек, который не может говорить, не делая пауз, чтобы тщательно подобрать каждое слово, или ты предпочитаешь короля-ребенка, вокруг которого постоянно будет война за влияние на него? — Увидев ответ, которого она ожидала, в глазах подруги, она повернулась к Джонет. — А ты?

— Я хочу, чтобы кончилась война, — ответила Джонет. — Начатое дело много значит для Дэйви, а я люблю его, но моя преданность теперь уже не та, потому что здоровенного болвана Хью Гауэра я люблю еще больше. Я не желаю зла никому из них, но если бы мне пришлось выбирать, помоги мне Господи, я бы выбрала Хью.

Элис стала пояснять свою мысль:

— Времена изменились, разве не так? Генриха Тюдора любят те, кто его знает, и уважают многие из тех, кто не знает. Он правит мудро и справедливо, и он постарался принести стране мир и покой. С ним на троне люди надеются увидеть в Англии такое процветание, которого мы не видели тридцать лет. Если мятежники победят, войны продолжатся. Единственный, кто может сохранить мир, — Тюдор.

— Что мы должны делать? — спросила Мэдлин.

— Я должна попытаться найти Николаса, — ответила Элис. — Его надо предупредить, что они собираются убить короля.

Мэдлин посоветовала:

— Скажи Гуилиму, Элис! Он может послать людей предупредить их.

Элис покачала головой:

— Они могут не добраться до него, а если и да, им могут не поверить. У мятежников есть глаза и уши по всему Ноттингемширу. Они убьют любого, кто поедет предупредить короля. Но я буду в безопасности от солдат с любой стороны. Никто не посмеет причинить мне вред.

— Но ведь не все знают тебя, Элис, — возразила Мэдлин. — Тебя могут убить.

— Нет. У меня есть письмо от самого Ловелла. Оно не простая охранная грамота, которую можно дать Гуилиму или кому-то другому, потому что я читала его, и там названа я, леди Элис Вулвестон, и письмо защищает меня, мои земли и моих людей. Я буду в безопасности, но Гуилим не должен ничего знать не только потому, что он откажется отпустить меня, но и потому, что захочет поехать сам, а он нужен здесь, тем более письмо я забираю с собой. Я поеду не одна, обещаю: я возьму Йена и еще двоих. Мы можем отправиться утром, после того как Гуилим уедет со своими людьми. Он делает обход каждый день, значит, и завтра будет так же. А Йен знает, кого из солдат нам лучше взять и как достать лошадей. Когда мы уедем, Мэдлин, ты должна будешь не дать Гуилиму поехать за нами. Он должен остаться здесь, чтобы защищать Анну и вас всех.

— Он убьет меня, — скривилась Мэдлин.

— Нет, он поймет, что ты не могла остановить меня. Я должна ехать, Мэдлин. Я смогу убедить их, что королю грозит опасность, легче, чем любой мужчина, которого мы можем послать. Мне поверят.

— Госпожа, мы не можем отпустить вас, — настаивала Джонет. — Право же, мы должны бы сейчас же рассказать все господину Гуилиму.

— Если вы так сделаете, я никогда вас не прощу, — сурово пригрозила Элис. — Мой муж уже потерял своего сына. Если я смогу помочь предотвратить смерть его короля, я буду чувствовать, что хоть немного возместила ему утрату.

Они больше не возражали. Элис не сказала им, что едет, потому что больше всего боится за жизнь Николаса, больше даже, чем за безопасность Генриха. Она понимала, что ехать неразумно. Она не солдат, а он — один из лучших солдат, но она знала, что не захочет жить, если Николаса убьют, потому что любила его со страстью гораздо большей, чем та, которую она когда-либо испытывала к делу Йорков. Она не сомневалась, что страдания ее будут больше от потери мужа, чем от потери сына, и, может, она их не переживет.

Утром следующего дня они с Йеном и двумя солдатами, которых он нашел, благополучно выбрались из замка. Бегство оказалось легче, чем она ожидала. Стражников расставили так, чтобы они никого не пускали, а не так, чтобы не дать кому-то выйти. Тем не менее, когда они скакали по склону холма к реке, она благословляла густой туман, который не дает увидеть их со стен замка.

Час спустя туман стал мешать продвижению.

— Теперь он нам совсем не нужен, — ворчал Йен. — Очень трудно видеть дорогу, а с такой скоростью мы будем добираться до Ньюарка несколько дней.

— Он далеко? — спросила Элис, пытаясь вспомнить, сколько времени они ехали в прошлый раз.

Йен поморщился.

— До замка Ноттингем примерно тридцать миль. И двадцать пять до места, где река изгибается к западу от Ньюарка.

Она кивнула. Ее лошадь легко могла сделать много миль, не останавливаясь для долгого отдыха, но она сомневалась в остальных лошадях. Лучших забрали воины Николаса, а Йену и остальным пришлось довольствоваться теми, что остались. Но все же Гуилим держал только лучших лошадей, напомнила она себе. Они должны проехать как минимум четыре мили к тому моменту, когда поднимется туман, а тогда посмотрят, куда им ехать. Она быстро подсчитала все в уме, благодарная за опыт по ведению счетов. Даже если они будут часто отдыхать, они должны одолеть расстояние до темноты.

Путники не стали переправляться через реку. На другом берегу находился Линкольншир со всеми его болотами и топями, не знакомыми никому из них. Элис знала там несколько городов, но неизвестно, в чьих руках они сейчас находятся. Когда к полудню туман поднялся и они увидели, что с одной Стороны у них лес, а с другой — река, они оказались недалеко от того места, где их атаковали в прошлый раз. Теперь им пришло в голову, что все-таки лучше перейти реку.

— Если люди хозяина находятся к югу от реки, как сказал тот парень, значит, они на противоположном берегу от нас, — высказал догадку Йен. — Мы не встретили еще ни души, но я бы предпочел, чтобы первыми нам попались королевские войска.

Чувствуя, как при движении письмо шуршит за ее корсажем, Элис понимала, что охранная грамота для одной стороны означает обратное для другой. Она думала только о том, как благополучно миновать мятежников. Она не подумала, что будет делать, встретив королевские войска, для которых она окажется неизвестной и не сможет доказать свою личность никому, кто не знает ее, если только не заставит его или их доставить ее к Николасу, поэтому решила остаться на западном берегу, но держаться около реки, где меньше вероятность встретить солдат, пока они не приблизятся к своей цели. Тогда по крайней мере, если удастся убедить кого-то подождать, она будет достаточно близко от Николаса.

Теперь сияло солнце. Птицы пели, а в лесу цокали белки. Трудно представить, что впереди может ждать опасность. Воздух пьянил чистотой и свежестью, сбоку река журчала свою песню, и равномерный стук копыт по грязной дороге звучал почти гипнотизирующе. Около часу дня они ненадолго остановились, чтобы отдохнуть, напоить коней и перекусить хлебом и мясом, которые взяли с собой. Потом они снова отправились в путь, теперь двигаясь быстрее, чем раньше, но, по мнению Элис, чье напряжение возрастало с каждой минутой, все равно слишком медленно.

Когда солнечный свет вдруг померк, она подняла голову и увидела сгустившиеся облака. Она слышала, как тихонько переговариваются двое солдат, едущих позади них с Йеном, но кроме журчания реки да иногда шелеста листьев на деревьях, тронутых легким ветерком, не слышалось ни звука. Даже птицы и белки замолкли, и когда мужчины позади нее тоже замолчали, Элис кольнула тревога. Она опасливо взглянула на густые тени в лесу, потом на другой берег реки, тоже покрытый лесом, только не таким густым. Что там за всадник?

Но, сказала она себе, река здесь бежит слишком быстро и брода нет. Ее маленький отряд в достаточной безопасности.

Тут, с взрывом визга и криков, напугавших лошадей, банда хорошо вооруженных полуголых дикарей выскочила на них из леса. Ее кобыла заржала и взвилась на дыбы. Элис, застигнутая врасплох, упала на землю. Когда она смогла подняться, стычка уже закончилась.

Отряхиваясь, скорее рассерженная, что ее поездку прервали, чем испуганная, Элис резко спросила:

— Что вам нужно?

Один из нападавших обратился к ним с преувеличенной вежливостью:

— Мы должны забрать ваших лошадей, если позволите, мадам.

— Вы не можете забрать их. Они нужны нам.

— Очень хорошо, но, думаю, мы все-таки должны забрать их, — ответил он. — Однако мы не будем обсуждать такой важный вопрос здесь. Отведите их в лес, ребята.

Она запротестовала, но налетчики не обратили на нее внимания и, угрожая мечами, отвели их в лес. На небольшой полянке Элис вытащила из-за корсажа письмо и протянула его человеку, который говорил первым.

— Прочтите его, сэр, и вы поймете, что у нас есть пропуск, выданный нам самим лордом Ловеллом.

— Да ну, дорогуша? Какая жалость, что я не могу прочитать его. Мне придется положиться на ваше слово.

— Даю вам слово.

— Я верю вам, но даже его светлость согласился бы, что наша нужда в лошадях важнее, чем ваша. И я вижу по сумкам, привязанным к вашим седлам, что у вас есть с собой припасы. Их мы тоже возьмем. Разожгите-ка костер, ребята. У нас тут есть пара белок, чтобы пожарить, и, клянусь небом, у нас сегодня будет настоящий ужин. Эй, вы там, а ну-ка давайте на деревья! Мы еще не видели и намека на парней Гарри, но нельзя быть беспечными. Вы простите нас, — добавил он, улыбаясь Элис и остальным, — если мы вас немного свяжем. Вы же не хотите потеряться в чертовом лесу, пока мы ужинаем, а?

Элис сидела неподвижно, пока ей связывали руки за спиной, а когда они остались одни, Йен пробормотал рядом с ней:

— Чертов язычник ирландец. Какой человек захочет, чтобы такой сражался за него, не знаю. И они посмели прикоснуться к вам, госпожа…

— Они ничего не сделают, — устало вымолвила она. — Они слишком хотят есть, и я думаю, что он поверил мне насчет Ловелла. Я не подумала, что они не умеют читать.

— Они должны знать его герб, даже если не могут читать. — Заметил Йен.

— Да. — Она смотрела, как они развели огонь и стали есть. Трудно определить, сколько времени прошло, но она знала, что даже если им каким-то образом удастся бежать, они уже не смогут до ночи добраться до Ньюарка. Она прислонилась спиной к стволу дерева, почти не обращая внимания на движение на поляне, когда вдруг осознала, что все вокруг нее замерли, и бросила взгляд туда, где в последний раз видела вожака. Он оживленно говорил о чем-то с одним из своих, который показывал в сторону леса. Вожак сказал что-то, и все его люди исчезли за деревьями и кустарником. Элис в тревоге выпрямилась и почувствовала, как острие кинжала уперлось ей в спину.

— Ни слова, молчите, иначе я проткну девчонку, — пробормотал ирландец достаточно громко, чтобы его слышали Йен и двое солдат, хотя они все равно не могли бы ничего сказать, потому что другой дикарь заткнул им рты кляпом.

Тут ее взгляд привлекло движение на поляне. Среди деревьев появились всадники, и один из них, на огромном вороном коне, скакал прямо к ней. Над его головой зашевелились ветки деревьев.

— Наверху, Николас! — крикнула Элис, бросаясь в сторону и ожидая каждую секунду, что острое лезвие злодейского кинжала проткнет ее.

Глава 24

Элис видела, как Николас повернулся в седле, выхватил меч и ударил вверх. Дикарь, прыгнувший на него с дерева, рухнул бездыханный на землю, и через несколько минут все закончилось. Николас соскочил с лошади и подбежал развязать Элис, пока остальные всадники сгоняли выживших ирландцев назад на поляну. Вожак злобно посмотрел на нее.

— Я сомневаюсь, что вы за его светлость, с бумагами или нет.

— Что за бумаги? — спросил Николас, ставя ее на ноги. Элис помедлила, чтобы убедиться, что может стоять, прежде чем ответить:

— Я приехала найти вас, Николас, и поговорить наедине.

— Что за бумаги? — неумолимо повторил он.

— У этой милашки есть письмо с гербом нашего благословенного Ловелла на печати, — глумливо заметил ирландец.

Николас повелительно протянул руку.

— Пожалуйста, сэр, я приехала, чтобы найти вас, — настаивала на своем Элис. — У меня есть новости, которые я не могу сообщить никому другому. Я клянусь вам, письмо, которое есть у меня, — это не пропуск.

Бросив взгляд на окружавших их мужчин, он проворчал что-то и взял ее за руку.

— Идемте со мной, — позвал он, — но постарайтесь, чтобы ваша басня звучала правдоподобно.

Наедине, вдалеке от остальных, она показала ему письмо, объяснила, как оно к ней попало, и рассказала о страхах, охвативших се после того, что Дэйви передал о короле. Она ничего не сказала ему о медальоне, который хранила за корсажем, зная, что он не потерпит, чтобы Элис что-то передавала вдовствующей королеве в случае провала восстания, К ее удивлению, Николас поверил рассказу и не стал ни допрашивать, ни бранить ее. Он приказал Хью присоединиться к ним.

— Я думала, что битва уже началась, — заявила она, пока они смотрели, как Хью идет к ним. — Я не ожидала встретить вас так далеко от Ньюарка.

— Считается, что я больше, чем другие, знаю эту часть страны, — ответил он с ироничной улыбкой. — Король послал нас охранять восточный берег Трента, и один из моих парней увидел, что какой-то отряд всадников атаковали бандиты, и нам пришлось искать брод, чтобы добраться до вас. Хью, — обратился он к гиганту, подошедшему к ним, — у леди есть причина думать, что мятежники считают своей главной задачей убить Генриха. Посланец Ловелла сообщил ей, что они собираются найти короля, независимо от того, где он скрывается. Похоже, они знают, что он в тылу. — Элис заметила, что Николас не назвал гонца по имени.

Хью задумчиво кивнул:

— Судя по тому, что мы разведали, они направляются на юг, так что Гарри прав: Ньюарк — самое вероятное место, где надо встречать их. Что мы будем делать с пленными? — Он тревожно взглянул на Элис. — Мы не сможем следить за ними.

Николас тоже посмотрел на нее.

— Отпустите их, — велел он, — без оружия. Что касается вас, мадам, вы отправляетесь прямиком в Вулвестон.

Элис открыла рот, чтобы возразить, но Хью опередил ее.

— Похоже, здесь могут попасться такие же дикари, Ник, а мы не можем выделить людей для ее сопровождения. А так мы сможем использовать тех троих, что она привела с собой.

— И что ты предлагаешь мне с ней делать, приятель? Отправить к королю? Я же не могу оставить ее где-то без присмотра, предоставленную самой себе.

Хью усмехнулся:

— А почему не отвезти ее к Гарри? Мне кажется, что она там будет в большей безопасности теперь, когда мы знаем об угрозе, и ей будет гораздо лучше с нами, чем только с юным Йеном и теми двумя ребятами, которые охраняли ее.

— Они у меня получат по заслугам, — мрачно пообещал Николас.

— Йен делал только то, что вы ему приказали, сэр, — вступилась Элис. — Вы приказали ему служить мне, и он старался изо всех сил.

— Я покажу вам, что значит хорошо служить, как только все закончится, любовь моя. Ваша информация может спасти короля, но даже сам Гарри не сможет защитить вас от меня после такой выходки. Из всех проклятых глупостей, какие можно придумать…

Хью прервал его:

— Нам не пора ехать, Ник? Бог знает когда начнется битва, а нам еще надо добраться до Ньюарка.

Элис с благодарностью посмотрела на Хью, думая, что он отвлек Николаса, но ей пришлось выслушать все, что Николас хотел сказать ей. И как она могла сожалеть когда-то, что он мало разговаривает с ней в присутствии своих людей?

— Негодяи могли убить вас, — набросился он, едва они сели на коней.

— Но не убили же, — возразила она, — а если бы я не закричала, вас могли бы убить.

— Если бы вас вовсе здесь не было, — сурово парировал он, — я бы вообще не стал переправляться через реку.

— Да ладно, Ник, — возразил Хью позади них, — у госпожи нет никаких причин любить нашего Гарри, и все же она приехала по своей воле предупредить его о злодействе, которое против него затевается.

Сзади донесся одобрительный ропот всадников, который успокоил Элис, но, похоже, не произвел никакого впечатления на Николаса.

— То, что она сделала, безрассудно, — проворчал он, — и я очень постараюсь, чтобы она никогда больше не делала таких опасных глупостей!

Один из всадников сзади крикнул:

— Готов убить отважную девчонку за то, что она рисковала жизнью, чтобы спасти своего короля!

Раздались одобрительные возгласы.

Элис бросила взгляд на Николаса. На щеках его играли мускулы. Он больше ничего не сказал, но вид у него оставался мрачным и зловещим.

Перебравшись на линкольиширский берег реки, они встретили королевские войска, но больше не видели ни намека на врагов. К Ньюарку они подъехали уже очень поздно. Сияние бесчисленных факелов и походных костров освещало оба берега реки и даже лес. У Ньюарка Трент резко менял свое направление и тек теперь с запада на восток, а не с юга на север. Куда хватаю взгляда, везде копошились люди. Николас приказал отряду разбить лагерь на открытом месте, которое оказалось недавно убранным крокусовым полем к северу от города. Крокусы выращивали из-за их шафранной серединки, используемой как пряность и как краска.

— Я понятия не имею, где находится Гарри сегодня ночью, — недоуменно пожимал плечами Николас. — Он может быть где угодно отсюда до Лонгборо. На рассвете будет легче увидеть королевские знамена, а сейчас нам надо хорошо отдохнуть. — Повернувшись к Элис, он сказал:

— У меня нет для вас палатки, милая, но есть меха и одеяла. Вы будете спать со мной.

Солдаты занялись лошадьми и наскоро поужинали, прежде чем устроиться на ночлег на земле, где Элис обнаружила собранные в виде подстилок крокусы.

Николас все еще выглядел суровым, и, наблюдая за ним в свете рассыпавшихся по небу звезд и бледной луны, Элис гадала, о чем он сейчас думает и сердится ли еще на нее. Она не чувствовала никакого страха, даже когда он пообещал наказать ее за безрассудство. В его упреках не хватало привычной резкости. Жуя холодное мясо с хлебом и запивая элем из рога, который он носил с собой, она не раз ловила на себе его пристальный взгляд. Тогда он отворачивался, но от выражения его глаз у нее поднималось настроение. Он казался суровым, но во взгляде суровости не было, как не было и жесткости, а только нежность и любопытство — странное сочетание, подумала она.

Устроившись рядом с ним на ночь на их походном ложе, она настолько осмелела, что обратилась к нему.

— Николас, — прошептала она.

— Да, дорогая?

Дорогая. Ей стало легче дышать.

— Я боялась, что вы все еще сердитесь.

— Вы напугали меня до смерти, — прошептал он, просовывая руку ей под плечи и привлекая к себе. — Вы ожидали, что я скажу за ваше безрассудство спасибо?

Она повернулась, чтобы прижаться щекой к его груди.

— Я тоже боюсь, — вторя ему, шепотом ответила она. — Я боялась за любимых мной мужчин, которые будут сражаться, и когда Дэйви сказал, что короля убьют, меня охватил ужас.

— Я удивлен, что вы пожалели Тюдора.

— Я стала его понимать, — промолвила она. — Мне нравится не все, что он сделал, но я не могу желать ему смерти. Я… я не смогла уберечь от смерти вашего сына, Николас, но я надеялась, что смогу предотвратить смерть вашего короля. Вы ведь теперь сможете уберечь его, правда?

— Да, — ответил он. — Где бы он ни находился сегодня ночью, его будут хорошо охранять. В разгар же битвы, зная, что находится глубоко в тылу, король может забыть об осторожности и захочет послать лучших людей в головной отряд. Если мятежники заранее спланировали убийство, как вы рассказали, позади нас уже должен скрываться их отряд, достаточно маленький, чтобы его не заметила армия короля. Такой отряд смертельно опасен. Он может напасть сзади, незаметно, не заботясь о своей собственной безопасности.

— А если бы я не приехала?

— Нам мог бы сообщить Гуилим, — мягко пояснил он.

— Но сначала мне пришлось бы убедить его, что существует опасность, и даже тогда он мог бы сказать, что вы сами разберетесь и что он больше нужен в Вулвестоне. И… и… — Она не могла больше найти слов для оправдания.

— Вам просто захотелось приехать, — догадался он. Она попыталась увидеть его лицо, но не смогла.

— Я не могу объяснить, что я чувствовала, — пояснила она. — Я не хотела говорить никому, кроме вас. Я знала, что, если расскажу Гуилиму, он может послать кого-то другого, и они могли не найти вас. Более того, если бы он узнал, что я говорила с Дэйви, он мог… он бы не дал мне выбраться самой, без него. Я боялась, что вас убьют, Николас. Я не могла не приехать сама.

— Теперь понимаю. Вы не верите, что я могу сам позаботиться о себе и тем более о своем короле.

— Нет-нет, не поэтому! — поспешила она уверить.

Он усмехнулся, обнимая ее.

— Ах, дорогая, как легко вы попадаетесь на удочку. Я понимаю вас. Чувствовать, что никто другой не сможет сделать работу так хорошо, как ты сам, многого стоит. Но нельзя, чтобы женщина подвергала опасности свою жизнь только потому, что не верит в умение мужчин сделать все должным образом.

— Ну, я не понимаю, — возмущенно заметила она.

— Сейчас вы пообещаете мне кое-что. — Он снова прижал ее к себе. — Иначе, Богом клянусь, я свяжу вас и заткну вам рот, когда оставлю с нашим Гарри.

Она, конечно, не поверила в его угрозу и улыбнулась, притворно глубоко вздохнув:

— Очень хорошо, сэр, я пообещаю все, что вы захотите.

— Независимо от того, что увидите или услышите, вы останетесь с ним, пока я не приду за вами или пока он не отдаст вам другое приказание, — сообщил он.

— Я останусь с ним, Николас, я обещаю, если вы будете осторожны, — ответила она торопливо.

— Буду, — пообещал он, — и, дорогая, не волнуйтесь больше насчет смерти нашего сына. Я никогда не винил вас в этом.

— Знаю, вы так сказали, но…

— Я сказал то, что думал, — сурово оборвал он ее. — Все в воле Господа. Теперь я понимаю ваши чувства, но вы не правы, думая, что должны помочь моему королю, потому что наш сын умер.

— Мне так хотелось объяснить вам цель моего поступка, — проговорила она. — Но вы так злились, и…

— Я не злился. Увидев вас там на поляне с этими дикарями, я до смерти испугался, но потом я сказал то, что сказал, потому…

— Потому что ужасно разгневались на меня, Николас. Даже ваши люди подумали, что вы слишком суровы.

— Да, точно, — усмехнулся он.

Она приподнялась на локте и заглянула ему в лицо.

— Вы так довольны собой. Вы хотели заставить их встать на мою защиту!

— Им могло не понравиться, что среди них оказалась женщина в такой день, — объяснил он. — Некоторые считают плохой приметой, если женщина появляется хотя бы поблизости от поля битвы. Я подумал, что они будут менее возмущены, если немного посочувствуют вам. Я не мог потакать вам, любовь моя.

— О, Николас, повторите последние слова. Я никогда не уверена, говорите вы их всерьез или они просто случайно вырываются.

— Я говорю их серьезно, — прошептал он, заставляя ее лечь и крепко обнимая. — Поцелуй меня, жена.

Она хихикнула:

— Вы же не собираетесь овладеть мной прямо на глазах ваших людей, сэр. Что они подумают?

Она увидела его довольную улыбку.

— Они подумали бы, что я дурак, потому что трачу энергию, которая скоро понадобится мне на поле битвы.

Но я собирался только обнять мою жену, и потискать немного, и, может быть, еще несколько поцелуев, и, может быть… — его правая рука скользнула вниз по ее спине, — может быть, еще кое-что.

Элис не ответила. Он прижался губами к ее губам. Она наслаждалась его руками на своем теле и его поцелуями, а Потом, когда он уснул, она прижалась еще крепче к нему и тоже забылась сном.

На рассвете они уже въезжали на безмолвные улицы Ньюарка. Обычно шумный и суетливый даже в такой ранний час, город казался вымершим, горожане, без сомнения, дрожали от страха за запертыми дверьми и ставнями, пряча свои ценности и молясь, чтобы надвигающаяся битва не подошла близко к их порогу.

Уже достаточно рассвело, когда они проехали через рыночную площадь, мимо красивых домов к церкви с высокой колокольней. Остановив отряд, Николас приказал Хью подняться на башню.

— Посмотри, что оттуда видно, — сказа, ! он. Хью вернулся быстро.

— Ты мог бы посмотреть сам, Ник. Ты увидел бы нечто поразительное.

— Нет времени. Ты заметил королевские знамена?

— Нет, но я видел то, что должно быть собором Линкольна на востоке и замком Ноттингем на западном горизонте. Лес и Большая северная дорога просто кишат людьми, Ник. Когда взойдет солнце, оно увидит тысячи стальных шлемов и копий, отблескивающих ему в ответ. Основная армия короля приближается с юго-запада, а мятежники, похоже, направляются в Фисксртон — место, где мы переправлялись, когда в первый раз везли леди Элис в Лондон. Отсюда брод кажется мельче, чем тогда, — пятьдесят футов шириной и, может быть, два глубиной, на фут или два меньше, чем когда мы переправлялись в прошлый раз.

— Они уже начали переправу?

— Еще нет, — ответил Хью.

— Тогда мы едем. Мы должны миновать то место на дороге — Стоук, кажется, — до того, как они прибудут, или нам придется забрать далеко на запад, и мы потеряем время. Пришпорьте вашу лошадь, Элис.

Кобыла Элис, по примеру других лошадей, вдруг так понеслась, что всаднице с трудом удавалось удержаться в седле и в конце концов пришлось вцепиться в гриву лошади. Бешеная скачка продолжалась недолго, потому что им стали встречаться всадники и пехотинцы, двигающиеся в их сторону, и герольды, лавирующие на своих лошадях между остальными в поисках новостей о позициях мятежников. От них Николас узнал, где находится король, но только к девяти часам они смогли найти его на церковном дворе в близлежащей деревушке Элстон.

Николас быстро спешился и, преклонив колено, заговорил. Элис видела, как Генрих нахмурился, когда Николас махнул в ее сторону, но когда Хью снял ее с лошади и они оба сделали несколько шагов вперед и остановились, Генрих подал им знак подойти.

Присев в глубоком реверансе, Элис подняла глаза и увидела веселые искорки в глазах короля.

— Мне сказали, что вы рисковали собой, чтобы привезти ценные для меня сведения, леди Мерион. Я не умею произносить речи, хотя только что произнес одну перед огромным собранием воинов. Примите от меня простую благодарность.

Николас вмешался:

— При всем уважении, ваше величество, мы просили бы вас подняться наверх, в башню, где вы будете лучше защищены. Я останусь здесь, с моими людьми…

— Нет, Николас, — отказался король. — Я посылаю вас вперед с большей частью ваших солдат, чтобы предупредить Оксфорда и передовой отряд о бунтовщиках, чья единственная цель — уничтожить меня. Вы можете оставить десять человек, чтобы усилить мою охрану, но только потому, что знаю — вы должны убедиться, что все сделано правильно, и не успокоитесь, если здесь не будет кого-то из ваших людей.

Николас кивнул и повернулся:

— Хью?

— Я останусь, — наклонил голову Хью Гауэр в знак согласия.

Элис протянула руку мужу, но ничего не сказала.

Сжав ее руку, он посмотрел ей в глаза дразнящим взглядом, как будто знал, каких усилий стоило ей смолчать и не попросить его не рисковать собой. Он поцеловал ее в щеку и повернулся к своему коню. Когда он садился в седло, Элис заметила, что кинжал на поясе не его собственный. На рукоятке ярко сверкала в солнечных лучах голова собаки.

Она с грустью закрыла глаза и стала читать молитву. Через несколько минут после его отъезда она стояла высоко на башне церковной колокольни рядом с человеком, которого когда-то считала своим злейшим врагом. Генрих прошел к дальней стороне с открытыми перилами, и, забыв о его ранге и о своем собственном, Элис быстро подошла и встала рядом с ним.

— Господи, отсюда видно на много миль вокруг, — удивилась она.

Сверху две армии казались игрушечными. Огромные королевские силы, выстроенные в боевом порядке, готовились к битве. Яркие знамена полоскались на ветру, в солнечных лучах сияли доспехи. Передовой отряд выглядел угрожающе. За ним стояла остальная армия, по крайней мере в два раза превосходящая по численности мятежников, которые занимали позиции на холме над рекой, недалеко от деревни Стоук. Сквозь равномерный гул, создаваемый стуком копыт, криками людей, лошадиным ржанием и лязгом металла, Элис вдруг услышала пронзительный звук флейт и барабанов мятежников.

Королевское наступление началось медленно и разворачивалось в размеренном темпе. Противники атаковали друг друга стрелами из луков и арбалетов. Прокатился сильный гул, и началось движение войск. Скоро Элис поняла, что у бунтовщиков очень мало шансов. Их потери оказались ужасны. Запертые в кольцо под градом стрел, они метались как в клетке. Когда Генрих показал Элис, как отличить немцев от ирландцев, она поняла, что первые двигались с жесткой дисциплиной, а вторые носились в диком бешенстве. Ирландцы без всяких доспехов падали везде, куда бы она ни посмотрела. Какое-то время она пыталась рассмотреть знамена, стараясь найти золотого вайверна, но зрелище предстало перед ней слишком ужасное. Она отвернулась, не в силах больше смотреть.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23