Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Властитель

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Соколов Михаил / Властитель - Чтение (стр. 10)
Автор: Соколов Михаил
Жанр: Фантастический боевик

 

 


– Величайший вождь Арсун разрешает вам прийти сейчас.

– Пес он и мать его псица, – весело выругался воевода Ставр. – Лучше бы с утра идти, но негоже нам опасаться. Пойдешь со мной? – спросил он меня.

– Пойду.

– Возьми еще кого-нибудь. Человек пять, не более.

Ко мне подошли Илья и Исаев с Малининым.

– Возьми нас, упустить такое представление!..

– А если?..

– Что говорить, не дети.

– Своих берешь? – сказал воевода, увидев, кого я отобрал. – Хорошо. Я думал и Мстишу взять, но пусть будут твои. У твоих мечи хорошо пляшут.

Быстро стемнело, вышла бледноватая еще луна, проклюнулись первые звезды. В лагере абров горели костры. Войско образовало живой коридор, ярко освещенный факелами. Огонь с треском и жаром вырывал из темноты длинные рыла и белое-белое обрамленье зубов. С лязгом захлопывались пасти: абры как могли устраивали нам прием.

Перед входом в зеленую юрту Арсуна нам преградила дорогу стража. Это тоже входило в сценарий устрашения, но Ставр не желал чужой режиссуры:

– Дорогу, псы! Ваш вождь нас заждался. К стражникам подскочили какие-то царедворцы, чего-то там шепнули, а потом потребовали наши мечи.

– Дьявол с ними, а Бог-Отец с нами! – сказал Ставр и вытащил меч. Мы тоже протянули паши мечи рукоятями вперед и наконец вошли.

В юрте вождя горел круглый светильник с семью рожками, маслянистое пламя коптило, но свет давало. Мы сели на предложенные нам подушки. Огоньки, словно испугавшись нашего прибытия, еще долго дрожали, искажая рыло Арсуна.

– Зачем вы пришли? – спросил он. И тут же продолжил, пытаясь сразу навязать свою волю: – Вы пришли обговорить условия сдачи оружия? Похвально. Покорность – мудрость слабых. Мы оставим вам жизнь, ибо имеющий жизнь имеет все. Часть из вас мы переселим на земли ближе к замку Бога-Императора, часть оставим здесь, потому что и здесь нужно жить и обрабатывать пашню во благо Империи.

– Ну-ну! – напряженно прогудел воевода. Пляшущие огоньки осветили прищуренные глаза. – А больше никаких условий?

– Нет, – важно ответил Арсун. – Мы решили прервать наш поход и уйти к столице. Наши планы изменились, нас ждут другие дела.

– Так это все? – еще раз переспросил Ставр. – Тогда и нас выслушай. Во-первых, вы должны сдать все свое оружие и все имущество, которое привезли с coбой. Верховых лорков тоже оставите. Я вам дам столько телег с тарканами, чтобы вы на них поместились. И еще несколько лишних тарканов, чтобы не подохли с голоду. Вы их сожрете по дороге. Да и то вы, говорят, по полгода можете без еды обходиться, как-нибудь протянете. Еще дашь обещание больше сюда не являться. Никогда. И только при соблюдении всех условий мы оставим вам самое дорогое – вашу зеленую жизнь.

Я видел, мои товарищи боялись упустить слово, каждый звук. Забыв, что сами являются участниками действия, они словно бы наслаждались постановкой в визоре. Подумать только! Два вождя без всяких гарантий встречаются в пустыне и ведут переговоры о своих народах, презрев опасности и угрозу собственной жизни. Мы, правда, рисковали больше. Однако Арсун видел, на что способен я, понимал, на что способны обозленные потерей вождя люди, ежели бы он решился па такое безрассудство, как убийство Ставра. Да и безоружные, несмотря на десять телохранителей Арсуна, мы представляли значительную угрозу.

Арсун убеждал Ставра:

– Твои условия неприемлемы. Нас все еще в три раза больше, чем вас. Мое войско перестанет мне подчиняться, если я предложу такое. Просто не мешай нашему уходу, и твои люди будут все живы и целы.

Ко мне наклонился Малинин и прошептал:

– Я хочу задать вопрос этому крокодилу.

Я прошептал Ставру его просьбу, тот кивнул, и Малинин, наклонившись вперед, спросил:

– Ответь, великий вождь, почему вы нарушили волю Бога-Императора по регулировке численности абрского населения?

Ставр удивленно взглянул па Малинина. Арсун втянул голову в плечи и зашипел. Потом мы узнали, что так они вырожают свою ярость, негодование или замешательство. Сейчас присутствовали все эмоции.

– Бог-Отец давно отменил свое указание по отношению к нам. Он просто забыл объявить всенародно перед тем, как уйти. Он хотел эти ограничения направить на вас, людей.

– Понятно, – кивнул Малинин. – У меня все.

– Так ты принимаешь наши условия? – спросил Ставр.

Я смотрел на Арсуна и, мне кажется, уловил в его желтых глазах растерянность. На самом деле, конечно, уловить было трудно, но что еще мог чувствовать этот главный ящер?

– Ты же сам знаешь, что война вами проиграна, – убеждал Ставр. – И ту часть войска, что ты отправил в лес, мы посекли. Завтра посечем вас.

– Говорил я твоему рабу – вон ему, – кивнул Арсун на меня, – что вы, люди, самые кровожадные существа. Ваша жажда крови неутолима. Но ты забыл, что все смертны, один удел у всех, и у победителей и у побежденных – смерть. И воинское счастье изменчиво.

– Ты, вождь, говоришь о нашей кровожадности, – жестко вмешался Ставр, – но забываешь, что это вы пришли к нам, а не наоборот. Наши условия тебе известны. Завтра сообщи свое решение, а сегодня мы пойдем. Прощай, вождь.

Мы поднялись, пошли к выходу. Нас не задерживали. Выйдя из юрты, мы получили свои мечи и вновь шли по живому коридору. Как всегда бывает, солдаты уже узнали о том, что условия не приняты ни с чьей стороны и война, следовательно, продолжается. Страсти были накалены. Может быть, надежда уйти, может быть, понимание проигранной кампании – мы по себе все ощущали, ибо прямо противоположное ощущали сами – абры выпускали пар своего разочарования: шипели, ругались, лязгали мечами. И еще, переходя брод, могли слышать ритмичный стук – хлопанье звериных челюстей.

Журчала вода, омывая наши ноги. Усыпанное звездами небо наклонялось к нам, темные округлые облака гнал верховой ветер, а здесь, внизу было тихо.

– Вот мы и дома, – вздохнул Ставр, когда мы ступили на берег. – Завтра будем бить этих. Ничего, победим.

24

ВСЕ В РУКАХ БОГА

На рассвете войско абров медленно двинулось в обратный путь. Четверо суток, всего четверо суток! Этих суток хватило, чтобы воинственный запал абров был сломлен и столь же сильно разгорелся у людей. Никто не знал своей силы, пока не случилась беда. Что ж, пути Господни неисповедимы, и кому знать, каким образом Бог может направить тебя на путь познания себя, познания своих сил.

Самый маленький ребенок знал, что абры бегут, что абры побиты, победа за нами! В этой эйфории таилась опасность. И Ставр железной рукой сдерживал боевой порыв молодых.

Отступать всегда тяжело; медленно, согласуясь скоростью с ходом плохо отдохнувших за эти дни тарканов, абрский обоз тащился на юг. Были случаи дезертирства. Одиночек, бросавших своих, ловили люди.

Отряды Ставра висели над абрами. Было легко и свободно молодым воинам, в полной мере поверившим в свою силу. Отставшие телеги уже никогда не догонят общую силу абров; небольшой отряд налетал, щедро сорил стрелами, несколько возничих пробовали сопротивляться и гибли, гибли…

Превозмогая быстро проходящее отвращение, люди учились управлять тарканами и лорками, животными глупыми и покорными. Человек, провозившись полчаса, уже умело, будто всю жизнь это делал, погонял неуклюжих гигантов – послужат теперь и людям!

Конные воины опережали абров. В урочище, где побили первый разведывательный отряд, успели отравить ручей конским навозом. Обезвоженные за день, сипло ревели тарканы, им пронзительно, со скрипом вторили лорки.

На рассвете, окружив ночлег абров редкой цепью, воины стали осыпать врагов стрелами. Абры ответили; Ставр отвел своих за пределы досягаемости более слабых луков зверолюдей. Из-за тесноты, страшной скученности редкая стрела пропадала зря. На большом расстоянии стрела убивала редко, но даже легкая рана скоро делала бойца слабым, как ребенок.

Солнце поднялось высоко; множество людей и животных перемололо траву, в воздухе завис туман из спор растений и истолченной в пыль глины. Вопли животных, вскрики абров, ржавая сухость во рту… Истощив запас стрел, воины отъезжали за новыми тремя десятками и бросали, бросали смерть в дикую орду…

Натягивал свой лук и я. Тетива била в железную пластину на левом предплечье, и стрела, пролетев более четырехсот метров, исчезала в самом центре лагеря. Молодые воины крутили головами, подъезжая, трогали мой лук. Сохраняя суровую невозмутимость, я не показывал, что доволен. И вновь стрелял.

Наконец чья-то воля сумела стронуть обоз, но на выходе абров ждал клин конного войска. Пока абры перестраивались в боевой порядок, пока отводили неповоротливых тарканов, солнце поднялось еще выше, время уходило; лучшие стрелки продолжали десятками косить захватчиков.

Стояли долго, солнце зашло за полдень. Абры так и не решились напасть; Ставр сдерживал своих. Стрелки продолжали кидать стрелы. Лихорадочное ощущение победы заставляло гореть глаза воинов. Все чего-то ждали.

Размахивая флажком на длинном древке, из строя зверолюдей выехал всадник. Ставр дал знак прекратить стрельбу. Кто-то гулко загудел в рог, чтобы услышали дальние стрелки. Все молча следили за серым ют пыли абром, от жары не смыкавшим длинной пасти.

Абр, понукая лорка, приблизился на расстояние слышимости голоса. Привстав на стременах, закричал:

– Мир! Мир! Всемогущий Арсун, вождь абров, желает беседовать с предводителем людей воеводой Ставром.

И, словно не было суток, вновь все повторилось. Однако тогда говорили в темной юрте, лишь наши сторожа да семь пламенных язычков светильника были свидетелями брошенных наудачу слов.

Теперь – другое. Теперь солнце смотрело прямо вниз на большой квадратный ковер, где с одного краю на подушке сидел Арсун и держал в зеленоватой, покрытой мелкими чешуйками руке золотой кубок. На другом конце – воевода Ставр присел на простом седле и молча разглядывал поставленные перед ним кубки, кувшин, блюдо с фруктами. Серо-зеленые глаза жестко смотрели с коричневого лица, и временами пробегали по скулам желваки.

Сердит был воевода Ставр, сердит, и все же весело ему. Знал, что нет выхода у абров, пришли выторговывать свою жизнь. Что ж, послушаем.

– Ты, воевода Ставр, хочешь накликать на себя несчастье, – проговорил Арсун и, открыв пасть, положил узкий сосок кубка чуть ли не в глотку. В составе свиты сидел за спиной воеводы и я. Кроме Малинина, Исаева и Ильи, на этот раз здесь присутствовали Мстнша и трое его друзей. Мы все с оружием, и это тоже отличало нынешний торг от вчерашнего. Я вместе со всеми с гадливостью наблюдал за приемами питья этого полуящера. Несколько проведенных здесь дней заставили полностью перенять отношение людей к абрам. И странно, как же далеко канула в прошлое недавняя столичная жизнь…

– Наше войско, не трогая вас, пытается уйти домой, а вы мешаете. Где справедливость?

– Зря время тратишь, вождь. Не я к тебе пришел, а ты. Не мы хотели разорить ваши городища, а вы. С чем пришел, от того и гибнешь. Говори, что хочешь сказать, если у тебя есть что сказать. А нет, пусть договорят за нас мечи.

– Крови хочешь, кровавый воевода? У нас в обозе женщины, раненые. Ты и женщин хочешь побить?

– Пустое говоришь. – У Ставра вновь забегали желваки по скулам. – Что нам твои женщины? И что нам жизни твоих раненых? Не заставляй повторять одно и то же. Раз вы к нам пришли с войной, для нас хороший абр – мертвый абр. И женщины ваши умрут, чтобы не рожали подобных вам.

– Жестокий ты, воевода. Все вы опасные для живых, потому что считаете свое существование главным. Дай вам волю – расползетесь по всей земле. Надо было к вам раньше прийти. Тридцать лет назад у вас едва нашлась бы сотня-другая мечей.

– Чего ж задержался? – лениво спросил Ставр и посмотрел на солнце, давая понять, что разговор пуст, а время идет.

– Не мог, знаешь ли, переубедить старейшин. Глупые старейшины слишком хорошо помнили наказы Бога-Императора держаться от вас подальше. Теперь я убедился, Господь хотел уберечь нас от ваших убийц. И довольно. Смотри, мы тут вдвоем сидим, решаем каждый за свой народ. Не хочешь нас отпустить – давай биться. Но и ваших жизней мы возьмем много. А хочешь – решим один на один, тогда тебе не придется прятаться за своих бойцов. Я тебя одолею, твое войско будет моим. Ты меня свалишь – возьмешь всех моих, на веревке погонишь к себе. Или тебе выгодней прятаться за других?

Воевода Ставр выпрямился и оглянулся на нас. Я вспомнил наш разговор на вышке. Вновь воевода один, и решать ему одному. Легче спрятаться за шуткой, легче поиздеваться над почти побежденным абром, но сильный сам творит законы, которым тяжелее всего следовать самому творцу. Но на то ты и сильный.

Я встретился взглядом со светлым взором Ставра: что промелькнуло там, в ледяной глубине?.. Но воевода уже отвернулся.

– Вот ты и заговорил по-своему, змей, – сказал Ставр. – Линяешь шкурой на ходу; не получилось нахрапом нас взять, и в поражении ищешь выгоды. Бой приму. А условия твои для глупых детишек. Одолеешь меня – мои всех вас добром отпустят. Я одолею – всех твоих возьму. Не согласен, иди прячься за спинами охраны, буду тебя силой брать.

И, поднимаясь, добавил:

– Оружие бери какое хочешь. Мне все едино.

Выше урочища была площадка солончака, где и трава не росла, и сурки не рыли нор, а значит, конь не поломает ног. Трехпалым птичьим лапам лорков норы не страшны, а конь, на скаку ломая ногу, мог рассчитывать лишь на милосердный взмах стали.

На одном краю столпились стеной абры, на другом – наши бойцы. Все прослышали об условиях, и люди и абры, но известие по-разному действует на нас. Людей веселит злобная радость, но нет, нет – колет мысль: а ну как?.. Ха, все будет хорошо! И сразу думается: а ну как все-таки?.. Будешь способен покорно отпустить врага, убийцу близких? Нет ответа, да и не нужен. Воевода Ставр знает все. И делает как лучше.

А вот абры, кажется, забыли о войне. Чувствовалось, война для них в любом случае кончилась. Победит Арсун – уйдут домой, погибнет Арсун – тем более не нужно пленному оружие. Толпа чешуйчатых воинов стояла и разевала розовые пасти. Так бы и воткнул меч!..

Приказав Мстише, чтобы заставил всех не на поле глядеть, а за абрами следить, воевода легко вскочил в седло и шагом тронул коня.

Абр был выше ростом, а сидя на лорке, казался еще больше. И многие засомневались на мгновение: ну как задавит нашего воеводу? Но вера в силу вождя торжествовала – нет, не может быть.

Абры по природе мощнее, и руки – силы нечеловеческой, но на то они и нелюди. Кому же много дается, тот обычно, уверовав в свою исключительность, только регрессирует. Это относится к разумным, думал я, но человек – и это правильно понял Арсун – исключение: от рождения не имея ничего, он вынужден совершенствоваться, и предела этому нет.

Воевода оделся в железный доспех. Точнее, в кафтан из кожи зубра в палец толщиной, на которую чешуйками – есть у кого поучиться! – были нашиты железные бляхи. Под кафтаном – кольчуга, под Ней поддет толстый ватник из льняной пряжи, иначе доспех как бы и ни к чему: от удара ломается кость. Так же одет и абр, лишь по верху шлема, вместо острия, как у людей, шел острый гребень.

А щиты, копья и мечи одинаковы, все сделано по одному образцу, ибо умельцы-кузнецы есть только у людей, – абры к тонкому ремеслу не способны. Начав завоевания, они просто вынудили трудиться пленных. Мне об этом рассказал Ставр, ему – пленные, которых заставило разговориться каленое железо.

Схватка началась. Абр на своем лорке словно вырос. Арсун наклонил копье и, понукая лорка, помчался навстречу воеводе. Ставр со щитом, но без копья, а с цепным кистенем, состоящем из ручки с ременной петлей для запястья, цепи, длинной почти в метр и кованого железного шара с шишками, весом килограмма в два. Такое оружие требовало не столько силы, сколько безупречно тренированного глаза.

Два всадника понеслись навстречу друг другу, две жизни, а за ними – судьбы, судьбы и судьбы! Кто победит? Сомкнулись. Воевода поймал острие копья срединной бляхой щита, а сам, крутнув кистенем, задел убийственным замахом утиную голову лорка.

Разъехались. Что-то там?.. Абр потерял копье – неудачно отбитое Ставром, оно поразило коня; отъехав в горячке схватки, конь уже, шатаясь, падал. Ставр ловко соскочил. Все так быстро! У лорков нет, видно, мозгов – железный шар снес полчерепа, а тот все еще нес всадника.

Но пет, упал, – равный бой. Оба бойца потеряли своих верховых животных и пешком поспешили друг к другу. Арсун на ходу подобрал копье, в левой руке вместо меча свисала сеть. Он выставил копье, отведя назад левую руку с сетью; огромная полированная морда сверкнула на солнце.

Метнув в лицо Ставра жало копья, Арсун сбил расчет воеводы. Пущенный в цель шар запутался шипами в ячейках, – вместо своего тела абр подставил сеть.

Рывок, и Ставр едва не упал. Ременная петля рванула кисть. Занята щитом левая рука, и нечем полоснуть по крепкому ремешку…

Но петля не выдержала, и вместе с сетью абр подтянул к себе кистень. Ставр с лязгом вытащил меч и, пока Арсун был занят сетью и добычей, коротким взмахом перерубил древко вражеского копья.

Отскочив, Арсун отбросил бесполезное теперь древко, затем сеть и, вернувшись к испытанному оружию, перехватил щит со спины левой рукой. В правой тут же появился меч продолжением кисти, покрытой зеленоватыми, словно бы искусственными чешуйками.

Чего ждать? Нечего ждать! Жарко. Абр будто бы наметился рубить сверху, а ударил наискось снизу, тяжелый меч полетел в колено человеку, а голову с длинным рылом абр спрятал под щит. Встретило железо, меч выщербил меч, и замелькали оба клинка как змеиные жала.

Ставр ударил абра по шлему, а сам получил удар по плечу. Стальной кованый погон остался цел, цело и плечо.

Теперь, когда первый запал боя прошел, оба бойца вели себя как расчетливые игроки. Абр тяжел и массивен, и Ставр уже не мальчик, чтобы в прыжках и увертках испытывать ловкость и удачу. Опыт и мастерство сделали его лучшим среди людей; слева, справа, сверху, сверху, сверху бил воевода, и абру уже тяжело было выдерживать такой темп. Он пробовал силой переломить натиск, бил изо всех сил, и воевода ловил лезвие вражеского меча краем щита точно между двух кованых пластин, которые и предназначены для подобного приема; резкое движение щитом, мгновенное напряжение всего тела – и закаленная сталь звонко лопнула и отлетели обломки…

Арсун не медлил ни секунды, ударил Ставра щитом, отвлек и успел выхватить второй, запасной меч, не настолько длинный, как основной, но все же…

Мы забыли о времени, каждый человек и каждый абр бился за своего и вмести с ним. Все исчезло, кануло в пустоту, смешными показались страсти, измены, споры; мир Господа нашего Отца-Императора сузился до этого поля, нет, еще уже, размахом меча можно охватить, и здесь пряталась не одна жизнь, а жизнь тысяч людей, вот почему не может погибнуть воевода, а абрам казалось – их вождь,

Солнце светило сверху и с юга – поперек поля. В ярости метался Арсун, и не поймешь, от чего ярость – от усталости? или от страха проиграть битву?.. Смерть пока утомилась, обходила поле стороной, и только звенели мечи и глухо друг о друга бились щиты.

Абры верили, что Бог-Отец занес в книгу жизни и смерти путь каждого. И верили, что к судьбе своих верных слуг его воля благосклонна. Человеку и проще и труднее. Наделив его своим обликом и подобием, Бог-Отец дал человеку и свободу воли. Так что твоя судьба – в твоих руках, и если не поможешь себе сам, Господь с презрением отвернется. Тяжко трудясь, не отдыхая от воинских тренировок и в юности, и потом, имея власть, Ставр превратил себя в неутомимого бойца. Но и абр не беспомощен: все в воле Бога, кто бы ни был твой противник, Бог в любое мгновение может вмешаться: лопнет сосуд в голове, схватит судорога мышцу… Беспокоиться – пустое…

На пряный запах разгоряченных тел слетелись мухи, черным роем жужжали над бойцами и лезли в нос, глаза. Арсун, отскочив, опустил щит. Концом меча он попытался достать холодный, словно кусок льда, глаз воеводы. И не заметил широкого, как взмах косы, удара. Меч Ставра словно бы метился в ноги, но по плавной дуге пошел вверх, перерубил на ходу пряжку шлема и, зацепившись за железо, оголил длинное рыло абра.

Сила удара была такова, что меч, вместе с зацепившимся за клинок шлемом, взлетел вверх – Арсун в ярости раскрыл зубастую пасть, зашипел. Оранжевые его глаза загорелись гневом. Не раздумывая, Ставр взмахом бросил шлем в голову абра, Тяжелый гребень железного шлема с хрустом врезался в череп, Арсун опустил руки, па мгновение затянув глаза защитной пленкой, и тут воевода ударил его кованым краем щита в голову.

Все кончено: замерло множество людей и абров, только что врагов, а теперь победителей и побежденных. Ставр примерился мечом, но вдруг махнул, нам рукой, и Мстиша поскакал на зов.

Подъехав, он коршуном упал на абра и, развернув тяжелое тело на живот, связал тому за спиной руки.

25

ПОБЕДА

– Я хотел его убить, смерть уже сидела на острие моего меча, но тут подумал, что живой Арсун сделает менее хлопотным разоружение этой ползучей банды, – объяснял воевода, еще даже не расставшись с доспехами, лишь сняв шлем, открыв голову в спутанных прядях русых волос, мокрых от пота.

– Здесь нужны ваши знания, – продолжал Ставр, имея в виду нас, паломников. – Люди вы опытные в том, с чем мы не сталкивались прежде: что вообще нам делать с этой массой пленных? И где будут полезнее их жизни? И что творить завтра?

Нет человеку в жизни покоя. Сделав одно, он тянется к новым замыслам. Потому что человек так сотворен и остановить его может только смерть, а если смерть запоздает, будет он говорить: вот раньше… Что раньше было – то ушло, и каждый день приходит голодным, его не насытишь свершенным вчера.

Воевода Ставр отдал приказ пришедшему в себя Арсуну, тот приказал бывшему войску, и стали наполняться гигантские телеги доспехами и оружием. Наполнив, телегу немедленно отправляли к реке, к своим. Боялись, что среди множества пленных найдется тысяча-другая бойцов, которые не захотят исполнить приказ. Напрасно боялись. И удивление поведению абров заставляло бунтовать чувства. Видя услужливость зверолюдей, многие, особенно из молодых Ставровых воинов, брезгливо предлагали посечь всех па месте. Но у других преданные взгляды желтых глаз вызывали недоверие и гнев: а ну как подло притворяются?

Ставр решил устроить лагерь для военнопленных здесь же, в урочище, где произошло первое сражение с абрами. Как давно эго было!

Запели колеса абрских телег. Раскачиваясь, запинаясь в рытвинах, кренясь, подобно челнам, двинулись к реке крытые возы, каждый метров двадцать длиной и метра четыре шириной. Тарканы, чуя впереди воду, охотно передвигали ноги и, наклоняя длинные шеи, заглядывали в глаза людям. Безмозглые животные, чей хозяин тот, кто догадается заставить работать. Но к ним быстро привыкали, уже оценивая по-другому – добыча!..

Уступая робкой просьбе Арсуна, в лагере абров оставили и самок. Их оказалось неожиданно много, несколько тысяч. И всплыли вопросы: не селиться ли пришли сюда абры? Не искоренять ли род людской?

Малинин, отстраненно развлекаясь, посоветовал воеводе, как организовать абров. И тот незамедлительно назначил его начальником лагеря. Виктор, постепенно увлекшись, остался создавать рабочие группы строителей для возведения бараков и охотников, чтобы прокормить эту многотысячную ораву.

И незаметно война уходила в прошлое. Лишь временами ярилось сердце, вспоминая… бой? рану? людоедские котлы?..

У реки нас встречали женщины, дети и немногие мужчины, оставленные для поддержки и охранения. Навезли снеди – все, что было, привезли, разве пожалеешь? Я смотрел на глубокие кадки с медом, туши свиней, бычков, оленей, жарящихся на вертелах. Десятки сотен уток и гусей лежали в плетенках, коричневые, копченые, исходили ароматным жирком. Упревали каши из гороха, гречки, пшена и пшеницы.

Лишь немногие из женщин встречали нас плачем и криками. Лишь немногие воины отдали свои жизни, чтобы совершилось сегодня чествование, чтобы покорить абров на веки вечные. И за едой и питьем я думал: а что дальше? Временная остановка или это наш путь в этом мире? И встречался глазами со своими за столом. Не было лишь Малинина, еще не вернувшегося из концлагеря абров. Рассудительный Илья, в безрассудной надежде вернуть выдуманную Лену отправившийся со мной, Катенька, наша Елена Троянская, влюбленная в мир вокруг себя и в себя в этом мире, Исаев Кирилл Эдуардович, кинувшийся в местную войну, но не забывший глобальную – с самим Господом-Императором, Марго, может быть, чуть-чуть жалеющая о своем безрассудном решении идти с мужем, Семен Кочетов, продолжавший исследовать границы собственных возможностей в тех рамках, что даровал нам Бог-Отец. Михайлов, честно затаивший желание убить меня до лучших времен. И я, во что бы то ни стало решивший вернуть свою Лену, А еще?.. свою память, свою судьбу, свою свободу…

– Воевода! Если ты не решишься сейчас, ты, вместо силы и свободы людей, еще сможешь застать рабство. Сильный становится сильным от преодоления препятствий, без этого слабеет самый могучий, – говорил я ему в ухо. А во второе вкрадчиво вливал яд Исаев:

– Абры узурпировали волю Бога-Отца. Кто, как не ты, может восстановить справедливость и вернуть все на свои места. Наш Господь может в любой момент вернуться, и что он увидит? Те, кто созданы по образу и подобию, вынуждены воевать с низшими слугами. Не пора ли тебе, воевода Ставр, восстановить справедливость и скрытую волю Бога-Отца: стать во главе Империи, чтобы Господь, по возвращении, порадовался.

И пили, и кричали славу воеводе, и воинам, и всем людям, победившим нелюдей. И, поднимая золотой кубок с вином, отвечал Ставр:

– Конь неезженый, только кормленый хилеет, жиреет. Сердце остужается праздностью. Рука сохнет без труда. Мы узнали о нашей силе после победоносной войны. Если войско остынет, станем мы слабее абров. Войску война – дело нужное. – И, помолчав, добавил: – Большому войску – дело большое…

26

НЕ МЫ ПРИШЛИ, А К НАМ ПРИШЛИ

Поражение странным и непостижимым для людей образом изменило абров: в плену они обрели смысл своего существования. Часто можно было теперь увидеть абра, на ходу заглядывающего человеку в глаза, – горели оранжевые глаза с вертикальной щелочкой зрачка, – было в них лишь желание угадать волю людей и быть счастливым от случайного одобрения хозяев. Очень странно.

Арсун легко, словно актер, сбросивший роль захватчика, но оставшийся для своих непререкаемым авторитетом, рассуждал вслух:

– Это, конечно, кнехты. Появились ниоткуда, всех взбаламутили, перевернули все с ног на голову и заполонили дворец и столицу.

– Расскажи о них подробнее. Как они выглядят? Кто они? Что им нужно? – спрашивал Ставр.

– Мы не знаем. Абры всегда занимались садоводством, следили за канализацией, водопроводом. Мы были слугами Господа, его рабочими слугами. И мы не были вхожи во дворец, только по работе. Кнехты появились прямо из покоев Императора. Господа давно не было. Он вновь отсутствовал, и все решили, что кнехты посланы им. Хотя кнехты сразу стали нарушать порядок.

– В чем это выражалось?

– В чем? Например, заявили, что мы, абры, на самом деле не рабочие, а любимые дети Отца нашего Господа, что Бог через них, кнехтов, обязал нас заставить людей исполнять пашу работу, что люди – самые ничтожные, обреченные на подлую жизнь существа. Кнехты убедили нас свободно размножаться.

– То есть как? – не выдержал Исаев.

– Раньше было правило, что за свою жизнь женщина-абра может породить только двоих детей, редко – троих. Это при том, что обычная кладка яиц может доходить до тридцати-сорока. Кнехты убедили снять все ограничения рождаемости, так что за последние полвека наша численность увеличилась раз в сто. Ограничения, конечно, остались, потому что все упирается в количество еды. Но так или иначе, численность наша возросла настолько, что часть наших была послана на окраины завоевать диких людей. Так кнехты называли вас.

– Сколько же всего абров? – интересовался Ставр.

– Сто, может, двести тысяч, точно никто не знает.

– Кто-то должен знать?

– Наверно, кнехты.

– Сколько их? Сколько кнехтов? И кто же все-таки они?

– Их, наверное, тысяч пять-шесть. Видом они как вы, только не носят одежды, потому что покрыты густой бурой шерстью. Поменьше вас, но силы такой же.

Ставр спрашивал, думал и считал.

Пути в замок, расположение замка. Длину дорог. Ширину реки у столицы.

И высоту городских стен.

Сколько живет людей, ставших рабами, что они могут.

Какие бойцы кнехты.

Насколько смелы.

Насколько трусливы.

Что было раньше, уже не будет. Новое пришло, и жизнь стала другой. Непостижимое завладело сердцами, и, глядя на свое, привычное и родное, каждый думал: а как там? и что там? и кто там?

Господь Отец наш не успел отлучиться, как слуги Сатаны завладели Империей. Кому, как не любимым слугам Бога, одолеть воинство Сатаны и вернуть все назад, сделать все как было раньше, при Господе.

Воевода Ставр хочет пощупать нашей стрелой силу Сатаны. И это хорошо! Да и то, не люди ходили в столицу, а эти самые кнехты послали абров.

Теперь пусть ощутят нашу силу.

27

ВСТРЕЧА С КЕНТАВРАМИ

Пригорок возвышался над бескрайней степью. Немного, но для ровной, как море, местности и этого достаточно. Мы поместились все впятером; кроме меня, Кочетова, Михайлова и Ильи, был с нами и Мстиша, за время похода привязавшийся ко мне. Верхом он казался единым с конем, словно кентавр, передовые отряды которых, как предупреждали абры, уже могли встретиться нам в любой момент.

Мстиша переминался на коне и этим заставлял животное, единое с человеком, нервно переступать ногами. Черты его лица были достаточно тонки, но потом природа, словно убедившись, что творению не понадобится добывать пропитание ликом, допустила грубость в отделке, не скрыв, впрочем, доброты и простодушия, так нравящихся женщинам и вызывавших инстинктивную симпатию у мужчин.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22