Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Властитель

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Соколов Михаил / Властитель - Чтение (стр. 7)
Автор: Соколов Михаил
Жанр: Фантастический боевик

 

 


– Я рассуждаю так, если вы, Волков Сергей Владимирович, готовы рискнуть всем ради чести умершего друга, то ради своей знакомой Ланской Елены – тем более. Да, мы знаем о ваших взаимоотношениях. И не возражайте, – протестующе махнул он рукой. – В побудительных мотивах отдельного человека мы пока разбираемся. К тому же есть еще довод в пользу вашего участия в экспедиции.

– Да?

– Да Вы не можете не понимать, что в Империи очень мало сил, которые с легкостью могут убирать Премьер-Министра и почти мгновенно перебрасывать достаточно известную в Империи личность в замок Бога – Императора

Я посмотрел на Кравцова, на его тактично отошедшую от нас супругу, на погруженное в сиреневый полумрак мельтешение призрачных теней, сгущавших сумрак своего бытия радостью, удовольствием, восторгом – многим, чем одарил их сегодня столь превосходный прием, на котором везде – зримо и незримо, – присутствовал Премьер-Министр.

– Пора нам разобраться в силах, которые управляют нашим миром. Пора нам перестать быть марионетками в чужих руках Вот для чего нужны вы и ваша исключительная, невероятная живучесть.

Я почувствовал, как все во мне напряглось, когда мы поднялись и стали вежливо и, возможно, навсегда прощаться. Я подумал о навязанном мне путешествии, об убийцах, о тайной секте, о Боге, о философе Малинине, отрицавшем Бога и надеявшемся найти Его, о полицейском Викторе Михайлове, который хочет моей смерти, о любящей весь мир, себя и все-таки глубоко равнодушной ко всему Катеньке Малининой, о ненавидящем власть и порядок Кирилле Исаеве и о Семене Кочетове, который не знает, зачем живет. И я подумал о Николае, моем друге, десять лет назад попавшим в центр ядовитого клубка интриг и страстей, и о Лене, ради которой я, конечно же, совершу это путешествие.

Мы попрощались, и я побрел прочь, обуреваемый дурными предчувствиями.

12

ОБОРВАЛАСЬ ЕДИНСТВЕННАЯ НИТЬ

Мы разместились в большой, неизменно черной машине, и пока она, нечувствительно для нас, пронзала облака, дождь, похожий на туман, и, наконец, просто кристально чистый воздух, я думал о поджидавшей пас таинственной стране, о которой не было известно практически ничего, о барьере, куполом покрывавшем заповедник Бога-Императора. Природа барьера была связана со временем.

– Может, тысячная, может, миллионная, десятимиллионная доля секунды, а барьер непреодолим, словно нейтринная стена, – пояснил мне еще вчера Малинин, сейчас равнодушно поглядывавший вниз, сквозь прозрачное днище машины.

Я вспомнил о том, что оружие с собой брать нельзя, через барьер также не проходят механизмы, а потому путешествовать (неизвестно, сколь долго) мы будем пешком или по рекам, если таковые встретятся, на плавсредствах, построенных нами же.

Это была безумная экспедиция, и если бы не обыденность раз в десять лет совершаемого мероприятия, никто, я думаю, не согласился бы идти.

Мне пришла в голову мысль, что Премьер-Министр во вчерашней беседе несколько покривил душой. Вернее, как всякий политик, уже по определению готовый к предательству и подлости, он заставлял и меня так думать о себе. Своим сходством с Николаем я являл для него пусть и незначительную, но все же угрозу, мимоходом нейтрализовать которую было делом необходимым и полезным. Он мог использовать и Лену, ибо нет уверенности, что она во дворце Императора, а не Премьер-Министра, получившего должность лишь в результате смерти Ивана Орлова и осуждения Николая, сына последнего.

А пока под нами проносился город, островки живых массивов, парки, леса, небольшое море. Потом мы летели вдоль рыскавшей меж холмов реки и приземлились наконец.

Посадка была произведена за пределами города. По сути, здесь было только небольшое, из серого камня сложенное одноэтажное строение, возможно продолжавшееся под землей.

Мы вышли из машины, которая сразу же улетела, и я увидел, как все взглядом, с одинаковым выражением на лицах провожали ее, словно улетающий механизм оборвал единственную нить, связывавшую нас с этим миром.

– Ну что, двинули? – бодро сказала Маргарита Исаева и повернулась к пустому на вид дому. – Может, мы и совершаем большую ошибку, но пока не попробуешь, не узнаешь. Незачем оттягивать, – тихо добавила она, но я услышал.

Мы вошли в серое строение. Нас встретил такой же серьги робот; провел по коридору, странно пустому; в нишах стояло несколько неподвижных роботов. В небольшом овальном кабинете он усадил нас в кресла, взял из стенного шкафа серую тетрадь и, листая ломкие страницы, стал объяснять правила перехода границы, уже известные нам. Несколько попыток прервать его ни к чему не привели, так что пришлось слушать до конца.

Это пустое времяпрепровождение, вместе с ожиданием чего-то неведомого и таинственного, повлияло на наше несколько сонное с утра состояние. Каждый задумался, может впервые с момента решения идти в паломничество, о последствиях (во всяком случае, мне так казалось, когда я глядел на их лица), и волнение исподволь овладевало нами. Мы слушали робота, кивали и в какой-то неподходящий момент, касавшийся запрета на перенос взрывчатых веществ (чисто номинальный, ибо ничего, что запрещено, поле не пропускало), Катенька, сидевшая возле мерно кивающего головой в такт словам мужа, вдруг сказала:

– Ничего с нами не случится… Робот закончил читать, нас заставили расписаться в тетради. Он спросил, есть ли вопросы?

– Существуют ли прецеденты возвращения паломников назад? – спросил Малинин.

– Да, – подтвердил робот. – Прецедент единственный и зафиксирован как факт, но без подробностей,

– Почему? – продолжал допытываться философ.

– Исключению может сопутствовать и недостаток информации. Именно поэтому и существуют исключения, – менторским тоном объявил робот и повел нас на контрольно-пропускной пункт.

Это был просто коридор, перекрытый глухой черной мембраной, Я шагнул первым – мрак был полным. Ничего не видя и не ощущая, я сделал еще один шаг – яркий свет, трава под ногами, деревья, люди, лошади, гневный клекот орла и снова мрак, – кто-то, смутно стоявший сбоку, обрушил вместе с дубинкой этот новый мир мне на голову.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

НОВЫЙ МИР

13

НЕРАДУШНЫЙ ПРИЕМ

Забрезжил свет, и с болью вернулось сознание. Я был привязан к столбу и висел не столько на веревках, сколько на локтях, замкнутых перекладиной за спиной. Боль ощущалась в кистях рук, стянутых на груди.

Кое-как выпрямившись, я огляделся; в таком же положении – каждый у своего столба – пребывала вся мужская половина нашей, так резво начавшейся экспедиции

Пришел в себя бывший майор, а ныне просто Виктор Михайлов. Он тоже как мог разминал затекшие члены. Зашевелился Кочетов, остальные висели на столбах без движения. Оглянувшись, я увидел наших дам, связанных по рукам и ногам и лежавших на сене в углу.

Мы находились в большом сарае, и столбы, к которым нас привязали, служили, как видно, не только опорой потолочным балкам, в каждом, – кроме перекладин, за которые завели локти, – были вбиты кольца для цепей, обвивавших наши талии.

В открытой створке двери виднелась утоптанная до каменной твердости земля, а дальше – угол деревянного строения: некрашеные потрескавшиеся бревна сруба.

Заслонив свет, в сарай вошел босой подросток, одетый в холщовые штаны до колен и рубаху, подпоясанную веревкой.

Мальчик принес деревянное ведро и ковш. Он подошел к лежащим женщинам, осмотрел веревки и помог уже очнувшейся Катеньке прислониться к стене. Мальчик взглянул ей в лицо и замешкался, но справился и, зачерпнув ковшом воды, дал ей напиться. Я сильно захотел пить. Рядом громко сглотнул Михайлов. Катенъка напилась и улыбнулась. Мальчик плеснул водой в лицо Марго, легко шлепнул по щеке, она замычала, открыла глаза и тоже была прислонена к стене и напоена.

Он дал воды и нам. Очнулись все. Дольше всех приходил в себя Исаев. Мальчик два раза плескал водой и несколько раз звонко хлопал его по щекам.

Потом ушел.

– Попались, – ядовито сказал Кирилл, мокрый и злой. – Где это мы?

– Скоро узнаем, – ответил Илья. – Сейчас придут по нашу душу.

Он оказался прав.

В сарай один за другим вошли несколько человек. Они разглядывали нас, мы – их.

Темные, дубленные солнцем и непогодой лица. Одеты в холщовые штаны, рубахи, на ногах короткие сапоги, на поясе меч в ножнах, сумки на боку. У всех длинные, почти до груди усы, бород нет. В руках плетки.

– Вы шпионы абров! – грозно сказал один. – Сразу будете признаваться, или приказать калить железо?

– Кто старший? – снова спросил он. – Ты? – Он ткнул плеткой Михайлова в живот.

– Может, и я, – ответил тот.

– Я старший, – вмешался я. Допрашивающий повернулся и недоверчиво посмотрел на меня:

– Ты?

– Я.

– Кто из них старший? – Вопрос был задан Малинину, и тот кивнул на меня:

– Вот он.

Мужчина так сильно ударил Михайлова по лицу, что у того заплыла щека.

– Не ври! – И повернулся ко мне. – Что надо абрам? Зачем вас послали? Что вы должны были узнать? – И добавил: – Будешь врать, отсеку голову. – Он повернулся и кивнул на женщин. – Сначала им головы посечем, потом вам. А прежде железо покалим.

– Мы паломники. Мы не знаем, кто такие абры. Мы идем к Богу-Императору.

Вожак оглянулся и встретился глазами с людьми своей свиты. Один легко кивнул. Вожак повернулся.

– Клянись именем Бога-Творца, Отца нашего. Клянись, что не врешь! И пусть тебя абры живьем съедят, если врешь!

– Клянусь! – сказал я.

– Все клянитесь, – потребовал он. Спутники мои один за другим с готовностью поклялись, что не имеют к абрам никакого отношения и лишь идут к Богу. Этого, как выяснилось, было достаточно.

Я был удивлен тем, что процедура освобождения оказалась такой простой. Но так и произошло.

– Всех освободить и накормить. Ты пойдешь со мной, – кивнул вожак мне. Он подождал, пока меня не развязали, и повернулся идти. Я последовал за ним.

Мы находились в окруженном бревенчатым частоколом селении. Несколько врытых в землю домов прислонялись к осмоленным бревнам ограды, так что крыши служили помостом для часовых, – от крыш по периметру частокол оббегал узкий настил, по которому тоже ходили дозорные.

В середине утоптанной площади – колодезный сруб. С противоположной от домов стороны, на четырех длинных столбах – сторожевая вышка. Лестницей служил шест с врезанными перекладинами.

– Следуй за мной! И знай, что ты говоришь с вождем. Мое имя Ставр. Лезь за мной на вышку.

Мы пролезли в дыру помоста, откинули крышку. Пол был сплетен из веток и промазан глиной. В сторону от помоста торчали заостренные колья с нанизанными просмоленными снопами, видимо, чтобы давать огнем сигнал тревоги. Здесь был и дозорный, подросток не старше того, что поил нас.

Вечерняя заря догорала в безоблачном небе. Быстро темнело; небо из голубого сделалось синим, синее стало чернеть; обильно зажглись звезды.

С вышки было далеко видно. Стены поселения снаружи в три раза оказались выше внутренних и опускались в ров. Мимо протекающая река заполняла ров водой. Зафрекой, на западе темнел сплошной громадой лес – угрюмый и веющий сыростью даже в этот тихий вечер. По другую сторону, на правом берегу реки островки леса перемежались степью, но на горизонте, за дальностью, все сливалось в сплошную лесную стену, без прохода и без просвета.

– Зовут как? – спросил Ставр. Я представился.

– Почему твой спутник, тот, могучий, сказал неправду? Хотел тебя заслонить от беды? Так, что ли?

– Не знаю.

– Какой же ты вождь, если не знаешь ничего о своих людях? Если хочешь быть старшим, сломай его. Я научу. Иначе твой отряд погибнет.

– Почему вы нас так встретили? Здесь же каждые десять лет проходят паломники.

– Проходят. А однажды прошло войско абров с проводниками-людьми, и от нашего рода осталось десять человек. Теперь мы так всех встречаем. Но если абров среди вас нет, опасаться нечего.

– Ты нас отпустишь?

Он помолчал, глядя на розовую полоску зари.

– Куда вы пойдете? Время тревожное, война. Абры идут большим войском.

Ветерок взметнул оба длинных уса, сурово и дико горели светлые глаза на загорелом лице. Подросток-дозорный завороженно смотрел в лицо вождю.

– Кто такие абры? – спросил я.

– Что у вас за мир! И за что вас Бог-Отец любит? Чем мы провинились? – задумчиво проговорил Ставр и пояснил: – Абры – враги людей, войско хозяина тьмы. Они ненавидят нас, мы ненавидим их. И так будет до тех пор, пока они не погибнут. Или все мы, – тихо закончил он.

– Это не люди? – спросил я.

– Нет, – ответил вождь. – Сегодня ночью сам увидишь.

14

НОЧНОЙ БОЙ

Отряд мчался по степи, луна еще не взошла, – ветер, звезды, и лишь травой секло колени. Нас было тридцать человек, кроме меня, вызвались ехать Виктор Михайлов и Семен Кочетов, остальных я оставил, не видя пока в них бойцов.

Отпустив поводья, мы вскачь скользили друг за другом. Кроме нас, все с колчанами, лук приторочен у седла. С правой стороны – в рост человека – копье с железным наконечником.

Мы спешили наперегонки с ночью; казалось, долго, но прошел всего час. Молчаливое ожидание боя передалось мне и – я знал это – Михайлову и Кочетову. Добравшись, спешились, оставили коней дозорным. Сами тихо двинулись друг за другом. Люди молчали, сигналы передавали касанием рук. Куда идем? Кто такие абры? Мне, однако, не так уж важно было знать, скоро и так увижу.

Пришли. Воин впереди нащупал мою руку, я догадался взять за руку Михайлова. Еще немного вперед. Впереди степь полого пырнула в ложбинку; в ней горели костру, сторожевой воин, опираясь на копье, стоя дремал или слушал тишину этого мира, куда пришел развлечься схваткой.

Врагов насчитывалось около сотни. Я услышал шепот Михайлова:

– Смотри, это не люди.

И немедленно сильно сжал мою ладонь воин справа, я также предупредил Михайлова о соблюдении тишины и смотрел, смотрел…

По цепочке жестами передали приказ ползти вперед. Приблизившись еще на полсотни метров, мы остановились. Абры спали не тесно, но и не вразброс. Вот шкура или толстая ткань из шерстяной пряжи, видны металлические бляхи на кожаной рубахе и – что-то невероятное! – длинная приоткрытая пасть с блестевшими в отблесках костра зубами. Я перевел взгляд на воткнутое тупым концом в землю копье, колчан со стрелами, лук… и вновь посмотрел на поблескивающие в полуметровых челюстях зубы.

Где-то рядом заохал филин, ему скрипуче отозвался козодой. На востоке заметно бледнело…

С обеих сторон от меня защелкали тетивы Я вытащил меч и услышал лязг железа слева Виктор достал свое оружие. Пораженные стрелами абры не успевали проснуться. Страшно, дико, скрипуче вопили чужие животные: крик нарастал – выше и выше – и лопался взрывом: стреляли и по ним.

Стрельба рядом прекратилась; сотня всадников молча свалилась на еще не пришедших в себя абров.

Я видел в серости зарождающегося дня, как мечутся зверолюди и как рубят их сверху, и… чуть не отстал: наш отряд уже ринулся в сечу.

Спасшиеся от бойни абры рассыпались в стороны. Яростно закричал человек, я узнал голос вождя Ставра.

– Отсекай от лорков, – крикнул он, и несколько всадников метнулись к сипло вопящим, высоким, как жирафы, гигантам. Туда густо посыпались стрелы.

Я опустил меч, плохо понимая то, что творится вокруг. Вдруг увидел – дальше, на фоне светлеющего неба, показались и сразу исчезли три силуэта абров. Я побежал туда.

Я одолел гребень урочища, когда откуда-то вынырнул еще один абр, из-за моей спины скользнула стрела и впилась абру в загривок, стрелки чутко отслеживали цель.

Внизу в траве что-то шевелилось, я прыгнул туда. Навстречу взлетел клинок, я отбил мечом. Рядом с моим лицом лязгнули, словно стальные, челюсти; в пылу сражения я ударил щитом по длинной скуле – удар, открывая горло, взметнул звериный подбородок, – я вонзил туда меч.

В то же мгновение кто-то прыгнул мне на плечи, и длинная рука с зажатым в чешуйчатой кисти камнем из-за спины ударила по мечу. Я выронил меч. Висящее на мне создание хрипло рявкнуло; я только через мгновение понял: – Вот ты и спекся!

Знакомые слова, человеческие и по смыслу, поразили меня до глубины души, что, впрочем, не помешало защищать свою жизнь, ибо огромные челюсти, словно тиски, впились мне в затылок и там что-то захрустело!.. Я закинул руки назад: звериные челюсти, режущие пластинки зубов…

Мне повезло – абр, пытаясь раскусить мою голову, не мог использовать руки, а просто удерживал меня за плечи. Я сумел схватиться за челюсти и, хоть было неудобно, начал разжимать этот слюнявый капкан. Очень медленно он уступал. В какой-то момент его руки соскользнули с моих плеч, словно бы ему уже не хватало сил.

Я медленно, за челюсти обернул его вокруг себя, абр передо мной, и хоть был он повыше, мне стало совсем удобно: весь концентрируясь на борьбе, он пригибался, принимая удобное положение. Удобное и мне.

Мне стало жарко: по спине потекли струйки пота, а рукава, я чувствовал, увлажнились от затекающей с ладоней крови.

Окружая нас, стояли воины, я заметил Семена, потом Виктора. Но все на периферии сознания. Никто не вмешивался, и я понял, что пора кончать.

Чтобы не порвать себе сухожилия, я очень осторожно усилил нажим… медленно, медленно… Не замеченное никем, поднималось солнце… Серо-зеленая чешуйчатая кожа, красноватые глаза с вертикальным зрачком… Абр сосредоточился на своих челюстях, его руки бессильно повисли вдоль одетого в броню человеческого тела.

Я до конца разодрал хрустящие связки челюстей. Абр тоскливо завыл, и кто-то, взглядом спросив у меня разрешения, косо пошел к стонущему зверю, уже примериваясь на ходу, чтобы чище срубить голову.

Тихое утро обещало жаркий день. Безветренный воздух дышал ароматом трав. Но здесь, на разбитом привале абров, смердело кровью. Я споткнулся о мертвую тушу: огромная, птицеподобная двуногая тварь, Все побиты; свесилось с мертвого бока седло, и воин уже отстегивал ремешки крепления – пригодится племени.

15

ТРИЗНА

Я очнулся от сумятицы чувств, к которым, думал, уже не способен. Молодой воин осмотрел мои ладони, осторожно смазал укусы ржавой остро пахнущей мускусом мазью. Потом промыл и смазал укусы на затылке.

Вокруг, без суеты, но споро собирали оружие, складывали рядами стрелы к стрелам, луки к лукам. Лежали мечи: короткие с широким лезвием и длинные – с узким, рядом кинжалы, отдельно щиты, седла, рубахи, с нашитыми чешуей костяными и железными пластинами и цельнометаллические доспехи. Доспехи и оружие врагов не отличались от человеческих, только шлемы, которые и не шлемы на вид – круглый котелок с висящими наушниками кольчуги и длинной широкой пластиной, прикрывающей рыло.

Битва разожгла аппетит. Раздули потухшие было костры, наспех разрубили одно из верховых абрских животных, побросали куски в котлы.

Трое убитых воинов уже никогда не увидят восход солнца. Я понял, почему меня сейчас так сторонятся, когда увидел одного погибшего: абр разодрал его пополам. Схватил за ноги, и с мукой ушла душа искать новые рождения Страшная сила абров поразила меня. Как поразила моя победа людей.

Издали спешило к нам множество всадников. Прибыли подростки с лопатами и заступами. Дружно выкопали ямы для падали и складывали плотно, но считая, скольких сегодня победили.

Незаметно высоко поднялось солнце. У меня сильно болели ладони. Хотелось прилечь. Кто-то сунул мне кость с большим куском вареного мяса, другой дал хлеба. Я, неловко орудуя забинтованными холщовой тканью руками, стал есть Мясо было очень вкусное.

Прибыли телеги; доспехи и оружие погрузили. Не оставили даже звериные шлемы.

– Перекуем, – ответил кто-то на мой вопрос. – Железо нынче дорого.

Вечером хоронили убитых. Сухие бревна сложили срубом, чтобы жарче горело пламя, чтобы душам товарищей было легче расстаться с телами.

Вождь Ставр подозвал меня к себе и пояснял:

– Мы со своими кладем оружие, доспехи и всякую охотничью снасть. Бог-Отец дает всем после смерти новую жизнь, мы же все хотим возвратиться обратно в род. У вас, я знаю, не жизнь, а сладкий мед, мы же ценим нашу. Горше нет, чем потерять связь со своими. Мы кладем в последний путь все, что нужно мужчине, чтобы там, на небесах, он не мог забыть близких и недолго выбирал.

Женщины плакали. Кто-то со стенаниями называл усопших по именам, перечислял заслуги.

Догорел высокий костер. Ровно светились красные угли, и быстро скользили языки сизого жара. И старые и молодые носили землю, насыпали холм. Высоко. Утаптывали ногами, били колодками, поливали водой.

Недалеко от холма установили длинные столы, заставленные блюдами с мясом, рыбой, кашами. Тут же открытые бочки с пивом, брагой, квасом.

Все расселись по лавкам, пили, ели, утоляли голод и жажду, славили умерших.

Я сидел с вождем, а дальше кучно расположились за одним из столом все наши.

Потом начался бой в честь павших. Две шеренги сближаясь, бились на мечах. Крови избегали: погибшие не любят братской крови.

Выходили и пары. В одной я заметил Семена Кочетова. Он ловко наносил убийственные на вид удары и ловко ускользал от ответных выпадов. Гул одобрительных голосов оценил его умение.

– У тебя хорошие бойцы, – похвалил Ставр. – Но ты сегодня удивил нас. Мы не знали, что есть люди, способные выстоять против абра без оружия. Научишь нас. Наши судьбы теперь слиты. Я расскажу.

Ночь. Никто не расходился. Подростки поддерживали костры. На столах ровно горели светильники. Тихая ночь. Мертвые ушли спокойно.

Ставр, хмелея, гудел мне в ухо. Говорил о племенах, о пяти тысячах бойцов, сохраненных до сего дня. О дальнем дозоре, выследившем передовой отряд абров. О том, что их племя – единственный непокоренный абрами островок, на который уже нацелены злые клинья, – быть великой войне!

И негромко шумело-гудело застолье; стены кругом – свой родной лес, потолок – жемчужное от звезд небо, и налетал порыв ветра, шумно тревожа вершины дерев…

16

ДОЗОР

Прошло уже несколько недель после абрского истребления. Мы прижились среди людей, чья жизнь от сотворения текла на узкой полосе между границей силового поля и землями полуящеров, полулюдей.

Мы уже знали: надвигаются основные силы абров, но много ли? и когда придут? – было то никому не ведомо.

Просто ждали. И готовились.

Я видел их боевой тренинг и поразился.

С рассвета шли на поле перед тыном, где из плетеных веток и шкур были устроены щиты-мишени. Стреляли так, что из пяти стрел четыре шли в воздухе, когда впивалась в цель первая.

Увлекся и я, пробуя натянуть слабый по моей силе лук. Потом нашли старый, обклеенный костью из чьих-то могучих рогов лук, и дело пошло. На меня смотрели во все глаза, а потом привыкли.

– Откуда в тебе столько силы? – спросил как-то Ставр.

Я объяснил. Я сказал, если бы он не снимая носил на себе мешок в полсотни килограммов, ел с ним, и спал, и убегал, спасая жизнь, и плавал – и так десять долгих лет, он тоже стал бы таким.

Я научился бить из лука на пятьсот шагов. Не так метко, как местные бойцы, которые на триста шагов всаживали стрелу в бегущую козу, но в щит тоже попадал.

Я смотрел, как в доспехах-латах, с мечом на перевязи, со щитом на левой руке, с копьем в правой, колчаном и луком за спиной, бойцы учились бегать одной стеной, поворачиваясь, как один. Видел, как по приказу воеводы Ставра конный полк останавливался как вкопанный и разом темнело небо от тучи стрел, вслед за которой катилось уже одно многоголовое диво.

Развивая силу ног, управляли конем без помощи рук. С коня, как с твердой земли, били стрелами, метали копья. Скакали одним строем, колено с коленом – сплошной лавой лошадиных грудей и боевых щитов.

Все знали – придут абры, и если плохо учился, и сам погибнешь, и с тобой уйдут твои женщины и дети.

А то и еще хуже. Об этом старались не думать, но еще злее выглядывали цель, еще сильнее наносили удар мечом в учебном бою.

Вечером воевода сказал, чтобы не ложились спать, но ждали.

– И своих предупреди. Женщин не тревожь, пусть спят.

Я понял, что все-таки задремал, когда проснулся от чьей-то руки, встряхнувшей мне плечо.

– Тихо! – сказал воевода. – Выводи своих.

Мы, как и местные воины, спали каждый на своем месте на сене, застланном сшитыми козьими шкурами. Я предупредил всех и дал команду выходить.

Все вышли.

Двор, посеребренный полной луной, и весь мир посечен на доли светотени. В одном месте у частокола возились люди. Мы подошли. Нам приказали снять рубахи. По лестнице, один за другим воины спустились вниз, прямо к доске, перекинутой через ров. Мы старались не отставать; шли гуськом, след в след. Передний побежал.

Все было ясно видно кругом, все залито лунным светом, и трава – словно жемчужный разлив, простиралась до опушки леса, куда бежали все мы.

Вошли в лес, как в черный провал, но глаза быстро привыкли, и без труда смотрелась спина впереди идущего.

По лесу шли быстрым шагом. Скоро вышли на большую поляну. После лесного мрака вновь стало светло, как днем. Упоенно звенели земляные сверчки. Мы все – было нас около сотни человек – подошли к открытому входу круглой, метров тридцати в диаметре, стены.

Вошли и столпились, освещенные луной. Ставр вышел вперед к щитам в центре, что-то прикрывающих от нас. Ему помогли убрать щиты.

Ставр подошел к нам:

– Вот, глядите.

Мы смотрели на тщательно отполированную до зеркального блеска, словно ожившую деревянную статую выше человеческого роста, около двух с половиной метров.

– Бог-Отец наш, – сказал Ставр. И, глядя на идола, я понял, почему близкая война и возможная смерть не вызывали у людей отчаяния. Понял, почему женщины ткали полотно и пряли шерсть, почему перебирали зерно, почему мимоходом строили планы на годы.

Конечно, племя, кроме коротких месяцев затишья, не знавшее мира, племя, где каждый любую минуту ожидал войны, насилия, истребления, где люди были окружены не знавшими пощады нелюдями, только в таком народе Бог-Император мог стать образцом беспощадного мужества.

Вот он: под тяжелым шлемом хмурилась узкая полоска лба, в глубоких глазницах прятались огненные рубины глаз, рот был как рана, усы длинные, вислые. На прижатых к телу руках бугрились могучие мышцы, грудь нависала над впалым животом

Бог был гол, но вооружен – два меча, топор, ножи. Руки незаметно переходили в рукоятки мечей, в топорище – оружие не существовало отдельно, но и рукам было пусто без острой стали. Бог был воителем и защитником. Он звал к битве.

– Вы пришли в наш мир для встречи с Богом-Отцом. Не наша и не ваша вина, что абры, заступив путь, соединили наши судьбы. Пока абры угрожают нам и вам – наши цели ясны, а будущее только в совместной войне. Воины нашего племени – братья, мы – войско Бога-Отца, один за всех, и все за одного. Иначе гибель неизбежна.

Мы выше племени, в нас жизнь и сила рода; пока мы живы – живо племя!

Я, воевода, вождь племени, спрашиваю: хотите быть с нами? Хотите биться против абров и победить? Клянитесь Богом-Отцом!

У ног статуи разожгли костер. В огонь повтыкали железные прутья, скоро повеяло чадом раскаленного железа.

– Поднимите левую руку над головой, чтобы принять знак братства, – приказал Ставр.

Я догадался, что сейчас нас будут клеймить, и посмотрел на своих; Илья, Исаев, Малинин… Я напрасно беспокоился, даже лицо профессионального скептика и разрушителя устоев Исаева выражало волнение и подъем.

И я подумал, подивившись неуместности мыслей, что бывают моменты, когда жизнь исключает альтернативы и это – подарок, ибо на всех других этапах мы одиноко мечемся между покоем и разрушением, не видя ни в чем однозначного смысла.

Я смотрел, как звездочка приближается к левой подмышке. Ожог, боль, запах паленых волос и горелого мяса.

Ставр показал остуженный конец клейма: перекрещенные меч и топор напомнили о вечной верности братству.

Не дрогнув, мои спутники выдержали испытание. А потом беспощадно резали пальцы, давая свою кровь в общую чашу. Из полной чаши Ставр помазал губы, грудь, руки и ноги Богу-Отцу. Остальное слил на угли. Ни на что не похожий запах сгоревшей крови запомнился навсегда.

Огненный крестик на теле воспалился, опух. Потом опухоль быстро спала. Но не исчезла память о той ночи; мы в чем-то стали другими.

Малинин пришел к Ставру с чертежом большого самострела-арбалета. Тут же набросал рисунок катапульты, – можно бросать на врагов не только один большой камень, но несколько поменьше, чтобы захватить многих.

Ставр оценил, и умельцы быстро сладили несколько рамочных механизмов.

Здесь не знали взрывчатых веществ. Почему? Во всем воля Бога-Отца.

А лично я злобился, потому что в близком соседстве на одной планете нашего мира и этого зоопарка видел лишь извращенное чудачество. И понимал Исаева, – когда-нибудь и я доберусь! И не хотел вспоминать о Лене…

Я расспрашивал об абрах. Кто такие? Почему? Все пожимали плечами: нелюди, что с них, кроме жизней, возьмешь. Не ты, так они тебя убьют обязательно. Приходят на верховых лорках, но есть еще и тарканы – огромные ярко-зеленые животные с красным костяным гребнем на голове и шее. Они волокут длинные телеги, поэтому их используют только в степи.

Еще известно, что абры, и лорки, и тарканы, а также все животные, используемые слугами тьмы, имеют холодную кровь. Они другие. Они от змей и гадов ползучих. И они, пока Бог-Император отсутствует, захватили власть в его дворце. Властитель

Людям надо продержаться, пока Бог-Отец не возвратится и не наведет порядок.

Я спросил у Ставра, почему все уверены, что Бога-Императора нет во дворце, и тот был удивлен:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22