Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ужастики - Суеверный

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Стайн Роберт Лоуренс / Суеверный - Чтение (стр. 4)
Автор: Стайн Роберт Лоуренс
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Ужастики

 

 


Она вспомнила ту жуткую передачу по телевидению и ее охватила дрожь. Она видела, как с Круга на носилках уносили тело в черном пластиковом мешке. Видела мрачных полицейских, отказывавшихся отвечать на вопросы.

– Как твои занятия? Тебе нравится?

Вопрос Мэри Бет вывел Сару из задумчивости.

– Угадай, кто ведет у нас семинар? – спросила, просияв, Сара.

– Не могу гадать. Я никого не знаю на факультете психологии.

– Профессор Нудинг.

– Прости, не поняла?

– Профессор Нудинг. Он ведет семинар. Интересная фамилия для профессора! Наверное, от слова «нудеть».

Мэри Бет рассмеялась.

– И он оправдывает свою фамилию?

Сара рывком поднялась и села, свесив ноги на пол.

– Отчасти. Интересно, если бы твоя фамилия и в самом деле была Нудный и ты решила стать профессором университета, стала бы ты менять фамилию? Ты не представляешь, как мне трудно сохранять серьезное лицо каждый раз, когда мне приходится называть его профессором Нудингом!

Мэри Бет подергала пластмассовую заколку в волосах над ухом.

– У меня была учительница по ботанике по фамилии Трав. Грета Трав. Нам всегда казалось, что это псевдоним.

Сара хихикнула.

– Ее должны были назвать не Грета, а Айва, к примеру.

– Я думала, что у меня в жизни все будет гораздо легче.

Мэри Бет щелкнула заколкой. Выражение ее лица изменилось. Она опустила глаза на ковер.

– Ты меня знаешь. Я всегда выбираю самый легкий путь. Наверно, именно поэтому я и осталась во Фривуде. Ты использовала свой шанс, переехала в Нью-Йорк. Попыталась заняться чем-нибудь трудным.

Сара коротко и горько рассмеялась.

– Попыталась, но мне это не удалось. Похоже, что я всегда связываю свои решения с парнями.

Она встала и прошла через комнату в кухню.

– Я выпью диетической кока-колы. Тебе принести?

– Нет, спасибо.

Сара вернулась в комнату и поднесла к губам красно-белую баночку.

– На первом курсе я приехала в Мур-колледж из-за Майкла. По окончании колледжа я уехала из Фривуда из-за Рика. А теперь я вернулась из-за Чипа.

Она изложила это бесстрастно, как инвентаризационный отчет.

– Но я-то никуда не уезжала! – воскликнула Мэри Бет. – Посмотри на эту квартиру! Такое ощущение, словно я все еще учусь в колледже.

Она указала на плакаты, висевшие над диваном. Джим Моррисон и «Дорз» в Филморе, оранжево-красный плакат 1967 года. Сбоку от него Кейт Херинг в трех незамысловатых танцевальных позах на чисто-желтом фоне.

Сара оглядела комнату. Рядом с диваном и журнальным столиком, которые подарили родители Мэри Бет, когда заново отделывали свой дом в «Нежных веточках», стояли еще две бежевых скамеечки для ног – вот и вся мебель. На противоположной стене висела белая книжная полка, на которой стоял двенадцатидюймовый телевизор. На ней также стояла стереосистема. Остальное пространство было забито лазерными дисками, книжками в мягких переплетах и кучей журналов.

Сара не могла не рассмеяться.

– И в самом деле, очень напоминает нашу комнату в общежитии, – согласилась она. – Или ту квартиру, которую мы снимали на Хай-стрит, когда были на последнем курсе. А где же водяная кровать?

Мэри Бет мрачно сидела, положив подбородок на руки.

– В ней образовалась течь. Мне пришлось плыть, спасая свою жизнь. Иначе я до сих пор спала бы на ней. Подумай только, я досих пор слушаю «Пинк Флойд»! Такое впечатление, что я никогда не стану взрослой!

Резким движением головы Сара откинула назад темные волосы.

– Но у тебя, по крайней мере, есть работа! А я-то и впрямь снова студентка!

Она попыталась придумать способ сменить тему. За последнее время произошло столько событий: возвращение в студенческий городок, встреча с Мэри Бет. От всех этих волнений Сара совершенно забыла о склонности подруги жалеть себя. Она знала, что в действительности Мэри Бет была далеко не так несчастна, как ей казалось. Просто у нее был такой способ сосредоточить разговор на себе.

Мэри Бет любила, когда ей сочувствовали, любила, когда ее друзья заботились о ней. Студенческая дружба девушек в значительной степени основывалась на том, что практичная и совершенно земная Сара присматривала за эмоциональной и впечатлительной Мэри Бет.

Однако сейчас, похоже, ситуация стала обратной. Сара переживала один из критических моментов своей жизни. Она нуждалась в заботе. И Мэри Бет проявила себя настоящим другом. Но это ее напрягло. Обе подруги были очень рады встрече, им хорошо было вместе, но они обе чувствовали, что их отношения изменились. И пока никто из них не знал, каковы будут в дальнейшем их роли.

– Что касается работы...

Мэри Бет протянула руку и взяла у подруги баночку колы. Сделав глоток, она вернула ее Саре.

– Ходила ли ты к декану Кону?

Сара кивнула.

– Я была там вчера, после семинара. Его не было на месте. Секретарь сказала, что доктора Кона неожиданно куда-то вызвали и он уехал. Я думаю, через несколько дней декан вернется.

– Ты попробуешь зайти еще раз?

– Ну да. Работать всего три дня в неделю, да еще неполный день – это меня вполне устраивает. Эти деньги мне очень пригодятся.

Она махнула свободной рукой.

– Что же касается того, каково снова быть студенткой – я не могу себе позволить купить даже скамеечку для ног!

Мэри Бет не могла не улыбнуться.

– Знаешь, – продолжала Сара, снова опускаясь на диван. – Когда я выходила из административного здания, я услышала, как в коридоре двое ребят говорили о декане. Они называли его «Мильтоном-Монстром».

Мэри Бет осуждающе покачала головой.

– Это нехорошо! Очень нехорошо.

– Ну, в некотором смысле он похож на голливудского монстра, не правда ли? Он такой громадный и выглядит угрожающе. Да еще эти седые волосы, которые стоят дыбом, словно его только что током дернуло.

Сара отпила из банки большой глоток.

– Ребятишки порой очень жестоки.

– Я слышала, что он хороший человек. Есть сплетни, что он был три раза женат.

Мэри Бет вздохнула.

– Веришь ли, в нашем офисе у сотрудников нет лучшего занятия, как только сплетничать о Мильтоне Коне!

– Довольно грустно! – согласилась Сара.

Она повертела в руках банку.

– Знаешь, на кого я наткнулась на ступеньках библиотеки? На Лайама. Ты его знаешь – это профессор О'Коннор.

Зеленые глаза Мэри Бет вспыхнули.

– Ты называешь его Лайамом?

Сара рассмеялась. Она почувствовала, как кровь прилила к ее лицу и поняла, что краснеет.

– Ну, он меня об этом просил!

Заинтересованная Мэри Бет поближе наклонилась к ней.

– Так ты поздоровалась с Лайамом? И он тебя вспомнил?

Сара кивнула.

– Да. Я была очень удивлена. Он помнит, как меня зовут. Он... Он сказал, что у меня удачное имя. Потому что оно означает «Утро».

– Так «Сара» означает «утро»?

– Нет. Морган. Он сказал что-то насчет того, что утро является хорошим началом.

Сара опустила глаза.

– Мне кажется, он флиртует со мной!

– Ну и ну! – пробормотала Мэри Бет.

Неожиданно. Сара пожалела, что упомянула о Лайаме. Ей показалось, что она слишком сильно открылась подруге. Что, если Мэри Бет догадается о ее сокровенных мыслях? Что, если она поймет, как много Сара думает о Лайаме?

Саре не хотелось, чтобы ее дразнили из-за Лайама. В сущности, и дразнить-то было не из-за чего. Она просто поняла, что думает о нем, что до сих пор чувствует, как его рука дотрагивается до ее волос, чувствует ласковый взгляд его карих глаз.

Ну и что с того?

– Тогда в ресторане он явно флиртовал с тобой, – сказала Мэри Бет, подвинувшись и обхватив руками колени.

Сара с невинным видом спросила:

– Ты так думаешь?

Щеки ее все еще немного горели.

– Но, конечно же, он флиртует со всеми.

– Откуда ты знаешь? – спросила Сара, чуть ли не защищая его.

– Ну, он флиртовал со мной, когда я снимала его на видео. Ты лее понимаешь. Есть в нем этакое ирландское обаяние. Про таких еще иногда говорят: «Седина в бороду, бес в ребро».

«Она права», – подумала Сара.

Я думала о нем целую неделю. Думала о том, как он на меня смотрел, как читал мне старинные стихи, как держал мою руку.

Для него это обычная манера держаться.

Знаменитое ирландское обаяние.

Конечно, он ведет себя так со всеми. С чего я взяла, что ко мне он отнесся как-то по особому?

Девушка откинула назад волосы, словно отгоняя от себя подобные мысли.

И не Мэри Бет, а я сама никак не повзрослею. Я просто все еще молоденькая студентка-хохотушка. Двадцать четыре года, и все еще способна увлечься красивым профессором.

Мэри Бет выпрямилась. Лицо ее стало серьезным.

– Так что насчет Чипа?

– А? – откликнулась Сара.

Она все еще думала о Лайаме, представляя его на ступеньках библиотеки. Сияющие карие глаза смотрят на нее. Ветер треплет его темные волосы.

– Ты собиралась мне все рассказать. О Чипе, – настаивала Мэри Бет, отбросив журнал в сторону. – Давай, Сара. Не томи. Так почему ты рассталась с Чипом?

Сара вздохнула.

– Ну... он попытался меня убить.

Глава 8

На письменный стол Сары упала тень. Она закончила вводить предложение и отвернулась от компьютера. Девушка подняла голову и посмотрела на Элиота Глазера, заполнявшего собой узкий вход в кабинку с низкими стенами, где она работала.

Элиот Глазер, исполняющий обязанности редактора издательства «Конкорд». Редеющие седые волосы зализаны назад. Покрасневшие серые глаза смотрят на Сару сквозь очки в серебряной оправе, сдвинутые на самый нос. На щеках у него всегда красные пятна, словно он покраснел или взволнован.

Элиот носит некрахмаленую белую рубашку с расстегнутым воротником. И никогда не утруждает себя застегиванием пуговиц на воротнике. Живот редактора нависает над ремнем, стягивающим синие брюки.

– Привет, Элиот! Вот, стараюсь наверстать – готовлю ответы на эту кучу макулатуры, – приветствовала его Сара, кивая на стопки рукописей, на которые нужно было написать отказы.

Она работала помощником редактора, и в ее обязанности входило чтение этих рукописей, по крайней мере, их нескольких первых страниц, а также отправка рукописей обратно до того, как они заполонят все издательство.

Прямо скажем, не самая любимая часть ее работы.

Неужели эти люди не понимают, как ужасны их творения?

Элиот прислонил массивное тело к хрупкой стене кабинки.

– Сара, ты знаешь, почему это добро называют макулатурой?

– Нет. А почему?

– Я думал, ты знаешь.

Он ждет, что она рассмеется. Это типичный для Элиота юмор. Такой тонкий, что даже не смешно.

Но Сара все же смеется.

– Сегодня попалось несколько занятных рукописей. Я только что закончила одну из них. Она называется – марсианин". Это автобиография.

– Ты возвращаешь ее на Марс?

– Нет. В Висконсин.

Элиот кивает. Сквозь очки он смотрит на девушку.

– Я был в Висконсине.

Сара ждет, что он добавит что-то еще, но мужчина молчит.

Девушка бросает взгляд на маленькие настольные часы, стоящие на полке. Четыре тридцать. Сегодня пятница. Неужели Элиот хочет, чтобы она работала в выходные?

Господи, умоляю, только не это! Только не это!

Элиот поворачивается, и она видит у него в руках пачку гранок.

– Сара, мы уже выбиваемся из графика. Ты можешь прочитать их за выходные?

– Ну...

Он сует ей пачку длинных листов. Элиот, в сущности, далее не просит. Он просто приказывает ей отредактировать все это за выходные.

– Они довольно неплохие. Это не займет много времени.

Сара смотрит на первую страницу.

– Что это? О футболе?

Элиот кивает.

– Футбольный роман. Представь себе. И, конечно, уже просрочен. Все в панике. Ты же знаешь. Обычная издательская трагедия. Мы работаем на год вперед, но все приходится делать в кошмарной спешке.

Его щеки из розовых становятся алыми.

Сара округляет глаза. Пролистывает гранки.

– Да это чистой воды развлечение! Футбольный роман на четыре тысячи страниц!

Кривая улыбка открывает желтые от никотина зубы Элиота.

– Этот роман только читается так, словно в нем четыре тысячи страниц.

Он поворачивается и его живот сотрясает хрупкие стены кабинки.

– Положение сложное. Все нервничают. Думаю, это из-за слияния.

– Ты слышал что-нибудь об этом? – спрашивает Сара.

– Ну вот, ты же понимаешь! И ты тоже нервничаешь! Ну какая тебе разница, сливаемся мы или нет? Или ты думаешь, что они лишат тебя твоих опционов?

– Нехорошо, Элиот! Правда, нехорошо!

Будучи помощником редактора, Сара получает зарплату меньше двадцати пяти тысяч долларов в год. Никто никогда не обещал ей опционов. Или премий. Как не обещали и оплатить счет роскошного ужина. Равно никто и не думал предлагать ей отпуск более двух недель.

Элиот уходит.

– Желаю хорошо провести выходные!

Девушка смотрит на то место, где он только что стоял, и скручивает в руках пачку гранок. Потом она кладет гранки на стол и снова поворачивается к компьютеру.

«К сожалению, я вынуждена вам сообщить, что ваша рукопись о детстве, проведенном на Марсе, не вписывается в планы издательства».

«Для инопланетян нам следовало бы иметь специальный бланк», – думает она.

Рядом с нею кто-то громко прочищает горло. Сара мгновенно оборачивается.

– Чип!

Улыбаясь, он входит в ее кабинку и усаживается на крышку стола, прямо на чьи-то рукописи. Чип хватает пресс-папье – прозрачный стеклянный шар, и начинает перекидывать его из одной руки в другую.

Только вытащи меня отсюда! И бери все, что хочешь.

Его соломенные волосы щекочут девушке лоб – Чип наклоняется, чтобы поцеловать ее в губы. Губы у него сухие и шершавые.

Бери все, что хочешь.

Саре хотелось бы, чтобы поцелуй длился чуточку дольше. Но она первой отодвигается. Почти все уже ушли домой, но Элиот еще бродит где-то поблизости.

«Что плохого, если он застанет меня целующейся с Чипом?» – спрашивает она себя.

Непрофессионально.

Одной рукой Сара отталкивает Чипа, другой поправляет коричневую льняную курточку, которую она носит поверх кремового хлопчатобумажного свитера.

– Чип! Что ты здесь делаешь?

Он поднимает повыше стеклянный шар, прищуривается и внимательно всматривается в него.

– Давай-ка посмотрим, что нам предсказывает хрустальный шар. Гм!... Я вижу воду и песок. Вижу солнце. Вижу дом в Саутгемптоне. Долгие выходные дни.

– Ты видишь в этом доме своего отца?

Молодой человек опускает шар.

– Нет. Сегодня утром он улетел в Лос-Анджелес. Какой-то кризис в киносети. Проблемы с выпуском продукции. Что-то действительно важное.

Его улыбка становится шире, открывая два ряда прекрасных зубов.

«Как только удается Чипу всегда выглядеть загорелым? – думает Сара. – Он проводит на солнце совсем немного времени. Даже в теннис он играет под крышей».

– Так что папочки не будет. Только мы с тобой.

Чип сует руку в карман хлопчатобумажных брюк, достает ключи от своего «Порше» и покачивает ими перед носом у Сары.

– Вот потому-то я и пришел. Чтобы вытащить тебя отсюда.

Сара смотрит на часы.

– Сейчас пять часов. Мы попадем в пробку – час пик, да еще пятница. Транспорт...

Наклонясь вперед, он ласково проводит указательным пальцем по ее щеке.

– Мы будем вместе в час пик. Нам дела нет до транспорта, правда?

От его прикосновений холодок пробегает у нее по спине. Девушка хватает указательный палец Чипа и ласково сжимает его. Смотрит в его ясные голубые глаза. Такие невинные глаза. Глаза младенца. Такие красивые, такие трогательно открытые. Американское лицо. Молодой Роберт Редфорд.

Чип Уитни. Принц англосаксонских протестантов.

Сара все еще не может привыкнуть к тому, что встречается с парнем, который красивее, чем она сама. Иногда она проводит пальцами по его мягким светлым бровям, ласкает его лицо, словно это лицо куклы.

Красивое лицо. Красивая жизнь.

Почти красивая...

Шрам на подбородке делает Чипа человеческим существом. Крошечная белая полоска, длиною не больше дюйма. Он не помнит, откуда у него этот шрам. Полоска выделяется на загорелой коже, словно вторая улыбка. Саре нравится проводить пальцем по этому шраму.

И, конечно же, его нос слишком мал. Сара долгое время была уверена, что при пластической операции хирург отрезал ему нос чуть-чуть короче, чем нужно. Но нет. Чип родился с этим вздернутым обрубком.

Благодаря носу Чип выглядит самоуверенным. "Да он и в самом деле самоуверенный", – решила Сара несколько часов спустя после знакомства с ним. Только он как-то красиво, очаровательно самоуверен.

С самого начала ему всегда удавалось ее смутить.

Всегда, когда Сара была с ним, ей казалось, что она видит себя со стороны. Но, возможно, что проблема тут не в нем, а в ней.

– Нам придется заехать ко мне на квартиру, – говорит девушка, поворачивается к клавиатуре, набирает несколько символов и начинает выходить из текстового редактора.

Марсианин из Висконсина может подождать до следующей недели.

– Мне нужно взять купальник и кое-какие вещи.

– Мы можем там купить тебе купальник, – настаивает Чип. – Мы все равно поедем за покупками в город. Купи все, что тебе нужно.

– Чип, я не могу покупать одежду каждый раз, когда я куда-нибудь еду. Я и так на мели, я даже обед приношу с собой.

Ну почему они тратят так много времени на разговоры о бедной Саре и богатом Чипе? Сара знает, что именно она сама постоянно подчеркивает их финансовое неравенство. Но что ей еще остается делать?

По сравнению с ней он просто Рокфеллер. А она учится жить в Нью-Йорке на одну зарплату.

Широкие плечи под белой спортивной рубашкой поникли. Молодой человек вертит в руках стеклянный шар.

– Ты мастерски изобретаешь любые предлоги, лишь бы не действовать спонтанно.

Ох!

Может ли она ему это спустить? Нет!

– Возможно, это оттого, что "делать что-то спонтанно" – значит, делать то, что ты хочешь, когда ты этого действительно хочешь.

Отплатила. Хороший удар.

Чип кивает, улыбается. «Не та улыбка, – думает Сара. – Я ведь серьезно. Я не шучу. И у нас не легкая пикировка».

Он кладет стеклянное пресс-папье рядом с грудой рукописей.

– Ладно, ладно! Первым делом заедем к тебе. Можешь взять сумку. Потом мы где-нибудь быстренько пообедаем. Потом поедем на пляж. Такой план тебе больше нравится?

В ответ девушка целует его в щеку.

Чип вскакивает, словно поцелуй ему не понравился. Он смотрит на свои часы – старые часы фирмы «Булова» выпуска 1950 года, которые она купила ему в магазине на Колумбус-авеню в честь полугода со дня знакомства. Часы все время врут. Сара подозревает, что Чип носит их, только когда встречается с ней.

– Пора идти!

Молодой человек вышел в проход и нетерпеливо оглянулся на длинные ряды кабинок.

Сару не удивила смена его настроения. Ему перечат! Чип терпеть не мог, когда ему перечат. И дело было не только в том, чтобы все было, как он хочет. Это было нарушение плавного течения его жизни.

Чип даже маленькие препятствия воспринимал всерьез.

Со временем Сара поняла, что он не был безнадежно избалован. У него были свои достоинства. Чип вырос в Беверли-Хиллз. У родителей был дом в Малибу, на берегу океана. Его отец был президентом киносети, и сын часто ездил с ним в Нью-Йорк. К ним домой без конца заглядывали теле– и кинозвезды и продюсеры. Они загорали и купались в олимпийских размеров бассейне позади дома или же гоняли мяч на теннисном корте перед двухэтажным домиком длягостей. При такой жизни Чип просто не мог вырасти заботливым и внимательным к другим.

Подобное воспитание неоправданно завысило его требования к жизни.

Чип полагал, что у него в жизни все будет легко и просто. Он привык к тому, что для каждого его пикника сияет солнце. Он думал, что так будет всегда.

Люди обычно желают друг другу: «Хорошего тебе дня!». Чип воспринимал эту фразу буквально. Он считал само собой разумеющимся, что у него все дни будут хорошими.

И считал само собой разумеющимся, что люди будут всегда говорить ему «Да».

Да, да, да!

«Нет» было для него огромным разочарованием. Оно его ужасно расстраивало. Оно было неприемлемо. Казалось, он каждое «нет» принимал очень близко к сердцу.

Для Сары Чип был светлым и солнечным. Она любила проводить рукой вверх и вниз по тыльной стороне его руки. Любила подергать за пучок светлых волос, который виднелся в открытом вороте его рубашки. Эти волосы были похожи на крошечные лучики света, пробившиеся сквозь кожу.

Сама она была совсем другой. Она была темноволосой, серьезной и совсем земной. Сара очень любила тень. Иногда рядом с ним она казалась себя одной из тех темных планет, которые невидимы невооруженным глазом до тех пор, пока их не осветит солнце. И только ночью такие планеты начинают сиять, как звезды.

Да, да, да.

При слове «нет» глаза его гасли. Он был таким добродушным. Таким... мягким. Мягким и золотым. Чип и Сара никогда не спорили ни о чем серьезном. Но даже небольшие «нет» портили ему настроение.

– Нет, я не могу встретиться с тобой до пяти тридцати.

– Нет, я не хочу кофе. Мне нужно вернуться на работу.

– Нет, я люблю собак, но тебе придется забрать ее. В доме, где я живу, не разрешается иметь домашних животных.

Да и потом, кто же выключает солнце? Для нее было невыносимо его сдержанное ворчание. При этом у него был такой обиженный вид, словно вся вселенная ополчилась против него и собирается погубить его одним-единственным «нет».

Сара как сейчас помнила бледное изумленное лицо официантки в одном из ресторанов в Сохо. Помнила ее сбрызнутые лаком лиловые волосы и длинные пластиковые серьги, которые позвякивали, когда женщина недоуменно качала головой.

– Нет, сэр. К сожалению, ризотто у нас закончился.

Чип вскинул голову, словно в него выстрелили. Сара и в самом деле подумала, что ему больно. Он тут же вскочил и рванулся, едва не опрокинув столик со стеклянной крышкой. Саре ничего не оставалось, как догонять его. Перед тем как выйти, девушка обернулась и увидела, что официантка все еще стоит у стола со своим блокнотом и ее серьги качаются, как при землетрясении.

Землетрясение стихло, когда Сара добралась до тротуара. Чип уже изучал меню в окне соседнего ресторана. Он улыбнулся и притянул к себе Сару, словно ничего не случилось, словно солнце не заходило ни на минуту, словно его и совершенно не беспокоило это маленькое «нет». Так, просто шутка.

Сара все еще дрожала от смущения. Она терпеть не могла никаких сцен. Девушка любила оставаться в тени. Ей хотелось что-нибудь сказать Чипу, выбранить его, объяснить, что ризотто не так важен.

Но она знала, что это бесполезно. Он бы только посмеялся над ней. Он бы даже не понял.

Как сейчас Сара видит эти качающиеся серьги. И каждый раз, когда она вспоминает об этом случае, ей становится тяжело на душе, ею овладевает тревога за Чипа.

Страх?

Тогда Чип взял ее за руку и они вошли в ресторан, у стойки бара была куча народу. Все столики были заняты. Мест не было. Но Чип раздобыл для них столик и они пообедали.

Это так просто для него. Он требует, чтобы все было просто.

Если все так просто, зачем я ему нужна?

Казалось, она была ему нужна только тогда, когда они занимались любовью. Тогда казалось, что ему была нужна вся Сара, вся, целиком. Ему хотелось ласкать ее, успокаивать ее. Чип был готов чуть ли не проглотить ее. Готов доставить ей удовольствие. Готов сделать все, чтобы угодить ей. Угодить ей, угодить ей...

Да, да, да.

Только это быстро проходит.

А ей он нужен?

Он так ей нравится! Так темный мотылек летит к солнцу, рискуя обжечься, но стараясь подлететь как можно ближе. Саре нравились вечеринки в странных домах, похожих на миссионерские, или же в особняках, выстроенных на крыше небоскреба. Ей нравилось встречаться с занятными тщеславными людьми, стоявшими в привычных позах с рюмками в руках. Эти люди тратили столько усилий, чтобы выглядеть небрежно одетыми! Они были неистощимо остроумны и без конца смешили друг друга. Казалось, в жизни у них была лишь одна цель: хорошо выглядеть и рассмешить друг друга.

Сару им тоже удавалось рассмешить. Она прижималась к Чипу, пряталась в его тень и оттуда наблюдала за ними.

Саре нравился его «Порше». Ей нравился запах его лосьона после бритья. Он назывался «Наваждение». Наваждение для мужчин. Неужели мужчины не испытывают неловкости, покупая лосьон с таким названием? Не испытывают неловкости, спрашивая его в магазине?

Нет. Для него это легко.

Ей это в нем тоже нравится.

Но нужен ли он ей?

Нужно ли ей задавать себе этот вопрос? Нет.

Сара выключила компьютер, сунула в полотняную сумку пачку гранок и торопливо взяла Чипа под руку. Она прошла мимо двух рядов кабинок сливового цвета. Мимо кабинета Элиота. Заглянула попрощаться с ним. Мельком Сара видела, как он склонился над телефоном, ероша рукой седые волосы. Он успел заметить, что она была с Чипом. Элиот махнул ей, отпуская.

Молодые люди спускаются вниз на лифте. Чип уже что-то напевает. Он уже отошел от потрясения, вызванного изменением его планов. Пора целоваться. Сара уронила сумку и обеими руками притянула к себе его лицо. Самое время для долгого, сладкого поцелуя. До земли двадцать пять этажей.

* * *

Чип нетерпеливо постукивает одной рукой по рулевому колесу, на несколько футов продвигает вперед темно-зеленый «Порше» и тормозит в нескольких дюймах от бампера стоящего впереди микроавтобуса.

– Транспорт! – бормочет он. – Терпеть не могу выбираться на побережье в пятницу вечером!

Молодой человек сжимает колено Сары, потом снова берется за руль.

Девушка поднимает колени, упираясь ими в обитое кожей отделение для перчаток.

– Некоторым из нас приходится зарабатывать на жизнь, – язвительно замечает она. – Другие могли бы выехать и пораньше.

– Люди явно переоценивают значение работы в своей жизни, – парирует он.

Все машины передвигаются на несколько футов вперед.

Сара видит за поворотом красные мигающие огни.

– Похоже на аварию. Как только проедем, все будет нормально.

Чип не отвечает. Кажется, он ее не слышит. Куда это он смотрит?

Уличный фонарь освещает его лицо. Они продвигаются еще на несколько дюймов. Свет и тьма. Свет и тьма. Кажется, что красивое лицо Чипа то исчезает, то снова появляется. Но его прищуренные глаза не мигают.

– О чем ты думаешь? – ласково спрашивает она.

– Что? А!

Почему ее вопрос удивил его?

– Так, ни о чем. Меня просто загипнотизировал транспорт. Ты же знаешь, как это бывает, – вздыхает он. – Мы могли бы выехать пораньше, если бы твоя мама не позвонила.

– Ну, мне нужно было обязательно с ней поговорить. Бедная мамочка! Все время одна в этом большом доме! Она никогда столько не разговаривала со мной по телефону. А теперь...

– Тебе нужно купить ей собаку.

– Она не справится с собакой. Ты же знаешь, с ее-то артритом... – Сара убирает с глаз челку. – Да я не против побеседовать с ней. Просто мама всегда неудачно выбирает для этого время. И она начала очень много повторяться. По три раза рассказывает мне одну и ту же историю. Это печально.

Чип немного продвинул машину вперед.

– А как твои братья? Кажется, один из них живет в нескольких кварталах от нее?

– Ну да. Но мы с мамой всегда были близки... Думаю, это оттого, что я самая младшая. Ты же знаешь, маме было сорок, когда я родилась, и... – Сара замолкает, заметив, что Чип не слушает.

В соседней машине, рядом с Сарой, включен внутренний свет. Водитель, круглолицая дама с ярко-рыжими локонами, наклонилась вперед к зеркальцу заднего вида и поправляет темную помаду на губах. На заднем сиденье двое мальчишек толкаются и дерутся.

– Ты разговаривал с отцом? – спрашивает Сара, пытаясь снова завладеть его вниманием.

– С отцом? – Чип переключает скорость и нажимает на газ.

Они проезжают поворот. Никакой аварии. Просто нужно отбуксировать одну машину.

– Ты собирался с ним поговорить, – напоминает Сара. – До его отъезда. По поводу работы, помнишь?

Чип кивает и покусывает нижнюю губу. Он смотрит прямо вперед.

– Да, я думал об этом. Но потом мне пришла в голову другая идея.

Сара ждет продолжения и внимательно, изучающе смотрит на него.

Фонарь осветил лицо девушки, выдав ее напряжение. Маленький шрам на лице Чипа сверкнул и погас. Чип еще сильнее прищурился, сосредотачиваясь на том, что собирался сказать.

– В общем, я не хочу работать на моего отца, – медленно говорит он, отчетливо произнося каждое слово, словно это впервые пришло ему в голову.

Отсутствие работы у Чипа беспокоило Сару больше, чем его самого. Она поймала себя на том, что все время думает об этом. Девушка поняла, что до сих пор ей еще не приходилось встречать людей, начисто лишенных честолюбия.

Большинство его приятелей по Гарварду переехали в Лос-Анджелес и стали писать комедии для телевидения. Именно этим в наши дни занимаются серьезные выпускники Гарварда. Раньше они обычно становились писателями, журналистами или драматургами. Но у друзей Чипа были более современные устремления: они хотели писать двадцатидвухминутные сценарии, чтобы разбогатеть.

После окончания университета – без всяких наград, разумеется, – закончив университет середнячком, Чип некоторое время провел в Белизе, занимаясь черт знает чем. Вернувшись, остановился в отцовском бунгало в Малибу, общаясь со своими погруженными в работу над сценариями друзьями в то время, когда они не сидели за своими компьютерами, а подставляли солнцу уже и без того загорелые тела. Или шатались по вечеринкам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22