Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Карты рая

ModernLib.Net / Научная фантастика / Веприк Дмитрий / Карты рая - Чтение (стр. 5)
Автор: Веприк Дмитрий
Жанр: Научная фантастика

 

 


«Видите ли, хозяин, — забубнил переводчик, — когда-то эти различия имели какой-то смысл. Та половина, которая обходилась одной неполной хромосомой, охотилась, работала, воевала, занималась политикой и носила знаки достоинства. А другая половина рожала детенышей, сидела дома, варила еду и убирала жилые помещения. А потом она зачем-то добилась права охотиться, работать как мужчина, воевать, заниматься политикой и носить штаны. Так что теперь разница между ними существует только в силу сложившейся традиции». Монстр помолчал.

— Что есть штаны? — прошелестел он.

— Это разновидность одежды, — сказал Гардинг. Пока рыжий чужак рассказывал о биологической природе человека, он успел сходить за пивом и теперь держал в руке откупоренную бутылку. — Вот, посмотрите, хозяин, что надето на мне. Это и есть штаны.

— Зачем носить штаны? — спросил монстр. Гардинг переглянулся с Гырром. Ему пришло в голову, что, бегая за пивом, он пропустил какой-то важный поворот разговора.

— Ну… их нужно носить, — осторожно сказал он, — Они удобные. Закрывают ноги. И не только ноги. От холода. И не только от холода.

— Гур-гурах-хэрр! — не очень понятно добавил рыжий чужак. — Х-р-р!

«Очень закомплексованная раса, вроде бы сказал он. — Их психика устроена так, что они все время стараются скрыть то, о чем все время думают».

Монстр ненадолго прекратил расспросы. Человек и рыжий чужак и представить не могли, какое множество гипотез сейчас мелькало под его хитиновым головным панцирем. Гипотезы были яркие, блестящие и скоропортящиеся, как мыльные пузыри. Одной из них было предположение, что право работать и заниматься политикой было добыто ради того, чтобы носить штаны.


Спрыгнув на землю, Бричард немного постоял на месте, медленно оглядываясь и поправляя ремень автомата. Может быть, он просто наслаждался моментом. Под его ногами росла трава. Отнюдь не каверзная пластиковая трава газонов и тренировочных полигонов. И не смертельно опасная поросль экзотических планет, от которой не знаешь, чего ждать: не то она начнет расщеплять на первичные элементы оболочку твоего комбинезона, не то оплетать тебе руки и ноги, чтобы повалить на землю, запустить ложнокорненожки в отверстия черепа и, сладко почавкивая, высосать мозг. Совершенно безопасная и в то же время что-то ностальгически напоминающая зеленая трава. Только ностальгия либо была ложной, либо адресовалась к наследственной памяти.

Впрочем, это только предположения. Имеем мы право предполагать? Может быть, сержант Бричард просто настраивал себя на характер предстоящих действий. Точно известно, что, еще раз оглянувшись, он быстрым шагом двинулся к ближайшему краю леса. Оказавшись под прикрытием деревьев, он прислушался, выставил автомат на одиночный огонь и проверил состояние фоточипа, выведенного на оптику прицела. Потом снова прислушался, включил звукопеленгатор и не уловил ничего, кроме слабого шелеста листьев, отдаленного рокота океана и криков какой-то местной болтливой птицы.

Потом он наметил азимут и двинулся через лес, избегая как непролазных зарослей, так и слишком открытых участков. Вероятно, в этот момент он уже думал, что крупно облажался и никаких людей и лошадей на острове нет и быть не может. Так что он не только потеряет двухмесячное жалованье, но и надолго станет посмешищем для экипажа. Первое было паршиво, второе кошмарно.

Сержант находился где-то на середине намеченного маршрута, когда звукопеленгатор выделил из общего фона тихий хруст. Так могла затрещать сухая ветка, если на нее случайно наступить ногой, лапой или, скажем, щупальцем. Продолжая движение, Бричард дал команду отследить источник шума.

За ним действительно кто-то шел! Если этот «кто-то» и не был человеком, то его напоминал. Во всяком случае он имел две ноги. И двигался очень осторожно. Собственно, почти бесшумно — только не для специального звукопеленгатора.

Остальное было делом техники. Следовало идти дальше как ни в чем не бывало, а улучив момент, исчезнуть из поля зрения преследователя. Оказавшись в тени кустов у подножия толстого дерева, Бричард присел на корточки и замер. Сержант ожидал увидеть что угодно, но меньше всего то, что увидел. Это была…

…большая зеленая двуногая ящерица… отвратительный зубастый чужак, сутулый, заросший бородавками, держащий в лапах короткий автомат с расширенным дулом… дотемна загорелый туземец-гуманоид, весь в татуировке и растительной краске, с ожерельем из акульих зубов на шее, с длинным луком, лежащей на тетиве стрелой и бамбуковой палочкой, надетой на причинное место… прекрасная незнакомка с длинными густыми волосами…

Собственно говоря, да! Хотя прекрасной девушка не была. Прекрасной незнакомке положено иметь рост головы на две выше и ноги в полтора раза длиннее. Ну, может, не на две и не в полтора… в общем, вы меня поняли. И тем не менее это была девушка, вполне обычная… то есть нет, я хотел сказать, вполне человечная.., то есть… э-э-э… в общем, это была девушка, которую вы бы не заметили, встретив на улице в толпе… То есть, может быть, и заметили бы, но…

В общем, это была нормальная девушка, в меру симпатичная, в меру трогательная, только одетая в куртку и короткие штаны из каких-то короткошерстных шкур. На ее ногах были кожаные мокасины, и хотя никакой раскраски и татуировки не наблюдалось, но зато в правой руке она действительно держала лук, а за спиной висел кожаный колчан г десятком оперенных стрел.

Кое в чем лейтенант Гейзер был прав. Сержант Бричард действительно не страдал избытком воображения. Вместо того чтобы впасть в удивление, растеряться и, чего доброго, даже издать нечленораздельный возглас, он просто поднял автомат, собираясь сделать обещанный снимок. Но не успел. Что-то услышав, а может быть, только почувствовав, девушка рванулась в сторону и исчезла за толстым стволом ближайшего дерева. Не успев сделать кадр, Бричард тоже проделал какой-то профессиональный маневр и, оказавшись с другой стороны своего дерева, вскинул автомат…

В общем, вышло так, что они оба выскочили навстречу друг другу, он с автоматом, она с натянутым луком, и оба что-то вскрикнули, и наконечник ее стрелы дрогнул, нацелившись ему в грудь, и его палец чуть-чуть придавил спусковой крючок. Каждый не довел движения до конца. Вместо этого оба застыли, издав по нечленораздельному звуку.

— Ты кто? — спросил Бричард.

Он постарался приятно улыбнуться и придать голосу мягкие нотки. Адекватного ответа не ожидалось. Просто при встрече с детьми, дикарями и сумасшедшими принято вести себя так, как будто у вас самих немножко не все дома.

— А ты кто? — спросила она.

У девушки была странная манера растягивать слова. Голос был глубоким и довольно приятным, но эту странность скрадывал лишь отчасти. Бричард снова открыл рот.

— А-а, — произнес он. — А как…

Дело в том, что незнакомка говорила на чистом инглиш. На том самом инглиш, которому так удобно учить подобранных в космосе монстров и на котором безымянный бомж эпохи золотого века не так давно обсуждал со свалившимся с потолка незнакомцем проблемы взаимного небытия.

— Сержант Бричард, представился наш герой, снова овладев азами членораздельной речи. — Четвертая спиральная эскадра, — добавил он зачем-то. Крейсер «Эскалибур»… А я думал, что мы первыми открыли эту планету.

На ее лице возникло то самое удивленное выражение, которое ему часто приходилось наблюдать впоследствии: расширившиеся глаза и чуть приоткрытые губы, словно застывшие посредине слова.

— Нет, — произнесла она. — А ты что-то искал? — И убрала стрелу с тетивы. Бричард тоже опустил автомат.

— Когда мы садились, — объяснил он, — мне показалось, что я увидел на экране человека и лошадь. Мне не поверили. И я решил их найти.

— Лошадь? — переспросила девушка.

— Ага! подтвердил Бричард. — Лошадь.

Ростом она была ему по плечо. Под сшитой из шкуры курткой оказалась вполне нормальная футболка, чего Бричард в первый момент ухитрился не заметить. Глаза были по-азиатски скошенными, а волосы иссиня-черными. Не считая нестандартного имиджа, незнакомка казалась вполне нормальной девушкой. Только ее странная манера растягивать и произносить слова невольно резала слух. Естественным такое произношение не выглядело. Еще труднее было представить, у кого бы она могла его перенять.

— Лошадь? — уточнила она. — Это такое животное? С копытами и рогами?

— Нет! — возразил Бричард. — Без рогов. Но с копытами.

Во взгляде девушки опять мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Ты знаешь, — сказала она, — на самом деле это неважно. На этом острове я живу одна.

— Одна? — переспросил Бричард.

— Одна.

— Понятно. — На самом деле сержанту ничего понятно не было. — А как ты сюда попала?

— Я, наверное, чего-то недопонимаю, — сказала она. — Я думала, сначала у людей принято познакомиться. Например, спросить, как меня зовут.

— Ой! — сказал Бричард. — Прости. В самом деле, я… Как тебя зовут?

Ее звали…


В это самое время наш безымянный гражданин вселенной (в сущности, не более чем проходной персонаж, предназначенный заполнить паузу между сюжетообразующими эпизодами) как раз пришел в себя. Он испытывал сухость во рту, ломоту в затылке и мучился от неприятной мысли, что мог бы еще спать, но почему-то проснулся. И в ближайшие часы уже не заснет. Кроме того, его беспокоили странные воспоминания о таинственном незнакомце, плавающих в пустоте китах, черепахах, слонах и змеях, а также реальное отсутствие наличных денег, которые, как ни грустно, все еще остаются эквивалентом многих радостей жизни.

Глядя на окружающую действительность слезящимися глазами, владелец брелока с ничего не открывающим ключом подумал, что она не более чем кошмарный сон. Во вселенной существует только один разум, способный этот сон увидеть. Когда же он проснется, все закончится. Наш проходной персонаж так и не узнал, что та же мысль преподносилась многими мыслителями в качестве вершины их изысканий. Для простоты они иногда называли это существо Богом.

Рассеянно размышляя, он старался отвлечься еще от одного неприятного ощущения. Ему казалось, будто по его черепу постукивает носом маленький, но настойчивый дятел, явно питающийся личинками человеческих мыслей (надо заметить, наш персонаж знать не знал, что такое дятел, а имел только общее представление о птице с длинным и острым клювом). Пробираясь через лабиринт технических коммуникаций, он подобрал оброненный ремонтными киберами обрезок нержавеющей трубы, спустился по шахте демонтированного грузового лифта и вылез на свет в пешеходном переходе шестнадцатого жилого сектора. Для этого ему пришлось приподнять плохо закрепленную стенную панель.

Теперь следовало проявить немного изобретательности. Это было непросто, потому что дятел уже улетел, но на смену ему пришли два энергичных гномика. Приняв человеческую голову за орех, причем не за простой, а за золотой, они стали бодро тарабанить по ней молоточками под аккомпанемент энергичной мелодии типа «там-там, тамтам, там-там-тарам-тарам-там…».

Сопротивляясь атаке веселых гномиков, наш персонаж выбрал участок перехода, который не просматривался полицейскими видеокамерами. Пришлось подождать, пока пройдут одетые в искусственную кожу неряшливые молодые люди и проедет на роликовых коньках энергичная двухсотлетняя старушка в бейсбольной шапочке. На славу потрудившиеся гномики тем временем отложили молотки, хлопнули в ладоши, после чего, не теряя времени и веры в себя, поплевали на руки и ухватились за стальные кирки.

Все страдания стоило претерпеть, потому что следующим прохожим оказался субтильный застенчивый человечек, одетый так, как одеваются люди, у которых всегда есть деньги на карманные расходы, которым в голову не придет изучать географию технических ярусов и которым никогда не дано получить представление о трудолюбии веселых гномиков. Прохожий немного удивился, когда навстречу ему вышел из тени вонючий незнакомец, с головы до пят перепачканный пылью, с коротким отрезком металлической трубы в руке. Искательно улыбнувшись, незнакомец будто невзначай перегородил ему дорогу.

— Скажите, мистер, — начал он. — Скажите мне, пожалуйста, вы… вы гордый человек?

Прохожий что-то промычал.

— Я тоже! — воодушевленно продолжил наш персонаж, будто в рассеянности взяв его двумя пальцами за уголок воротничка. — Я верю, что в нашем мире два гордых человека всегда могут найти общий язык. Я не прошу благотворительности. Пусть это будет нашей чисто коммерческой сделкой. Я всегда был против насилия в ведении дел. Будьте добры, купите у меня эту трубу.

— М-м… — промямлил прохожий. — А она мне нужна?

— Очень! — прозвучал ответ. — Это талисман. У меня предчувствие, что однажды он спасет вашу жизнь, здоровье, семейное счастье и деловую карьеру. Пяти тысяч маэлей будет достаточно. И пожалуйста, перечислите деньги вот на этот счет.

Может быть, стоило поторговаться, но у прохожего сегодня был тяжелый день. Так что труба обошлась ему в сумму, приблизительно равную цене платинового лома. Разумеется, электронный чек через двадцать минут аннулировали, но к тому моменту — увы! — на счету уже оставалась какая-то нестоящая мелочь.

Просто через пять минут после заключения сделки наш проходной персонаж успел побывать в ювелирном магазине. Было куплено несколько ходовых, но достаточно дорогих украшений, вроде перстней из обломков камней-телепатов (целых вменяемых экземпляров упомянутых камней найдено меньше пяти десятков на всю Вселенную, что же касается обломков, то они способны только бессистемно менять цвет, ощущая сильные человеческие эмоции) и диадем из марсианского гравия.

С упакованной в хрустящий целлофан фирменной коробкой в руках наш персонаж на полной скорости устремился к хорошо знакомому торговцу «балдой» и произвел с ним африканский обмен. Затем поторопился к магазину «Все для наших лучших друзей». Там он набил приобретенный по пути городской рюкзачок пластиковыми бутылками с минеральной водой и высококалорийными собачьими консервами. После этого наш персонаж снова забрался в недра технических этажей, на какое-то время исчезнув как от преследования полиции, так и от настойчивости веселых гномиков. И те и другие найдут его месяц спустя… что, впрочем, является продолжением совершенно другой истории.


Ее звали Сато Ишин. Остров, на котором она прожила несколько лет, был затерян в океанских просторах планеты, которая в свою очередь до сих пор ускользала от внимания разведывательных кораблей. Девушка странно выговаривала слова и умела стрелять из лука. О других ее особенностях Бричарду предстояло узнать.

— Это еще ничего, — сказала она. — Я думала, ты начнешь рассказывать, что вы прилетели с далеких звезд на большом железном корабле.

Шагая по лесной тропинке, эти двое вполне непринужденно разговаривали. Ну если и не совсем непринужденно, то куда раскованней, чем можно было ожидать от двух людей, один из которых несколько лет провел на необитаемом острове, а второй десять минут назад чуть его не пристрелил. В учебных центрах десантников учат моментально поражать цель, независимо от ее положения, интуитивно определять степень непосредственной и потенциальной опасности, мгновенно отличать врага от друга и агрессора от жертвы — но почему-то безотказно срабатывает только первый из этих навыков.

— Может быть, я и стал бы рассказывать про звезды, — объяснил Бричард, — если бы существовал другой способ сюда попасть.

Он вдруг замолчал, потому что ему в голову пришла дикая мысль, что такой способ действительно существует. То есть может существовать. К счастью своему или нет — скорее, все-таки к счастью, — сержант никогда не занимался такими вещами, как чтение фантастической литературы, и задники его воображения не были замусорены странными фантазиями о мчащихся сквозь время и пространство телефонных будках и туалетных кабинах, открывающихся в полной пустоте дверях, ведущих оттуда, где мы уже не были, туда, где мы еще не будем, светящихся каббалистических знаках, людей в капюшонах и огненных лабиринтах, куда, игнорируя все прочие созданные для них специальные предложения, страстно мечтает попасть толпа придурков с мечами. Поэтому Бричард всего-навсего открыл рот, чтобы задать ей простой вопрос: «А как ты сюда все-таки попала?»

— А как ты сюда… — начал он. Но не успел закончить. Хруст веток в лесу и короткий противный визг заставили его резко обернуться и вскинуть автомат. Живых мишеней сержант не обнаружил. Вокруг был лес: заурядные деревья и кусты, за которыми никто и не пытался прятаться.

— Кто это был? — спросил он.

— Звери, — равнодушно объяснила Сато. — Большие, могут ходить на задних лапах и лазить по деревьям. Противно пахнущие и злые. Но для нас не опасные.

— А! — сказал Бричард. — Обезьяны?

На миг на ее лице промелькнуло то самое удивленное выражение.

— Да, — подтвердила девушка. — Обезьяны.

Таким образом, Бричард выяснил, что на острове водятся обезьяны.

— А кто еще здесь есть кроме тебя? — спросил он.

— Никого, — ответила она. — Я живу здесь одна. Людей здесь нет.

— Совсем? — почему-то переспросил Бричард.

— Да, — подтвердила Сато. — Совсем.

— Понятно, — сказал он. На самом деле ему ничего не было понятно. — А как ты сюда попала?


Как-то вышло, что мы надолго упустили еще одну сюжетную линию. Ну да, ту самую, которая начиналась в заброшенном секторе какого-то технического этажа, на планете… Впрочем, ее название как раз значения не имеет.

Мы имеем в виду вовсе не безымянного бомжа эпохи золотого века, а свалившегося с потолка нелепо одетого незнакомца, которому предстоит сыграть в этой истории роль более значительную. После разговора о бытии и небытии он возник в одном из районов города, одетый не столь вызывающе. Без меча. Был на нем комбинезон со множеством непрактичных карманов и еще более непрактичные ботинки с толстыми рифлеными подошвами. Иногда так одеваются одичавшие на периферии космоса астронавты, вернувшиеся к цивилизации и не успевшие поменять привычек.

Переместившись в пространстве с помощью обыкновенных тоннельных поездов, лифтов и движущихся дорожек, незнакомец вошел в книжный магазин — один из семи книжных магазинов планеты и самый большой из них. Не стоит удивляться столь незначительному числу. В мире, где по-настоящему расцвели электронные технологии, торговля сброшюрованной бумагой перестает быть перспективным бизнесом.

Хозяин магазина, он же единственный продавец, выглядел подвижным старичком, сморщенным и потертым, совсем как его товар. Когда наш незнакомец подходил к магазину, он как раз снял с полки какой-то пожелтевший, старинного вида альманах, открыл его наугад, сел в свое любимое кресло и начал чтение с первого попавшегося на глаза абзаца.

«На самом деле жанр робинзонады как минимум на три тысячи лет старше самого „Робинзона“«, — прочитал он. — «Еще в Древнем Египте была написана повесть о человеке, чей корабль погиб и которого забросило на остров, где обитал волшебный и мудрый говорящий змей. Этот змей был последним из себе подобных, единственным уцелевшим на Земле, и ему вскоре тоже предстояло погибнуть по воле каких-то загадочных сил. Что это были за могучие силы, автор папируса почему-то не говорит. Тут можно пофантазировать на тему довлевшей над автором жреческой цензуры, но скорее всего он просто почувствовал, что потенциал взятой в разработку идеи намного выше его творческих способностей.

Да и вообще, читая эту сказку, трудно удержаться от чувства досады на автора, который совершенно игнорирует любые возможности драматизировать или усложнить сюжет. Начинается повествование — во всяком случае сохранившийся текст — со слов «Мой корабль погиб, и погибли все мои люди». Почти так же, как детский вариант истории Робинзона Крузо. Но если на протяжении дальнейших ста-двухсот страниц (в зависимости от формата книги, редакторской версии, размеров шрифта и количества иллюстраций) Робинзон спасает с разбитого корабля вещи, ловит и размножает коз, строит хижины и сеет хлеб — и мы с огромным интересом следим за тем, сколько и чего ему удалось перевезти на берег за каждый рейс плота, радуемся вместе с ним находке бочонка пороха и огорчаемся, узнав, что ему не удалось спасти часть ушедшего на дно свинца и железа, — то потерпевший катастрофу посланник фараона способен только стенать и готовиться к смерти.

Разница, в частности, определяется тем, что герой Даниеля Дефо был тертым англичанином с пуританской закваской, которому для выживания оказалось достаточно спасти с корабля мушкеты, порох, свинец, заступ и комплект столярных инструментов. А герой египетского сказочника был придворным белоручкой, с любым количеством оружия и инструментов под рукой способным только послать мысленное «прости» родным и близким и начать процесс умирания…»

Бросив рассеянный взгляд на шапку страницы, букинист узнал, что читает текст какой-то рецензии, рецензии на что-то, — можно было бы узнать на что, если бы он потрудился начать чтение с первого абзаца, — и… Бы хотите сказать, что не помните, что такое рецензия? Ну, в общем, говоря своими словами, в те времена, когда существовала профессия писателя, существовала еще и профессия рецензента. С точки зрения занимаемой социальной ниши она соотносилась с ней так же, как экологическая ниша кишечного червя с ареалом распространения любителя сырой говядины.

Букинист кашлянул и вернулся к чтению.

«Так что если английскому писателю для благополучного развития сюжета достаточно было послать своему герою комплект мушкетов и инструментов, — прочитал он, — то для спасения придворного египтянина нужен был как минимум волшебный змей. После встречи со змеем его приключения заканчиваются, с точки зрения современного читателя толком и не начавшись. Змей одаривает оболтуса с ног до головы, в том числе и новым кораблем (откуда взялся экипаж, автор папируса забывает сообщить), и, сказав змею очередное „огромное спасибо“, герой отплывает в Египет, чтобы припасть к ногам фараона и обнять жену и детей. Что же касается острова, тот практически сразу после отчаливания уходит под воду вместе со змеем.

В сущности, такова внешняя сторона жанра робинзонады. Один или несколько человек попадают на остров, где с точки зрения самого вероятного хода событий они должны одичать или погибнуть. Но разрабатывающий сюжет автор то и дело подкидывает им возможность не только выжить, но и наладить более-менее сносное существование. В одних случаях он подстраивает разного рода счастливые случайности — не до конца разбитый бурей корабль, прибитый волной ящик с ценными вещами, оставленная предыдущими жителями острова хижина, проросшая из выброшенного гнилого мусора охапка пшеничных зерен. В других случаях он поручает покровительствовать бедолаге какому-то могучему существу. Скажем, тому же змею.

Автор «Робинзона Крузо» пошел по первому пути, впрочем, сам Робинзон с этим бы не согласился. Он твердо знал, что у него есть покровитель, которому он обязан и спасением в ночь шторма, и временно уцелевшим кораблем, и проросшими зернами. Имеется в виду Бог. Отметим этот момент, чтобы вернуться к нему позже.

Мы не знаем, читал ли Жюль Верн перевод папируса египетского сказочника — скорее всего, нет, — но в своем «Таинственном острове» он пошел по пути комбинации обоих вариантов.

Его герои предприимчивы, отважны, образованны и умны, но, чтобы им жилось более сносно и интересно, он тоже вводит в повествование существо-покровителя, которое берет на себя труд им помогать. Оно подсовывает им якобы приплывший по морю ящик с оружием и снаряжением, разгоняет захвативших их жилище обезьян, взрывает торпедой пиратский бриг и так далее.

К чему все вышеприведенные рассуждения, если разбираемый нами роман на большем своем протяжении вовсе не напоминает очередную разновидность жанра робинзонады? А к тому, что…»

Дальше букинист прочитать не успел. Раздался звук, который старик твердо считал точной реконструкцией дребезжания старинного дверного колокольчика. Подняв глаза, он увидел входящего в магазин посетителя, одетого в комбинезон со множеством непрактичных… Ну да, мы его уже описывали.

— Вы помните меня? — спросил он хозяина.

Букинист посмотрел на незнакомца, попытался вспомнить, но не сумел. Мы рассказывали, во что тот был одет, но не упоминали, как выглядело его лицо. Фокус в том, что все находили его открытым, живым, располагающим, но вот деталей — формы носа, цвета глаз, типа подбородка и так далее никто, хоть убейте, вспомнить не мог.

— Нет, извините, — ответил старик, покачав головой и Уронив несколько крупинок перхоти. — Наверное, вас давно здесь не было. Мне очень трудно запомнить в лицо редких покупателей.

— Да, я вас понимаю, — ответил незнакомец, чуть улыбнувшись и вдохнув воздух, наполненный запахом старых книг. — Я могу посмотреть книги?

— Да, разумеется! — ответил хозяин. — Но если вы намерены смотреть долго, будет уместно, если вы купите хотя бы одну.

— Безусловно, — пообещал посетитель. — Одну я у вас куплю непременно. — И прошел вдоль рядов высоких книжных шкафов, уходивших куда-то в неясные сумерки.

То ли старик все время забывал позвонить в отдел обслуживания, то ли ему нравилось, что дальний конец помещения минимально освещен, то ли был в этом даже какой-то сознательный расчет. Тем не менее незнакомец сразу прошел именно туда, где света едва хватало разглядеть названия на титульных листах.

— Я просто завидую вам, — прозвучало некоторое время спустя. — Жить, как живете вы, среди сокровищ мудрости, вдыхая вместе с воздухом запах прошлого…

— Вы романтик, — ответил хозяин. Он успел взобраться на стремянку и теперь перебирал покоробленные томики на одной из верхних полок. — Но только вы ошибаетесь. Ощущать запах прошлого может только человек, покупающий книги. Но вовсе не тот, кто их продает.

— В самом деле? — донеслось из дальнего конца зала. — А что же ощущают те, кто продает книги?

Хозяин сухо кашлянул:

— Боюсь испортить имидж своей профессии, но, если честно, это запах ядовитой пыли и умерших на книжных корешках мух.

— В самом деле? — переспросил незнакомец. — А я думал, что на этой планете уже лет триста не существует мух! Ну разве что в специальных отделениях зоопарков.

— Их и в самом деле не существует, — подтвердил продавец. — Извините. Я употребил анахронизм. Или нет! Кажется, это называется немного по-другому.

— Не извиняйтесь, — прозвучало из сумерек. Судя по неясному шелесту, незнакомец листал какую-то книгу. — Это помогло мне лучше понять вашу мысль. Значит, ядовитая пыль. Может быть, это тоже образное выражение?

— Возможно. Но вы еще лучше поняли бы меня, если бы сами оказались на моем месте. Хотите? Здесь как раз имеется вакансия помощника.

— К сожалению, у меня сейчас нет возможности принять ваше предложение, — сказал незнакомец, возвращая на полку второй том «Руководства по выращиванию грифонов» и переходя к другому стеллажу. — Ладно. Пускай не чарующий запах, а только пыль. Пускай пыль. Пускай даже ядовитая пыль. Ну а люди?

Хозяин улыбнулся:

— Какие люди?

— Которые приходят покупать книги. Разве ради того, чтобы поговорить с ними, не стоит подышать ядовитой пылью?

— Вы думаете, это того стоит?

— А разве нет?

Хозяин вздохнул. Впрочем, улыбка по-прежнему не сходила с его лица — такая сухая стариковская улыбка, в которой очень мало губ, но зато очень много морщин.

— Может быть, когда-то и было по-другому, но в наше время листать страницы старых книг приходят в основном психи и глупцы с комплексом неполноценности. Вот вам, если угодно, окончательный ответ: запах старых книг у меня ассоциируется с сумасшедшими посетителями и вымершими мухами, которые в древности любили умирать на книжных корешках.

— Зачем же вы этим занимаетесь?

— Привычка, если угодно. Кроме того, наверное, мне уже поздно менять свой образ жизни. Как полагаете?

— Вы страшный человек, — сказал незнакомец, не ответив на последний вопрос. Судя по звуку, он переместился поближе. — Вот, вы убили во мне еще одну иллюзию.

— Надеюсь, не последнюю? — спросил хозяин, спустившись на ступеньку и пытаясь высмотреть лицо собеседника в просвете между книжными рядами. Странно все-таки, что я вас не запомнил, раз уж вы бывали тут раньше. Вы не называли своего имени? Я ведь обычно не забываю имен. В отличие от лиц.

— Нет, не называл, — сказал незнакомец. И вышел из сумерек. — А что касается иллюзий, то у меня хватит их еще надолго.

— Значит, вы счастливый человек… Что за книга так увлекла вас?

— Хотите, покажу ее?

— Неужели вы думаете, что я помню хотя бы десятую часть своих книг?

— Как же вы определяете цену, когда их продаете? Это своего рода интуиция. Взгляд на покупателя, взгляд на книгу, и если он еще не успел вцепиться в нее, то пару строк из наугад открытой страницы. Незнакомец подошел к стремянке.

— В таком случае, пока я еще не вцепился в нее, можете прочесть несколько строк, — сказал он.

Старик спустился. Книга была большой и толстой, способной вместить в себя киплинговскую «Книгу джунглей» и гофмановский «Золотой горшок» вместе с богатыми иллюстрациями и подробнейшими академическими комментариями. Книготорговец впервые рассмеялся сухим, как шелест страниц, смехом.

— О, благодарю! — сказал он.

Но глаза его были удивленными и недоумевающими, будто он все время что-то мучительно пытался понять и у него ничего не получалось.

— И сколько это будет стоить?

— М-м… — сказал старик, возвращая книгу. И, словно ожидая увидеть ответ, задрал голову к потолку.

Услышав цену, незнакомец кивнул головой. И извлек кредитную карточку.

— Вас не затруднит пока оставить ее у себя? — спросил он. — Имею в виду книгу. Я зайду за ней позже.

— О, разумеется! — сказал букинист.

— А когда?

— Даже затрудняюсь сказать. Но зайду обязательно.

— И наверное, куплю у вас что-нибудь еще. — Буду рад снова видеть вас. И спасибо за ваше щедрое предложение.

— Какое?

— Стать вашим помощником.

— Честное слово, мне жаль, что вы не можете принять его. Мне кажется, вы бы быстро поднялись до положения компаньона.

— Увы. Не хотел бы обидеть вас, но я уже дал одно такое обещание.

— Тогда просто заходите.

— Спасибо. Не премину. До встречи.

— До свидания.

Проводив гостя взглядом, хозяин магазина пожал плечами. Потом рассеянно посмотрел на обложку оставленной книги — заглавие ровным счетом ничего ему не сказало — и сунул ее в нижний ящик стола. Немного посидел, неподвижно глядя перед собой, а затем снова выдвинул ящик, достал книгу и наугад раскрыл.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31