Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наперегонки со смертью (№4) - Смерти вопреки

ModernLib.Net / Боевики / Воронин Андрей Николаевич / Смерти вопреки - Чтение (стр. 7)
Автор: Воронин Андрей Николаевич
Жанр: Боевики
Серия: Наперегонки со смертью

 

 


Как говорится, "в самом соку".

Когда Банда посмотрел на нее, она сразу растерялась, отступила от стойки и застыла, прижавшись спиной к зеркальной стенке и глядя на него. Бондаровичу вспомнилось несколько фраз, которыми они обменялись после первой близости. Тогда Александр не нашел ничего умнее, как сказать ей:

– Ты будешь помнить этот день всю свою жизнь.

Он мог сморозить тогда подобную глупость – все-таки до этого между словами "секс" и "любовь" для него стоял знак равенства. В ответ девушка рассмеялась, перевернулась на живот. Лежали они в каморке на мешках с сахаром, покрытых клетчатым одеялом. В тот далекий вечер Бондарович не задумывался о том, что это одеяло служило не ему одному.

– Глупый, – прошептала девушка ему в самое ухо, – если бы ты только знал, как часто мне приходится это делать. Но ты не подумай, не за деньги Ее откровенность и впрямь запомнилась ему надолго. Ее фраза вспоминалась часто, лишь только Банда оказывался наедине с женщинами, даже с Алиной. Ни от одной из них он не слышал подобного признания. О таком предпочитают не говорить вслух. У Банды же слова девушки намертво связались с темной каморкой, пропитанной запахом муки и влажного сахара, с горячим шепотом, когда губы говорившей касались его уха.

"Это точно она", – отбросил колебания Банда.

Ему даже не нужно было видеть лицо – он прекрасно помнил длинную шею, выступающие ключицы и волосы, такие пышные, упрямо возвращающиеся назад, если их отвести рукой. Банда молчал, не зная, стоит ли заговаривать с ней теперь, когда из давних, почти стершихся воспоминаний она вдруг воплотилась в реальность.

Так они постояли немного в неловком молчании, а потом она вдруг улыбнулась, указала на его черный смокинг и сказала, заговорщицки улыбаясь:

– Где-то я уже такой пиджак видела. Не подскажешь, где именно?

Обращение на "ты" прозвучало вполне уместно.

Даже если бы Бондарович прежде и в глаза не видел этой женщины, обидеться было невозможно. Что-то невидимое, но ощутимое осталось в казино от прежней забегаловки-кафе, вот и эта фраза вернулась из прошлого, когда и официант, и посетитель были равны.

– Что ты говоришь?! – ничуть не смутившись, ответил Банда. – Неужели ты бывала в Англии?

– В Англии? – удивленно спросила она. – А что, разве это ты в Англии купил?

– Ну да, – кивнул Бондарович, вспомнив "лейбл", мельком виденный им на подкладке. – Это английский смокинг. Я привез его из Англии.

– Вот как, – усмехнулась она, – а я такие видела гораздо ближе.

– Где это, интересно?

– У нас в ресторане, – она не выдержала и засмеялась. – У нас в таких официанты ходят.

– Правда? – Бондарович не выдержал, тоже засмеялся и сказал вполголоса: – Честно говоря, этот смокинг хоть и английский, но именно из ресторана. Просто неудобно было сюда без пиджака заходить.

– Это правильно, – согласилась она, но тут к стойке кто-то подошел и ей пришлось отвлечься.

Александр Бондарович обернулся и увидел, что Муса Корд и вся его компания за это время переместились к рулеточному столу, к которому до встречи со своей старой знакомой стремился и он сам. Теперь, правда, ему этого сделать не удалось бы, потому что люди, которые сопровождали компанию, оставаясь при этом в тени, быстренько расчистили место у рулетки и теперь никого из новых игроков к столу не подпускали.

– Налить тебе чего-нибудь? – вернулась к нему женщина, обслужив клиентов.

– За счет заведения?

– С какой стати?

– У меня есть перед ним определенные заслуги.

– Что-то я не заметила, чтобы ты много проиграл, а другие заслуги тут не признаются. Если бы ты спустил все до последнего, я могла бы тебе налить чашечку кофе.

– У меня заслуги не перед казино, – усмехнулся Бондарович. – Перед заведением, которое было тут раньше.

Женщина сузила глаза, испытующе глядя на посетителя в чужом смокинге:

– Не врешь?

– Как-то я с приятелем уложил здесь с дюжину мерзавцев и при этом не разбил ни одного стакана.

– В самом деле?

– Послушай, тут была одна очень уютная каморка. Мешки с сахаром, конечно, не такие мягкие, как домашняя постель, но все же было удобно на них и на клетчатом одеяле.

– Я не понимаю, – произнесла женщина, хотя по ее глазам было ясно, что она все понимает не хуже Александра.

– Я сдуру сказал тогда, что ты запомнишь нашу встречу на всю жизнь, а ты пообещала, что забудешь. Так вот я ее помню, а ты?

"Черт с ней, даже если и спутает меня с кем-нибудь – мало ли парней прошли через ее каморку... Главное, чтобы у меня появилась в этом заведении знакомая, которая знает внутреннюю жизнь казино", – подумал Банда.

Женщина помолчала, закусив губу, затем рассмеялась, наклонилась над стойкой и зашептала:

– Знаешь, из-за этой фразы я и запомнила тебя.

Не поверишь, когда ты зашел, я тебя сразу не заметила, а потом увидела возле стойки и вспомнила. Хотела даже окликнуть, но ты обернулся сам. И мне показалось, что я ошиблась, изменился ты сильно. А потом рискнула заговорить. И подумала, что раз на "ты" не обиделся, значит, наверное, все-таки не ошиблась.

"Да, с годами меняешься, – подумал Александр, – но фигура, жесты – они остаются прежними. Некоторые вещи помнятся тем лучше, чем больше времени отделяет нас от них".

– Я пришел сюда не играть.

– Только не надо мне рассказывать, что ты пришел сюда встретиться со мной, – в голосе женщины появились неприятные игривые нотки, которыми она наверняка пользовалась и в разговорах с другими мужчинами.

– Я этого не говорил.

– Давай угощу за счет заведения. Что будешь пить?

– Минералку, – не задумываясь, ответил Банда, не спуская глаз с Мусы Корда, который в это время вытаскивал из кармана объемистую пачку денег.

Один из его охранников принял купюры и отправился за фишками.

– Что-то в горле пересохло.

– Минералку? – удивленно спросила она, откупоривая бутылку, и вздохнула:

– Раньше курсанты пили здесь более крепкие напитки.

– Я не был обыкновенным курсантом. Я...

– Подожди, – остановила его женщина, – правда, ты был десантником, это вы били курсантов.

– Мы, курсанты-десантники, вместе с флотскими курсантами всего один раз избили штатских матросов, – поправил ее Бондарович. – Они сами нарвались.

– Не придирайся, я помню совсем другую сторону событий – более приятную.

– Это было давно, – задумчиво произнес Банда, – очень давно.

– Да, – согласилась женщина и снова вздохнула. – И вправду прошло очень много времени. Я теперь совсем не такая интересная, какой была тогда. Совсем старухой здесь стала, Бабой Ягой.

– Почему же, – возразил Банда, поднял глаза и рассмотрел ее уже не таясь, как бы с ее разрешения.

Перед ним стояла вполне привлекательная стройная женщина со светлыми волосами. Конечно, она мало напоминала ту девушку, которую он знал когда-то, но все-таки что-то юношеское в ее лице осталось. "Может быть, во вздернутом носике? А может, в разрезе глаз? Или в веснушках на щеках? Или в тонком подбородке с маленькой ямочкой?"

Одним словом, перед Бандой стояла красивая женщина. Многие женщины, которые заслонили в его жизни эту, были гораздо менее привлекательны.

Хотя, впрочем, не стоило сейчас об этом думать. Он выбрал Алину и менять свой выбор не собирался.

"Менять поздно, – усмехнулся Бондарович. – Алина – она совсем другая, с ней можно просидеть целый вечер, не обмолвившись словом и не почувствовав отчуждения. Но если ты уже начинаешь задумываться о таких вещах... Да, я помню, она мать моего сына..."

Он еще раз, на этот раз более критическим взглядом, посмотрел на женщину за стойкой.

"С этой можно немного поразвлечься в каморке, и не более того. Утром она покажется пресной и безвкусной, как давно выжатый лимон. С женщинами такого рода чувствуешь себя хорошо, когда между мыслью о близости и самой близостью проходит минут пять, не больше. С ними хорошо в каморке на мешках с сахаром, в ночном парке на лавке. С ней было бы неплохо сойтись под водой на виду у всего пляжа – на поверхности две головы, а под водой... Полное отсутствие комплексов на долгое время не возбуждает", – рассуждал про себя Бондарович, глядя на женщину за стойкой.

– Ты серьезно иногда вспоминала мою дурацкую фразу, за которую мне стыдно до сегодняшнего дня? – тихо поинтересовался он.

– Давай я сейчас совру тебе. Но мне хочется соврать красиво, – помедлив, ответила она. – Мне все время казалось, что откроется дверь и ты войдешь, уверенно и независимо. Вот так, как сегодня вошел. Где же ты был все это время? – патетически прошептала женщина и закашлялась, поперхнувшись смехом. – Потаскушки со стажем вроде меня любят обманывать просто так, без всякой для себя выгоды. Могу даже поклясться, что любила тебя все эти годы – от меня не убудет. Самое смешное то, что я действительно запомнила тебя, вернее, твою фразу. Так где же ты был, мой принц?

– Я воевал, – ответил Банда в тон своей давней знакомой-потаскушке, – я все время был на войне. Я и сейчас на войне. И завтра буду на ней.

– Я это поняла, – кивнула она, проследив за его взглядом. – Все сейчас воюют – за деньги. "Сатана там правит бал, люди гибнут за металл". Только здесь у тебя ничего не получится. Ты ведь потолковать кое с кем пришел, расспросить?

– Точно, – ответил Банда, – именно за этим.

– Даже и не надейся, – махнула она рукой, – здесь у тебя ничего не выйдет.

– Почему? – спросил Александр. – Мне нужно только поговорить.

– Они ни с кем не разговаривают, – покачала головой женщина. – За последние дни татары потеряли несколько человек и теперь ни с кем не разговаривают. Стоит тебе только подойти к тому столу, как тебя сперва просто-напросто пошлют – довольно вежливо, а будешь настаивать – выволокут на улицу, объяснят, что к чему, и отмудохают. Сунешься после этого еще раз – скорее всего просто-напросто пристрелят, даже не поинтересовавшись, кто ты такой и чего хотел. Тут на днях случилось с одним: мужик напился и стал приставать, так, полегоньку, без всяких задних мыслей, но настойчиво.

Бывает у пьяных – навязчивая идея. А они бац прямо в висок, на заднем дворе.

– И что? – спросил Александр Бондарович.

– Ничего, – равнодушно пожала она плечами, – дальше ничего не было.

– А милиция? – уточнил Банда. – Они после такого тут должны были шустрить и шустрить.

– Никто здесь не шустрил, – грустно усмехнулась женщина. – Написали, что самоубийство. Он, мол, был пьян, имел оружие... Проигрался, наверное, большие деньги спустил. А у него никакого оружия и не было вовсе – даже булавки, ни денег больших, – так, мелочевка. Даже на выпивку скупился. Чашку кофе у меня выпросил.

– Чашку кофе? – задумчиво переспросил Банда и подумал:

– "Что ж, нужно будет поговорить и с милицией". – Когда, говоришь, это было?

– Дня три назад, – ответила женщина. – Или, может, четыре. На такой работе, знаешь ли, все перемешивается в голове.

– Знаю, – кивнул Банда, – как не знать. Слушай, мне необходимо с Мусой Кордом поговорить. Без всякого хамства – очень поговорить нужно. Раз они сейчас никого к себе не подпускают, то как это сделать? Подскажи.

– Потолковать?.. С Мусой Кордом?.. – переспросила женщина, подумала немного и сдавленно зашептала:

– Это можно устроить... Приезжай за мной попозже, часов в двенадцать. В двенадцать они все отсюда уйдут в другое место, и я тогда отпрошусь. Есть у тебя машина?

– Есть.

– Вот и хорошо. И смокинг свой обязательно надень, пригодится. Ну а теперь иди, а то я из-за тебя всех клиентов растеряю.

Банда направился к выходу. В вестибюле он подошел к бдительно стоявшему на своем посту Игорю, взял его за рукав, подвел к двери, ведущей в игорный зал, и, указав на женщину за стойкой, спросил:

– Ее как зовут?

– Кого? – Игорь притворился, будто не понял. – Кого зовут?

– Женщину за стойкой, – помедлив, ответил Банда. – Как ее имя?

– А зачем вам? – Игорь посмотрел на него с подозрением.

– Мне кажется, я ее где-то видел раньше, – пояснил Банда. – Никак не могу припомнить, где это все-таки было.

Игорь посмотрел на него, покачал головой и сказал очень тихо:

– Вы с ней поосторожнее, знаете...

– Красивые женщины всегда опасны, – перебил его Банда. – Как ее зовут?

– Пожалуйста, – Марина Богданова. Только ухаживать за ней не советую, плохо кончится, – обиженно пожал плечами Игорь.

"Марина Богданова? Может, и так, – задумался Бондарович. – Впрочем, и она не помнит моего имени".

– Приятель, мне понравился этот смокинг.

– Красивый?

– Мерзость, но когда играешь в нем – выигрываешь. Мне бы его в аренду на пару дней, а?

– Сложно, вещь не моя.

– Подумай.

– Спросить сейчас не у кого.

– Скажи, что я его тебе не отдал.

– Не поверят. Какой же я тогда к черту охранник?

– И правда.

Игорь стоял, морща лоб, и наконец отчаянно махнул рукой:

– Оставьте за него залог – двести долларов, и можете носить. За каждый день – десятка.

– Ты же говорил, он полтысячи стоит.

– Гм... Новый, может, две сотни и стоил, Мужчины ударили по рукам.

В смокинге с чужого плеча Банда вышел из "Золотого якоря" и уселся за руль "фольксвагена". Пока суд да дело, он решил навестить Рахмета. Мамаева и побеседовать с ним в свете вновь происшедших событий и той информации, которую уже успел собрать.

Глава 6

Мамаев очень удивился, когда Александр вошел в его кабинет, оттолкнув пытавшуюся загородить ему дорогу секретаршу. Кабинет располагался на втором этаже здания банка. Рядом с Мамаевым сидели еще какие-то люди, по виду весьма солидные, и Банда понял, что секретарша его не обманула – Рахмет действительно был занят какими-то срочными и важными делами. Однако Банду это совершенно не смутило. Он был уверен, что ничего важнее беседы с ним для Мамаева сейчас быть не может Мамаев, по его мнению, тоже должен был так думать. Ведь все его будущее и даже сама его жизнь зависели только от того, найдет Банда пропавшие деньги или не найдет.

Тем не менее, увидев Александра, Рахмет сильно рассердился.

– Минутку, – пробормотал он.

С побагровевшим лицом он вскочил со своего места и, сделав какой-то неопределенный жест, означающий, наверное, что он просит своих собеседников не волноваться и немного подождать, схватил Александра Бондаровича за локоть и потащил в соседнюю комнату.

Банда был очень удивлен и даже возмущен таким приемом, но сдержался и последовал за Мамаевым, не желая пререкаться с ним при посторонних. Только оказавшись с Рахметом один на один, он спросил с удивлением:

– Вы что это, Рахмет? Смотрите, лопнете от злости, кто потом склеивать будет?

Однако Рахмету, как видно, было не до шуток.

– Какого черта!

– А что случилось? – удивился Банда.

– Вы зачем сюда явились? – продолжал кипятиться Мамаев. – Вы что, не понимаете, что подставляете меня?

– Это почему? – поинтересовался Александр, хотя уже понял свою ошибку.

– А потому! – ответил Рахмет. – Этим людям совсем ни к чему знать, что я веду хоть какие-то дела с... – он замялся, – с людьми не от бизнеса. С кем-то, кого они не знают. Господи! Да сейчас все держится только на том, что мне по привычке доверяют. Если хоть кто-нибудь копнет, то сразу же увидит "пусто-пусто".

– Ну, может быть, – нехотя согласился Банда. – А если все-таки мне захочется что-нибудь срочно у вас узнать или сообщить вам что-нибудь не по телефону? Как быть тогда?

– Я же оставил вам для этого свою дочь. Я и она – это почти одно и то же, она в курсе многого, – ответил Рахмет и покосился на дверь – ему не терпелось вернуться к своим делам. – Кстати, она просила передать, что перебирается в Коктебель, охрану я ей сменил, подобрал из своих людей.

– Она вновь в безопасности, – передразнил Рахмета Банда, – с ней все в порядке.

– Я принципиально не буду с тобой сейчас разговаривать, – процедил Мамаев. – Ты, возможно, сорвал мне сделку, сгорели деньги, о которых вы с Прищеповым можете только мечтать.

– Можно подумать, товарищ Мамаев, – снисходительно улыбнулся Бондарович, – что постоянные финансовые проблемы – это стиль вашего существования. Возможно, своим приходом я обезопасил вас от миллионных убытков. У меня к вам вопрос...

– Все вопросы через нее, – ответил Рахмет и поспешно выскочил за дверь.

Банда постоял немного, с трудом сдерживая желание вновь зайти в кабинет, схватить Рахмета за воротник, хорошенько потрясти и ткнуть пару раз лицом в пепельницу с окурками. Но потом Банда решил, что даже таким способом добиться от банкира толку не сможет, и направился к выходу.

Он понял: все в этом деле не так просто и очевидно, как ему поначалу казалось, и полагаться ни на кого не стоит, только на себя самого. Возможно, еще на Артема. Хотя ведь прошло столько лет, Артем тоже изменился, а люди после тридцати лет имеют тенденцию меняться только в худшую сторону... Еще оставались женщины – Роза, Богданова.

Поддержки от них ожидать можно было только моральной.

"Хотя кто знает... – задумался Банда. – Больше половины проблем в этом мире возникает из-за женщин, но и решается тоже через них Мы привыкли видеть мир мужскими глазами, и многое от нас ускользает. Те, против кого я сегодня играю, несомненно, мужчины. Не в восточной традиции посвящать в дела женщин. Значит, и маскируются мои враги исходя из мужского миросозерцания.

Против меня это действенно, не могу же я перевоплотиться... – Бондарович рассмеялся собственной мысли. – Но не зря же говорят, что в определенной ситуации мужчина и женщина – одно целое.

По-моему, ты положил кое на кого глаз, а? Признайся!

Только в интересах дела, – ответил себе Банда. – Ты уже не мальчик и влюбиться не способен, ты обленился для этого, поэтому ничем не рискуешь.

Главное, не забудь, кто ты и что тебе надо..."

* * *

Выйдя от Мамаева, Александр отправился в особняк. Прямо на ходу, продолжая вести машину, он связался с Розой по телефону. Та ответила тут же:

– Это ты, Александр?

– Откуда такая уверенность?

– Номер этого телефона есть только у отца и у тебя.

– Вот я и думал услышать: "Это ты, папа?"

– Он только что звонил.

– Значит, ты в курсе нашей с ним беседы.

– Он страшно зол, правда, он быстро отходит. Ты должен его понять.

– Ты по дороге в Коктебель?

– Да. Наверное, ты расслышал шум мотора?

– Проблем пока никаких?

– Не больше, чем вчера или сегодня утром, – рассмеялась Роза.

– Приятно слышать.

– Когда встретимся? – вопрос прозвучал не очень по-деловому.

– Я должен повидаться с одним человеком. Когда это случится – сказать трудно, но знаю одно – скоро. Возможно, даже сегодня вечером После этой встречи обязательно приеду. Но прежде ты должна мне ответить на один вопрос.

– Спрашивай.

– Ты уверена, что твой отец не хочет твоей смерти?

– Дурак! – выкрикнула Роза.

– Я хотел бы им быть, так проще жить, – спокойно ответил Банда. – Мне показалось, что ты, Роза, человек дела. А ведешь себя слишком эмоционально.

В трубке слышалось только прерывистое дыхание девушки. Бондарович медлил, но так и не дождавшись ответа; вновь заговорил:

– Тогда спрошу по-другому. Если с тобой что-нибудь случится, твой отец выиграет от этого в финансовом плане?

– В то время, когда он был подполковником, он застраховал меня на тысячу рублей от несчастного случая! – Роза прокричала это так громко, что Банда даже отстранил трубку от уха. – Кажется, страховая квитанция до сих пор валяется в чулане вместе с моими детскими игрушками!

– Не горячись.

– Я начинаю сомневаться в правильности своего выбора. Тебе стоит над этим задуматься.

– Я спросил, можно ли задать тебе вопрос, ты согласилась. Неужели и с отцовским адвокатом ты так же откровенна, как со мной? Если да, то я не удивляюсь тому, что ваши дела идут паршиво.

– Я не могу быть откровенна до конца с человеком, которому плачу деньги.

– Я так и знал, что ты вспомнишь про деньги. Наконец-то дождался. Они – линейка, которой ты меряешь мир. А значит, ими можно измерять и тебя. Сколько же ты стоишь, девочка? Покупать я тебя не собираюсь, так – прицениться. В дорогие магазины не хожу из принципа.

– Десять миллионов, – ни на секунду не задумываясь, ответила Роза. – Я думаю, сумма не маленькая.

Бондарович рассмеялся:

– Вот ты и попалась...

– На чем?

– Сама же только что говорила, будто не можешь откровенничать с человеком, которому платишь деньги. Значит, снова врешь?

– Я сказала – не могу быть откровенна до конца. Это не тот случай.

– До конца? Это интересно, – хмыкнул Банда. – Когда до него дойдет, ты мне подмигни, не люблю зря стараться.

– Жлоб! – произнесла на выдохе Роза. Произнесла довольно зло, но вот выдох! Бондарович ощутил его даже по телефону. Выдох девушки, которая старается держать мужчин на расстоянии, но тем не менее мечтает о принце.

– Я не ослышался?

Роза зло и возбужденно дышала в трубку.

– Жлоб, – повторила она, но теперь это слово прозвучало с другой интонацией – будто она предложила: "Не будем ссориться..."

– Спасибо за откровенность.

– Я откровенна с тобой, но не до конца, – на этот раз Роза нашла в себе силы засмеяться.

– Странно, но слово "жлоб" невозможно употребить в женском роде. Иначе я бы обязательно его сейчас произнес – в отместку.

– Поговорим об этом при встрече. Я ни на секунду не буду расставаться с телефоном, так что отыщешь меня в любой момент. Дальше Коктебеля я вряд ли уеду. Уладишь дела в Ялте – и езжай на восток.

– До встречи.

На этом разговор закончился. Последнюю фразу Банда проговорил уже в подземном гараже под домом Мамаева. Он вернулся в дом тем же путем, каким выбрался из него утром. Заглушив двигатель, Александр вышел из машины и по внутренней лестнице поднялся в дом.

Его удивила полная, ничем не нарушаемая тишина. Каждый шаг Банды отдавался далеко вокруг громким эхом, заставляя его вздрагивать, – не от страха, конечно, а от ощущения полного одиночества. Создавалось впечатление, будто в доме, кроме него, никого нет.

Через несколько минут выяснилось, что Банда не ошибся. Из дома исчезли даже домашние животные.

Лишь несколько свежих пятен крови на том месте, где Банда допрашивал охранника, говорили о том, что здесь совсем недавно протекала какая-то жизнь.

Не было ни родственников, ни охранников, ни живых, ни, слава Богу, мертвых. Везде царил порядок, не наблюдалось никаких следов борьбы и насилия.

Банда посмотрел на часы – до назначенной встречи еще оставалось время.

"Придет Рахмет, я с ним потолкую. Не придет – тоже не беда. Честно говоря, он прав в том смысле, что с его дочерью говорить приятней, чем с ним.

Оскорбления звучат неубедительно, когда их произносит женщина, а главное – не возникает желания ответить на оскорбление ударом".

Бондарович уселся в кресло – так, чтобы иметь в поле обзора большую часть комнаты и вход в нее.

Перед ним на тумбочке оказалась фотография в полированной дубовой рамке – Рахмет Мамаев на фоне какого-то идиотского по архитектуре сооружения – современное здание, но сработанное под старину. Теперь и не поймешь, то ли провинциальная Америка, то ли ближнее Подмосковье.

Банда без зазрения совести заглянул на обратную сторону карточки.

"Дорогая Роза, твой папа теперь в Америке. Вот как я выгляжу, вот где я живу. В другой раз съездим вместе".

Под трогательной подписью стояла дата четырехгодичной давности.

"Ну вот, – подумал Банда, – еще совсем недавно съездить в Америку для нее было недосягаемой Мечтой, а теперь поди ж ты – оценивает себя в десять миллионов. И, надо сказать, цену не завышает.

Мне приходилось встречать людей, ворочающих миллионами, но сами они не стоили даже жетона для проезда в метро".

* * *

Чтобы собраться с мыслями, Александр Бондарович немного поездил по городу, пока не наступило двенадцать часов и не настало время встречи с Мариной. Ровно в двенадцать его "фольксваген" опять стоял возле входа в "Золотой якорь". Ночь игры только начиналась, и к казино подъезжало намного больше машин, чем отъезжало.

Банде не пришлось долго ждать. Прошло всего пять минут, и Марина, держа в руке большую сумку, неторопливо вышла из служебного входа и растерянно остановилась, высматривая в полумраке, в какой же из множества припаркованных вокруг машин ждет ее Банда. Он не заставил ее долго стоять на улице и коротко посигналил. Марина моментально поняла, что этот сигнал предназначен ей, обернулась, помахала ему рукой, и когда Банда в ответ высунул руку из окошка, быстро и легко подбежала к его машине, распахнула дверцу и уселась на переднее сиденье рядом с ним.

– Поехали, – скомандовала она, – у нас осталось мало времени.

– Для чего? – повернулся к ней Банда.

– Я из-за тебя рискую, а ты, кажется, думаешь о другом.

– Вот именно – "кажется".

* * *

Они проехали через весь город, долго петляли по разным закоулкам до тех пор, пока Александр наконец не понял, что Марина проверяет – нет ли за ними слежки. Когда они в третий раз проехали мимо одного и того же фонтана, Бондарович не выдержал.

– Наверное, ты хочешь, чтобы у меня закружилась голова.

– О чем ты?

– Если тебе нравится ездить кругами по городу, то давай хотя бы изменим направление движения. Мне надоело каждый раз видеть этот фонтан по левую руку.

– Думаю, мы уже оторвались...

– С кем я связался! – воскликнул Банда. – За нами никто и не следил, я это знал с самого начала. По-моему, ты не поняла: мне нужно всего лишь переговорить с Мусой Кордом, убивать я его не собираюсь.

– Ты многого не знаешь о жизни нашего города.

– Ну конечно, ты сейчас меня начнешь учить жизни...

– Я могла и не браться тебе помогать.

– Но взялась же.

– И начинаю жалеть об этом.

– Если есть желание, на машине мы покатаемся чуть позже, а теперь поехали, куда скажешь.

– Мы уже почти приехали.

Марина еще несколько раз коротко скомандовала "направо", "налево". Банда чувствовал: Марина напряжена и озабочена и, возможно, даже сожалеет о том, что взялась устроить ему эту встречу. Он хотел было спросить ее напрямик: если выполнение его просьбы для нее так трудно, то, может, ей стоит вообще отказаться от всей этой затеи? Однако задать вопрос он не успел.

– Приехали, гаси фары, – зашипела на него Марина, и он поспешно остановил машину, выключил фары и заглушил мотор.

– Когда не надо, ты излишне осторожна.

– Надевай смокинг.

– Все у нас сегодня не правильно, – ухмыльнулся Банда, – обычно в таких ситуациях говорят – снимай.

– Не я придумала сегодняшнюю поездку Не так легко надеть смокинг, сидя в машине Но Марина настояла на том, чтобы он сделал это именно в салоне. Когда Бондарович наконец облачился в смокинг, который ему уже успел разонравиться, Марина осмотрела своего компаньона.

– Ну не похож ты на официанта, хоть убей.

– Никогда и не стремился к этому.

– А теперь придется.

– Раз надо...

Марина Богданова, склонив голову набок, с полминуты внимательно изучала Банду. При этом она беззвучно шевелила губами, будто давала сама себе распоряжения.

– Волосы пригладь, – наконец произнесла она.

Банда провел ладонью по шевелюре – не помогло.

Волосы вновь вернулись в прежнее положение.

– Ну как? – поинтересовался Бондарович.

– Не годится. У официанта должен быть такой вид, будто его только что облизала корова, – заявила Марина.

– Возможно.

– И не смотри никому прямо в глаза, официанты этого никогда не делают. У тебя все должно быть само по себе – взгляд в одну сторону, а идешь в другую. Руки что-то делают, а ты на них и не смотришь.

– Хороший совет, если знаешь, как им воспользоваться.

– Ладно, помогу, – Марина расстегнула свою тяжелую сумку и вытащила из нее бутылку минеральной воды. Налив немного жидкости в ладонь, она смочила Банде волосы, взъерошила их, а затем аккуратно уложила своим гребнем.

– Спасибо.

– Пошли.

Они вышли из машины. Банда осмотрелся. Они находились в темном тупике перед небольшим одноэтажным зданием. Ни одно окно в здании не светилось.

– Что там? – спросил Александр.

– Баня, – коротко ответила Марина и сделала ему знак следовать за собой.

– Париться будем?

– Нет, – неохотно ответила Марина, – париться будут другие.

– Жаль. А что же будем делать мы?

– Увидишь, – буркнула она, распахивая огромную железную дверь, которую Александр уже успел заприметить в темноте. Сделав знак Банде следовать за собой, она прошептала:

– А теперь молчи. Говорить буду я.

– Давай.

За железной дверью оказался небольшой тамбур, а за ним еще одна дверь, на этот раз деревянная.

Марина открыла ее, и они оказались в длинном, ярко освещенном коридоре, стены которого были выкрашены в желтый цвет. Стоило только Марине и Банде войти в коридор, как прямо у входа им за" городили дорогу два охранника. В руках оба они держали небольшие автоматические винтовки.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22