Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Жемчужины бесед

ModernLib.Net / Древневосточная литература / ан-Наари Имад ибн Мухаммад / Жемчужины бесед - Чтение (стр. 22)
Автор: ан-Наари Имад ибн Мухаммад
Жанр: Древневосточная литература

 

 


– Моим мужем станет тот, кто превосходит других способностями и добродетелями, кому нет в этом равных.

Весть о том разнеслась по свету, слава пошла гулять по всему миру. В Кабуле жило трое юношей, сообразительных, пригожих собой и достойных. Они явились к отцу девушки и стали рассказывать о своих преимуществах.

Первый сказал:

– У меня много познаний в сокровенных науках, я могу разъяснить любое явление, доподлинно знаю, что происходит сейчас и что происходило ранее в любом уголке мира.

Второй юноша сказал:

– Я искусен в мастерстве резьбы. Я вырезаю из дерева коня, сажусь на него и лечу на нем, словно Сулейман на троне – да будет мир над ним, – согласно выражению: «Утром проходит путь месяца, вечером проходит путь месяца».[335]

Третий юноша сказал:

– Я такой меткий стрелок, что могу пустить стрелу темной ночью и она попадет прямо в цель.

Поскольку все трое претендовали на совершенство и величие и доказывали свою правоту доводами и доказательствами, Джауза пребывала в изумлении, а купец растерялся и вручил поводья выбора и узду событий в руки дочери. Она уже решила было выбрать для себя одного из юношей путем жребия, как вдруг ворон ночи простер над миром крылья мрака, а пасть запада, словно дервиш-фокусник проглотила диск солнца. А в полночь из-за великой красоты девушки возжелал ее джинн, он выкрал Джаузу из дома и унес в чужие края. Отец и мать принялись плакать и рыдать, родные и близкие начали причитать и вздыхать. А три доблестных жениха горевали, печалились и винили себя в том, что упустили деву. Наконец кто-то из присутствующих сказал им:

– Вы обладаете сокровенными знаниями, каждый из вас в своем деле превосходит всех на свете. Постарайтесь же найти пропавшую девушку, не жалейте для этого сокровища усердий. Быть может, благодаря вашим усилиям клад красоты будет обнаружен.

Они немного призадумались, повесили было головы, а потом один из них молвил:

– Моя наука открыла мне, что девушку похитил джинн и заточил ее в замке на горе.

Второй предложил:

– Я сотворю коня. А третий друг пусть сядет на коня и поразит джинна стрелой.

На том они и порешили. Люди еще не разошлись, как второй юноша в ту же ночь вырезал из дерева коня, как он обещал, оживил его и подвел к товарищу-лучнику. Тот вскочил на коня, поскакал к той горе, на которую указал первый товарищ, поразил джинна стрелой, обагрив весь склон горы кровавыми тюльпанами. Потом он посадил девушку на коня и доставил в дом отца.

Отец и мать очень обрадовались, родные и близкие возликовали, поблагодарили юношей за спасение, воздали хвалу за доброту.

А между тремя приятелями из-за Джаузы возник спор. Каждый из них приводил убедительные доводы в пользу того, что именно ему она обязана спасением. Джауза была в сомнении и колебалась, не зная, кого из них избрать и кому отдать свое сердце, ибо каждый превосходил другого умением и своей долей в ее освобождении, ни один не уступал другому. И она повторяла стихи, соответствующие ее состоянию:

Куда ни гляну, всюду – тысячи красавиц.

Кому же отдать свое окровавленное сердце и кому не отдавать?

Попугай довел свой рассказ до этого места и заключил так:

– Если твой любимый сможет разгадать, кому же из этих трех должна достаться Джауза, то нет сомнения, что он сможет ответить и на второй вопрос о том, кому, телу или голове, должна достаться жена сына раджи.

– Так расскажи и о ней, – приказала Мах-Шакар, попугай начал.

<p>Рассказ 60</p>

В занимательных рассказах говорится, что в Северной стране жил храбрый раджа. Но род его не был увенчан сыном, круг его семьи не озарял светоч милого сердцу дитяти. Он непрестанно стремился оправдать выражение: «Богатство и сыновья – украшение в этом мире»,[336] ни на миг ему не давали покоя слова: «Воистину, ваши богатства и ваши дети – испытание для вас».[337]

Но вот по воле судьбы, когда раджа уже был стар, капля его плоти соединилась с другой в лоне супруги, так что ветвь бытия дала плод. Однажды ночью он увидел во сне шайтана в облике старца и услышал от него такие слова:

– Если ты хочешь, чтобы у тебя родился сын, то построй кумирню в том месте, которое я укажу тебе, и предоставь жрецам все необходимое для жизни там.

Раджа проснулся и рассказал о сновидении толкователям. В том месте, где они указали, он велел воздвигнуть храм идолов. Вскоре его жена разрешилась от бремени и родила красивого мальчика. А ученые мужи сказали: «Если кто-либо даст обет во имя осуществления недостойного или мерзкого дела, или пообещает совершить неподобающий поступок, как, например, пренебрегать намазом, разрушить мечеть, или поможет воздвигнуть языческий храм и тому подобное, и по воле случая его мечты и желания вслед за этим претворятся и осуществятся, то да будет тебе известно, что это осуществилось по воле бога, совершилось по решению Аллаха, и, конечно, клятва и обет не имели на то никакого влияния и ни к какому результату не привели». Однако у недальновидных и ограниченных людей такие явления порождают заблуждение, вследствие чего возникают сотни всякого рода неприятностей.

Тем временем дни возрастания сына раджи повеяли ветерком совершеннолетия. А тот храм стал сборищем неверных со всего света и святилищем идолопоклонников всех стран, толкая их на ложный путь. В один прекрасный день сыну раджи приглянулась дочь другого раджи. Своей красотой она способна была затмить кумиров Азара, своей прелестью могла посрамить рисунки Мани. Молодые люди страстно влюбились друг в друга. Он смотрел на нее, и в его груди гнездилась любовь к ней. Она смотрела на него, и ее охватывала страсть.

По воле судьбы и счастливого случая

Оказались вместе луна и солнце.

От любовного жара сердец

Загорелись их взгляды, в сердцах зажглось пламя.

Он смотрел и терял сознание при виде ее,

Она же, потрясенная, молчала.

Они долго пытались заговорить,

Но от силы чувств ни один не мог вымолвить слова.

Прошло некоторое время, и роза удалилась в цветник, а соловей полетел на лужайку. Сын раджи, когда расстался с любимой и был обречен на разлуку, поклялся себе: «Если эта куропатка станет супругой сокола, если эта жемчужина будет нанизана на мою нить, то я в знак благодарности принесу своего сына в жертву кумирам, чтобы обагрить идолов вместо киновари кровью своей души». Сын раджи дал такую клятву и пришел домой. Он уговорил отца в тот же день отправить посланцев и сватов, мудрецов и ученых мужей к отцу девушки и посватать ее. Дело было улажено, сын раджи отправился в дом невесты. После того как были соблюдены обычаи празднества и бракосочетания, он привел жену к себе домой и стал охотиться на серну в лугах наслаждения, гнаться за блаженством на ристалище уединения. Ему пришлись по душе любовные забавы, так что он стал злоупотреблять ими, как говорят:

Однажды ночью исполнитель его наслаждений захромал,

– Неудивительно, ведь он проскакал не менее тридцати фарсангов!

Долгое время проводил он с такою приятностью, за удовольствиями забыв о клятве, которую дал в храме, и не помышлял о ее выполнении. И вот однажды сын раджи решил отправиться в гости к тестю и поехал в те края, а красавица-супруга сопровождала его. С ними был также брахман, числившийся надимом и приближенным. По воле случая их путь пролегал через тот самый храм. Тут-то сын раджи вспомнил о своем обете и в смертельной досаде подумал: «Выполнение обета – похвальный поступок, об этом говорят даже стихами:

Если муж выполнит свою клятву,

То он справится со всем, что только можно вообразить.

Нарушение же клятвы – постыдный поступок, как об этом сказал всевышний: «Не нарушайте клятв, после того как они даны».[338]

Сын раджи оставил спутников и вошел в храм, сел перёд идолами и собственной рукой отрубил себе голову беспощадным мечом.

Брахман, видя, что сын раджи замешкался с возвращением, побежал к месту, где свершилось кровопролитие, и нашел своего господина в таком состоянии. И он подумал: «Зачем мне жизнь после этого? Без моего покровителя какой смысл в жизни? Он ушел, а я остался здесь, о позор! Он умер, а я жив, о бесчестие! А еще, не дай бог, подумают, что это я убил своего господина, позарившись на его красивую жену, на ее совершенную красоту!» И брахман отрубил себе голову и принес себя в жертву, отправил свою грешную душу в адскую пропасть, как и сын раджи.

Дочь раджи ждала долгое время, а потом пошла в храм. Видит, что мужа нет в живых, а рядом лежит труп брахмана. Ее сердце загорелось болью, грудь зажглась скорбью, и она подумала: «Я присоединюсь к своему мужу, коли он горит и сгорает в геенне огненной, пребуду с ним. Верность в том и состоит, чтобы я следовала за ним повсюду, сопровождала его и в смерти».

Она собралась перерезать горло кинжалом и вонзить в грудь дротик, когда с неба раздался глас, послышался крик с высоты небес:

– Берегись, не прикасайся рукой к кинжалу! Не обагряй меч и дротик своей кровью! Лучше приставь головы умерших к их телам, чтобы удостовериться во всемогуществе творца и воле создателя – да славится его величие, да возвеличатся его речи.

Красавица задрожала от страха и ужаса перед голосом, от испуга она едва могла отличить головы от тела и приложила голову мужа к телу брахмана, а голову брахмана – к телу мужа. По воле творца, сказавшего: «"Будь" – и оно возникает. Милости его велики, дары постоянны»,[339] оба ожили и вскочили на ноги, и тотчас заспорили из-за красавицы, стали препираться и ссориться.

Голова говорила:

– Я имею больше прав на нее!

Тело отвечало:

– Нет, моего права больше.

И попугай завершил рассказ так:

– О Мах-Шакар! Если твой возлюбленный даст правильный ответ на эти вопросы, если он смоет водой ума пыль сомнений, то знай, что нет человека умнее, нет существа мудрее его. И тебе надо будет служить ему и во всем ему повиноваться.

– До того как я пойду туда и стану задавать ему эти вопросы, – сказала Мах-Шакар, – окажи мне милость и открой, кому же должны достаться красавицы в обоих рассказах?

– В первом рассказе, – отвечал попугай, – девушка Джауза достанется тому юноше, который убил джинна, так как именно он рисковал своей жизнью. А двое других юношей не испытали такой гибельной опасности, они только проявили свои способности и мастерство, показали их людям. Во втором же рассказе дочь раджи должна достаться голове мужа, так как она – средоточие ума и речи. По решениям шариата голова объемлет все другие части тела, все чувства сосредоточены в голове, а разница между человеком и остальными животными заключается как раз в уме и даре речи. Они же помещаются в голове. А тело вовсе не имеет значения. Все животные имеют конечности, тело целиком и полностью подчинено голове.

Попугай все еще продолжал разглагольствовать, когда отсекли от тела голову ночи, а тело неба приставили к голове солнца.

ПОВЕСТЬ о том, как брахман влюбился в дочь раджи Бабила, о том, как осуществились их желания благодаря усилиям чародея



На тридцать четвертую ночь, когда фокусник запада чудом проглотил золотой меч солнца, когда чародей неба выставил, словно колдуны Фараона,[340] подкову новолуния и кольца Млечного Пути, Мах-Шакар поднялась в неге и упоении, украсила себя тысячами чар и ухищрений, дабы посетить дом любимого, пришла к попугаю и попросила дозволения пойти к возлюбленному и повидать его лик.

Попугай склонил во прах главу повиновения, проявил в изобилии скромность и покорность, а затем сказал:

– Моя госпожа тщетно просит у меня указаний и напрасно советуется со своим покорным рабом, так как мои слова не доходят до слуха ее разума, она не следует моим наставлениям и наказам. Уж лучше более ни о чем меня не спрашивать, прислушиваться к собственному голосу и самой решать, следует ли идти или не следует, не причиняя мне хлопот.

– Клянусь Аллахом, это не так! – воскликнула Мах-Шакар. – Я всегда самым почтительным образом слушалась тебя и впредь буду поступать так, как ты велишь.

– Моя просьба, надежда, совет и указание состоят в том, – отвечал попугай, – чтобы моя госпожа благополучно и как можно быстрее отправилась в покой возлюбленного и ухватилась рукой за ворот любви и полу единения. Но при этом надо действовать умело, следовать таким путем, чтобы и друг любил бы тебя постоянно и вечно, и муж был бы верен и не покинул тебя, как это случилось с брахманом, который благодаря чарам и возлюбленную обрел, и нашел огромные и несметные богатства.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай начал рассказывать.

<p>Рассказ 61</p>

Рассказывают, что однажды брахману пришлось выехать из родного города в Бабил[341] – это обиталище искусных чародеев и лживых кудесников. Брахман был юноша пригожий, с красивой походкой и приятной речью. Время было весеннее, кругом цвели цветы, облака разбрасывали в воздухе жемчуг, ветерок разносил благоухание, небеса украшали ложе цветников разноцветными коврами и вышитыми покрывалами. Ветер завивал локоны дев лужайки щипцами красоты и руками прелести.

Цветы украшали ветви,

Жасмин прикрывал своей полой розу.

Утренний ветерок так благоухал ароматами,

Что казалось: разорвали тысячи мешочков с мускусом.

И конечно, в такую пору сердца живых существ тянутся к садам, души веселых мужей стремятся к цветникам. Поэтому брахман, чтобы поразвлечься, пошел в сад раджи. Он бродил по цветникам и лужайкам, прозорливыми глазами рассматривал цветы. Сад раджи был прекрасен, райские сады от стыда перед его розами, жасминами, базиликами и нарциссами стыдились показываться людям, это был Ирем, перед которым сады Шаддада казались палисадом.

Это был сад с прохладной водой в ручьях,

С пленительными мелодиями птиц на деревьях.[342]

* * *

Этот сад полон разноцветных тюльпанов,

Тот сад полон всевозможных плодов.

Ветер под сенью деревьев

Раскинул переливающийся ковер.

Как раз в это время в сад пришла погулять дочь раджи. Своей великой красотой она вызывала зависть у красавиц лужайки, прелестью толкала на ревность гурий рая. Лицом, подобным весне, она превратила сад в картинную галерею, красотой и совершенством она ниспровергла всех прекрасных дев сада, похитила свежесть всех роз на склонах холмов. Кипарис, который состязался с небесным Лотосом,[343] лишился своего величия, язык жасмина, бывший хатибом[344] у царя лужайки, потерял дар речи, очи нарцисса, который был соглядатаем цветника, ослепли, а у яркой чаши тюльпана вовсе не осталось аромата. Роза, которая украшала собой просторы, просыпала лепестки. Глаза миндального дерева, которое умные мужи считают часовым садовой рати, закрылись, а очи дочери лозы, этой невесты виноградника, стали проливать кровавые слезы. Уста вселенной стали читать красавице с телом из розовых лепестков такие стихи: Не выходи некоторое время из дому, Не то розы упадут в цене!

Дочь раджи бродила по саду, и вдруг брахман увидел нарциссы глаз и миндаль очей сей прекрасной девы. А красавица в силу природной склонности живых существ стремиться друг к другу отдала под залог его сердца наличность любви, полируя взоры гостя в саду своей красоты. Так они долго пребывали там, читая про себя аяты душевного волнения.

Когда настала пора уходить и раздались голоса стражников, красавица со скорбным сердцем направилась в свои покои, схоронила клад сердца брахмана в сокровищнице своей груди и унесла, взамен одарив брахмана образом своей красоты. Брахман от любви к ней брел, исхудавший и печальный, потеряв покой. Дочь раджи в любовном томлении лишилась сна.

И случилось так, что страдающий, скорбный и горестный брахман подружился с чародеем, который обладал познаниями в алхимии, колдовстве и разных премудростях. Основы дружбы и товарищества, устои братства и искренности между ними росли и крепли. Брахман проявил чрезвычайное усердие в службе и смирении, ни в чем не отклоняясь от законов повиновения и пути верности. А мудрец проникся к нему доверием и доброжелательством, стал его искренним другом. Спустя несколько дней чародей знал все его сокровенные мечты, ведал обо всех тайниках его души, и сам рассказал брахману кое-что о себе. Брахман не видел смысла скрывать от искусного лекаря сердечную боль и сказал:

– О снисходительный друг и любезный товарищ! Да будет тебе известно, что прекрасная пери похитила мой ум, в моих глазах поселился ее образ.

А потом он рассказал ему всю историю о встрече в саду. Мудрецу стало жаль его, он смилостивился над ним, вложил ему в рот волшебный шарик, так что брахман тут же стал красивой женщиной. То есть, чародей, пустив в ход все свои чары и колдовское искусство, превратил брахмана в женщину, а сам обратился в брахмана. Он повесил на шею зуннар,[345] взял в руки бурдюк для воды и пошел к радже, ведя рядом с собой красавицу. Придя во дворец, чародей провозгласил в честь раджи славословие, как это подобает, и сказал:

– Мы – странники, путешествующие по миру. И днем и ночью, словно месяц, мы бредем по дорогам, непрестанно, точно ветер, кружимся по свету. Одним словом, из-за коварного, как див, мира, от смены дней и ночей, моего сына, который был прохладой моих очей и плодом моего сердца, охватило безумие и помрачение ума, и ночью он исчез. Мы не знаем, то ли зверь его сожрал, то ли он утонул в колодце или пучине вод. Быть может, он решился бродить сейчас по свету, словно одержимый. Я же, твой покорный раб в поисках его буду странствовать по свету, в надежде, что достигну своей цели. Но мне стало тяжело держать при себе эту женщину, мою невестку. Возможно, что это дерзко и невежливо с моей стороны, но, поскольку раджа проявляет такую доброту к чужестранцам и снисходительность к брахманам, я осмелился просить тебя распорядиться, чтобы мою невестку назначили служительницей твоей супруги, поручили ей быть рабой госпожи. Если на то будет воля Аллаха, я обрету своего потерянного сына и вскорости вернусь с ним, чтобы быть слугой великого государя.

Когда раджа выслушал брахмана, ему стало жаль его, и он приказал отвести в гарем невестку и приставить ее к своей дочери. Брахману же дал немало денег, а суму его велел набить дорожными припасами. Затем раджа наказал дочери проявлять заботу о невестке брахмана и жалеть ее, стараться не обижать.

Дочь раджи, согласно наказу отца, выказала к пришелице сочувствие и участие, стала утолять в ее обществе любовную тоску по брахману, так что между ними установилась большая дружба и приязнь.

В один прекрасный день невестка брахмана улучила минуту, попросила дочь раджи побыть с ней наедине и стала расспрашивать, почему она так похудела и отощала. Девушка хотела скрыть свои тайные мысли, не желала поведать ей свои сокровенные мечтания, стала говорить о том о сем, желая уйти от ответа. А невестка брахмана сказала:

– Хорошо, оставим этот разговор, но выслушай стихи:

Ты хочешь скрыть тайну любви к нему от всех людей?

Разве можно скрыть простор степей, воду и пламя?

Ведь великие мужи сказали: «Бледность и морщины на лице влюбленного – вот доносчики и хулители. Как бы он ни старался скрыть и спрятать любовь, покрывало влюбленных рвется, словно ворот розы и пола утра, а глаза их уподобляются очам туч и полноводному горному роднику».

Тайна влюбленных сердец не останется сокрытой,

Так как бледные лица – примета их скорби.

Неразумно и бессмысленно скрывать тайные помыслы, таить секрет в груди от такого доверенного лица и такого искреннего друга, как я. Быть может, этому пути найдется исход, этой боли отыщется лекарство.

Когда дочь раджи услышала такие слова, она уверовала, что подруга исцелит ее сердечный недуг. Сначала она засмеялась, а потом рассказала ей свою историю, не видя более смысла в сокрытии тайны. А невестка брахмана тотчас вытащила изо рта волшебный шарик и явилась пред нею в облике молодого брахмана, говоря:

– Здесь нет чужих, ты – это я, а я – это ты.

Девушка порадовалась свиданию с возлюбленным, немного насмотрелась на него, а затем спросила, как он сумел изменить свой облик. И тот рассказал ей свою историю от начала до конца. Девушка похвалила его, воздала хвалу и чародею.

После этого они проводили время в уединении и любви и никого не посвящали в свою тайну. Соблазн рос с каждым днем, грех увеличивался с каждым мигом.

И вот однажды невестка брахмана купалась в бане, она стала украшать лицо мушками и родинками, как невесты, а волосы расчесывала, словно красавицы, гребешком. Неожиданно сын раджи узрел ее красоту, и его сердце оказалось в плену ее кос. Но он не знал о скрытой сущности брахмана и полюбил его ложный внешний облик. Он подступился к красавице со всевозможными обольщениями, уловками и лестью. Когда же ничего у него не получилось, когда дева желания не пришла к нему в объятия, сын раджи притворился больным и отказался принимать воду и пищу. В скором времени он стал худым и тонким, словно талия красавицы, согнулся и истомился, уподобившись завитым локонам и томным очам прекрасных дев.

Радже доложили о состоянии сына, о его тяжелой болезни. Собрались лекари и знахари, но сколько они ни ворожили, сколько ни лечили, ничего не помогло; он продолжал страдать от любви к невестке брахмана, ему становилось все хуже. Когда раджа узнал о том, что его сын влюбился в невестку брахмана, что его ум и сердце всецело поглощены ею, он сказал:

– Если я отдам невестку брахмана своему сыну, то ославлю себя как коварного и неверного человека. Если же я буду блюсти законы религии и веры, то лишусь сына.

Он долго размышлял и много думал над этим, и, наконец, отцовское чувство возобладало над долгом, и он отправил доверенного человека к невестке брахмана со словами:

– Тебе следует ублаготворить душу моего сына и пойти навстречу его желаниям, дабы он не расстался с жизнью, ибо он умирает от любви к тебе и издает уже предсмертный вопль.

Невестка брахмана после долгих раздумий ответила:

– О великий раджа! По нашей вере строго-настрого запрещено и никак не дозволено сочетаться браком с другим, покуда жив супруг. Прошу тебя дать мне небольшую отсрочку, чтобы я могла оплакать мужа и раздать в виде милостыни дирхемы и динары, коней и мулов, ткани и сандал в память о моем прежнем муже. После этого я сделаю все, что сочтет нужным раджа, все, что прикажут сокровенные помыслы государя.

Раджа одобрил ее решение и послал сказать сыну, что, мол, у меня благие вести для тебя. Сын обрадовался известию, его охватил восторг и ликование, и он стал поджидать исполнения обещания красавицы.

А брахман и дочь раджи ждали удобного случая для спасения. И вот, наконец, настало время, и они вместе выбрались тайком из дворца и отправились к чародею. Он вытащил волшебный шарик изо рта брахмана и вложил в рот дочери раджи, и тогда и невестка и дочь раджи стали мужчинами.

К ним приходили люди раджи и те, кто искал девушку, и возвращались ни с чем. Никто не знал, кто они такие. Раджа долго вел поиски и розыски, однако беглецов не нашли, не обнаружили ни следа, ни примет. Стал он горевать, сильно тосковать, и все время повторял себе: «Того, кто обманул доверие, кто забыл о великодушии ради страсти, по словам ученых мужей, ожидает участь согласно изречению: «Кто роет яму для брата своего, упадет в нее».

Спустя несколько дней чародей вместе с брахманом, как и в первый раз, отправился к радже, воздал подобающие почести и сказал:

– Благодаря счастью государя я нашел своего сына исцелившимся и в здравом уме и тотчас поспешил на поклон к тебе. Прошу теперь вернуть мне отданное на хранение, то есть жену моего дорогого сына, чтобы она возвратилась к законному супругу.

Раджа был очень пристыжен, ему ничего не оставалось, кроме как сказать об исчезновении дочери и невестки брахмана. Чародей не желал принять его объяснений, поднял крик и шум и вознамерился распороть себе живот кинжалом, как это принято у брахманов.

Раджа совсем растерялся, признался в своем прегрешении и проступке, отдал чародею в возмещение за его невестку целый лак[346] дирхемов, тем и кончилась тяжба. Чародей после того собрал свои пожитки и оставил все деньги в подарок брахману, который благодаря чародею обрел возлюбленную и заполучил много золота.

– Моя цель, о Мах-Шакар, – закончил рассказ попугай, – состоит в том, чтобы ты, подобно тому, как брахман заполучил золото и соединился с возлюбленной, тоже обрела бы возлюбленного, но сохранила при этом любовь супруга.

Когда попугай завершил рассказ, уже забрезжило утро и солнце собралось воссиять.

ПОВЕСТЬ о царе Кашгара и кашгарском купце, о том, как купец выдал свою дочь за кутвала, как царь влюбился в дочь купца и о добродетели царя



На тридцать пятую ночь, когда синекрылая Анка небес снесла в гнездо запада золотое яйцо солнца, когда серебряный Хумай луны вылетел из гнезда востока, раскинув крылья по просторам неба, Мах-Шакар вновь, словно величавая пава, украсила себя по всем правилам изящества и остановилась перед попугаем, чтобы испросить разрешения.

Попугай оказал подобающие почести и выказал преданность, облобызал прах и довел до совершенства обязанности службы. Потом он опустил голову долу и задумался.

– В чем причина твоих раздумий? – спросила Мах-Шакар, и попугай ответил:

– Я вижу, что моя госпожа мешкает и медлит с этим делом, она не спешит и не торопится пойти к любимому. Я опасаюсь, что с госпожой может случиться то же самое, что с кашгарским царем, который влюбился в жену кутвала. Но он так медлил и оберегал добродетель, соблюдал такие предосторожности, что в конечном итоге скончался от страсти, погубил сам себя из-за любви.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай начал рассказывать.

<p>Рассказ 62</p>

На страницах сказаний начертано, что в стране Кашгар жил купец, а у него была дочь по имени Аджаб-нуш, сладостный напиток уст которой был чище родниковой воды, а кокетливый взгляд острым жалом пронзал души страждущих любви. Она была стройна, бесконечно прекрасна и пленительна. Ее красоте не было предела, а ее совершенству – преграды. Чистый мускус в тоске по этой газели обливался кровью, а серая амбра чернела от любви к ее косам, живая вода от стыда перед ее устами скрылась за завесой мрака,[347] блистательное солнце, помня о ее щеках, каждую ночь пряталось за небосклоном. Веселые пиры омрачала жажда опьяняющего напитка ее губ, глаза влюбленных при виде ее сладостных уст обливались кровавыми слезами.

Сжигающая мир, превосходящая блеском луну,

Сжигающая мир, озаряющая ярче солнца.

Одним локоном она сокрушает сто городов,

Одним взглядом расправляется с целым миром.

Тысячи царей бросали под ноги красавице венцы сватовства, величая и прославляя ее на сотни ладов. Сотни влюбленных с мольбами и лестью притязали на красавицу, но купец никого из них не счел достойным своей дочери и отослал всех назад.

И вот однажды ночью, когда облачившийся в золотой кафтан шах солнца величаво направился с просторов неба в покои запада, когда невеста луны из озера востока вступила на золотой трон неба, купцу пришла на ум такая мысль: «Если моя дочь благодаря стройному стану и бесконечной красоте окажется в тенетах шаха, то на мою долю выпадет счастье, сама же она будет нежиться в царских покоях вместе с другими избранницами. Бракосочетание по учению ханафитов будет великим счастьем, породит здоровое потомство и заложит основу продолжения рода. А моя дочь, конечно, достойна обитать во дворце, который основан на устоях царской власти и вздымается до престола Кейвана».

Так купец лелеял среди ночи эти мечты, не чаял их исполнения. Когда же машшате утра принялась наряжать на голубом троне неба невесту-солнце, когда жемчужины и самоцветы, динары и дирхемы светил посыпались нисаром на лазоревый поднос, купец изложил на бумаге все, что придумал ночью, и отправил во дворец шаха Кашгара.

Царь очень обрадовался письму, возликовал, благожелательно принял нежданное предложение и сказал себе:

Счастье само поджидает счастливца:

Если он не ищет счастья, то оно найдет его.

У падишаха были везиры, совершенные разумом, мудрые, высоких помыслов, опытные и находчивые. Он не принимал никакого решения, не посоветовавшись с ними, основы всех дел государства и подданных он закладывал только по их указанию.

Шах позвал четырех старых везиров, вручил им послание купца.

– Обладает ли Аджаб-Нуш, дочь купца, описанными в письме достоинствами и добродетелями? – спросил он.

– Да, обладает, – ответили они.

У падишаха разгорелось желание, и он приказал без промедления нанизать непросверленную жемчужину на царскую нить и препроводить ее в свои покои со всем почетом и уважением. Мудрые старцы по велению царя направились к дому купца. И что же они увидели?

У нее – мудрость Лукмана,[348] лицо Юсуфа,


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33