Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Жемчужины бесед

ModernLib.Net / Древневосточная литература / ан-Наари Имад ибн Мухаммад / Жемчужины бесед - Чтение (стр. 7)
Автор: ан-Наари Имад ибн Мухаммад
Жанр: Древневосточная литература

 

 


В собравшейся толпе каждый зевака судит в меру своего разумения и познаний. Одни принимали сторону странников, другие склонялись в пользу встречного путника, были и такие, которые старались помочь шихне, а иные усердствовали в поддержку кадия. Большая часть людей склонялась в пользу шихне и кадия. В этот момент портной обратился к толпе с такими словами:

– Раз вы не ведаете, кто прав и кому на самом деле принадлежит эта красавица, раз не можете распознать лжеца, узнайте, что, воистину, тому, кто хочет захватить ее силою, хорошо известно, кому в действительности следует владеть ею. Коли будет на то ваше дозволение, я расскажу историю, подходящую для данного случая. Быть может, благодаря этому лжец откажется от ложных притязаний.

– Надо непременно выслушать его! – сказали все в один голос.

<p>Рассказ 12</p>

– В занимательных историях повествуют, – начал портной, – что однажды собралось повеселиться несколько купцов. Всю ночь они развлекались беседой, едой и питьем. На том собрании присутствовал также дервиш в лохмотьях. И ненароком вследствие обилия яств из клетки утробы богача вылетела птичка и поднялась в воздух с песней, словно узник, вырвавшийся на волю. Все присутствующие засмеялись и подумали на бедняка оборванца, ни одна душа не заподозрила богача. Они стали высмеивать бедняка и издеваться над ним. Дервиш смутился, погрузился в раздумья. Поразмыслив некоторое время, он поднял голову и сказал:

– Хотя мне и стыдно перед вами за ваши подозрения, но я ни чуточку не стыжусь того, кто совершил этот поступок, – ведь сам-то он хорошо знает, кто виноват.

С этими словами он снова завернулся в свое рубище и замолк.

Когда портной завершил свой рассказ, все расхохотались, а путнику, шихне и кадию стало очень стыдно. Но, тем не менее, они настаивали на своем и препирались, так что тяжба затянулась, а вражда между ними усилилась пуще прежнего. Они уже готовы были схватиться за оружие и сразиться насмерть.

В городе поднялось волнение, люди готовы были забыть о хлебе и воде из-за этого удивительного происшествия. Они то взирали на деву, поражаясь ее красоте, то дивились и изумлялись тем мужам, а их притязания и требования становились все громче. Каждый говорил:

– До чего же запутанное дело! Человеку не под силу в нем разобраться. Обычно все тяжбы людские разрешают власти мирские. Но если они сами превратились в истцов, взялись за увертки и уловки, то как же быть простым людям и чем все это может кончиться?

О тот, кто справедлив ко всем, кроме меня!

К тебе моя тяжба, но ты сам и ответчик мой и судья.

* * *

Иголкой вытаскивают из ноги колючку,

Но худо, если иголка сама станет колючкой!

Того и гляди, дело дойдет до кровопролития, и останется в наследство потомкам кровная месть и вражда, ибо пламя смуты, разгоревшееся из-за женщины, пылает до самого Судного дня. Мужчины терпят из-за женщин беды. История о том, что испытал пророк Давуд[133] – да будет мир над ним, – и повесть о Кабиле[134] и Хабиле[135] известна всем.

Среди прославленных ученых и мудрецов

Задолго до нас были великие мужи.

Все испытывали бедствия из-за женщин,

Все несли из-за них урон.

– Если хотите разрешить дело миром, знайте, что в городе на берегу водоема растет дерево. К нему прибегают в таких делах, которые не в силах решить правители. Излагают вслух свою тяжбу и просят дать ответ. Тотчас из дерева раздается голос, который выносит наисправедливейший приговор. Ступайте к тому дереву и взывайте к нему.

Спорщики послушались этих слов и побежали туда. Сказано же мудрецами: «Страждущий говорит много, а влюбленный слеп». В самом деле, кто, кроме полного невежды, станет просить дерево вынести справедливое решение и рассудить?

Итак, они пришли к дереву просить помощи, рассказали всю историю тяжбы и закончили такими словами:

– Кому из нас должна достаться эта женщина? Кто ее владелец?

Ствол дерева тут же раскололся, дева прыгнула в расщелину, дерево исчезло, а потом раздался глас:

– Она принадлежит тому, кто владеет ею и достоин ее. Прочим же остаются лишь досужие разговоры.

Присутствующие только дивились такому обороту, а тяжущиеся, огорченные и расстроенные, со слезами на глазах и пламенем в сердцах поцеловали друг другу руки и вернулись к себе. Они открыли друг другу свои сердечные тайны, кусая руки и губы от отчаяния и сожаления. А всем людям это послужило назидательным и добрым примером.

И попугай завершил рассказ так:

– О Мах-Шакар! Я скорблю только о том, как бы вдруг твой муж не вернулся и не принял бы тебя в свое лоно, как то дерево, и как бы твой несчастный возлюбленный, подобно тем спорщикам, не потерял тебя, не лишился бы наслаждения от твоей красоты.

Мах-Шакар понравились слова попугая, она согласилась с ним, поблагодарила его за доброжелательство, похвалила, приготовилась не медля отправиться на свидание и пошла, словно горная куропатка. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как цветник утра стал рассыпать лучи, а желтый жасмин солнца – разбрасывать золото.

ПОВЕСТЬ о радже Бахваджрадже, дочери царя джиннов, колодце и влюбленном муже



На седьмую ночь, когда луноликий Юсуф,[136] солнца опустился в колодец на западе, а солнцеликий Юнус[137] луны вышел из чрева рыбы востока, Мах-Шакар, которая лицом походила на пери, а обликом на гурию[138] пришла к попугаю, желая отправиться к возлюбленному. Неспокойная и встревоженная, словно застигнутая бедой из-за своей любви, она взглянула на попугая, положилась во всем на него, ожидая, что он скажет, что прикажет.

Попугай, видя ее приготовления и волнение, пустился на хитрость. Он отверз уста восхищения, стал расписывать ее красоту и совершенство, не чураясь преувеличений, нанизывая бессчетные похвалы и безмерные славословия, и, наконец, сказал:

– Госпожа моя, – да продлится твоя жизнь – ты проявляешь к твоему рабу несправедливость и насилие, вынуждаешь меня рассказывать каждую ночь сказки и побасенки и тем самым лишаешь себя свидания с возлюбленным. Я не знаю, чем все это кончится для твоего покорного слуги. Ради встречи с друзьями надо не щадить усилий – иначе отчуждение между ними с каждым днем будет возрастать, ибо судьба – умелый мастер разлук, а небо еще искусней ее. «Воистину время разлучает друзей».

Этот изменчивый мир превратился в безумного врага.

Чтобы не дать сойтись вместе двум друзьям.

Вот ведь могучий раджа Бахваджрадж, владыка стольких стран, претерпел столько страданий сердцем, душой и телом, столько унижений во имя свидания некоего восемнадцатилетнего юноши, который из-за любви к дочери царя джиннов превратился в семидесятилетнего старца, а все страдания и горести, которые достались ему, счел истинным покоем и радостью, пока, наконец, благодаря великому старанию и добронравию вьюк его счастья не был уложен и нагружен. А слава о его добрых деяниях и по сей день навеки начертана и изукрашена на заглавном листе времени.

Властители, которые обрели добрую славу,

Ушли, но память о них осталась.

Хотя и много было сокровищ у Ануширвана,[139]

После него осталась лишь добрая слава.

Если благодаря моим усилиям, а ведь я стараюсь в этом деле безмерно и прилагаю усилия без счета, десница неба приведет вас к свиданию, как и раджу Бахваджраджа, то в этом нет никакого чуда. И я, твой нижайший раб, буду надеяться на спасение в мире ином.

Заслышав такие речи, Мах-Шакар потеряла покой и воскликнула:

– Поторопись, расскажи, как это случилось.

<p>Рассказ 13</p>

– Рассказывают, – начал попугай, – что жил на свете раджа по имени Бахваджрадж, могущественный, великодушный и сильный духом. Его справедливость как бы воскресила правление Ануширвана, его щедрость заставляла забыть о Хатеме Таи.[140]

Он раскрыл врата справедливости,

Так что сокол с куропаткой поселились в одном гнезде.

Мир избавился от несправедливости,

Благоустроился благодаря справедливости и щедрости.

Он непрестанно направлял помыслы на исполнение нужд бедняков, обращал свой взор к странникам и неимущим. Слава о его покровительстве подданным и справедливости достигла таких пределов, что самое искусное перо не смогло бы описать этого.

Помимо всех его похвальных качеств и добрых намерений у него была еще одна прекрасная черта: где бы кто ни влюбился в красавицу, кто бы ни стал пленником локонов возлюбленной, улыбка не появлялась на устах раджи, пока страждущий не достигал желания, будь то силой или золотом Бахваджраджа. И если даже ему пришлось бы ради этого пожертвовать собственной жизнью, он и тогда не дрогнул бы.

Мах-Шакар, услышав о подобном великодушии Бахваджраджа, поразилась, удивилась и сказала:

– Что бы ты ни говорил о его щедрости и тороватости, я верю. Но как можно поверить, что он великодушно рисковал жизнью? Ведь в пословице говорится: «С жизнью не следует шутить».

– Именно так и было, как говорит твой покорный раб, – отвечал попугай. – Картина, которую я нарисовал, истинна. Если будет твое соизволение, то перед тем как продолжить рассказ, я обрисую некоторые качества Бахваджраджа, расскажу о том, как он ради одного влюбленного пожертвовал жизнью и не пожалел головы.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай начал.

<p>Рассказ 14</p>

Хранители преданий и сказатели историй передают, что однажды дочь раджи Пилестана поклонялась идолам в кумирне. И вдруг какой-то нищий, узрев богатство ее души, пожелтел, словно золото, от любви к ее серебряному телу. Прежде донимали его заботы о хлебе, а теперь и душевные муки одолели. Бедняк терпел некоторое время, никому не поверяя сердечной тайны. Он был близок к тому, чтобы потерять голову из-за разлуки с любимой и расстаться со сладостной жизнью и презренным прахом. Возлюбленная же не обращала на него никакого внимания и ничуть не жалела его.

Нищий готов пролить свою кровь из-за шаха.

Но шаху вовсе не до жизни нищего.

И вот в один прекрасный день нищий решил рискнуть и послал радже письмо, сватаясь к его дочери в таких выражениях:

«Хоть я нищ и нет у меня достатка, хоть из мирских благ у меня нет ничего, кроме этого рубища, но у меня благородная натура, я даровит и великодушен. Ведь у мудрецов золото и земные блага не в цене, на весах благородства они – простой камень, который не имеет никакой цены. Человек должен обладать нравственными достоинствами, ибо они остаются при нем всегда. А мирские богатства преходящи и непостоянны. «Богатство утром приходит, а вечером уходит».

Раджа, увидев такое бесстрашие и отвагу бедняка, поразился и разгневался, а потом подумал: «Если я покараю этого нахала, то ведь в Судный день с меня спросится за пролитую кровь. Что же мне ответить? Ведь он невиновен и нет за ним проступка. К каждому, у кого есть дочь, сватаются, где есть лужайка, летают и пташки. Если же я оставлю его в живых и не отрублю ему головы, то сад нашего царства будет покрыт вечным позором».

Раджа вызвал мудрого везира, рассказал ему обо всем и сказал:

Если я пролью его кровь, как подобает властелину,

То ведь проливать кровь невинных грешно.

Если же допущу, чтобы он замышлял такое,

То не диво, если сам умру от стыда.

Мудрый и твердый умом везир сказал:

– Это дело простое, радже нисколько не следует беспокоиться по этому поводу. Только передай ключ от этого сундука мне! Потребуем от него в качестве выкупа слоновий вьюк золота и скажем, что женитьба требует жертв, хоть ты и беден. Он не сможет уплатить, волей-неволей умолкнет и снимет с головы помыслов шапку неблагоразумия.

Радже понравились слова везира, и он дал ответ по его наущению. Бедный влюбленный бросился повсюду набирать золото. Кто-то сказал ему:

– На твоем пути поставили камень, чтобы ты споткнулся. Если ты хочешь достичь своей цели, то ступай к радже Бахваджраджу и расскажи ему обо всем подробно. Быть может, там и обретешь исцеление своему горю, ибо он – правитель великодушный, справедливый, праведный и покровительствующий угнетенным, а его похвальные качества и нравственные достоинства так велики, что красноречивцы, если станут описывать их, лишатся дара слова.

И вот бедный влюбленный стал искать покровительства в чертоге Бахваджраджа. Раджа пожалел его, приказал нагрузить слона золотом и вручить бедняку. Он отправил с ним слуг и велел проводить до самого города Пилестан. Когда бедняк прибыл домой, в городе поднялся шум. Тамошний раджа напугался и понял, что это дело рук Бахваджраджа. Он снова вызвал мудрого везира и стал держать с ним совет. И везир сказал бедняку:

– Для выкупа недостаточно этого слоновьего вьюка золота. Принеси в придачу и голову Бахваджраджа! Тогда уж мы назовем тебя зятем и отдадим за тебя дочь раджи.

Бедняга нищий, опаленный с головы до пят скорбью, вторично двинулся в путь в страну Бахваджраджа и рассказал о новых требованиях. От силы любви и чрезмерной скорби ум его помутился, и он не постеснялся изложить подобную просьбу. Бахваджраджу стало очень жаль его, поскольку, во-первых, влюбленный достоин жалости, во-вторых, Бахваджрадж был очень великодушен и сострадателен, он не мог отказать даже в такой просьбе и сказал:

– Не одну, а тысячу голов готов Бахваджрадж принести в жертву влюбленным! Ведь я носил голову на шее столько лет именно ради такого дня.

Тебе надобна моя голова, о, друг?

Забирай и ступай. Я не хочу обижать скорбного мужа.

Однако не следует, чтобы тебя провели и на этот раз, как это случилось в прошлый, – продолжал он. – А то ведь ты снова не достигнешь желаемого. Поведи меня туда живого с веревкой на шее и скажи, что принес голову. Если они примут тебя и отдадут тебе желанную, тут же вручи им мою голову – ведь она будет в твоем распоряжении. Если же они и тогда станут выдумывать отговорки и отпираться, то мы придумаем что-нибудь другое. Не тревожься по этому поводу и удостой меня чести сопровождать тебя.

Несчастному влюбленному стало стыдно пред лицом благородства и великодушия Бахваджраджа, он убедился в справедливости слов: «Великодушие жертвующего собой – самое большое великодушие».[141] И вот раджа и нищий вместе двинулись в город Пилестан. И Бахваджрадж с веревкой на шее и мечом в руке предстал перед раджей того города.

Если хочешь быть благородным, то вот душа и сердце мои,

Если хочешь быть насильником, то вот меч и моя голова.

Раджа Пилестана, видя столь несравненное благородство и великодушие, тотчас сошел с царского трона и усадил на свое место Бахваджраджа, а сам, словно раб, повязался поясом служения, такая самоотверженность пристыдила его, он счел прибытие Бахваджраджа в свою страну добрым знаком. Раджа оказал Бахваджраджу самое большое гостеприимство, принес множество извинений, сделал нищего богачом, назвал его своим зятем и вручил ему дела управления страной.

– Все эти плоды, – заключил попугай, – результат жертвенности Бахваджраджа, а дела нищего поправились благодаря величию его помыслов.

– Мне очень понравился этот рассказ, – сказала Мах-Шакар. – Но поведай мне также сказку о дочери царя джиннов.

<p>Рассказ 15</p>

– Раджа Бахваджрадж, о похвальных качествах коего я рассказал, – начал попугай, – непрестанно наполнял влагой облака благ и тучи даров над нивами надежд бедняков и садами богатых. Словно солнце и туча месяца нейсан,[142] он озарял лучами милосердия и дарил плоды благосклонности простолюдинам и знатным, великим и малым и тем самым привечал их.

И вот один из приближенных брахманов раджи пристрастился к азартным играм и принес свою драгоценную жизнь в жертву занятию, которое не одобряется ни в этом, ни в том мире. Но удачи ему не было, он всегда проигрывал и не приносил домой ни дирхема. Все, что он пускал на ветер, было из казны раджи, который никогда не отказывал брахману ни в чем и даже не выказывал недовольства. Милосердие раджи было столь безмерным, дары – столь великими, что прах стыда и пыль сомнения окутали чело брахмана, он усовестился, взял с собой семью и двинулся в путь в другую страну.

Прошли они несколько фарсангов,[143] потом несколько милей и прибыли, наконец, к какой-то пещере. В глубине пещеры четверо разбойников занимались азартной игрой, коротали за нею свое время. Брахман, увидев игроков, не мог устоять перед искушением, решил попытать счастья. Он оставался там, словно кусок падали, пока не проиграл последнюю ставку, пустил на ветер все, что у него было, и «угодил в то, что сам сотворил». Пришлось ему оставить в залог жену, попросить отсрочки до утра, а самому, как это бывало и раньше, бежать к радже.

Но по пути для брахмана забрезжил рассвет счастья, расцвела роза судьбы. Томимый жаждой, он завернул к колодцу и увидел вдруг в глубине золотой трон, на котором возлежала красавица, подобная райской гурии, «словно жемчужина в раковине»,[144] а возле красавицы сидел согбенный старец, худой и высохший до костей, а перед ним стоял железный котел с маслом. Старик разжигал жаркое пламя под котлом и тихонько напевал жалобную мелодию.

Брахману было не до вопросов и ответов, но он, по обычаю, все же произнес достойную хвалу. Красавица тотчас сняла с руки браслет. Равного ему не видело небо в новолуние, ни о чем подобном не слыхали небеса в лунную ночь. Брахман надел браслет, подивился и подумал: «Я недостоин такого дара, он не подходит руке нищего». И он сказал браслету сокровенным языком:

Не оставайся со мной, ведь люди станут завидовать.

Если увидят на руке нищего драгоценный камень.

Красавица, видя, что он смущен и поражен, подумала, что подарок мал и ничтожен, наградила его еще одним браслетом, дороже прежнего, и попросила извинения.

Брахман, видя великодушие десницы и вершину ее щедрости, принял оба браслета, вознес молитву и побежал выкупать свою жену. Сначала он поспешил в город к меняле, не заходя к радже. Раджа в это время еще спал, он не стал ничего сообщать ему, боясь потерять время и лишиться жены.

И вот он вручил браслет меняле и попросил под залог денег. Меняле открылось такое, «что ни глаз не видал, ни слух не слыхал».[145] Он приложил палец к уху, стал вопить и орать. Собралась толпа, брахману накинули веревку на шею и тут же среди ночи повели к радже.

Поднялся крик, что он украл золото.

Раджа испугался и подумал было, что в городе поднялся мятеж, когда взволнованные люди вопреки обычаю ворвались ночью во дворец. Он разом выскочил из покоев и увидел бедного брахмана. Подданные поднесли радже браслет, и он спросил:

– Откуда это?

Брахман вытащил другой браслет, еще лучше и краше прежнего, и подал радже со словами:

– Сейчас нет времени расспрашивать и отвечать. Берегись длинных рассказов.

Рассказ о моем положении был бы долог,

В этой истории много восхождений и падений.

Сначала вели мне выдать денег, чтобы я мог выкупить жену, которую заложил в игре, а завтра я расскажу тебе о браслетах и чудесах, которые видел.

Раджа приказал исполнить его просьбу, и хранитель казны мигом принес лак дирхемов. Брахман, не дожидаясь того, как начнет красоваться, словно дочь царя джиннов, лик утра и взойдет из монетного двора востока магрибский динар солнца, побежал к пещере. Он выкупил заложенную жену, дал зарок более не играть в азартные игры, вернулся к радже и рассказал ему от начала до конца о причинах своего исчезновения, о том, как пришел к пещере, как проигрался и заложил жену, о старце и пери, о золотом троне и железном котле. Однако он не мог объяснить, кто же были старец и юная дева, какая тайна кроется за всем этим, что таится в глубине того колодца.

Что это за завеса и какая тайна кроется за ней? Раджа чуть было не лишился разума, слушая про такое чудо, в его сердце закралась мечта повидать волшебницу, ему страстно захотелось узреть диковинку.

На другую ночь, когда Харут,[146] солнца провалился в колодец Вавилона на западе, когда прекрасный месяц, словно луна Муканны[147] вышел из колодца на востоке, раджа Бахваджрадж двинулся в путь вместе с брахманом. Они величественно направились к колодцу. Раджа увидел чудо воочию, убедился в правдивости слов брахмана, то есть он нашел тот колодец на месте. Он проворно спустился вниз, уселся на троне, стал расспрашивать ту луноликую красавицу. Она отвечала:

– Я дочь царя пери.[148] А этот человек вот уже шестьдесят два года томится словно безумец в цепях моих локонов. Он страдает, и в мечтах о моей благосклонности он развеял по ветру свою юность и состарился. Ни разу не удалось ему ухватить рукой полу свидания, испить напиток соединения, ибо моя природа состоит из огня, а его – из праха. Моя природа – это свет, а его – мрак. Поэтому я не могу соединиться с ним. Как же могут сочетаться прекрасное и скверна?

Я знаю, что никогда не будет

Гармонии между пери и человеком.

Вот разве только он примет веру джиннов. Если человек хочет жениться на пери и сочетаться с ней браком, то ему следует бросить в огонь золото своего бытия, сжечь его и превратиться в пламя, как это сделали мы. Если человек выходит из такого испытания невредимым, то пери непременно покоряются ему и становятся ему подвластными, всюду сопровождают его, словно тень, служат ему, как рабыни. Великие мужи нашего народа соизволили изречь: «Чтобы суть и оболочка влюбленного были едины, чтобы он мог отринуть от себя ложь, искоренить лицемерие, двуличие, зависть, злобу, скверну и гнусную мерзость, ему недостаточно постоянного внутреннего горения в пламени разлуки, ему следует также испепелиться и изжариться в огне подлинном, видимом. И лишь тогда он обретет счастье соединения и достигнет благополучия и процветания в делах любви. «Воистину, воздаяние тебе – по мере твоего усердия и твоей доли».

Доблести даются по мере усердия,

Тот, кто стремится к доблести, бодрствует по ночам.[149]

О сердце! Страстью ты не добьешься ничего.

Покуда сам не пострадаешь, не встретишь сострадательного.

Покуда не расплавишься в тигле скорби, словно золото,

Тебе не видать объятий возлюбленной.

– Этот бедняга, – продолжала дева, – не дерзает нырнуть в кипящий котел, чтобы выйти из него зрелым, словно золото высокой пробы. Но у него не хватает силы и отказаться от любви ко мне, предать забвению суетную страсть. У несчастного нет ни мужества сразиться, ни силы бежать.

В руках у него нет смелости, чтобы ухватиться за полу свидания,

В ногах силы, чтобы бежать от десницы скорби.

И вот он пребывает «в колебании между тем и другим».[150] Я же из-за этого старика нахожусь словно в заточении, лишенная благ и наслаждений мира. Вера, сострадание и благородство не дозволяют мне махнуть рукой, покинуть его и вернуться в родные края, так как я боюсь греха и возмездия на том свете. Я не знаю, как исцелить его боль, какой водой погасить пламя этой беды. Мое огненное тело уже готово пустить на ветер свою жизнь, из-за того, что сгорает человек из праха.

Когда Бахваджрадж выслушал рассказ, он прикусил палец от удивления, ему стало жаль беднягу, и он пролил в колодец ручьи крови из глаз. Раджа стал рыдать над его загубленной юностью, стенать над его наступившей старостью и, не медля, кинулся в тот железный котел, еще при жизни вкусил адское пламя. Но с ним была живая вода, и он выскочил оттуда невредимый телом и духом.

Дочь царя джиннов, видя чародейство раджи, мигом сошла с трона, бросилась ему в ноги, словно рабыня, и от души воскликнула:

– Что бы ты ни приказал, я – твоя раба, готовая служить тебе душой и телом. Этот страдающий старик шестьдесят два года варил халву любви в котле страсти, но, поскольку напиток моих уст был предназначен только тебе, поскольку эта розовая вода была твоим уделом, ему достался лишь дым и он не испил даже капельки из шербета благоволения.

– О дева, – отвечал Бахваджрадж, – берегись произносить сладостными устами горькие слова. Речи, подобные ключевой воде, не настаивай на горьком колоквинте. Не смущай и не совращай моего сердца. Ты в обоих мирах – моя дочь, а супруг твой – только этот муж. Я перенес это испытание именно ради него, я вкусил страдания ради того, чтобы он выздоровел.

Помощь поверженному приходит от друзей.

Так что не горюй из-за того, что он стар, не обращай на это внимания.

Бахваджрадж в тот же миг окропил старика живой водой, влил несколько капель в его рот и окунул его в железный котел. И старик, словно золото, выдержанное двенадцать месяцев, обратился в двенадцатилетнего юношу! «Нет изъяна в золоте, если оно плавится на огне».

Так раджа соединил влюбленных. Он обладал здоровым духом, и пламя и жар котла ничуть не повредили ему, не причинили ущерба. Он счастливо вернулся во дворец, а судьба восхвалила его добродетели такими стихами:

Да не коснется дурной глаз славного мужа,

Который сам – добрый знак над головой друзей.

Сердце, не стремящееся к дружбе, пронзи.

Друга, лишенного сострадания, сожги.

Ум, чуждый любви, полон изъянов.

Страстно влюбленный источает любовь.

Поскольку бурное море благородства раджи таило в себе бесценные жемчуга, он подарил золотой трон помолодевшему старику, а те два драгоценных браслета отдал бедному брахману. И нисколько не жалел об этих сокровищах. Более того, он оказал брахману множество других милостей и поднял его со дна унижения и бедности до высот богатства и благосостояния.

Попугай закончил рассказ о радже Бахваджрадже и дочери царя джиннов. Мах-Шакар собралась было пойти на свидание с возлюбленным и присоединиться к нему, как вдруг передовой отряд утра озарил мир мрака, словно лик джинна, а царь-солнце, владыка золотого трона, взошел на изумрудный престол небес.

ПОВЕСТЬ о Кубаде, царе Шама,[151] о том, как освободили царя попугаев, о том, как попугай привез из страны мрака плод жизни



На восьмую ночь, когда падишах полуденной страны солнца расположился отдыхать на троне запада, а гуляющий по ночам султан луны с восточного трона воссел на синего коня небес, солнцеликая Мах-Шакар, подобная молодой луне, украсилась, словно фазан, и призвала паланкин быстроты и носилки поспешности, чтобы отправиться на свидание с возлюбленным. Она пришла к попугаю и попросила разрешения пойти к тому, кто делит с ней страдания, воссоединиться с возлюбленным.

Видя, что ее желание и жажда свидания беспредельны, попугай сильно испугался и не вымолвил ни слова в ответ. Мах-Шакар повторила свои просьбы, вновь изложила их. Но опять она не услышала ответа и тогда сказала:

– Что же это такое? Ты не отвечаешь на мои приветствия, не обращаешь на меня внимания. Может быть, я чем-нибудь тебя обидела или ты чем-либо недоволен? Почему не отверзаешь уст?

Тут чудо-попугай, хорошенько обдумав все обстоятельства, осмотрительно и осторожно подлетел к ней, самым любезным образом произнес приветствия и славословия, выказал сердечность и задушевность.

– Упаси боже! – начал он. – Никакой обиды или недовольства тобой и быть не может. Смею ли я обижаться на госпожу, прелестную и изящную, у которой во рту живая вода, уста которой источают мед. Твой нижайший раб не в силах даже вообразить подобное, подумать о таком. Однако же я размышлял о том, что ты думаешь обо мне и доверяешь ли мне, когда я прилагаю столько усилий и стараний, чтобы ты свиделась с возлюбленным. Воистину, ты не знаешь мне подлинной цены и не представляешь, какое рвение и усердие я проявляю ради того, чтобы ты и твой возлюбленный могли встретиться и соединиться. Этой ночью, в благословенный час, под счастливой звездой ты отправишься к возлюбленному и обретешь долю в счастье свидания и радости его речей. И только тогда ты убедишься в моей искренности и преданности. Так же было с Кубадом, царем Шама: ведь и он сначала усомнился в верности и благожелательности попугая, который привез для него плоды жизни, и стал сомневаться в нем. Но в конечном итоге, когда Кубад вкусил плоды его верной службы и обрел вечную жизнь, он всей душой принял любовь попугая и стал благосклонно относиться к нему.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар.

<p>Рассказ 16</p>

– Хранители преданий сообщают, – начал попугай, – что однажды некий злосчастный и зловредный охотник в степях Шама поставил силки, дырявые, точно его платье, чтобы в них угодили птицы. По воле случая с небесных высот спустился и запутался в тенетах отбившийся от стаи попугай. А птицелову в тот день в силок более ничего не попало. Он поместил попугая в клетку и отнес на базар.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33