Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Да, господин министр

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Линн Джонатан / Да, господин министр - Чтение (стр. 22)
Автор: Линн Джонатан
Жанр: Юмористическая проза

 

 


Он согласно кивнул.

– А кто из вас террорист? – полюбопытствовал Бернард.

– Он! – в один голос воскликнули мы с сэром Хамфри, указывая друг на друга.

Затем мы все рассмеялись.

– Кстати, – спросил я, когда смех утих, – а кто бы сел на мое место, если бы я уехал в Брюссель?

– Понятия не имею, – безучастно отозвался сэр Хамфри. Но тут вмешался мой верный Бернард:

– А по-моему, сэр Хамфри, вы упоминали Бейзила Корбета…

Дружеской атмосферы как не бывало. За все время своего пребывания в МАДе я не видел, чтобы мой постоянный заместитель так смутился. Совсем не удивительно, что он был бы искренне огорчен, если бы ему пришлось расстаться со мной! Я выразительно взглянул на него.

– Бейзил Корбет?

– Да, господин министр, – вздохнул он. И покраснел.

13

Качество жизни

(В начале сентября сэр Хамфри Эплби вступил в переговоры с коммерческим банком, председателем которого являлся сэр Десмонд Глейзбрук. Ранее, в марте того же года, по настоянию Эплби, Хэкер назначил сэра Десмонда председателем комиссии по партнерству в промышленности во избежание скандала, связанного с проектом «Солихалл».

Сэр Хамфри решил зарезервировать для себя место члена Совета банка, поскольку года через три-четыре должен был уходить на пенсию. Он до сих пор не стал кавалером ордена I степени. Не удалось ему пока и подыскать себе тепленькое местечко «на потом». В последнее время сэр Хамфри все чаще не находил «общего языка» с сэром Арнольдом Робинсоном, и хотя теоретически Хамфри сохранял определенные шансы на пост секретаря кабинета, вряд ли его теперь можно было считать кандидатом номер один. А поскольку он, кроме всего прочего, имел репутацию убежденного антиевропейца, рассчитывать на пост генерального директора в Брюсселе ему также не приходилось. Вот почему сэр Хамфри так стремился обеспечить себе место в Совете банка сэра Десмонда. – Ред.)

14 сентября

Великолепные – иначе не назовешь – отзывы в утренней прессе о моей вчерашней речи, посвященной проблемам окружающей среды.

Ряд солидных газет поместили статьи под заголовками:

«ХЭКЕР ПРОТИВ БАШЕН!»

«СМЕЛАЯ ПОЗИЦИЯ МИНИСТРА В ВОПРОСЕ О ЗДАНИЯХ ПОВЫШЕННОЙ ЭТАЖНОСТИ!»

Правда благодаря последнему я становлюсь похожим скорее на муниципального деятеля, чем на министра Ее Величества. Тем не менее в устах газетчиков «смелый» – высокая похвала.

Но признание элитарной прессы, увы, лишних голосов не приносит. А массовые газеты почему-то обошли мою речь молчанием. Вот уже несколько недель, как они не помещают моих фотографий.

Я решил посоветоваться с нашим пресс-секретарем Биллом Причардом и пригласил его к себе в кабинет.

– Господин министр, газеты с большим удовольствием печатают фотографии красивых девушек, – после небольшого раздумья изрек он.

Браво! Видимо, от его внимания случайно ускользнул тот факт, что я не отношусь к этой категории. Но, оказалось, он советует мне стать председателем жюри конкурса красоты: вручение наград, поцелуй победительницы и т.п. Избитый и, честно говоря, довольно дешевый трюк. К тому же, если мои снимки будут фигурировать в газетах, я хочу, чтобы читатели смотрели на меня.

Тогда он предложил животных и детей. К примеру, из моего завтрашнего визита на городскую ферму можно сделать очень хорошую рекламу. Насколько ему известно, визит должны освещать корреспонденты «Миррор», «Мейл», «Экспресс», «Сан», «Тудей» и даже редакция телепрограммы «По стране».

Это замечательно! Особенно присутствие телевидения. Не говоря уж о том, что посещение столь мирного, можно сказать, невинного объекта, как городская ферма, вряд ли чревато какими-либо осложнениями.

По словам Билла, Сью Лоули из «Сан» собирается взять у меня интервью и сфотографировать в окружении каких-нибудь осликов.

Господь, наверное, лишил Билла разума! Даже если «Сан» и не собирается меня «подставить» (в чем лично я очень сомневаюсь), такой сюжет будет просто подарком для «Прайвит аи»:

«ДЖЕЙМС ХЭКЕР В ОБЩЕСТВЕ ДРУГИХ ОСЛОВ, ИЛИ ЗАСЕДАНИЕ ВНУТРЕННЕГО КАБИНЕТА!»

Естественно, я наотрез отказался. Тогда он предложил поросят. Велика разница – ослы или свиньи! Чего доброго, газетчики будут спекулировать на «кормушке».

Я попросил Билла как следует сосредоточиться и предупредил, что согласен сниматься только со Сью Лоули или с каким-нибудь симпатичным пушистым ягненком. Больше ни с кем!

(Политики, как правило, стараются избегать публичных появлений, которые могут дать повод для разных едких острот. Например, в конце 60-х, во времена премьерства Гарольда Вильсона, политические советники отговорили его от посещения комической поп-оперы «Скрипач на крыше» во избежание возможных шуток о методах его руководства. – Ред.)

Во второй половине дня, обсуждая вместе с Бернардом расписание завтрашних встреч, я узнал, что со мной срочно хочет встретиться сэр Десмонд Глейзбрук – этот старый осел, упорно выступающий с нападками на наше правительство. К сожалению, я сам назначил его председателем комиссии по партнерству в промышленности, но тогда у меня не было другого выхода. (См. главу 7. – Ред.)

Глейзбрук добивается разрешения увеличить на несколько этажей планируемый административный корпус его банка, официальная заявка на который скоро поступит к нам.

Сразу видно, он не читал сегодняшних газет!

Именно этого и нельзя допускать. Кто-то должен встать на защиту окружающей среды. И я не побоюсь взять такую ответственность на себя. Дело правое и к тому же наверняка принесет мне дополнительную популярность.

(В тот же день Бернард передал сэру Хамфри Эплби содержание своего разговора с Хэкером. Он знал, что сэр Хамфри собирается встретиться с сэром Десмондом Глейзбургом на предмет обсуждения вопроса о новом здании банка, и счел себя обязанным проинформировать его о настроениях министра.

Отчет об этом разговоре, равно как и о беседе Эплби с Глейзбруком, мы нашли в личных бумагах сэра Хамфри. – Ред.)

«Б.В. доложил мне о намерении министра восхитить прессу своей твердой позицией в вопросе о зданиях повышенной этажности. Надеюсь, от такой высоты у него не закружится голова. Судя по всему, Хэкер готов буквально на все, лишь бы увидеть в газетах собственное фото.

Встретился с сэром Десмондом за чашкой чая. Узнав, что его дело застопорилось, он крайне удивился. Я поинтересовался, читал ли он сегодняшнюю «Файнэншл таймс».

– Я ее вообще не читаю, – ответил он.

Теперь настала моя очередь удивляться: ведь он как-никак банкир.

– Ничего в ней не понимаю, – объяснил он, – слишком много теории.

Я спросил, зачем он тогда ее покупает и все время носит под мышкой.

– Так положено, – пожал он плечами.

По его словам, он тридцать лет положил на экономическую теорию Кейнса, а когда почти освоил ее, все вдруг помешались на новомодных идеях монетаристов и на книгах типа «Хочу быть свободным» Милтона Шульмана.

Полагаю, он имеет в виду «Свободу выбора» Милтона Фридмена, но в целом мне понятны его чувства.

– И почему всех их зовут Милтонами? – недоумевал он. – Вот и Кейнса тоже.

– Кейнса зовут Мейнард, – поправил я.

– Значит, наверняка есть и Милтон Кейнс, – упорствовал сэр Десмонд.

Разговор становился бессмысленным. Я открыл «Файнэншл таймс» и показал ему вчерашнее выступление Хэкера в Ассоциации архитекторов, где он резко обрушился на «небоскребную лихорадку». Его речь вызвала положительный резонанс в массовых газетах, в связи с чем перед нами возникает ряд серьезных проблем.

По мнению сэра Десмонда, новое здание банка нельзя считать небоскребом, хотя проектом предусмотрено тридцать восемь этажей – плюс еще шесть, которые он хочет добавить.

А министр ратует, чтобы максимальная высота новых зданий составляла не более восьми этажей!

К тому же Хэкер, безусловно, считает себя обязанным делать вид, будто стремится выполнить предвыборные обещания. «Положить конец варварскому нашествию небоскребов!» Впрочем, с этим особых хлопот не предвидится. Я объяснил сэру Десмонду, что в таких случаях мы, высшие государственные служащие, обычно предлагаем министрам молчаливое соглашение: они не мешают нам проводить политику, противоречащую их предвыборному манифесту (теперь-то, когда они у власти, им понятно, что она либо нереальна, либо нежелательна), а мы, в свою очередь, не мешаем им делать вид, будто все их помыслы направлены прежде всего на выполнение предвыборных обещаний.

(Нам очень повезло: в силу своего высокого профессионализма сэр Хамфри Эплби фиксировал на бумаге практически все события, встречи и беседы, участником которых он являлся. Именно благодаря этому мы имеем возможность узнать о методах, широко использовавшихся государственной службой в 80-е годы, но, естественно, не подлежавших огласке, поскольку они противоречили конституционным нормам. – Ред.)

Десмонд считает, что предлагаемый мной компромисс вполне разумен. Может, оно и так, хотя слово «разум» плохо сочетается со средним министром. (Хэкер был весьма средним министром. – Ред.)

Десмонд попытался было оказать на меня давление, намекнув на сотрудничество в перспективе. Я заверил его, что, даже если Хэкер на этой неделе не даст разрешения, я – как бы сложно это ни было – рано или поздно найду способ изменить любое, не устраивающее нас решение.

Десмонд озадаченно нахмурился.

– Как же так? – пробурчал он. – Ведь решение – это решение.

Пришлось объяснить ему, что решение – это решение только тогда, когда оно нас устраивает. В других случаях это всего лишь временное отступление.

Министры – как маленькие дети. Принимают решения чисто импульсивно. Сегодня они горят желанием что-либо сделать, а завтра даже и не вспомнят об этом. Как с рисовым пудингом: сегодня на него и смотреть не хочется, а завтра – сразу два куска. Сэру Десмонду сравнение пришлось по душе.

Он поинтересовался, знает ли Хэкер, что я не одобряю его намерений. Пожилой человек, а так наивен! Наоборот, Хэкер убежден, что его план переполняет меня энтузиазмом. Именно поэтому он и доверил мне его разработку и исполнение».

(Продолжение дневника Хэкера. – Ред.)
15 сентября

Сегодня у меня был сэр Десмонд Глейзбрук. Встреча проходила в теплой, дружеской обстановке и закончилась к полному моему удовлетворению во многом благодаря поддержке сэра Хамфри.

Он забежал ко мне прямо перед визитом и высказал свои соображения относительно возможных аргументов Глейзбрука.

1. В районе уже есть несколько высотных зданий.

2. Международный отдел банка расширяется и требует дополнительных площадей. А международная деятельность банка способствует значительному росту «невидимого» экспорта.

3. Все здания банка должны располагаться в одном месте.

4. Новое здание пополнит городскую казну за счет возросших налоговых поступлений.

На первый взгляд, все вроде логично, но, как я заметил, так думать может только банкир: деньги, деньги, деньги! А окружающая среда? А гармония, а красота?

Мои слова произвели на Хамфри сильное впечатление.

– Вы правы, господин министр. Красота! Безусловно! – Он тут же попросил Бернарда взять красоту на заметку.

– А наши дети? А дети наших детей? – продолжил я, видя, что бью в самую точку.

Он снова согласился и попросил Бернарда не забыть про детей наших детей.

– Кому вы служите, Хамфри, – богу или маммоне?

– Я служу вам, господин министр, – ответил он. Что тут возразишь?

– Бернард, пригласите, пожалуйста, Глейзбрука, – сказал я. А Хамфри добавил:

– Господин министр, вам решать, вам одному.

Наконец-то он понял главное – я здесь хозяин!

Десмонд Глейзбрук вошел вместе с каким-то архитектором по имени Кроуфорд. И мы, не теряя времени, приступили к делу. Сэр Десмонд объявил, что официальное прошение поступит к нам несколько позже, а пока он был бы признателен за любые предварительные советы и пожелания.

Ничего нет проще. Я вкратце изложил, почему возражаю против строительства небоскребов.

– Но мы делаем в них деньги, черт побери! – вспылил сэр Десмонд. – Еще шесть этажей – и мы выходим на уровень. Без них наши доходы составят каких-то двадцать восемь процентов…

Я смерил его холодным взглядом.

– Доходы – и только-то?

Он немного смутился, но упрямо ответил:

– Не только-то, а доходы!

– Вы когда-нибудь думаете о чем-либо, кроме денег? – спросил я.

Он страшно удивился.

– Нет, а что?

– Например, о гармонии, о красоте?

– О красоте? – Он явно не понимал, к чему я клоню. – Да при чем здесь красота? Это – контора, а не картина.

– А как насчет окружающей среды? – наступал я.

– Окружающей среды? – переспросил он, бросая беспомощный взгляд на Хамфри, но тот упорно глядел куда-то вдаль (вот молодец!) – Э-э… даю вам слово, господин министр, мы постараемся сделать новое здание частью окружающей среды… то есть, я хочу сказать, иначе и быть не может, раз уж оно существует… По-моему, так.

Все ясно.

– Я – против, – решительно заявил я.

В разговор неожиданно вмешался Кроуфорд.

– Господин министр, я хотел бы только заметить… э-э… если вы помните, в газетах сообщалось, что аналогичное разрешение было дано американскому концессионному банку. Так что… э-э… отказать в том же британскому…

Действительно, мне это и в голову не приходило. Бернард должен был проинструктировать меня более подробно.

Возникла неловкая пауза, которую тут же заполнил сэр Десмонд.

– Значит, все-таки «за», не так ли?

– Нет, не «за»! – огрызнулся я.

– Почему, черт побери?

Сложное положение. С одной стороны, предвыборный манифест и моя широко разрекламированная речь, а с другой – если мы дали разрешение американскому банку, то…

Слава богу, Хамфри подоспел мне на выручку!

– Господин министр обеспокоен тем, что при нынешних темпах строительства небоскребы скоро заслонят небо.

С благодарностью кивнув ему, я многозначительно повторил:

– Да, заслонят!

– Господин министр также обеспокоен тем, – спокойно продолжал мой постоянный заместитель, – что приток новых работников банка существенно увеличит нагрузку на общественный транспорт в районе.

Тут Хамфри повернулся ко мне за подтверждением, и я с готовностью изобразил озабоченность судьбой общественного транспорта. Сэр Хамфри демонстрировал высший пилотаж.

– Кроме того (теперь его уже не остановишь!), по мнению господина министра, ваше здание затемнит спортивную площадку сент-джеймсской начальной школы. Вот здесь… – он показал на карте, – а также будет нависать над множеством частных домов, что в принципе можно рассматривать, как вторжение в личную жизнь свободных граждан.

– Вот-вот, свободных граждан, – с удовольствием согласился я.

– И наконец, – без зазрения совести фантазировал Хамфри, – как весьма проницательно отметил господин министр, вашему банку практически рядом принадлежит пустующая территория, которую можно и нужно использовать, если вы хотите расширяться.

Сэр Десмонд вопросительно посмотрел на меня.

– Где?

Я наугад ткнул в карту.

– Здесь.

– Да, но это же река! – заявил он, склонившись над столом. Я нетерпеливо покачал головой, как бы осуждая его за тупость.

К счастью, Хамфри снова выручил меня.

– Очевидно, господин министр имел в виду вот это место, – спокойно заметил он.

Сэр Десмонд снова склонился над столом.

– Оно действительно наше?

– Вообще-то, да, сэр Десмонд, – прошептал Кроуфорд.

– И что мы собираемся с ним делать?

– Оно запланировано для третьей фазы.

Сэр Десмонд повернулся ко мне и громко, будто я не слышал Кроуфорда, произнес:

– Оно запланировано для третьей фазы. Кроме того, оно по меньшей мере футах в четырехстах от главного здания, членам Совета трудно будет ходить на обед в такую даль. И тем более возвращаться после обеда.

«Пора заканчивать эту бессмысленную болтовню», – подумал я и твердо сказал:

– Я думаю, всем все ясно. Вы, конечно, можете подавать официальную заявку, но мое решение останется неизменным, уверяю вас.

Бернард предупредительно открыл дверь. Сэр Десмонд с видимой неохотой поднялся.

– А если мы сделаем другой рисовый пудинг? – спросил он.

Что это – ранние симптомы старческого маразма?

– Пудинг? – переспросил я.

Хамфри с присущим ему умением разрядил обстановку.

– Э-э… на жаргоне банкиров это означает высотные здания, господин министр.

– Ах так! – с непонятным сарказмом произнес сэр Десмонд. Бедняга!

Когда они ушли, я сердечно поблагодарил Хамфри за оказанную им помощь. Он, по-моему, был очень доволен.

Мне действительно хотелось выразить ему свою признательность. Ведь я знаю, что они с Десмондом Глейзбруком старые приятели.

– Да, мы давно знакомы, господин министр, – подтвердил он. – Но даже многолетняя дружба – ничто по сравнению с обязанностью государственного служащего при всех обстоятельствах поддерживать свого министра.

Безусловно!

Мне пора было на городскую ферму. Я заторопился, однако Хамфри остановил меня и подал на подпись какой-то документ. По его словам, весьма срочный. Административный указ, дающий государственным органам временное право распоряжаться земельными участками – какими именно, я не разобрал. При этом он начал нудно и многословно объяснять, почему требуется моя подпись, а не решение палаты. В общем, очередная бюрократическая возня.

Надо бы ему выговорить, чтобы не подсовывал мне документов, видя, что я опаздываю на важную встречу.

А впрочем, плевать!

Вспоминает сэр Бернард Вули:

«Сэр Хамфри обвел Хэкера вокруг пальца, да так ловко, что тот ни о чем даже не догадался.

В соответствии с упомянутым указом государственные органы получили временное право распоряжаться пустующими земельными участками, находящимися в ведении местных властей до принятия решения об их застройке.

На вопрос Хэкера, почему требуется его подпись, а не решение палаты, сэр Хамфри вполне справедливо ответил, что в палату направляются только законодательные документы. А в данном случае речь шла о простом административном указе, который, в соответствии с подразделом 3 раздела 7 административного закона об окружающей среде, давал министру право издавать такие указы применительно к небольшим пустующим участкам.

Изложив все это ничего не понимающему Хэкеру, сэр Хамфри не без юмора добавил:

– Вам ведь этот указ хорошо известен, господин министр.

По-моему, он обошелся с Хэкером просто по-хамски.

Причем, надо заметить, даже я не сразу осмыслил этот ловкий ход. Не сразу понял, зачем он под предлогом срочности вынудил Хэкера подписать этот документ.

Срочности, естественно, не было никакой, объяснил он мне позднее, все дело в принципиальном подходе. Важен любой документ, отделяющий министров от принятия решений.

Я спросил почему. Он отчитал меня за бестолковость. Переход этой функции de facto к Уайтхоллу способствует отделению государственного управления от политики. По мнению сэра Хамфри, в этом – единственная надежда Британии на выживание.

О срочности же можно говорить только в одном смысле: если требуется подписать у министра что-либо без лишних вопросов, лучше всего подождать, когда он будет очень спешить. Министры наиболее уязвимы, когда им не дают времени сообразить, что к чему.

Вот почему мы вовсю стараемся не давать им передышки».

(Продолжение дневника Хэкера. – Ред.)

Найти тему для выступления совсем непросто. Нам же, политическим деятелям, приходится выступать по нескольку раз в день и по самым разным поводам: выборы местных властей, выборы в Большой Лондонский совет, дополнительные выборы, открытия празднеств или домов для престарелых в деревнях – практически каждую неделю в моем избирательном округе что-нибудь да происходит.

Кроме того, в каждом из моих выступлений должно содержаться нечто новое и интересное, но… не слишком новое, ибо тогда об этом прежде надо было бы говорить в палате общин, и… не слишком интересное, ибо в этом случае по радио или телевидению обо всем бы уже объявили. Лично я всегда рассчитываю на своих помощников: уж они обязательно найдут что-то такое, о чем можно смело сообщить общественности и что так или иначе приходится обсуждать в правительстве. Но при этом необходимо внимательно следить за тем, чтобы они в излишнем усердии не допустили какого-нибудь жуткого ляпа. Исходить-то он будет от меня!

Большинство государственных служащих, как правило, не умеют писать речи, зато они большие мастера найти изюминку. Кроме того, они хорошо чуют подводные камни и каждый раз должны предупреждать меня.

На сегодня у меня запланировано выступление общего характера – с такими я часто появляюсь в последнее время, поскольку они нравятся практически всем.

У ворот городской фермы нас – то есть меня, пресс-секретаря Билла Причарда и Бернарда – встретила энергичная дама средних лет, некая миссис Филлипс, заведующая фермой.

Затем нас дважды заставили подъезжать к ферме, чтобы телеоператор Би-би-си мог заснять наше прибытие.

На третий раз он, похоже, остался доволен, и миссис Филлипс произнесла короткую и на редкость бестактную приветственную речь. Что-то вроде: «Я вам признательна… мы обращались к самым разным знаменитостям, но ни у кого не нашлось времени…»

Я повернулся к оператору и потребовал прекратить съемку. Этот наглец и ухом не повел, как ни в чем не бывало, продолжая стрекотать своей камерой. Я еще настойчивей выразил свое требование, затем то же самое приказал ему режиссер – и только тогда он соизволил выключить камеру. Я распорядился немедленно вырезать нелепую речь миссис Филлипс.

– Но… – начал было режиссер.

– Никаких «но», – оборвал я. – Не забывайте о лицензии.

Конечно, это прозвучало, как милая шутка, но мы оба знали, что я не шучу. С Би-би-си всегда намного проще иметь дело, когда подходит срок возобновления лицензии.

Похоже, на него произвели впечатление и мой профессионализм, и мое умение в шутливой форме поставить вопрос ребром.

Естественно, я почти ничего не знаю о городских фермах (откуда же?), зато знаю, что люди больше всего любят говорить о себе и своей работе. Потому я обратился к миссис Филлипс (к тому времени уже державшей на руках поросенка):

– Расскажите об этом поподробней.

– Поподробней? Хорошо. Так вот, это – поросенок… – начала она.

Глупая женщина. Есть в ней что-то ослиное. Или, может, лучше сказать «поросиное»? (Одна из характерных шуточек Хэкера. – Ред.)

Я терпеливо объяснил ей, что меня интересует не поросенок, а городская ферма.

Оказывается, таких ферм что-то около пятидесяти. Они создаются на пустырях, чтобы городские дети, лишенные общения с природой, имели возможность хоть немного приобщиться к сельскому хозяйству.

Очень гуманная идея!

Меня сфотографировали вместе с миссис Филлипс, с персоналом фермы, с детьми и поросятами. Затем настало время самого главного – моего выступления. Когда я обнаружил, что Бернард дал мне не ту речь, меня на какой-то момент охватило смятение. Но я быстро овладел собой.

Вспоминает сэр Бернард Вули:

«Хэкер здесь не совсем точен. Сначала мы не могли выяснить, у кого выступление: у меня или у него. Я хорошо помнил, что отдал текст ему, но он, очевидно, забыл об этом и потребовал, чтобы я порылся в своем портфеле. Текст действительно лежал там. Хэкер схватил его и, не раздумывая, зачитал:

„Мне доставляет самое искреннее удовольствие быть вашим гостем.

Мы живем в век стремительных перемен. Компьютерные микропроцессоры разительно меняют наш быт. Сейчас на первый план выступает фактор качества жизни: окружающая среда, проблема загрязнения, будущее наших детей и детей наших детей – вот важнейшие вопросы современности!

Растущее беспокойство людей справедливо вызывает наступление небоскребов, в связи с чем я счастлив заверить вас – членов Ассоциации архитекторов – в том, что…”

Короче говоря, Хэкер зачитал речь, которую сам отдал мне после встречи в Ассоциации архитекторов и которую я, естественно, положил в свой портфель.

Последовала неловкая пауза. Я шепотом посоветовал ему посмотреть в карманах. Он сунул руку и тут же обнаружил текст сегодняшнего выступления. Хэкер вытащил листок и стал читать.

К сожалению, это лишь усилило общее замешательство.

„Мне доставляет самое искреннее удовольствие быть вашим гостем.

Мы живем в век стремительных перемен. Компьютерные микропроцессоры разительно меняют наш быт. Сейчас на первый план выступает фактор качества жизни: окружающая среда, проблема загрязнения, будущее наших детей и детей наших детей – вот важнейшие вопросы современности!

Такие фермы, как ваша, заметно скрашивают и обогащают жизнь городских детей. По мнению правительства, они играют важную роль в воспитании подрастающего поколения, поэтому мы, члены правительства, сделаем все возможное для успешного развития этого движения.

С днем рождения!”»

(Продолжение дневника Хэкера. – Ред.)

После выступления Сью Лоули из телепрограммы «По стране» взяла у меня интервью в окружении животных и детей.

Пока съемочная группа расставляла всех по местам, миссис Филлипс, отведя меня в сторонку, спросила, может ли она в самом деле рассчитывать на мою поддержку. Конечно, может, заверил я ее. Тогда она объяснила, что в конце года истекает срок аренды участка под ферму и его необходимо продлить.

Влезать в их дела мне было совсем ни к чему. Мой визит сюда преследовал чисто рекламные цели, да и разбирался я во всем этом недостаточно, чтобы связывать себя конкретными обещаниями. Поэтому, осторожно заметив, что городские фермы находятся вне сферы моей компетенции, я лишь в общих чертах подтвердил свою готовность делать все возможное для успешного развития этого движения как такового.

Перед включением камеры мне на колени водрузили какого-то дурно пахнущего ребенка неопределенного пола с замусоленным леденцом в руке. Я постарался изобразить довольную улыбку, но, боюсь, она походила скорее на гримасу отвращения.

Затем Лоули задала миссис Филлипс первый вопрос:

– Миссис Филлипс, правда ли, что срок аренды вашей чудесной фермы истекает в этом году?

Я ушам своим не поверил, когда услышал в ответ:

– Да, нас это очень беспокоило, но я только что переговорила с господином министром, и он обещал все уладить.

Какая наглость! Я был вне себя от возмущения. Тем более что Сью Лоули тут же повернулась ко мне и спросила, каким образом я намерен уладить проблему с арендой.

Я попытался отделаться ничего не значащими фразами вроде «необходимо внести полную ясность», «видимо, в конечном итоге» и т.д., и т.п., но, боюсь, так и не сумел категорически опровергнуть беспардонное утверждение миссис Филлипс. Вместо этого я с удивлением – как бы со стороны – услышал собственные слова: «Сейчас на первый план выступает фактор качества жизни: окружающая среда, проблема загрязнения, будущее наших детей и детей наших детей – вот важнейшие вопросы современности!»

(По счастливой случайности, нам в руки попали записки, которыми в последующие несколько дней обменялись сэр Фрэнк Гордон, второй постоянный заместитель казначейства, и сэр Хамфри Эплби. – Ред.)



Дорогой Хампи!

Вчера вечером видел по телевизору вашего «парнишку» с кроликом в руках. По-моему, он уже начал выступать в роли святого Франциска. Ему что, нужны голоса грызунов?

Меня по-прежнему весьма беспокоит острая нехватка места для стоянки автомашин в Тауэр-хаус. Это очень мешает расширению штата налоговых инспекторов. Есть ли какие-нибудь возможности?



Дорогой Фрэнк!

Проблема фактически решена.

Два дня назад мне было предоставлено право распорядиться по своему усмотрению участком в 1,5 акра за Тауэр-хаус. Срок аренды участка истекает в конце года, и местные власти на него пока не претендуют.

Официальное уведомление будет направлено в должное время – колеса крутятся.



Дорогой Хампи!

Ты хочешь сказать, что получил это право в соответствии с подразделом 3 раздела 7?



Дорогой Фрэнк!

Как ответили бы наши американские союзники – «утвердительно». В настоящее время этот участок занимает городская ферма для школьников. Та самая, которую недавно посетил «святой Франциск».

Мы можем настаивать на том, что из-за несоблюдения норм гигиены такие фермы угрожают здоровью общества и т.д., и т.п.

Советую предпринять соответствующие шаги уже сейчас, а не ждать, пока будет продлен срок аренды.



Дорогой Хампи!

Искренне признателен за помощь. Но не окажется ли «святой Франциск» в дурацком положении? Или вы этого и хотите?


Дорогой Фрэнк! Да.

(Мы также обнаружили короткое послание сэра Хамфри Эплби сэру Десмонду Глейзбруку. – Ред.)



Дорогой Десмонд!

Кажется, я нашел способ заставить министра съесть рисовый пудинг.

(Продолжение дневника Хэкера. – Ред.)
20 сентября

«Стэндард» почему-то не опубликовала на прошлой неделе репортажа о моем визите на городскую ферму. Зато сегодня мне посвящен целый разворот. Превосходно! На одной фотографии я снят с утенком, на другой – с темнокожей девочкой. Отличная реклама для меня и… конечно, для министерства.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38