Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танец с саблями

ModernLib.Net / Боевики / Филатов Никита Александрович / Танец с саблями - Чтение (стр. 16)
Автор: Филатов Никита Александрович
Жанр: Боевики

 

 


— Киитос! — на всякий случай по-фински поблагодарил Владимир Александрович. Стараясь не чавкать и не торопиться, он приступил к долгожданной трапезе.

А там, у причальной стенки, уже изрыгал из себя пестрые и шумные пассажирские потоки ошвартовавшийся «Профессор Теплухин» — два широченных металлических трапа вываливали людей на заасфальтированное пространство между бортом судна и павильонами иммиграционных властей.

Монолитная толпа перед границей дробилась после прохождения всех таможенных и паспортных формальностей на несколько притихших, обиженных, но очень целеустремленных ручейков. Периодически в поле зрения Виноградова возникал человек, которого он называл Суреном — кого-то о чем-то спрашивал, озабоченно качал головой, улыбался… Видно было, что с течением времени матерчатая сумка его наполняется и заметно тяжелеет.

Легендарная, все-таки, личность! Непотопляемая, как авианосец «Миссури»…

Владимир Александрович завербовал его лет десять назад — скорее, для выполнения квартального плана, чем по необходимости. Берег, как и остальных своих негласных сотрудников, выручал по мелочи и до копейки выплачивал все, что в таких случаях полагалось.

Потом формальные отношения прекратились: Виноградова перевели на другую линию оперативного обслуживания, а ни с кем другим подопечный иметь дела не захотел. Расставание было без слез и взаимных претензий — изредка ещё потом перезванивались, поздравляли друг друга с большими праздниками и днями рождения…

А по прошествии времени узнал от коллеги-»смежника», что Сурен уехал с туристической группой в одну из скандинавских стран и попросил там политического убежища. Как потенциальная жертва коммунистического террора. Год местные власти добросовестно разбирались, но в Москве к этому времени уже во всю царил Михаил Сергеевич — и бедолагу депортировали обратно.

Никаких санкций со стороны ошалевших от перестройки спецслужб не последовало, и поскучав немного о дармовом «социальном пособии» и шикарных по тогдашним российским меркам прилавках буржуазных супермаркетов, бывший негласный помощник милиции предпринял вторую попытку обосноваться на Западе. Момент был, казалось, беспроигрышный — августовский путч девяносто первого, вся Европа у телевизоров… Но к огорчению Сурена участников ГКЧП быстренько спрятали на нары следственного изолятора, а самого его, опять выдворили за пределы благополучной Скандинавии — продолжать без помех строить новое общество на исторической родине.

И только с третьей попытки ему удалось победить бездушную бюрократическую машину. Прибыв, теперь уже нелегально, в Столицу, он обьявил властям, что является… активным гомосексуалистом. Проверить это эксперты иммиграционной службы не смогли — пришлось положиться на честное слово претендента и хорошо оплаченные показания его уже обосновавшихся на «социале» земляков.

Что же поделаешь, дали Сурену статус беженца. Со всеми вытекающими материальными благами… Почему? Да просто из-за крохотной разницы в уголовном законодательстве. Ибо, если за деяние, не считающееся в Европейском Сообществе преступным, человеку грозит преследование по законам страны, из которой он прибыл, то вопрос с убежищем решается почти автоматически. Скандинавы, известное дело, стараются «голубых» не обижать, а у нас в то время за мужеложество сажали.

Теперь, когда «правовой разрыв» устранен, есть, конечно, основания для высылки Сурена обратно — но кто будет возиться с маленьким человечком, просочившимся-таки пару лет назад через иммиграционное сито? Тут бы с новыми претендентами разобраться…

Разве что, прихватят его полицейские в штатском на спекуляции русской водкой. Тогда — да… Считай, что уже депортировали. Но ведь это ещё умудриться надо поймать!

А человек, прошедший школу нелегального бизнеса под суровым оком застойного ОБХСС, вряд ли так просто поддастся местным служителям закона.

— Я здесь, Сурен.

— Да, конечно!

Кроме них посетителей в ресторанчике не было, но «беженец» на всякий случай повертел головой и только после этого подсел за столик майора.

— Конспирируешься, джан? — после завтрака Виноградов как всегда пребывал в состоянии сытого благодушия.

— Ваша школа, Владимир Саныч…

— Здесь-то чего бояться!

— О, не скажи-ите! — и собеседник поведал несколько леденящих кровь историй из быта мелких нарушителей здешней государственной монополии на алкоголь. Впрочем, Виноградов и так понял, чем занимается Сурен: скупка у туристов по-дешевке русской водки, продажа её мелким оптом и в розницу местному криминалитету и просто экономным пьяницам… Сегодня, например, удалось скинуть все оптом заезжему ресторанщику, в провинцию — навар невелик, зато без хлопот и головной боли.

— На жизнь хватает?

— Когда как, — состорожничал собеседник. — Бывают пароходы удачные, бывают совсем пустые…

— Заказать тебе чего-нибудь? — с нахальным видом поинтересовался майор. — Может, выпьешь?

— Нет, спасибо! — сверкая зубами захохотал Сурен. — Насчет выпивки… Дорого здесь, у меня дешевле.

Отсмеявшись на пару с собеседником, Виноградов решил перейти прямо к делу:

— Слушай внимательно. Есть тема…

Следующие минут двадцать Владимир Александрович занимался тем, что на языке современной молодежи называется «ездить по ушам». Процесс, видимо, шел вполне удачно — после событий последних дней майор был в ударе и «беженцу» оставалось только возбужденно цокать языком и закатывать округлившиеся глаза. Более того, завороженный процессом беседы Сурен заказал-таки ещё по чашке кофе обоим и несмотря на решительные протесты Владимира Александровича оплатил принесенный буфетчицей счет.

— Спасибо. Но в следующий раз — я угощаю!

— Владимир Саныч, ну какие могут быть между нами вопросы? — оттопырил ладошки собеседник. — Обижаете. Слава Богу, не первый год уже…

Все это до боли напоминало вечно живое произведение Ильфа и Петрова — только вместо наивных васюкинских шахматистов и перепуганного господина Кислярского напротив сидел вполне реальный персонаж современной криминальной драмы.

Впрочем, как и у классиков, желаемый эффект был в конце концов достигнут. Мысленно бывший негласный помощник милиции уже устанавливал под могучим прикрытием местных и российских спецслужб свою строгую, но справедливую диктатуру в сфере вино-водочной контрабанды и сбыта краденого. Виноградов под занавес хотел было посулить ему ещё дополнительно звание подполковника Службы внешней разведки, но поостерегся — это все не кавказская кухня, в разговорах подобного рода главное не переперчить и не пережарить…

— Все, пора расходиться. Кстати!

Уже почти оторвавшись от стула, Владимир Александрович дотронулся до нагрудного кармана куртки:

— Кстати… Сколько у тебя сейчас с собой налички?

Расслабленный собеседник неожиданно даже для самого себя назвал сумму — не то, чтобы много, но на первое время хватит, учитывая более чем скромные потребности майора.

— Одолжи до встречи, — то ли попросил, то ли потребовал Виноградов. — А то у меня кредитная карточка «зависла», надо вечером идти к резиденту, разбираться.

— Все не могу, Саныч. Честное слово!

— Плохо… Ну, хоть сотен шесть-семь? Остальные в посольстве займу, у наших.

Процесс расставания с деньгами проходил для Сурена мучительно и времени занял больше, чем ожидалось. Однако, возобладали умело подпитанные Владимиром Александровичем амбиции. Сумма, по совести говоря, была даже с точки зрения «беженца»-спекулянта мизерной — а он к тому же рассчитывал компенсировать свое с лихвою из будущих фантастических барышей.

… Расходились, как и положено, по одному. В целях конспирации на следующую связь должен был выйти сам Виноградов — там же, на пристани, с соблюдением всех мер предосторожности.

А пока Сурену надлежало вести себя так, будто никакой встречи и не было. Не зарываться, не жадничать, избегать конфликтов с властями и деловыми партнерами, отказаться от сомнительных предложений и явного криминала.

— Понял, Саныч, — внимательно выслушав оперработника, кивнул Виноградовский собеседник. — Есть!

— Береги себя, — протянул на прощание руку Владимир Александрович. И потом ещё некоторое время гладел в сутулую спину удаляющегося по набережной человека.

Совесть его не мучила. Во-первых, майор при случае собирался отдать валютный долг — тут он не лукавил. А во-вторых, те простые советы, которые в качестве агентурного инструктажа получил Сурен, никоим образом повредить не могли, а любому нормальному человеку только пошли бы на пользу.

К тому же, пропащая жизнь никому не нужного «голубоватого» беженца из России обретала теперь новый, высокий смысл… Негласные сотрудники спецслужб — самые ранимые и романтические существа на свете. Именно из-за таких вот редких моментов полного и почти бескорыстного душевного единения с агентом и любил Виноградов оперативно-розыскную деятельность.

Впрочем, пора уже было покидать уютный ресторанчик…

Владимир Александрович вышел и направился в сторону, противоположную той, куда скрылся его окрыленный до невозможности собеседник.

Проверил — все чисто, никто не увязался следом. На всякий случай выполнив несколько простейших комбинаций по уходу от наружного наблюдения, Виноградов купил в киоске десятиминутную карточку и подыскал у Старого рынка уличный таксофон поприличнее.

— Алле? Привет.

— Приве-ет… — отозвалась жена в квартире на окраине Веселого Поселка. Сегодня с утра по расписанию уроков не было, только заочники после обеда, поэтому она не спеша занималась домашним хозяйством. — Ты где?

— В телефоне-автомате… Как дела? Все в порядке?

— Да, все хорошо! А у тебя?

— Нормально. Звонить вот, правда, отсюда чертовски дорого.

— Скоро будешь? — вопрос прозвучал так, что казалось, речь идет о возможном опоздании к ужину. Они уже давным-давно уговорились придерживаться относительно профессиональной деятельности главы семьи мудрого правила: «меньше знаешь — лучше спишь».

— Как получится… Может, даже в среду!

— Хорошо. Будем тебя ждать.

— Счастливо! Девицам привет, пусть держатся в рамках.

— Передам. Целую!

— Пока…

Значит, жене пока ничего не сообщили. Либо не думают что он погиб вместе со всеми во время взрыва, либо, что значительно вероятнее — торопливо готовят официальную легенду несчастного случая или геройской смерти при исполнении служебного долга.

Надо поторопиться!

Виноградов снова набрал код России, потом Петербург и семизначный номер абонента:

— Алле?

— Слушаю вас… — очень приятный девичий голосок. Такой может быть и у дрессированной секретарши в современном брокерском офисе, и у школьницы-переростка, только что вышедшей из ванной коммунальной квартиры.

— Будьте добры Максима Ивановича.

— Кто его спрашивает?

— Знакомый. Он просил сообщить, как только завезут металлический рукав сечения восемь на семнадцать.

Произвольная фраза, лишенная смысла — если не знать, что содержит она «контрольное» слово и личный шифр Владимира Александровича.

Далекая собеседница сверилась с чем-то. И после небольшой заминки сообщила:

— Максима Ивановича, к сожалению, нет в городе. Что-то передать?

— Девушка, передайте, если вдруг позвонит, что я нахожусь сейчас неподалеку от него и хотел бы непременно встретиться. И побыстрее… Буду связываться вечером, пусть назначает время и место. Ладно?

— Ладно…

— Всего доброго!

Виноградов опять повесил трубку и спрятал пластиковый прямоугольник таксофонной карты в карман.

Итак! Деньги есть, свободного времени — вагон… Пора привести себя в порядок и заняться подведением итогов. Всегда перед встречей с начальством лучше быть готовым не только к обьятиям и поцелуям.

Владимир Александрович вспомнил один из последних своих визитов в страну и уверенным шагом направился в сторону автовокзала…

Конечной точкой недолгого в этот раз маршрута стала известная на весь мир «Русалка» — один из самых северных на европейском континенте аквапарков в зеленых предместьях Столицы. Огромный комплекс водных развлечений, частично упрятанный под прозрачным куполом, был хорош в любое время года — впрочем, особенно приятно было окунуться в ласкающий мир тропического тепла и влаги зимой, когда за стеклом беснуется вьюга или хлопьями падает колючий и нескончаемый снег.

— Ох, маманя родная! — не удержался Виноградов, спрыгивая вслед за остальными пассажирами с подножки.

Близился полдень, и безупречно заасфальтированная стоянка была тесно уставлена бело-голубыми «икарусами» и микроавтобусами разных моделей — в основном, немецкого и японского производства. Легковых автомобилей тоже оказалось немало, причем только некоторые из них принадлежали местным жителям и гостям из сопредельных скандинавских государств.

Преобладали же, безусловно и повсеместно, российские номерные знаки — весь этот копошащийся перед входом на территорию комплекса транспорт явно принадлежал питерским, московским, петрозаводским жителям и туристическим фирмам.

Ну, и — публика была соответствующая…

Тут и там плакали разновозрастные и разнополые дети: одни не хотели уезжать из сказки, а другие просто не выспались. Кто-то кого-то громко, с выражением, искал. Часть мужчин после долгой дороги и позорных таможенных процедур освежалась баночным пивом, а жены их мысленно кроили отложенную валюту и с завистью посматривали на тех, кого руководители групп уже повезли отовариваться в расположенный неподалеку торговый комплекс.

Некоторые же, выполнившие обязательную программу, тянулись умиротворенной цепочкой наверх — туда, где на ближнем холме прятались за густыми хвойными деревьями специально построенная гостиница «Корпилампи» и прозрачное лесное озеро.

— Слышь, наши-то где? Куда они этот долбаный автобус загнали? — натолкнулся на Виноградова у самого входа в парк ошалелый от водных процедур и горячительных напитков мужик. Поняв, что обознался, побежал дальше, предварительно пробормотав извинения.

— Все нормально, брата-ан! — прогнусавил с соответствующей миной Владимир Александрович, глядя вслед родной фигуре в спортивном костюме и резиновых тапочках. Захотелось вдруг поверить, что рейсовый автобус по недоразумению перемахнул через границу и высадил его где-нибудь неподалеку от пансионата «Дюны» или санаториев Лисьего Носа.

К сожалению, действительность не по-северному приветливо глянула на него через прорезь билетной кассы. Заплатив полновесной валютой, Виноградов получил на запястье непромокаемую цветную бирку и в веселой кампании прибывших с очередным автобусом туристов прошел за ограду.

В общем, подобный расклад Владимира Александровича вполне устраивал — среди соотечественников всегда легче затеряться, тут уж точно искать не станут.

Купив в одном из расположенных перед раздевалкой киосков дешевые плавки, он не торопясь выбрал шкафчик. Снял с себя все и с удовольствием направился под душ, по чьему-то примеру нацепив на свободную от «контрольной» ленточки руку прорезиненный браслетик с индивидуальным ключом…

Сначала Виноградов просто и бездумно ловил кайф.

Гулкий шум колоссальных размеров бассейна действовал успокаивающе — людей вокруг было множество, но ощущения тесноты и давки не возникло. Конечно, некоторые отдыхали кампаниями, но в принципе здесь каждый был сам по себе и развлечения мог выбрать по вкусу.

Красочный плакатик у выхода из душа горделиво информировал на нескольких языках: под прозрачными сводами комплекса только постоянно подогреваемой воды находится более двух тысяч квадратных метров!

Спокойные лужицы детских бассейнов чередовались с «аква-тюбиками» для самых отчаянных — скорость тела на вылете из жерла пластмассового тоннеля достигала полусотни километров в час. Вполне можно было, искупавшись в волнах искусственного прибоя, очутиться в белом пещерном безмолвии общей турецкой бани, а затем сменить традиционный пар на ласковые щупальца сверхсовременного гидромассажа.

И это при том, что сочетание разных уровней, множество покрытых камнями и тропической зеленью террас, тропок и гротов создавало устойчивую иллюзию уюта и целостности расположенного на разных уровнях водного ансамбля.

…Отказавшись от какой-либо системы, Виноградов не спеша переходил от одного аттракциона к другому. Потом уже, с ощущением легкости и физической чистоты, вернулся в раздевалку. Отыскал среди тысячи двухсот пронумерованных шкафчиков свой и пересчитал остатки валюты: пока хватало.

Бар расположился у подножия самого большого из водопадов. Взяв пластиковый стаканчик сверкающего золотистыми искрами финского пива «кофф», Владимир Александрович опустил пятки в ласковое тепло бассейна и принялся наконец восстанавливать хронологию приведших его сюда событий.

Итак! Все началось с того разговора на пути из Луарки. Очаровательная Габриэла… Виноградов был не настолько глуп, чтобы сунуть голову в мясорубку — у него нашлись тогда заботы и поважнее, чем конспиративная встреча с нахальной посланницей сепаратистов. Нашлась на майорскую голову: «Собачьи клыки… флаг с полумесяцем… Мне приказано вас прикрывать!»

Владимир Александрович уже сталкивался с этим типом авантюристок. Сначала мотаются по «горячим точкам» планеты или бандитским притонам с блокнотом и видеокамерой, вертят задницей перед озверевшими от войны и грязи мужиками.

Обьективные репортажи, уникальные кадры… А когда сделают себе имя в постельно-окопной журналистике, простое описание массовых убийств и рискованных ограблений их уже не устраивает — хочется поучаствовать лично, самой попробовать. Дадут такой девице разок пленного пристрелить или «на шухере» постоять перед банком — и все! Кровушкой, криминалом помазанная, становится она частью преступной системы.

Тоже мне — Джузеппе Гарибальди в юбке…

Дома или при нормальной связи с Центром Владимир Александрович запросто вывел бы её из игры — но пока имело смысл просто держаться от подобных опекунов подальше. Недаром, Габриэла оговорилась, что заботиться о Виноградове ей поручено до момента получения долларов. А потом? Потом, судя по всему, прикрывать будет просто некого.

Тогда, вернувшись в Хихон, мужчины расстались с дамами без особых церемоний: едва припарковав машину у стеклянных дверей «Каса Пачин», Хуан озабоченно поспешил в пресс-центр по каким-то неотложным фестивальным делам, а майор направился к себе в гостиничный номер.

— До встречи? — многозначительно поинтересовалась вслед итальянка.

— Ну, разумеется! — обернулся Владимир Александрович перед лифтом.

Пока не до конца определившая линию поведения Дэльфин в свою очередь шутливо погрозила им обоим розовым пальчиком:

— Смотри, русский… Не надо гоняться сразу за двумя зайцами. Не поймаешь ни одного!

В переводе поговорка прозвучала несколько иначе, но смысл остался тот же.

Впрочем, для Виноградова это значения не имело — он вообще не собирался делать выбор. Дальнейшие отношения с милой сотрудницей Интерпола ему были нужны не более, чем опека «заказчиков»-сепаратистов. И там и тут выигрыш представлялся весьма сомнительным, а неприятности на финише — вполне реальными.

Кабина стремительно вознесла его на нужный этаж, но выйдя из лифта и оглядевшись, Владимир Александрович без лишнего шума спустился по лестнице на пролет ниже. Постучался:

— Хэлло?

— Ну, наконец-то! Я ждал тебя на завтраке, как договаривались, — открыл ему дверь недовольный немец. — Ты уезжал куда-то?

— Привет! Хоть бы поздоровался для начала…

— Здравствуй.

Виноградов шагнул в номер господина Юргенса и уселся напротив окна:

— Драться не будем сегодня?

— Как получится, — хмыкнул хозяин. — Так где ты был?

— Англичанина помнишь? С трубкой?

— Ну? Помню.

— Убили мужика. Ограбили, вывезли за город, настучали по башке и порезали.

— Да ты что! — сокрушенно покачал головой бывший соотечественник. — Бедолага. Пьяный был?

— Ну, наверное… А кто здесь, на фестивале, трезвый?

— Да-а! — почесался господин Юогенс. Потом сообразил:

— Но ты-то при чем?

— Не при чем, слава Богу! Просто — попросили на опознание прокатиться.

— Хм-м… Именно тебя?

— Подвернулся, — пожал плечами Виноградов. Конечно, и ему в этой истории не все нравилось, но…

— Нунн, гут! Альзо… — инструктаж, полученный от немца, был достаточно прост и по-армейски конкретен. Владимиру Александровичу следовало рано утром, таким-то междугородным автобусом выехать в Мадрид. Там, от Пуэрта дель Соль добраться до такого-то «хостела», назвать свою фамилию и поселиться.

— Вот билет, вот схема маршрута от остановки, — протянул типовой гостиничный конверт хозяин номера. Далее прозвучало описание тайника, вариант бесконтактной связи, а также время и место встречи для совершения окончательной сделки.

— Нет вопросов?

— Да пока нет… Все нормально, если только моих заказчиков убедит то, что я им от вас передам.

— Убеди-ит! — заверил собеседник. — Ваше дело — передать, а уж мы с ними сами разберемся.

Через несколько минут расстались. Виноградов без шума, никем не замеченный, поднялся к себе на этаж, принял душ и спокойно занялся собственным туалетом. Потом вывесил на внешнюю ручку двери специальную табличку с просьбой не беспокоить и довольно варварски отключив телефон лег спать.

Проснувшись значительно позже назначенного пышноволосой итальянкой времени, встал, собрался и оплатил у портье внизу гостиничный счет. Расставание с гостеприимным отелем заняло совсем немного времени — и вскоре майор уже шагал с сумкой через плечо под устало темнеющим к вечеру звездным астурийским небом.

Проблемы с тем, чтобы скоротать часы до утреннего автобуса не возникло — охваченный фестивальным азартом Хихон только начинал развлекаться. Виноградов бродил по той части города, где вряд ли натолкнешься на обитателей «Дон Мануэля» — выпивал в ресторанчиках и кафе рабочих районов, ел дешевую местную рыбу, играл в какое-то лото… Искупался напоследок и даже чуть-чуть подремал на песчаном и теплом пляже, среди чаек и многочисленных влюбленных пар.

Да, Испания… О ней уже столько сказано и написано, что любые восторженные слова и эпитеты самых превосходных степеней покажутся до неприличия бледными и затертыми. Эта земля, эти люди и горы, это море и необьятное жаркое небо над головой никого и никогда не смогут оставить равнодушным.

Так что, на станцию он пришел вовремя — чтобы только убедиться в отсутствии лишних глаз и успеть вскочить в готовый отправиться к Мадриду автобус…

— Извините! — разбрызгивая во все стороны капли воды прямо у ног Владимира Александровича вынырнул пацан лет десяти. Затем прикрыл нос, оттолкнулся от дна и снова мелькнул над поверхностью — на этот раз уже обтянутым плавками задом.

Пиво кончилось. Виноградов поднялся, прошел по искусственному газончику и выбросил в полиэтиленовый пакет опустевший стакан — самое время попариться!

… После классической сауны пришлось полезть под ледяные струи ближайшего водопада — мысли никак не хотели выстраиваться в строгом порядке, расползались и норовили вовсе улизнуть из головы.

Значит, до той самой встречи в парке Ретиро все шло по плану… А потом?

Потом начались неприятности. Ведь как чувствовал — не хотел звонить француженке! А что оставалось делать? Связи нет, до посольства не доберешься… В «приют» возвращаться нельзя, на запасную встречу тоже идти опасно — неизвестно, кто там будет ждать и с какими намерениями. Одного раза вполне достаточно, уж кто-кто, а Виноградов-то вполне понимал намеки подобного рода.

А тут — Интерпол… В их конторе, конечно, ребята не промах, но хоть убивать пока не будут! К тому же появится время и какое ни на есть пространство для маневра.

Казалось, это было давным-давно — а ведь в действительности не прошло и нескольких суток. Всего несколько дней назад Владимир Александрович встал с нагретых испанским солнцем ступеней напротив Королевского дворца и направился искать уличный таксофон.

Мобильный радиотелефон, номер котороого значился в визитке Дэльфин, ответил не сразу и почему-то мужским голосом:

— Халлоу?

Приветствие прозвучало несколько вопросительно и со странноватым акцентом: определить национальную принадлежность отвечающего не смог бы и профессор филологии.

— Мэй ай спик ту Дэльфин? — строго и по-английски поинтересовался возможностью переговорить со своей знакомой Владимир Александрович.

Однако, на том конце линии не обманулись:

— Виноградов, это ты?

— Ну… я!

— Блин, наконец-то! Узнал?

— Ну… — помялся Виноградов. То, о чем он подумал, было уж больно круто.

Однако, предположение оправдалось:

— Это я, Василий… Френкель!

— Допустим. — При подобном раскладе эта реплика была ничуть не глупее любой другой. — А где Дэльфин?

Собеседник ругнулся и торопливо заговорил по делу:

— Потом все обьясню! Ты в полной жопе… Будь через тридцать минут на Плаза Майор, у памятника — и поосторожнее, хорошо?

— А какой там памятник?

— Да, бляха, я что — знаю? Какой-то король на лошади! Да он один-единственный, в самом центре площади.

— Понял… А я точно успею? — карта у Владимира Александровича имелась, но нужно было ещё сориентироваться по времени.

— Ты где?

— А хрен его знает… — состорожничал на всякий случай майор.

— Ладно, буду ждать до упора! Все, отбой.

… Сидя по уши в прохладном бассейне-джакузи трудно представить себя самого, недавнего — Виноградов вышел тогда из телефонной будки в полном смятении чувств и мыслей. Одежда насквозь пропиталась и пропахла потом, ремень сумки натер плечо и противно дрожали колени.

Предстояло решаться, но с информацией творилось нечто непонятное — то ли её не хватало, то ли, напротив, было слишком много. Сверившись с туристическим планом майор убедился, что ходу до места встречи от силы минут пятнадцать.

Вопросы теснились под раскаленной черепной коробкой — и если бы Владимир Александрович мог предвидеть, что ждет его в ближайшем будущем вместо ответов, он, наверное, громко завыл бы с тоски…

Виноградов направился было по прямой — но вместо обозначенной на карте зелени сквериков, на пути возникла угрюмая череда пыльных бетонных заборов. Мадрид неспешно, квартал за кварталом, приводил себя в должный порядок — чтобы из века в век выглядеть неизменно величественным и пышным.

Пришлось обходить — переулками, так, что Владимир Александрович и сам не заметил, как оказался практически в нескольких сотнях метров от места назначенной Френкелем встречи.

Отерев мокрый лоб, Виноградов приблизился к установленному на противоположной стороне тротуара монументу. Памятник заметно отличался от привычных глазу образцов испанского монументального искусства, поэтому майор даже зашевелил губами, силясь по отдельным словам догадаться о содержании бронзовой надписи.

— Действительно, очень интересно, — прозвучал за спиной знакомый женский голос. Габриэла стояла почти вплотную и улыбка у неё была нехорошей. — Это памятник жертвам террористического акта в девятьсот шестом году… Здесь было покушение на члена августейшей фамилии и пострадало много невинного люда. Представляете?

— Да, у нас есть нечто подобное. Храм Спаса-на-Крови в Петербурге…

Неожиданно Владимир Александрович снова почувствовал себя уверенным и в хорошей форме — перестав понимать что-либо, он решил действовать методом тыка.

— Только без глупостей! — предупредила очаровательная итальянка.

Кроме нее, по обе стороны от майора выросли крепкие и приземистые, как осенние подберезовики, парни в штатском. Обернувшись, он увидел ещё одного, любезно державшего приоткрытую дверь запыленного автомобиля.

— Знаете, здесь ведь парковка запрещена! — сообщил незваным спутникам Владимир Александрович.

— А мы ненадолго, — улыбнулась опять Габриэла. — Сейчас все вместе сядем в машину — и поедем… Правда?

Под лопатку уперся незаметный постороннему взгляду ствол. Тот, что слева, стянул с плеча Виноградова сумку, напарник сноровисто обшарил его карманы и переложил к себе паспорт и бумажник Владимира Александровича. Обидно, клонечно, однако следует ещё чуть-чуть выждать.

— Прошу! — процессия двинулась к автомобилю и кольцо сопровождающих на секунду разомкнулось. Вот сейчас самое время…

Короткий удар отбросил руку с пистолетом в сторону — оружие было заранее снято с предохранителя и непроизвольный выстрел метнул пулю куда-то вверх, под черепичные крыши. Перепуганные голуби шумно сорвались в небо, и даже привыкшие к неожиданным городским звукам прохожие обеспокоенно завертели головами.

— Н-на! — «пордберезовику» с сумкой досталось в самый низ живота. Тот, что ушел вперед, к машине, был не так опасен, поэтому Виноградов сразу же переключился обратно на Габриэлу.

Древняя заповедь: «Женщину не можно ударить даже цветком…» Даже если она всерьез собирается продырявить тебя из пистолета? Допустим! Владимир Александрович был юношей из хорошей семьи и бить итальянку не решился.

Он просто перехватил и крутанул ей простым милицейским приемом запястье — так, что оружие вывалилось на тротуар. Поднимать ствол времени не оставалось, пришлось скрепя сердце отпихнуть его носком ботинка подальше. И бежать…

В принципе, пистолет был, скорее всего, не у одной Габриэлы. При таком минимальном отрыве первый же выстрел любого из её приятелей стал бы последним, что почувствовал и узнал в своей жизни майор. Но…

По смешному стечению обстоятельств, улицу в этот момент на зеленый сигнал светофора переходила довольно плотная и многочисленная группа туристов. Многие из них замешкались, заметались, привлеченные зрелищем уличной свалки и убегающего человека, кто-то пытался схватить Виноградова, кто-то, наоборот — в полном недоумении стоял между ним и преследователями. Словом, больше никто открыть огонь не решился…

Перемахнув через крышу такси, Владимир Александрович очутился в каком-то зажатом с двух сторон старинной каменной кладкой переулке. Теперь куда? Побежал налево — подчиняясь инстинкту и смутным обрывкам оставшейся в памяти туристической схемы города…

— Саныч! Стой, блин.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20