Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танец с саблями

ModernLib.Net / Боевики / Филатов Никита Александрович / Танец с саблями - Чтение (стр. 2)
Автор: Филатов Никита Александрович
Жанр: Боевики

 

 


Депутатский значок на лацкане Ивана Альбертовича как-то даже увеличился в размерах:

— Понимаете?

— Понимаю… Позиция, достойная уважения. Мне сказали, что вы сейчас пишете диссертацию?

— Да, — с удовольствием кивнул хозяин. Вопрос, безусловно, был ему приятен. — На тему межнациональных отношений, их развития на современном этапе… Собственно, этим вопросом я занимался давно — ещё в университете.

— На Урале? — удивился корреспондент.

— Не-ет… Несколько позже. Здесь, в Москве: я же защитил диплом по социальной политологии.

— Когда?

— В девяносто четвертом. Второе послевузовское образование, трехгодичный курс — слышали наверное?

— Да, конечно… Поразительно!

— Никогда не поздно работать над собой. Фельдмаршал Суворов, говорят, на старости лет на мичмана флота выучился! Главное — не почивать на лаврах.

Журналист конспектировал…

Еще минут двадцать поговорили — о внешней политике и криминализации общества, о проблемах социальной защиты малоимущих и неотложных мерах по спасению творческого и научного потенциала нации.

— Я удовлетворил ваше любопытство, молодой человек?

— Да, пожалуй… Было весьма любопытно.

Что-то послышалось Ивану Альбертовичу в тоне собеседника:

— Простите?

— Я говорю, читатели наши должны остаться довольны. — Корреспондент протянул руку и на панели «кассетника» загорелась вторая лампочка: теперь оба крохотных огонька вспыхивали и гасли попеременно.

— Интересный у вас диктофон! Редакционный? Могли бы и поновее выделить… — чтобы что-то сказать, подал реплику хозяин.

— А это и не диктофон вовсе. Это — генератор «белого шума», — улыбнулся посетитель.

— То есть как?

— В общем-то, я и сам не отчетливо принцип действия представляю, — пожал плечами собеседник, — но прибор хороший. Все «жучки», «закладки» и прочую электронную гадость вырубает намертво! Радиус действия невелик, да ведь нам с вами много и не надо, верно?

— Собственно, не понимаю… Это же запрещено! Как вас охрана-то пропустила?

— Пропусти-или. А кому в голову придет? С виду — нормальная кассетная «Легенда», да ещё и не новая к тому же!

— Знаете что, молодой человек! — хозяин встал, сурово сдвинул брови и оперся кулаками в столешницу. — Должен заметить…

— Только не надо мне говорить про журналистскую этику, мальчишество, игры в шпионов! И про Службу безопасности, которая все кабинеты проверяет регулярно, а даже если бы и не проверяла, то…

— … то мне от соотечественников скрывать нечего! — Иван Альбертович уже справился с собой:

— Идите отсюда. Жаль, но я вынужден буду выразить свое категорическое неудовольствие вашему главному редактору… Мы с ним, кстати, увидимся сегодня, на приеме в Совете Федерации.

— Ради Бога, не расстраивайте старика! — гость даже не стал делать вид, что готов оторваться от стула. — Да и сами не того… берегите нервы.

— Что-о-о?

— Гляньте… И не надо так кричать! Прибор дает защиту только от электронных способов контроля, а вовсе не от банального подслушивания.

Тон гостя каким-то странным образом подействовал на Ивана Альбертовича. Не то, чтобы он был напуган, но… Всего одним движением можно было дотянуться до кнопки тревожной сигнализации, а вот именно этого-то движения хозяин как раз и не делал.

— Что еще?

— Да вы не бойтесь… гляньте! Может быть, вслух прочитать?

— Я грамоте обучен.

Копия справки бывшего Главного управления исправительно-трудовых учреждений свидетельствовала: Иван Альбертович далеко не всегда принадлежал к российской политической элите. Некоторый отрезок своей жизни он провел в заведении, обозначенном незамысловатой комбинацией букв и цифр. Начало срока… конец срока. Тут же фигурировала и статья Уголовного кодекса — восемьдесят девять, часть три.

— Ну? Ну и что?

— Хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем кражи… с проникновением в помещение или иное хранилище. Так ведь?

— Пошел вон.

— Как прикажете… — гость не шевельнулся.

— Мне тогда ещё шестнадцати не исполнилось. С кем не бывает… Судимость давно погашена, так что сенсации из этого не слепишь, не старайся! Невзоровские лавры покоя не дают?

— Да куда уж нам! — почему-то, корреспондент вовсе не выглядел обескураженным. — Хотя… Этакий поворот сюжета — сын тюремного надзирателя попадает в лагерь!

— А это-то при чем? Кому дело до того, какие погоны носил мой отец?

— Верно… В общем-то тоже — военнослужащий!

— Я вызываю охрану — или сам уберешься?

— Сам… Только вот это ещё — гляньте.

— Жаль, что придется охрану звать. Я бы тебя сейчас по-мужски, собственными руками… Нельзя. Вон!

Вид его был суров и грозен.

— Ухожу, но… всего две бумажки, а? Для интереса?

Хозяин брезгливо пододвинул к себе листки. Молча пробежал глазами. Задумался. Сел на место:

— Чего тебе надо?

Собеседник, однако, казалось, и не обратил внимания на столь резкую перемену. Глядя куда-то поверх головы Ивана Альбертовича, он продолжил тоном лектора-общественника:

— Ну-у… Подумаешь, выгнали из института, с первого курса! И не «за политику» вовсе, а за пошлые кражи в общаге. Так это же все при старом режиме было, верно? Среда, обстоятельства… Промоет газета косточки, потреплет фамилию — и все. Коллеги по парламенту в обиду не дадут!

Затянувшийся монолог прервался негромким мурлыканьем того же, сугубо «личного» телефона. Хозяин протянул было руку к трубке, но передумал… В полном молчании оба дождались окончания длинной серии звонков — кто-то оказался назойлив и в отсутствие абонента поверил с трудом.

— Супруга?

— Короче. Чего тебе надо? — предстояла сделка, а в сделках депутат был отменно силен. Это сейчас его деятельность периода угара перестройки деликатно именуется «экспортно-импортными операциями». А тогда запросто можно было и головы лишиться — металл в Эстонию, спирт из Польши… Из первого «пиратского» поколения мало кто жив остался — одни сами в землю ушли, другим помогли люди добрые. Хорошо, что кто-то надоумил вовремя в политику соскочить!

— Ну? Чего надо?

Но собеседник, видимо, растягивал удовольствие:

— А что вы можете?

— Многое. Не все, конечно, но…

Разумеется, парня прислали с определенным, вполне конкретным поручением. И теперь должна была прозвучать цена, за которую Ивану Альбертовичу предстояло купить себе спокойную старость.

— Помощником депутата устроить можно?

— Кого? — удивился хозяин.

— Меня, к примеру…

— Несите документы, — пожал он плечами. — Запросто!

— А на дипломатическую работу? Послом?

— Что вы, это же не только от меня зависит!

— Но, Иван Альбертович!

— Послушайте, в принципе, конечно… Шутите, да? — сообразил он.

— Шучу, — согласился гость. — Мелко все как-то… Эти бумажки дороже стоят, верно?

— Ну, не то, чтобы…

— Торгуетесь? — поднял брови собеседник, хотя хозяин, кажется, не давал к тому ни малейшего повода. — Зря!

Ожил «интерком»:

— Иван Арнольдович, Швеция на проводе. Вы просили…

— Меня нет, ясно? Ни для кого!

— Да, но…

— Отвали!

Динамик обиженно хрюкнул и умолк — видимо, Леночка не привыкла к подобному обращению. Это было некстати: женщины не забывают обид, а главное — обстоятельств, при которых они были нанесены.

Поэтому гость заторопился:

— Так вот, хотелось бы быть правильно понятым… Представляете, какой поднимется скандал? Не последний в государстве человек, интеллектуальный символ крупнейшей парламентской фракции — и вдруг подделал диплом о высшем образовании!

— Не надо! Я лично ничего не подделывал.

— Но заведомой «липой» воспользовались?

— Диплом — не платежный документ. Я никому никакого материального ущерба не причинил, ясно? С этической точки зрения, конечно, не слишком достойно, однако…

— Бросьте, не валяйте дурака! Конечно, если кто-то раскрасит ксерокопию проездного билета на месяц и станет кататься туда-сюда на метро — это криминал… Государство обидится. И даже может посадить бедолагу в тюрьму!

Гость сделал эффектную паузу:

— Что же касается вас… Мало того, что все ваши дальнейшие «вторые высшие образования» и потуги на диссертацию лопаются автоматически — это ещё пол беды. Важнее, что будучи кандидатом в депутаты вы ввели в заблуждение избирателей! Сообщив о себе в рекламных материалах и бюллютенях данные, не соответствующие действительности… То есть, пролезли в Думу путем банального и пошлого надувательства. Надо обьяснять правовые последствия?

— Нет необходимости…

— Вот и прекрасно, — собеседник демонстративно ощупал глазами депутатский значек на лацкане пиджака Ивана Альбертовича. Потом придвинул к себе бутылку и по-хозяйски плеснул коньяку:

— Будете?

— Нет, спасибо. Итак… Чего вы хотите?

— Ерунда! Сущий пустяк. Вы даже удивитесь, о какой мелочи пойдет речь. — Коллекционный коньяк неторопливо перетек в желудок гостя:

— Вы ведь через неделю летите в Европу?

— Да, планируется ряд встреч на высшем уровне…

Ничего странного в такой осведомленности не было, о предстоящем турне российской парламентской делегации много писали и у нас, и за рубежом.

— Вот и прихватите с собой… посылочку.

— Простите?

— Да не волнуйтесь вы — ничего особенного! Всего одно лишнее место багажа. Вас ведь не имеют права досматривать?

— Да, но…

— Я даже специально поинтересовался — дипломатический протокол, какая-то там Конвенция… Никакого риска!

— Зачем? Это ведь просто глупо, нерационально даже — заставлять меня выступить в роли некоего сомнительного курьера… — Иван Альбертович почти умоляюще поглядел на сидящего напротив человека. Он очень хотел быть правильно понят:

— Я ведь мог бы, используя свои связи, влияние…

— Опять торгуетесь? — вздохнул собеседник. — Зря! Нам нужна именно эта услуга. Сейчас. Может быть, впоследствии…

Хозяин кабинета решил, что спорить бессмысленно.

— Что там будет? — на правдивый ответ надеяться не приходилось. Требовался хоть какой-нибудь, и сидящий напротив это понял:

— Не волнуйтесь — во всяком случае, не взрывчатка. И не наркотики…

— Документы?

— К шпионажу это тоже ни малейшего отношения не имеет!

— Но я должен же знать, хотя бы…

Посетитель посмотрел на часы:

— Фантики! Пестрые такие бумажки, в которые конфеты заворачивают — знаете?

— При чем тут фантики! Издеваетесь?

— Вот их и повезете… — гость уже засобирался под недоумевающим взглядом собеседника.

Наконец, Ивану Альбертовичу показалось. что он что-то сообразил:

— Акцизные марки?

— Нет такой буквы в этом слове! — подражая интонациям ведущего популярной телепередачи продекламировал молодой человек. — Да не ломайте голову, ей же Богу… Портфельчик будет ждать в багажнике машины, которая повезет вас из дому в аэропорт. Поставите рядом свои вещички, потом все вместе загрузите — а когда надо, отдадите.

— Кому? Где?

— Не волнуйтесь, может быть даже — мне! — посетитель уже приготовился убрать в сумку свой «диктофон»:

— Париж, Мадрид… Впрочем, это уже наша головная боль. Все? Договорились?

— Ну, если вы так ставите вопрос…

— Именно! Именно так, голубчик.

Тихо щелкнула клавиша и огоньки на «Легенде» погасли:

— Огромное спасибо за интересную и содержательную беседу! Надеюсь, это не последняя наша встреча.

Иван Альбертович не ответил.

Уже в дверях молодой человек обернулся — хозяин шикарного кабинета, торопясь и расплескивая, наполнял рюмку остатками коньяка…

… Интересно, — подумал «корреспондент», распихивая по карманам паспорт, карточку прессы и фирменное редакционное удостоверение. — Интересно! Господин депутат даже не полюбопытствовал, с кем имеет дело. Может, ему все равно? Вряд ли… Скорее, просто не успел.

— До свидания!

— Всего доброго. — Охрана в здании Государственной Думы Российской Федерации была не хуже и не лучше, чем в других присутственных местах столицы. И толку от неё на поверку оказывалось примерно столько же.

Кому надо, тот без труда вынес бы из здания в Охотном ряду все, что душе угодно — вплоть до доброй половины народных избранников… Только кому они нужны? Аполитичные воры предпочитают фигурные ручки с дверей и компьютеры последнего поколения.

Оказавшись на тротуаре, человек с кожаной сумкой помедлил — скорее, по привычке, чем руководствуясь чувством опасности. Сделал вид, что пытается прикурить… Нет, все в порядке.

Разве что, за это время заметно испортилась погода — дождя ещё не было, но над площадью и Кремлем угрожающе нависали косматые полотнища облаков. И ветер… казалось, он дует со всех сторон одновременно — порывистый, злой и не по сезону холодный.

— Извините! — пришлось посторониться, пропуская к метро семейную пару с коляской: привычная московская толчея, самый канун «часа пик»… «Придворные» водители сонно трепались о чем-то своем — пространство перед Думой было в два ряда заставлено служебным автотранспортом слуг народа. Естественно, машины парковались без всякого уважения к знакам и дорожной разметке — так, что переполненным городским троллейбусам приходилось все время медленно, рискуя оторваться от проводов, огибать чисто вымытые зады «мерседесов» и «тридцать первых».

А усталый седой капитан со знаками отличия московского ГАИ стоял поодаль — он давно уже предпочитал ни во что не вмешиваться. Себе дороже…

Человек с сумкой аккуратно выбросил в урну докуренную едва ли до половины сигарету и вслед за людским потоком зашагал по направлению к переходу. Спустился под землю…

Здесь пахло сыростью и постоянным ремонтом — впрочем, было довольно чисто. Освещение, конечно, имелось, но даже после хмурого неба на улице глазам требовалось некоторое время, чтобы перестроиться.

— Простите, не вы уронили? — голос прозвучал откуда-то сбоку. Женский, с отчетливыми материнскими интонациями.

— Что? — «корреспондент» на мгновение сбился с шага и непроизвольно посмотрел под ноги.

— Милиция! Московский уголовный розыск. — Прямо перед носом краснела казенная книжечка с гербом:

— Ваши документы…

Тот, что показывал удостоверение стоял почти вплотную. Еще один приблизился справа — обычные физиономии, соответствующая одежка.

— Простите, но…

— Только без глупостей, ладно?

Поток пешеходов был однообразным и не очень интенсивным, поэтому человек с сумкой сразу же выделил несколько статических фмигур: крепыш на лестнице, дама в плаще и ещё один силует поодаль.

— Надо же, как мальчишку! — покачал он головой.

— Бывает… — в голосе старшего послышались нотки явного облегчения. — Вещички позволите?

— Конечно.

Стоявший справа протянул руку к ремешку сумки…

Ему и достался первый удар. Выброшенный снизу вверх локоть впечатался в челюсть, и тут же коротким тычком ладони «корреспондент» достал неприкрытое горло старшего. Тот даже не успел убрать удостоверение.

— Стой… Стоять! — оказавшийся на пути крепыш попытался загородить собой ведущую наверх лестницу.

Видимо, от неожиданности он забыл все положенные по уставу команды, и теперь, вместо того, чтобы защитить себя, возился с застрявшим в кобуре пистолетом:

— Назад!

Случайные прохожие вели себя по-разному: кто-то дисциплинированно вжался в стены, кто-то наоборот, замер посреди прохода.

И то, и другое было на руку убегавшему:

— Грабят! Банди-иты!

— Милиция!

Суматоха в подземнои переходе никак не отразилась на жизни московской улицы — в несколько рядов катили навстречу друг другу вереницы машин, подмигивала реклама и толстая тетка в дождевике уже закончила раскладывать на специальном столике вечерние газеты.

— Стой, стрелять буду! — заорали снизу, но человек с сумкой уже перемахнул через металлическое ограждение и оказался на проезжей части. Скрип тормозов… яростные гудки… Кто-то, кажется, не успел среагировать, и на асфальт посыпались цветные осколки разбитых автомобильных фар.

Чудом уворачиваясь из-под колес, он выбрался на противоположную сторону. Обернулся: сзади, почти не отставая бежали по меньшей мере двое.

— Ох ты! — И здесь какие-то типы в штатском уже выскакивали из серой «волги». Может быть, они и не имели прямого отношения к происходящему, но судьбу искушать не хотелось.

Участок улицы впереди представлял собой кое-где оклеенную афишами серую череду бетонных секций — в центре столицы постоянно что-то строили или ремонтировали, поэтому заборы давно уже стали неотьемлимой частью городского пейзажа. «Корреспондент» не раздумывая дернул на себя некое подобие калитки… Запор не поддался.

Последнее, что человек успел подумать — что очень это как-то не по-милицейски, бить живого ещё человека ножом… В спину… Насмерть.

… Дорожная пробка рассосалась быстро, и привычные ко всяческим криминальным разборкам москвичи без особого любопытства проходили мимо лежащего на заплеванном тротуаре человека.


* * *

— Слушай, а она-то здесь при чем? Что она тебе сделала?

— Все равно убью, с-суки… Не шевелись!

— Да я и не шевелюсь. Качает просто.

Пистолет Макарова, калибр девять миллиметров.

Это очень много, когда ствол почти упирается в переносицу — и патрон уже в патроннике.

При такой дистанции не промахнешься…

— Что, мусор — страшно?

— Страшно, — кивнул Владимир Александрович. — А тебе?

— Заткнись.

С Ладоги потянуло утренней сыростью — солнце выкатилось из-за горизонта, но туман ещё слизывал очертания берегов.

— Может, отпустишь все-таки бабу?

— Пош-шел ты…

— Да я бы пошел! Но — служба.

Качка заметно усилилась. Огромный белый теплоход не спеша разворачивало лагом к волне.

— Чего дрожишь-то?

— Простудимся все, вот увидишь!

— Дурак ты, мусор…

Женщина пошевелилась и застонала.

— Смотри, ей плохо совсем.

— Всем нам х..во! — в голосе человека напротив не слышалось злобы, только усталость и ожидание:

— Скоро там твои?

— А я откуда знаю!

— Смотри! Первая пуля ей, вторая — тебе.

— Договорились же… Сколько можно об одном и том же!

Прямо над головой с неожиданным шелестом разрезала воздух крупная чайка.

— Падла! — пистолет дернулся вслед за ней, но почти сразу же вернулся обратно.

— Господи, ты только не пальни сдуру…

Вообще, со стороны все трое смотрелись достаточно дико: майор Владимир Александрович Виноградов, мужчина в разорванной белой футболке и полуголая женщина у него на коленях.

Мелко завибрировала палуба — капитан, очевидно, все-таки решил подработать двигателем. Под кормой с утробным шумом вспенилась вода.

— Чего это?

— Все в порядке… А то снесет нас на камни, к чертовой матери.

Волнение было приличное — пустынное озеро до самого горизонта покрылось белесыми росчерками пенных гребней. Ветер срывал их, и мелкие брызги долетали даже сюда, на шлюпочную палубу.

— Ты плавать-то умеешь?

Сидящего напротив снова начало тошнить: похмелье — страшная штука, а ещё когда укачивает…

— Да ты белый весь! Может, пивка попросить?

Мужчина опасно ощерился:

— Скажу — принесешь!

— Принесу, — кивнул Владимир Александрович. Он и сам бы сейчас чего-нибудь выпил.

— Лежать!

Виноградов вздрогнул — женщина, о которой оба на некоторое время забыли, пришла в себя. Открыла глаза, шевельнула разбитыми в кровь губами…

— Лежать, сука! — ствол пистолета с силой вмялся в щеку. Женщина застыла, не отрывая от держащего её человека наполненный ужасом взгляд.

— Слушай, она по-русски не понимает…

— Все она понимает.

В общем-то, действительно — вполне можно было обойтись без переводчика. Ситуация яснее ясного.

— Отпустил бы иностранку? Я же остаюсь.

— Надоело…

В этот момент за спиною майора противно и громко завыла лебедка. Затянувшийся металлический звук в конце концов заставил Владимира Александровича нервно передернуть плечами:

— Вот и дождались.

Теперь будь что будет, а от него уже практически ничего не зависело.

Кто-то хрипло откашлялся в мегафон:

— Все готово! Номер два-одиннадцать, правый борт…

— Слышал? Как обещали.

— Ну, падлы, смотрите! Если что-то не так…

— Что ты все обзываешься… — Виноградов медленно, стараясь не делать резких движений, встал и потянулся. От долгого и почти неподвижного сидения ныла спина, ноги казались облитыми чем-то тяжелым и вязким. — Ну?

— Иди вперед.

Владимир Александрович закончил массировать шею и направился к трапу. В принципе, последовательность действий каждого была согласована давным-давно… ещё ночью.

— Осторожней, ступеньки скользкие.

— О себе подумай!

Не было нужды оборачиваться, чтобы представить: вот тот, кто сзади, перехватывает поудобнее судорожно напрягшееся женское тело… встает… не убирая оружия и прикрываясь полуживым от кошмара щитом делает первый шаг…

— Я о себе и забочусь. А то ещё пальнешь случайно! — Виноградов ответил, чтобы только заполнить пространство вокруг привычными звуками. — Я не быстро иду?

— Двигай… — голос был напряженный, одышливый, но без намека на истерику.

Трап показался довольно крутым — многочисленные заклепки, грязно-салатная краска… Ладонь то и дело проскальзывала по влажному дереву поручней. Закончив подьем, Владимир Александрович помешкал, пытаясь не наступить на пятно под ногами: как раз на этом месте получил свои две пули маленький рыжий боец со смешной фамилией.

— Чего встал?

— Все в порядке… — теплоход выглядел мертвым и всеми покинутым. Что, разумеется, было всего лишь профессионально организованной иллюзией.

За каждым шагом, за каждым движением странноватой процессии наблюдали десятки глаз. Люди в рубке. Те, кто готовил катер. Снайперы Головина…

Развязки ждали и члены экипажа, и автоматчики, притаившиеся вокруг, и те, кто валялся сейчас, скованный наручниками, в лужах собственной крови и испражнений.

А где-то по каютам ведь были ещё измученные бессонной ночью пассажиры…

Справа, за выкрашенными белой краской леерами, показывала характер Ладога — с высоты второй палубы волны казались не такими уж и высокими, но теплоход ощутимо переваливало с борта на борт. Очевидно, в этом просматривался какой-то глубокий тактический смысл, но теперь замутило и Виноградова.

— Стой!

Владимир Александрович замер. Потом медленно обернулся.

— Стой… — шедший сзади мужчина больше всего походил на покойника — бледный до зеленоватости, с каплями пота на лбу. Впрочем, и женщина выглядела не лучше.

— Укачало? — прямо напротив того места, где они теперь находились, темнела развороченным проемом окна каюта-»люкс». Это был не иллюминатор, а именно окно — большое, прямоугольное, с толстым немецким стеклом… точнее, с тем, что от этого стекла осталось. Прошедшей ночью Виноградов собственными глазами видел, как от удара кованым сапогом летели в разные стороны осколки.

— Где этот твой катер? Ну! — майор скорее догадался, чем расслышал, о чем спрашивает мужчина.

— Вон… висит.

Говоря языком романтической прозы, те знания, которые некогда получил Владимир Александрович в стенах Высшей мореходки, давно уже подернулись дымкой прошедших лет. Теперь он вряд ли вспомнил бы, в чем отличие эхолота от полуюта — и постоянно путался откуда и куда дует ветер в циклоне… Но! Даже сейчас бывший курсант-»макаровец», а ныне потертый жизненными обстоятельствами милицейский майор с первого взгляда понял — требования человека с оружием никто выполнять не собирается.

Все закончится прямо здесь. И очень скоро…

— Вперед пошел!

С точки зрения Виноградова, он поразительно напоминал затравленного лесного хищника. Зверя, случайно угодившего на развалины заброшеного военного обьекта и в ожидании подвоха ощупывающего взглядом окружающие предметы… Все вокруг — тени, звуки, запахи даже! — было против него.

— Задушишь ведь бабу…

Женщина молча плакала. Левая рука «сопровождающего» плотно охватывала её шею так, что подбородок лежал как раз на локтевом сгибе… В правой — пистолет, уткнувшийся вороненым стволом под ребра.

— Вперед, я сказал!

Пришлось подчиниться. Однако, поравнявшись со шлюп-балкой, Виноградов опять встал:

— Мне первому?

— Да подожди ты! — волочить перед собой почти бессознательное тело непросто, поэтому те, кто двигался за майором, несколько поотстали. — Как туда залезают?

— Вот так вот, по этому… по этой лесенке. — Разговаривая с сухопутными, лучше избегать морской терминологии. — Ох, йоп-тыть!

— Стоять!

— Да я бы… — оправдываться не было нужды, просто Владимир Александрович от неожиданного качка потерял равновесие и чуть было не растянулся на мокрой палубе.

— Коз-зел!

— А за козла — ответишь! — Вполне серьезно парировал Виноградов.

Катер… Спасательный мотобот. Несколько шатких ступенек трапа, оранжевая обшивка… Там, внутри, под тяжелым брезентом рубки их вполне могли ждать. Просто обязаны были ждать!

И, скорее всего, ожидали.

Это понял и человек с пистолетом:

— Эй, вылезайте, падлы!

— Ты чего это? — поднял брови майор.

— Считаю до пяти! — не обращая на него внимания, но так, чтобы слышали все вокруг, заорал мужчина. — После этого снесу ей башку, с-суке! Р-раз…

В наступившей тишине неожиданно подала голос чайка.

— Два-а…

За себя Владимир Александрович практически не беспокоился — второго выстрела из пистолета не будет, гада прикончат сразу же. Но сначала он успеет убить заложницу. Доля секунды, нажатие пальца… И все насмарку!

— Три-и…

— Ладно! — казалось, мегафон отозвался прямо над ухом. — Только не психуй, понял?

Снова качнуло и чтобы не рухнуть Виноградову пришлось ухватиться за тали. Положение того, кто удерживал женщину, было ещё незавиднее.

— Слушай, ты! — трансляция искажала голос, но Владимир Александрович безошибочно узнал командирские интонации капитана Головина. — Гер-рой… Сейчас мои люди выйдут. Не вздумай чего-нибудь выкинуть!

— Пошел ты… — не сводя глаз с рубки катера, мужчина отступил назад и прижался спиной к леерам. Так было легче удерживать равновесие, кроме того в поле зрения оставался потенциальный противник.

Виноградов решил задержаться на месте.

— Давайте, ребята…

Брезентовый полог откинулся и наружу, ногами вперед, выскользнула фигура в черном. Автоматчик легко соскочил на палубу, зыркнул свирепо на всех через прорези маски и направился в сторону мостика.

— Пош-шли! — Бойцы в неудачной засаде были как на подбор: второй, третий, четвертый… С ловкостью сытых животных они появлялись из чрева катера, поправляли грозную свою экипировку и не спеша исчезали за ограждением рубки.

От этого зрелища майора отвлек придушенный всхлип и знакомый каждому «рукопашнику» выдох:

— Х-хак!

Удар, который успел углядеть Виноградов, был уже, видимо, просто контрольным — точно в середину позвоночника, прежде чем защелкнуть на вывернутых запястьях «браслеты».

— Ну, бля, во-още… Циркачи!

Просто, как все гениальное…Парни Головина отвлекали на себя внимание не только Владимира Александровича. Стоило «подопечному» лишь на долю секунды переключиться на их балетные телодвижения — а выбитый пистолет уже падал на мокрые доски палубы. Тот, кто это придумал, учитывал все: и сильную качку, и место, куда неминуемо отойдет от катерного трапа осторожный человек с оружием… Задумано было здорово.

Впрочем, исполнители тоже не подкачали.

— Зас-сранец! Ты как? — Вадик так и стоял с мегафоном в руке. Видимо, просто забыл про него на радостях.

Вокруг уже было людно и даже несколько тесновато. Некоторые занялись делом, основная же масса народа просто шумно и несколько бестолково выражала свое глубокое удовлетворение.

— В порядке…

Мимо провели трясущуюся в бессловесной истерике женщину. Кто-то сообразил прикрыть её старым бушлатом, но вот с обувью ещё ничего не придумали… Хотя, конечно, до лазарета можно было добраться и так.

— Ну, птица-говорун! Поздравляю. Крути дырку на кителе. Кстати, познакомься — мой старший коллега, из…

— Мы знакомы.

Усатого офицера, инструктора спецподразделения по борьбе с терроризмом питерского Управления ФСБ Виноградов встречал и раньше, во время правительственных визитов и на различных «показухах» Теперь вот — повидал его личный состав в работе.

— Поздравляю!

— Спасибо. Давно прибыли?

— Минут сорок назад… Долго добирались.

— Хорошая работа!

— Главное — совместная… — не преминул вставить улыбающийся Головин. Закончить операцию всегда — половина дела. Теперь предстояло делить награды.

— Нет проблем, — кивнул представитель «старших братьев», и Владимир Александрович понял, что серьезные профессионалы всегда сумеют найти общий язык.

— Е-мое!

Ладога, обидевшись на невнимание, решила напомнить о себе: теплоход неожиданно качнуло так, что мало кто удержал равновесие.

— Слушай, скажи капитану, чтоб заводился. Домой пора!

— И вообще… Пусть граждан успокоят.

— Мужики! Пойдемте-ка, пока то-се… Заслужили мы, или нет? Чисто символически?

— Заслужили, — охотно отреагировал на предложение усатого Владимир Александрович. — Еще как… Святое дело!

— Не возражаю. — Головин с аппетитом проглотил слюну и повторил ту самую фразу, с которой все вчера и началось:

— Верно мой дедушка говаривал: «С утра не выпьешь — день потерян!»

… Тогда еще, только прибыв в дежурную часть, Виноградов поинтересовался:

— А кем он был-то, твой дедушка?

— Почему это — был? — возмутился собеседник. — Он и сейчас ещё жив! Девяносто три года, сам дрова колет…

После такой авторитетной ссылки оставалось только последовать заветам и традициям старшего поколения:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20