Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танец с саблями

ModernLib.Net / Боевики / Филатов Никита Александрович / Танец с саблями - Чтение (стр. 8)
Автор: Филатов Никита Александрович
Жанр: Боевики

 

 


Только сейчас Владимир Александрович заметил, что такими же, как у него эмблемами заполнен весь город.

Маленький бегущий человек… Бегущий за кем-то — или от кого-то.

— Сеньор? — судя по вывеске над входом, они наконец добрались до цели. Виноградов расплатился — и даже в пересчете на наши рубли получилось довольно дешево:

— Грациас.

Благодаря прихваченной в мадридском аэропорту памятке для приезжих он примерно представлял размер полагающихся таксисту чаевых. Судя по всему, сумма устроила и водителя:

— Бьенвенидо, руссо!

Во всех справочниках напротив гостиницы «Дон Мануэль» стояли три звезды. И по праву — о чем свидетельствовали международный сертификат, вывешенный для всеобщего обозрения, и красавица-брюнетка за стойкой портье.

Владимир Александрович сразу же решил, что за такой очаровательный персонал отелю стоит повысить категорию… К тому же, девица вполне прилично лопотала по-английски. Майор на всякий случай поинтересовался наличием свободных номеров, убедился, что мест нет — и только после этого предьявил красавице изрядно помятый в дороге факс.

— Вы тоже на «Черную неделю»?

По счастью, Владимир Александрович моментально сообразил, что собеседница просто перевела так с испанского словосочетание «семана негра».

— Да, конечно! Куда же еще…

После недолгих и вежливых колебаний девушка удовлетворилась обьяснениями гостя из России о том, что его соотечественник, заказавший ранее проживание в «Доне Мануэле», приехать по семейным обстоятельствам — увы! — не сможет. И вместо него следует любить и жаловать именно синьора Виноградова.

Словом, вскоре Владимир Александрович уже позвякивал ключиком на пути к лифту. Не пройдя, однако, и пары шагов, он наткнулся взглядом на очередной торопящийся в никуда чероно-белый силуэт. Посмотрел на лацкан собственной куртки, решительно повернулся и зашагал обратно — к стойке портье:

— Простите, сеньора…

— Сеньорита, — с очаровательной улыбкой поправила его девушка. — Что я могу для вас сделать?

Английский у неё был отменным и Виноградов с трудом удержался от того, чтобы ответить старой казарменной шуткой солдат-янки… Красавица бы поняла, но начинать проживание в отеле со звонкой пощечины не хотелось — может быть, позже, когда понадобится скандал.

— Простите, сеньорита, вы не могли бы мне дать карту города? И какие-нибудь туристические материалы.

— С удовольствием! По-русски — вряд ли, но…

И перед Владимиром Александровичем выросла пестрая стопка красочных, ярких путеводителей и буклетов.

— Грациас, — судя по обложке, одна из брошюр целиком посвящалась этой самой загадочной «Черной неделе». Значит, имелся шанс обойтись без ненужных расспросов. — Сколько я вам должен?

— Это бесплатно…

— Всего доброго!

Холл был по-прежнему пуст и майор поднялся к себе на этаж.

… Следующее утро встретило Владимира Александровича головной болью. Cо стонами и неразборчивой бранью добравшись до душа, он долго поливал себя контрастными потоками воды, потом без энтузиазма почистил зубы и растерся бескрайним махровым полотенцем.

Немного полегчало. Не одеваясь, Виноградов прошлепал мокрыми пятками по ковру — на пути к балкону попалась истерзанная постель и потребовалось некоторое волевое усилие, чтобы не завалиться обратно, досыпать.

Вид из окна был действительно прелестный. Часть городского пляжа загораживало вычурное, в арабском стиле, здание какого-то банка — но зато справа, на некотором удалении, таяли в ярких солнечных лучах строгие очертания башен и крыш средневековой цитадели. Главную же часть обозреваемого пространства занимало море — яхт-клуб на набережной с идеально ровными стрелами пирсов, загадочное колыхание бесчисленных мачт, изумрудные волны и линия горизонта вдали.

Часы показывали начало двенадцатого.

Владимир Александрович вернулся к стенному шкафу и с усилием выволок из него сумку — слава Богу, анальгин оказался на месте. Разжевав, не запивая, противную горькую таблетку, майор заполз в кресло, прикрыл глаза и привычно стал ждать относительного облегчения…

— Сеньор… Ви-но-гра-дов?

— Си! — майор даже не сразу сообразил спросоня, что отвечает в трубку. Очевидно, он все-таки выключился на какое-то время, но рефлексы на телефонный звонок оказались сильнее.

Собеседница что-то быстро и радостно сообщила по-испански. Каким-то непостижимым образом Владимир Александрович сообразил, что это дежурная из службы портье — оказывается, гость вчера попросил разбудить его в одиннадцать тридцать.

— Данке шен, — почему-то на школьном немецком поблагодарил Виноградов и нажал на кнопку отбоя.

Интересно, что ещё он умудрился успеть за прошедший вечер? Какие-то отрывочные воспоминания наползали одно на другое — голова больше не болела, подташнивать перестало, но ситуация требовала немедленного осмысления.

Одевшись по облегченному варианту — плавки, шорты, футболка и что-то на ноги — Владимир Александрович спустился в холл. Кратчайший путь на улицу как раз лежал мимо гостиничного ресторана «Каса Пачин», в котором они вчера…

— О, сеньор рус-ски! — официант показался смутно знакомым, и видимо определенные основания для этого имелись. Слишком уж много почтительного удивления читалось на его смуглой усатой физиономии.

Очевидно, в ресторанчике наступил «мертвый час» — время завтрака миновало, а для обеда по здешним меркам было ещё слишком рано. Два местных, почти одинаковых старика равнодушно смотрели в углу телевизор, а на террассе блондинка с огромным бюстом кормила мороженым сына.

— Буэнос диас! — кивнул майор. Есть не хотелось, но сообразительный официант уже выдавливал в стакан со льдом огромные оранжевые апельсины.

Сок получился с мякотью — холодный и вкусный. Стало совсем хорошо… Владимир Александрович потянулся за бумажником, чтобы рассчитаться, но выяснилось, что необходимости в этом нет — завтрак входит в стоимость проживания.

Поблагодарив, Виноградов отказался от места за столиком и направился через узкую полоску бульвара на пляж.

… Вблизи море оказалось чуть прохладнее и грязнее, чем представлялось с балкона гостиницы — зато пляж содержался в идеальном порядке. Народу вокруг оказалось достаточно, но без толкотни — и никто не мешал друг другу. Искупавшись, Владимир Александрович походил немного по кромке прибоя, чтобы обсохнуть, а потом распластался на золотистом песке, подложив под голову скатанную одежду. С удовольствием закрыл глаза и принялся по кусочкам восстанавливать события минувшего вечера.

Значит, так… Сначала он переоделся и принял душ. Потом обследовал номер — очень приличный, даже со встроенным в стол мини-баром. Дешево! За такую цену посреди курортного сезона у шведов или французов получишь в лучшем случае койку в студенческом общежитии.

Потом Виноградов принялся устранять пробелы в теории.

Что знает про Испанию современный россиянин? Дон Кихот, быки, коррида, ария Кармен из одноименной оперы, да дешевое вино в бумажных пакетах. Те, кто постарше, вспомнят Пассионарию и героическую борьбу интербригад против кровавого диктатора герералиссимуса Франко. Интеллигенция добавит пару слов про изумительный испанский период в творчестве старика Хэмингуэя… «Новые русские» обо всем этом даже не догадываются, зато без запинки перечислят шикарные отели на побережье, легко оперируя шестизначными суммами, оставленными в Коста-Браво, Коста-Дорада и Коста-дель-Соль.

Например, про Астурию Виноградов слышал только что-то смутное насчет революционно настроенных горняков… Расположенная на самом севере страны, эта индустриальная провинция долгое время оставалась на обочине основных туристических маршрутов, и из соотечественников Владимира Александровича её посещали в основном экипажи швартующихся в Сантандере морских грузовозов.

Впрочем, теперь ситуация стремительно менялась. Неустойчивый характер рыночной экономики, беспощадно ударивший некогда по местным шахтам и промышленным предприятиям, вынудил власти сделать все для избежания социального взрыва… В считанные годы экологически и политически неблагополучный регион превратился в чудесный комплекс живописных прибрежных курортов — так, что теперь относительно дешевая Астурия начала составлять серьезную конкуренцию привычным местам отдыха испанцев и их соседей по Европе. К тому же, с апреля до поздней осени нескончаемой чередой привлекали туристов и местных жителей разнообразные ярмарки, конкурсы и карнавалы.

Что же касается «Черной недели»… За этим зловещим словосочетанием скрывался веселый и шумный международный фестиваль — традиционный праздник любителей триллеров и классических детективов.

Из рекламной брошюры Владимир Александрович узнал, что вот уже не первый год, летом, город Хихон и его окресности на несколько дней и ночей предоставлялись в безраздельное распоряжение писателей, редакторов и просто поклонников остросюжетной литературы со всего мира. Десятки пишущих журналистов ведущих изданий Европы и обеих Америк, сьемочные бригады телевидения…

Здесь принципиально не проводили серьезных торжественных заседаний — вместо них был огромный парк аттракционов, ресторанчики на каждом углу, танцы до утра и бесплатная роскошь человеческого общения.

— Нормально! — одобрил тогда идею праздника обогатившийся новыми знаниями Виноградов. Сложил стопочкой пестрые, красочные буклеты и направился вниз — сейчас он чувствовал себя морально готовым к приему пищи…

Описывать даже самый обыкновенный испанский ужин — дело неблагодарное. И никакое богатство словарного запаса помочь тут не в силах! Великолепие и непринужденность… Бумага просто не способна передать всю фантастическую гамму изумительных запахов и вкуса, когда терпкая влага рубинового вина кажется просто неотделимой от шелеста пальмы на набережной и прохладного, нежного ветра с моря.

После такой еды мир видится добрым и в какой-то степени расположенным к либеральному демократизму. Хочется выпить ещё и сделать людям нечто хорошее.

Снаружи, за пределами террассы «Каса Пачин» небо совсем потемнело и слилось с далекой кромкой волн на горизонте. День подошел к концу, но на смену ему уже торопился вечер, самое богатое событиями время фестиваля…

Владимир Александрович собрался было рассчитаться, но передумал. В конце концов, для сна есть долгие январские ночи, а сейчас представлялась возможность и людей, так сказать, посмотреть — и себя показать.

И действительно, вскоре пустых мест не осталось — даже пришлось выносить из прокуренного помещения под навес дополнительные стулья. Рассаживались сразу большими, человек по десять, кампаниями: шум, гам, звон посуды и хохот… Испанская, английская, французская речь моментально перемешалась с клубами табачного дыма — видимо, все здесь уже успели перезнакомиться и вели себя с непринужденностью творческой и околотворческой интеллигенции.

Откровенно пьяных не было — но и трезвым ни одного из посетителей Виноградов назвать бы не решился. Тем более, что и в ожидании закусок столы не пустовали: одна за другой на скатерти появились бутылки «тинто», пиво и коктейли — в основном, разумеется, кола с ромом.

Неожиданно разрозненный гул посетителей слился в единый радостный рев — это два парня в ресторанной униформе вынесли на всеобщее обозрение ящик с мутно-зелеными, причудливой формы бутылками. Наклейки на «таре» отсутствовали, а из горлышек торчали края ничем не прикрытых пробок.

Владимир Александрович не знал, что это такое, а потому почувствовал себя одиноким, всеми покинутым странником:

— Эй, хефе! — поднял он вверх указательный палец, подражая жестам и фразе носатого толстяка на противоположном конце террассы.

Тут же, со скоростью атакующего миноносца, примчался один из официантов:

— Сеньор?

Виноградова в жизни обзывали по всякому, но именно такое обращение с каждым разом нравилось ему все больше.

— Сайдра? — парень как по заказу держал в руках одну из загадочных стеклянных емкостей.

— Си, — майор в очередной раз на всякий случай кивнул. И не ошибся.

— Сеньор! — Откуда-то появился огромный стакан, официант звонко удалил пробку из горлышка и вытянул вверх до предела правую руку с бутылкой.

Постепенно меняя угол наклона, парень выцедил тонкую бледную струйку, сразу же устремившуюся с высоты вниз, на пол — но вместо этого угодившую точнехонько на дно стакана, притаившегося у его левого бедра.

— Грациас! — поблагодарил Владимир Александрович, принимая вспенившуюся жидкость. Зрелище было действительно впечатляющим — во всех уголках террассы одновременно с полдюжины кабальерос разного роста, возраста и комплекции проделывали то же самое, что Виноградовский официант.

С неравным, конечно, успехом… Действия некоторых, явно приезжих, сопровождались женским визгом и шутливыми угрозами обрызганных соседей. И все равно — даже самые неловкие в этот момент походили на торреадоров.

Поставив на скатерть перед Владимиром Александровичем заботливо закупоренную вновь бутылку, парень удалился.

— Будь здоров! — сам себе пожелал майор и не без опаски пригубил напиток. На вкус он показался чуть кисловатым и явно не крепче простой деревенской бражки.

Тогда Виноградов допил содержимое стакана до конца, вытянул пробку и аккуратно добавил себе ещё — на этот раз побольше, почти до краев.

— О, Боже, что он делает? Он же убивает сидр. — Женщина говорила по-английски и совсем рядом:

— Обьясните ему, коллеги!

— Ну, я не думаю, что это удобно…

— Сеньор!

Виноградов обернулся — речь шла явно о нем:

— Сорри?

Человек семь за ближайшим столиком. Мужчины, женщины — и все глазеют… Впрочем, вполне дружелюбно.

Инициативу взял на себя маленький и очень похожий на индейца брюнет. Он подмигнул и что-то сказал, показывая на стакан в руке Владимира Александровича.

Тот пожал плечами:

— Извините, я не понимаю по-испански… Может быть, на английском?

Собеседники шумно обрадовались — сразу же и все вместе:

— О, отлично! Я же говорила…

— Вы откуда, коллега?

— Присаживайся! Только стул прихвати.

— Я, собственно, из России… Санкт-Петербург!

— Да ну? Не может быть!

— Действительно? Я ездил в Россию — три года назад. Москва, Грозный…

— А я была в Санкт-Петербурге — это ведь Ленинград, да? — ещё в колледже. Тогда у вас управлял Леонид… Брешев?

— Брежнев, — поправил Владимир Александрович. Потом решился, с трудом подбирая забытые английские выражения:

— Скажите… Что случилось? Что я сделал неправильно?

— Видишь ли…

— Ерунда! Не обращай внимания.

— Нет, все-таки стоит обьяснить, — поправила пышные, светло-русые волосы девушка, оказавшаяся напротив. — Это — сидр, молодое яблочное вино. Оно бродит естественным путем, поэтому…

— Простите — что делает?

— Бродит… пенится! Понятно? Так вот, здесь, в Астурии по традиции сидр наливают так, чтобы не убить аромат и вкус — длинной струей.

— И пьют сразу же, быстро, — дополнил бородач в очках и с дымящейся трубкой. — Попробуй!

— Но сидр… он же не крепче лимонада, — пожал плечами Виноградов, осушая стакан и отставляя его в сторону.

— Это только так кажется.

Бородач оказался прав. Бутылки стремительно сменяли одна другую, затем счет уже начал вестись на ящики — и вскоре Влаадимир Александрович почувствовал себя совершенно своим в этом веселом, легком братстве сытых и не связанных никакими взаимными обязательствами людей.

В конце концов он даже не без успеха повторил вслед за официантом весь процесс угощения собравшихся…

— Браво, русский!

— Ты просто настоящий кабальеро!

— Предлагаю выпить за дружбу…

К трем часам ночи он уже перезнакомился со всеми, оказавшимися за столиком — благо, языковой барьер растворился в алкоголе и Виноградовского словарного запаса вполне хватало для взаимопонимания. Более того, откуда-то из глубин памяти назойливо полезли наружу испанские выражения типа «но пасаран!» и ругательное «ихо де пута»…

— За встречу, русский! — Владимир Александрович не помнил, представлялся ли он по имени, но так получилось, что собеседники называли его так же, как бородач. Это не казалось обидным, но «сеньор Виноградов» звучало бы лучше.

— Чин-чин! — Очень красивую русоволосую итальянскую журналистку звали, как выяснилось, Габриэла.

Сидящая рядом девушка с загадочным именем Дэльфин, которая первой возмутилась насчет «убийства» молодого сидра была, кажется, откуда-то из Восточной Европы — миниатюрная, с короткой мальчишеской стрижкой и ямочками на щеках. То ли она, то ли её родители эмигрировали несколько лет назад во Францию и теперь Дэльфин работала на радио.

Бородач оказался чистопородным британцем и представился издателем и литературным критиком, а неразговорчивого немца в углу отрекомендовали как Эриха Юргенса, криминального репортера. Местным уроженцем был только, пожалуй, похожий на индейца Хуан, пресс-секретарь фестиваля.

Несколько хуже запомнились другие — без особых церемоний присоединявшиеся к кампании и так же легко исчезавшие в дыму и суматохе ресторанного веселья…

… Начало припекать, и Владимир Александрович нехотя перевернулся на живот — стоит уже, наверное, сходить искупаться.

Та-ак! Кто же, все-таки, поинтересовался, чем он занимается? И с чего вообще зашла об этом речь? Не вспомнить…

— Я занимаюсь криминальными темами, — ответил он тогда. Не очень понятно, однако в этом-то и заключается неоспоримое преимущество беседы на чужом языке: что бы ты не ляпнул, можно списать на плохое знание соответствующей лексики.

— А — конкретно? Журналистика, литература?

Вот! Эту реплику точно подал некстати дотошный немец — все ещё удивились, что он вообще напомнил о своем существовании.

Но Владимира Александровича так просто в тупик не загонишь:

— Широкие аспекты воздействия организованной преступности на общество.

Господин Юргенс кивнул — а остальным и подавно такого обьяснения было достаточно.

Да-а… Конец вечера, который как-то незаметно перетек в глубокую ночь, никак не хотел восстанавливаться в единое целое — так, отдельные отрывочные картинки сомнительного содержания и достоверности.

Интересно, к примеру, с чего это вдруг они отправились кататься на машине? Вшестером… За рулем сидел Хуан, потому что автомобиль, вроде бы, принадлежал ему — но и это не факт.

Уехали, правда, уже после того, как Владимир Александрович сгонял к себе в номер и принес поллитру «Столбовой» питерского разлива… Единственное, что помнится точно — искренняя радость и облегчение на лицах провожающих официантов. И большое пятно на столе от коктейля из водки со светлым пивом.

— Мать их в душу! — довольно громко выругался по-русски Владимир Александрович. Встал и направился к кромке воды — купаться… Купаться! Точно — они все купались вчера при луне в каком-то горном источнике.

Бородач с Виноградовым разделись до гола и сразу же нырнули, а у немца оказались какие-то смешные трусы в горошек, он долго упирался и пришлось даже применить силу… О цвете нижнего белья итальянки судить было невозможно в виду отсутствия на ней такового.

На обратном пути на колени к майору уселась Дэльфин — сначала это было чертовски приятно, но постепенно нога затекла и он с облегчением дождался возможности вылезти, наконец, из автомобиля…

Море показалось Виноградову теплее, чем в первый раз. Стараясь не дотрагиваться до песка, он сунул руку в карман шортов и достал часы — пора было возвращаться. Натянув одежду прямо на мокрое тело, Владимир Александрович побрел по направлению к отелю, по пути аккуратно обходя загорающих…

— Буэнос тардес! — с неизменной испанской улыбкой поприветствовала его девушка-портье — другая, не та, что вчера, но тоже очень даже симпатичная.

— Хэлло! — Виноградов взял ключ, но вместе с ним на пластиковую поверхность стойки лег и продолговатый плотный конверт с эмблемой гостиницы. — Спасибо, конечно, но…

Фамилии адресата не было, только три цифры, соответствующие номеру, который занимал Владимир Александрович. Своих данных отправитель тоже не указал.

Служащая с грехом пополам обьяснила, что это стандартный образец внутренней пневматической почты отеля. В таких, как правило, администрация рассылает счета за дополнительные услуги — но и постояльцы вправе общаться между собой подобным образом. У самого сеньора на столике рядом с зеркалом лежит несколько аналогичных — а ещё бумага, рекламные календарики и фирменная шариковая ручка.

Впрочем, большинство предпочитает пользоваться телефоном…

— Извините, — майор будто случайно уронил на пол ключи. Нагибаясь, неожиданно обернулся: холл был по обыкновению прохладен и пуст, во всяком случае в поле зрения никто не болтался. — Извините…

Не исключено, что это уведомление о выселении — за вечер в ресторане и ночные художества. Кто их знает, может, тут с моралью и общественным порядком ещё строже, чем где-нибудь в Поволжье! Однако, инстинкт матерого сыщика указывал на другое.

Виноградов встал, и стараясь на всякий случай держать послание подальше от лица, надорвал краешек конверта — ура! Ни ядовитого дыма, ни взрыва…

Маленький листок из блокнота с реквизитами гостиницы «Дон Мануэль». Текст, отпечатанный на компьютере:

«SIDRERIA BALBINO, 20.00»

Ни даты, ни подписи… Но иллюзий не было — информация предназначалась именно ему.


* * *

В принципе, когда есть пусть даже самая примитивная карта города — найти нужный адрес не проблема. Тем более, что и расстояния здесь смешные, из конца в конец можно пешком добраться минут за сорок… Даже быстрее, чем на такси!

Название, разумеется, образовано от короткого и пенистого слова сидр. Поэтому, взяв со столика пестрый справочник, Владимир Александрович сразу открыл его на разделе бесчисленных ресторанчиков и кафе.

— Ну-ка, посмотрим… Ага! Вот оно. — Имелся также адрес и телефон.

Тот, кто выбирал место встречи, неплохо знал Хихон или, по меньшей мере, основательно подготовился — «Сидрерия Бальбино» находилась вроде бы и в центре, но несколько в стороне от тех улиц и улочек, которым отдавали предпочтение участники и гости фестиваля. От гостиницы не далеко и не близко… В самый раз.

Вышел Виноградов заблаговременно — техника шпионской безопасности предписывает обязательно изучить обстановку, принюхаться и при малейших сомнениях плюнув на все уносить ноги. Впрочем, конспиративные соображения в данном случае сыграли далеко не главную роль. Просто, в номере сидеть было скучно, а прогулка к тому же могла помочь поближе, изнутри познакомиться с городом.

По правде говоря, Виноградов очень любил маленькие, уютные европейские магазинчики, заполненные всякой всячиной — от копеечных сувениров и сладостей, до мебели и электронной аппаратуры. И вовсе не обязательно было что-либо покупать… Такой обстоятельный и неторопливый «шоппинг» он давно уже предпочитал всем остальным видам туристической программы.

Часы на башне показывали четверть восьмого.

Владимир Александрович ещё раз, на всякий случай, сверился с путеводителем, свернул его и сунул в карман — даже жалко, что маршрут до сидрерии так прост и недолог!

С уверенным видом местного жителя майор зашагал по направлению к ближайшему ориентиру, площади Плаза дель Кармен… Миновал её, двинулся дальше — но вскоре понял, что теряет ориентировку. Крохотные, короткие — в несколько домов — улочки умудрялись так пересечься и переплестись, что сопоставить их с изображением на плане было выше человеческих сил. В какой-то момент Виноградов, например, попытался обойти по параллельному переулку загородивший дорогу грузовик — но мостовая неожиданно оборвалась, уперевшись в глухой тупичек, и незадачливому пешеходу пришлось возвращаться обратно.

Тут уже было не до магазинов… Красоты утопающего в теплых сумерках городка тоже перестали интересовать — стрелка на циферблате неумолимо приближалась к назначенному времени. Виноградов замысловато выругался в чей-то адрес, скомкал ни в чем не повинную туристическую схему и с размаху запустил ею в урну.

В конце концов, ошалевший и мокрый от пота, он вышел на оживленную магистраль — с указателями, светофорами и множеством разговорчивых местных жителей. Отсюда осталось рукой подать до вожделенного «Бальбино»…

— О, буэнос диас! — Прямо с порога завопил Виноградов. В такой ситуации главное было вести себя как можно естественнее.

— Буэнос ночес! — сочно улыбнувшись малиновыми губами, поправила его Габриэла.

— Никакой разницы, — успокаивающе махнул рукой Владимиру Александровичу немец. Он фамильярно положил ладонь на загорелое плече соседки и только после этого предложил:

— Садись к нам!

— Гуляешь? — поинтересовалась итальянка, одновременно привычным движением стряхивая с себя руку Эриха. Судя по всему, она проделывала это уже не в первый раз.

— Да… Изумительный город! — Виноградов взял стул и уселся напротив парочки.

Немец тут же заказал ещё бутылку сидра — это граничило с благородством, потому что в его глазах пришелец явно казался ненужной помехой. Габриэла же наоборот, судя по всему, пресытилась нордической бесцеремонностью — и третий в данной ситуации был явно не лишним.

Выпили… Нервному, разгоряченному майору напиток пришелся как нельзя более кстати:

— Здесь неплохо, друзья мои.

— Да, тихо… Ты что — бежал?

— Нет. Просто климат непривычный!

В заведении столиков было явно больше, чем посетителей — то ли не время, то ли на период праздника народ предпочитал места повеселее.

— Как ты после вчерашнего, русский?

— Ну, сейчас уже неплохо.

Посмеялись, поговорили о том, о сем… С каждым новым стаканом сидра господин Юргенс вел себя все развязнее — чувствовалось, что итальянка давно уже не знает, как от него избавиться.

— Вау, я совсем забыла… — неожиданно спохватилась она, придвигая сумочку и одновременно выдернув из-под тяжелой соседской лапищи аппетитную коленку. — Эй, полегче! Уже есть восемь часов? А, русский?

— Давно! — с сожалением констатировал Виноградов.

— Тогда нужно бежать… Сегодня пресс-конференция самого Даниэля Чеваррия, а у меня по плану с ним интервью.

— Плюнь ты на это, Габи! Смотри — мы с русским куда интереснее. Посидим еще…

— Нет, мальчики, работа есть работа…

Итальянка затушила в пепельнице сигарету и посмотрела — сначала на Эриха, коротко, а затем и на Владимира Александровича:

— Терпеть не могу необязательных людей — это причиняет ненужные неудобства и тому, кто ждет, и самому опоздавшему.

— Но, может быть, мы сейчас все вместе…

— Чао! — Демонстрируя полную финансовую независимость от представителей противоположного пола, красавица выложила на скатерть две монеты по двести песет. — Хватит? Встретимся в «Каса Пачин».

И прежде чем мужчины успели должным образом отреагировать, она легко поднялась и шагнула на улицу.

— Чертова баба, — по-немецки подвел итог раскрасневшийся господин Юргенс. Но затем перешел на английский:

— Хороша, верно?

— Эбсолютли! — подтвердил Виноградов. Честно говоря, он был очень рад, что на этот раз «контактом» оказалась именно Габриэла.

Неожиданный, но приятный подарок судьбы — за долгие годы оперативной работы у майора создалось впечатление, что красавицы-шпионки встречаются только в плохих детективных романах. Ан — нет! И плевать. что первая встреча комом.

— Надоело это газированное пойло!

— Да, пожалуй, — глядя вслед удаляющейся загорелой фигурке рассеянно кивнул Владимир Александрович.

Как, однако, она прозрачно намекнула — и насчет восьми часов, и насчет опоздавших… С другой стороны, сама не без греха — не смогла отвязаться от приставучего кавалера! Все равно при нем толку от встречи не было бы никакого.

Кстати, о кавалере — нужно ни в коем случае не подавать виду, что третьим лишним за столиком оказался именно немец. В целях конспирации, да и вообще…

— Эрих, давай я закажу водки?

— Водка здесь дерьмо! Лучше — два рома с колой. Пробовал?

— «Куба либре». У нас это тоже было когда-то модно.

Заказали. Выпили…

— Слушай, Эрих… Я, наверное, не вовремя появился? — следовало продемонстрировать, что немец ни секундочки не должен считать его конкурентом в борьбе за расположение Габриэлы.

— Брось, русский! Ты, конечно, опоздал, но…

— Прости, пожалуйста, — каждое слово, произнесенное собеседником, было само по себе понятно, однако общий смысл фразы никак не укладывался в голове. — Кто и куда опоздал?

— Ну, не я же! Я-то как раз пришел в эту дерьмовую забегаловку ровно в восемь. — Господин Юргенс сунул руку во внутренний карман широкого светлого пиджака. — Думал, пока посижу, почитаю…

И на столике, между не убранными ещё бутылками из-под сидра появился сложенный пополам журнал.

— «Финансы и рынок», — перевел Владимир Александрович. — Интересно! Но это не самый свежий номер.

— Верно, — согласился человек напротив. — За июнь… У вас ведь, кажется, есть такой же?

— Но на русском языке!

— Разумеется.

Журнал, обнаруженный в сумке покойного «журналиста» и переданный Генералу на встрече в театре, как и предполагалось был опознавательным знаком — тут большого ума не требовалось. Недаром Виноградов весь прошлый вечер тряс своим экземпляром где надо, и где не надо… Но вот чего ни майор, ни его «старшие товарищи» не знали и знать не могли — так это, должен ли процесс установления контакта сопровождаться ещё и какими-то условными фразами или ключевыми словами.

Поэтому, пришлось положиться на импровизацию и традиционный российский авось:

— Будем считать, что обмен верительными грамотами состоялся. Оставим разные мудреные пароли, сдвинутые на нос шляпы и темные очки для Голливуда… Не возражаете?

— Договорились!

Вряд ли собеседник считал себя дилетантом, скорее уж наоборот:

— Эта итальянка прицепилась ко мне, как жевачка к подошве. Я сначала пытался вежливо, но потом…

— Я видел! Ты вел себя так, будто хочешь трахнуть её прямо здесь, на столике.

— Самому противно… Другая бы давно дала по морде и смоталась. А крошка Габриэла почему-то заставляла себя терпеть!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20