Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танец с саблями

ModernLib.Net / Боевики / Филатов Никита Александрович / Танец с саблями - Чтение (стр. 19)
Автор: Филатов Никита Александрович
Жанр: Боевики

 

 


Кто-то ещё пытался дать отпор, но это лишь оттягивало неминуемый конец бойни:

— Все! Можно идти обедать.

— Хорошо бы…

Снизу, оглашая окресности громкими победными воплями, карабкались на бастион основные силы «желтых». По пути они достреливали остатки патронов — скорее, от полноты чувств, чем для пользы дела. Все равно, ответного огня никто уже вести не мог.

Потом несколько долгих минут победители азартно и с удовольствием добивали последних защитников павшей цитадели — здесь было не принято брать пленных или самим сдаваться в плен.

— Не пора, однако? — спросил Владимир Александрович, оторвавшись от окуляров армейского полевого бинокля.

— Сейчас. Пусть потешатся!

Наконец, в небо взмыла белая сигнальная ракета, возвестив участникам и зрителям об обязательном прекращении огня…

… Пэйнтбол — это такая интересная игра «в войнушку». Вроде «Зарницы», если кто ещё помнит свое босоногое пионерское детство, только чуть-чуть подороже.

Веселые дядьки определенного достатка, их жены, сотрудницы и просто быевые подруги делятся на команды, экипируются в специальную униформу и придерживаясь минимума установленных правил расстреливают друг-друга плохо смываемой краской.

Оружие для пэйнтбола очень похоже на настоящее, только выглядит ещё страшнее. Покалечиться «пулей» из него практически невозможно, однако попавший под выстрел игрок долго ещё потом будет почесывать характерный синячок, напоминание о собственной нерасторопности.

Прямо, как в жизни: попало в руку — ранен, в голову — убит… Только вот, после сигнала отбоя все участники развлечения, победители и проигравшие, «живые» и «мертвые», переодеваются, принимают душ и садятся к столу.

Так прямо в пресс-релизе, розданном журналистам, и значилось: «праздничный ужин». Праздничный… И он-таки действительно несколько отличался от скудного ассортимента столовой милицейского Главка.

Фирма-организатор военно-спортивных игрищ на свежем воздухе отмечала очередную годовщину своего существования в российском правовом пространстве. От костров и мангалов аппетитно тянуло дымком и шкворчащими над огнем шашлыками, невесомая салфеточная белизна прикрывала бесчисленные тарелки и блюда закусок, темнело этикетками сухое вино и с достоинством отпотевали доставленные из морозильников водочные бутылки.

Судя по всему, обилие еды и выпивки должно было символизировать коммерческие успехи и размах организаторов шоу.

Что вполне соответствовало действительности… Поначалу затея даже казалась даже убыточной — еле-еле сводили конце с концами, обслуживая довольно прижимистых иностранных туристов и парочку наших богатеев, познакомившихся с игрой на загнивающем Западе. Потом рискнули — переориентировались на стремительно крепнущий несмотря ни на что средний класс. Немного снизили цены, вложились в рекламу… И дело пошло! Разучившимся отдыхать и снимающим стресс только баней и водкой отечественным бизнесменам новая забава пришлась по душе — довольно быстро играть в пэйнтбол стало модным и вполне престижным.

Первые группы просто вывозили в районы заброшенных пионерских лагерей и пансионатов — не слишком далеко, но достаточно, чтобы клиенты почувствовали себя вне городской асфальтовой цивилизации. Свежий лесной воздух, в меру пересеченная местность… Потом поток желающих без особого риска почувствовать себя настоящими мужчинами возрос до того, что пришлось специально переоборудовать под игровые площадки несколько армейских полигонов.

Однако теперь, по случаю собственной годовщины, фирма-организатор арендовала совсем уж экзотическое место: один из прославленных фортов кронштадского оборонительного пояса. И даже позволила себе организовать бесплатный рекламный «заезд» на оборудованный старинными фортификационными сооружениями остров для целой толпы шумных и прожорливых корреспондентов — пусть хоть упьются, лишь бы дело свое сделали… Каждому пишущему и снимающему предоставили возможность не только посмотреть, но и поучаствовать — не жалко!

Доставили на остров все необходимое: экипировку для участников и целый контейнер жратвы, оружие и спиртное, «боеприпасы» — даже про березовые дрова умудрились не забыть. Своевременно, минута в минуту, привезли на специально ангажированном военно-морском катере гостей и участников.

Выпили по первой. Закусили. Начали…

И все бы хорошо!

Но вот ведь как — одной из ярких черт нашего русского характера является способность любое дело закончить дракой. И дело тут вовсе не в какой-то патологической агрессивности — просто, традиция. Так уж заведено! Вроде пятичасового чаепития у англичан или немецких сосисок с пивом.

Лучшие друзья испокон веку от души выворачивали друг другу скулы на сельских престольных праздниках, позже — квасили носы в хмельном полумраке танцевальных площадок рабочих клубов и даже институтских выпускных вечеров. Интеллигенция, правда, предпочитала выяснять отношения другими способами, но, во-первых, ещё неизвестно, что лучше, а во-вторых, где она, та интеллигенция? Ау-у! Единичные экземпляры — на грани вымирания…

Ну а, к примеру, какая, скажите, свадьба на Руси обходилась без хорошего мордобоя?

Неизвестно, насколько эта частная особенность национального характера совпадает с гениальной теорией об этносах и «пассионарности» народов. Но на планах майора Виноградова относительно ближайших выходных она отразилась вполне определенным образом… Именно из-за известной склонности наших соотечественников избыток возбуждения выплескивать через кулаки и иные тяжелые предметы, Владимир Александрович вместе с усиленным милицейским нарядом коротал уже вторые сутки на крошечном, продуваемом сырыми ветрами насыпном островке чуть ли не посередине Финского залива.

— И чего там — без меня никак не обойтись? — хмуро поинтересовался он, оказавшись за два дня до «праздника» в кабинете начальника пресс-службы.

— Да, больше, выходит, некого, — вздохнул тот. — Понимаешь, Виноградов… Приказано лично начальником Главка откомандировать от нас, конкретно, одного старшего офицера — то есть, не ниже майора. Мне, что ли, ехать? Остаешься ты!

— Я старый и больной. Я не справлюсь…

— Справишься. Или придется наказывать!

Теперь пришла очередь вздыхать уже Владимиру Александровичу:

— А кто ещё едет?

— Целых пять омоновцев, инспектор Кондратов с видеокамерой и опер из морской милиции. На всякий случай!

— Тем более…Я-то тогда зачем — протоколы по пьянке составлять?

— Для солидности.

Начальник встал и прошелся по ковровой дорожке — от стола до двери и обратно:

— Брось, Саныч. Отдохнешь, полопаешь на халяву от пуза. Полюбуешься, как серьезные дядьки за собственные деньги дурака валяют. Цирк!

— Ага, знаю я этот цирк. Нажрутся, станут разборки устраивать. Причем, все как один крутые до невозможности, милицию в гробу видели… А утром начнут у сержантов в ногах валяться с деньгами — и ваши-же телефоны обрывать, чтобы уголовное дело не возбуждали!

— Ну, ты же умный парень, Виноградов. Поэтому и посылаю. Разберешься на месте, кого стоит оформлять, кого нет… У тебя ведь должок по отгулам образовался? Вот и погасишь. Ступай!

… Если бы надежды оправдывались так же часто, как опасения, на планете давно уже наступил бы, наверное, рай земной. К сожалению, вероятность неблагоприятного развития ситуации всегда намного выше.

Поэтому, события на игрушечном «театре военных действий» развивались именно в такой последовательности: торжественный заезд, суматоха на причале под суровыми взглядами завезенных на остров ещё с предыдущего вечера милиционеров, выдача экипировки участникам, распределение на «желтых» представителей прессы и «белых» коммерсантов.

Жребий… Оборонять старинные бастионы форта выпало представителям делового мира.

— Сочувствую, господа! Это вам не тухлой тушенкой народ кормить. — Громогласно заявил «окровавленным» участникам битвы успевший на холодке ополовинить бутылку водки толстяк из областного радио.

— Пош-шел бы ты… — огрызнулся один из проигравших. — Козел!

С этого все, собственно и началось.

Еще до того, как под присмотром заботливых организаторов праздника все расселись на американских надувных матрасах вокруг костра, тут и там вспыхивали локальные мини-конфликты. В основном, поводом для них служили какие-то памятные лишь непосредственным участникам эпизоды штурма: кто-то кого-то якобы нечестно подстрелил, кто-то, пока не видели наблюдатели, продолжал вести огонь уже будучи «убитым»…

— Ну что вы, господа! Это всего лишь игра.

— Да, конечно. У кого не налито?

Поначалу, удавалось все нейтрализовывать шутками и обильным возлиянием, однако алкоголь только на время приглушал остроту ситуации — и она вскоре с новой силой напоминала о себе.

Повизгивали немногочисленные дамы — впрочем, это само по себе не тревожило: дамы определенного сорта всегда визжат, по поводу и без повода.

— Ох, и будет у нас вечерочек… — нехорошо поежился вынырнувший из-за камней «прикомандированный» оперативник. — Поскорее бы хоть расползлись!

— Ночка тоже предстоит… ещё та! — лишил его иллюзий майор Виноградов. Вместе с остальными милиционерами он пристроился на валунах неподалеку от буйной кампании.

— Слышите? — Пропорционально выпитому, посыпались претензии, постепенно переросшие в угрозы. Да и победители, поначалу лишь снисходительно кивавшие в ответ, тоже начали заводиться…

— Повнимательнее, мужики! Гасите самых буйных, я потом расскажу, как отписываться, — инструктировал вверенный личный состав Владимир Александрович.

Уже стемнело и отслеживать обстановку на «праздничном ужине» становилось все труднее.

— А-а, бля! Петух драный, ты это кому сказал?

— Н-на…

Первая потасовка закончилась очень быстро, но уже через четверть часа здоровенные, злые от собственной трезвости бойцы ОМОНа обрабатывали резиновыми «демократизаторами» очередной сцепившийся на земле клубок тел…

И утром все было так же, как предполагали.

— Спасибо, товарищ майор!

— Не за что.

— Ну, я надеюсь, что…

— С бойцами разобрались?

— Все в порядке! Они не в претензии.

— Значит, инцидент исчерпан, — пожал плечами Владимир Александрович:

— Всего доброго!

— Простите. Честно, ещё раз прошу прощения — пьян был до безобразия. Понимаете…

— Всего доброго, — повторил Виноградов и не дослушав похмельные откровения самого наглого из вчерашних нарушителей спокойствия отправился туда, где собирали нехитрый багаж коллеги:

— Ну — как? Нормально?

— Без проблем! — ответил тот прапорщик, что был у омоновцев за старшего. — Скоро едем?

— Пошли грузиться.

Отработавшие свое на «обеспечении мероприятия» милиционеры довольно организованно потянулись к причалу.

— Постойте-ка… — придержал Виноградова за рукав форменного бушлата прапорщик.

— Что-нибудь случилось? — поинтересовался Владимир Александрович, оставшись с ним один на один. Ясно было, что сейчас речь пойдет о том, каким образом ночные дебоширы компенсировали стражам порядка моральный ущерб.

— Ваша доля! — и в карман майора перекочевало нечто шуршащее. При таких обстоятельствах в органах внутренних дел не принято ни благодарить, ни пересчитывать, поэтому он только кивнул и двинулся вслед за остальными.

Можно было, конечно, отказаться от денег, тем более, что поделенная на всех сумма «штрафа» выглядела по Виноградовским масштабам просто смехотворной… Но, во-первых, любой труд должен быть оплачен, если и не из казны, то за счет самих правонарушителей. А во-вторых, излишнюю щепетильность товарищи по оружию восприняли бы с недоумением и опаской — чего это он выделывается? может, ещё и заложит!

— Товарищ майор! Будете?

— Нет, спасибо.

Рейдовый катер уже отвалил от причальной стенки и теперь неторопливо описывал огромную дугу в направлении форватера.

— Может, чуть-чуть? Вроде, службу оттянули…

— Чисто символически? — искренне поддержал омоновцев оперативник. Видимо, это он позаботился о том, чтобы было не скучно возвращаться: экспроприированная со вчерашнего застолья водка, какие-то копчености в промасленной газете, хлеб… Первая откупоренная бутылка в руке представителя уголовного розыска слегка подрагивала в такт судовой вибрации.

— Нет, ребята. Мне по прибытии ещё к начальству идти, докладывать об успехах.

— Понятно, — вздохнул кто-то из притиснутых в угол бойцов. И недвусмысленно шевельнул стаканом:

— Ну? Будем здоровы!

Предоставленная в распоряжение милиционеров каюта размерами напоминала посылочный ящик. Люди сидели практически друг на друге, стиснутые до невозможности и отделенные лишь тоненькой переборкой от дизеля — поэтому каждое движение приходилось делать с превеликой осторожностью и даже ближнему своему что есть силы кричать на ухо. Неосторожный и непоседливый рисковал больно ткнуться в чей-нибудь автоматный ствол или кончик собственной резиновой дубинки.

— Не пьете, так хоть закусите с нами, — предложил прапорщик.

— Ну, это — с удовольствием, — Виноградов немыслимо изогнувшись дотянулся через могучие плечи коллег до стола и перетащил поближе газетный кулек. Выбрав самый увестистый и симпатичный ломоть буженины, он приготовился было передать закуску обратно, как вдруг наткнулся взглядом на фотографию:

— Во, блин… Ни хрена себе! — сначала Владимир Александрович даже подумал, что обознался.

— Чего там такое? Тараканы?

— Мужики, разбирайте-ка закуску скоренько. Мне эта газета нужна.

— Товарищ майор, гальюн наверху, сразу направо! — прокомментировал невидимый сотрапезник. Но шутку не поддержали — что-то в тоне и выражении лица Виноградова подсказывало: лучше этого не делать.

Прапорщик быстро пересыпал остатки буженины на свободный обрывок другой газеты, а то, что заинтересовало Владимира Александровича, вернул:

— Пожалуйста.

— Так, у кого по второй не налито? — переключил на себя внимание находчивый оперативник из Морского отдела. Застолье продолжилось, а майор перебрался поближе к выходу, прямо на крутые ступеньки трапа. Не понадобилось даже покидать каюту — и здесь, под лампочкой, вполне можно было разобрать типографский шрифт.

Очаровательная Габриэла… Ошибиться Виноградов не мог — качественный, цветной снимок в три четверти, крупный план. Та же улыбка, та же копна темно-русых волос — только вместо купальника или полупрозрачной блузки — строгий костюм со значком-эмблемой на лацкане.

Подпись под фотографией лаконично сообщала:

«Синьора Габриэла Лукарелли, новый постоянный представитель штаб-квартиры Интерпола в Москве.»

Заголовок статьи, как обычно в современной российской журналистике, ни о чем, кроме дурного вкуса авторов не говорил. А вот из текста майор с удивлением узнал много нового.

Интервью, которому редакция отвела почти целую газетную полосу, начиналось с ответа на вопрос о послужном списке. После чего дотошный корреспондент поинтересовался отношением собеседницы к делению профессий на «женские» и «мужские» — и получил по этому поводу столь же исчерпывающую информацию.

Затем госпожа Лукарелли с теплотой отозвалась о высоком профессионализме российских коллег, с которыми ей пришлось сотрудничать в различных уголках планеты. В качестве одного из примеров приводилась «совместная операция по розыску и задержанию опасного международного террориста Василия Френкеля в Испании минувшим летом».

Представительница Интерпола почти слово в слово повторила то, что не так давно Виноградов слышал в Прибалтике от господина Боота, её шефа: и о первоочередных задачах мирового полицейского сообщества, и о растущей повсюду опасности экономического экстремизма…

«Корыстное, преступное, проникновение в компьютерные сети подчас куда опаснее взорванного террористами нефтехранилища. А злонамеренная дестабилизация валютного рынка может повлечь за собой такие последствия, по сравнению с которыми даже самый массовый захват заложников покажется детской забавой, — предупреждала читателей госпожа Лукарелли. — Мы должны быть во всеоружии.»

В конце интервью сообщалось, что собеседница разведена, увлекается восточными единоборствами и живописью эпохи позднего Возрождения, отлично стреляет из всех видов оружия, любит спагетти, а из напитков предпочитает кубинский ром с колой.

— Это точно, — припомнил Владимир Александрович лихие попойки на терассе «Каса Пачин». — Это она любит…

— Кто? — на всякий случай обернулся от набирающего силу застолья оперативник. Вряд ли он мог допустить, что Виноградов разговаривает сам с собой.

— Да нет, я так, — майор отмахнулся и сложил газету пополам. Потом опять развернул, посмотрел на засаленный снимок. На всякий случай запомнил дату в верхнем углу страницы и с наслаждением скомкал бумагу:

— Ну, козел… Мальчишка!

— Мужики, заканчиваем! Скоро Питер, — посмотрел на часы спохватившийся сыщик.

Действительно, катер уже подходил к пассажирскому терминалу…

Разумеется, из начальства никого на месте не оказалось. Так что, оценить помятый, но образцово-трезвый вид возвратившегося из ответственной «командировки» майора было некому. Разоружившись, Владимир Александрович положил на стол перед дежурным по Управлению короткий рапорт:

— Вот, передай моему шефу… Задержанных нет, замечаний по личному составу тоже. Спецсредства не применялись.

Офицер мельком глянул на стандартный текст и переложил его в одну из многочисленных папок. Уточнил равнодушно:

— Дожидаться не будешь?

— Еще чего!

— Правильно. Домой?

— Да, отоспаться надо. Спокойного дежурства!

— Пока! Будь здоров…

Виноградов поднялся к себе в кабинет, с наслаждением переоделся в штатское и потрогал появившуюся за сутки на подбородке щетину:

— Да, видок не ахти.

Несвежее белье прилипало к телу, руки пахли костром и копченой бараниной. Мучила изжога…

Дома первым делом — в душ!

Попрощавшись на выходе с молоденьким постовым, Владимир Александрович почти выбежал на Захарьевскую и с ни на что не похожим чувством хорошо исполненного долга направился к своей верной четырехколесной подружке, творению Волжского автозавода.

Красная «пятерка» стояла там же, где майор оставил её позавчера, чуть ли не в квартале от подьезда пресс-службы. Ближе припарковаться не было никакой возможности — да и то, считай, повезло! Служебные машины и заметно превосходящие их числом личные автомобили сотрудников Главка, монолитной шеренгой выстроились вдоль проезжей части, то и дело в отчаянии заползая на тротуар и перекрывая все, что только можно перекрыть.

Картина запруженных индивидуальным транспортом улиц перед «казенными домами» опровергала досужие домыслы нытиков и скандалистов о снижении жизненного уровня и благосостояния стражей порядка. Не вызывало сомнения, что по количеству лошадиных сил на милицейскую душу сотрудники органов внутренних дел далеко превысили российский среднестатистический показатель. Чтобы лично убедиться в этом вполне достаточно пройтись погожим весенним вечерком мимо доблестного ОМОНа или штаб-квартиры РУОП… Впрочем, и в районах давно уже не лаптем щи хлебают!

Владимир Александрович сунул руку в карман, нащупал брелок дистанционного управления и нажал кнопку. «Пятерка» в ответ радостно всхлипнула и дважды подмигнула фарами: все в порядке! Сигнализацию Виноградову разработал и смонтировал по какому-то хитрому индивидуальному проекту приятель, бывший начальник одного из «технических» подразделений КГБ — бесплатно, в благодарность за оказанную когда-то услугу. Противоугонная система подходила больше для «мерседесов» правительства или бандитских пеленепробиваемых иномарок, поэтому Владимир Александрович опасался, что скорее украдут её саму, чем отечественную машину преклонных годов…

— Ола, русский! Привет.

Прежде чем обернуться на знакомый голос, Виноградов ощупал глазами пространство вокруг. Удивительно, но ни один пистолетный ствол ни в лоб, ни под лопатки не упирался. Не было видно по бокам также здоровяков с наручниками.

— Бонжур, Дэльфин.

— Не против, если я сяду к тебе в машину? — вопрос был задан по-английским, с тем неповторимым акцентом, который ещё при первой встрече на побережье Астурии привлек внимание майора.

— Ну, если ты даже знаешь, какая из них моя…

— Мерси! — девушка метнула по сторонам короткие взгляды и не заметив ничего подозрительного устроилась на переднем сидении.

Она очень неплохо выглядела. И одета по ситуации: джинсы, курточка, высокие шнурованные ботинки. Очки и кожаный рюкзачок делали её неотличимой от сотен и тысяч питерских студенток среднего достатка.

— Куда едем?

— Это не имеет значения.

Владимир Александрович скорее был удивлен, чем напуган. Ясно, что если бы девушке поручили его ликвидировать или похитить, события развивались несколько иным образом.

— Ну, тогда для начала попробуем сдать назад…

Двигатель прогрелся достаточно быстро и после ряда хитроумных маневров Виноградову удалось-таки вырулить на Литейный проспект.

— Странно, — первой прервала молчание пассажирка. — Мне казалось, что вы будете удивлены несколько больше!

Судя по всему, она явно ожидала от Владимира Александровича совершенно иной реакции на свое появление. И теперь напряженно прикидывала, какой информацией может располагать собеседник.

— Я просто так рад, что не могу найти слов.

Фраза прозвучала настолько неискренне, что пассажирка даже поморщилась:

— Тогда, в номере, словарного запаса вам вполне хватало! Помните Хихон? Вы вернулись, а я ждала…

— Помню, — пожал плечами Владимир Александрович:

— Я также не забыл, насколько вреден для желудка острый астурийский сыр.

— О, русский! Если бы я знала, что вы обидитесь… — девица изобразила виноватую улыбку:

— Не люблю смешивать постель с работой.

Проскочив через мост и свернув по привычке направо, он задумался. Везти Дэльфин домой было незачем — да и не хотелось. Хорошо, попробуем на нейтральной территории…

— Что это такое? — покосилась налево пассажирка.

— Тюрьма. — Владимир Александрович не знал, как будет по-английски «следственный изолятор».

Он мысленно перебрал содержимое собственного бумажника: финансы позволяли отступление от режима экономии.

— Кстати, по поводу работы… Меня некоторое время не было в Петербурге, немного устал. Понимаете?

— Да, я знаю, — в голосе пассажирки не звучало уже и намека на кокетство. — Но нам необходимо побеседовать.

— Вы завтракали?

— Спасибо, я не хочу есть.

— Тогда просто посидим, попьем кофе.

Виноградов нахально «подрезал» неторопливый панелевоз, перестроился и на мигающий сигнал светофора вывернул с набережной вглубь промышленной зоны. По обе стороны разбитой дорожки замелькали увенчанные колючей проволокой заборы.

— Это тоже тюрьма?

— Нет, это просто заводы. Промышленные гиганты…

— Хм-м… Понятно тогда, почему ваши рабочие сделали революцию!

— Наши? — поднял брови Владимир Александрович.

Кажется, «хвоста» прицепить не успели. Впрочем, при современном развитии оперативно-технических средств гонять туда-сюда бригады наружного наблюдения зачастую вовсе не требуется.

Вскоре они уже выходили из автомобиля перед крошечным кафе на Выборгской стороне:

— Пожалуйста, Дэльфин… Попробуйте пока ни о чем не говорить? Здесь редко бывают иностранцы, поэтому не хочется привлекать внимание.

— О'кей.

И она действительно сохранила скромное молчание до тех пор, пока Виноградов не вернулся с двумя стаканами растворимого «пеле» и парой пирожных:

— Теперь можно открыть рот?

— Да, — Владимир Александрович деликатно смахнул со стола бумажной салфеткой оставшиеся от предыдущих посетителей крошки. — Нравится?

— Неплохое место… С точки зрения конспирации! — действительно, в помещении было темно, накурено и практически пусто. Звуковой фон создавался заезженным длвухкассетником над стойкой.

— Итак?

— Даже не сзнаю с чего начать… Может быть, с ваших «пальчиков» на магазине автомата?

— Простите, Дэльфин. Я, кажется, не совсем расслышал.

— Мадрид. Парк Ретиро… Один автомат полиция нашла в пруду, а второй был в руках у покойника. Только вот отпечатки на его магазине оказались принадлежащими совсем другому лицу!

— Неужели?

Виноградов уже не раз прокручивал в голове ту суматошную сцену после ликвидации Хуана. Все верно, но только кто же ожидал такой дотошности от испанских полицейских!

— «Пальчики» идентифицированы. Догадались, чьи они?

— Дэльфин… Можно я буду продолжать называть вас именно так?

— Конечно! Можете не поверить, но это мое настоящее имя, — улыбнулась собеседница.

— Тем более. И ведь приехали ко мне вы, не правда ли? Поэтому, начинайте.

— Даже не представляю, с чего начать.

Сидящая напротив женщина ещё раз пытливо посмотрела в глаза Виноградову, пытаясь определить степень его информированности. И Владимиру Александровичу надоело:

— Ну, может быть, задача облегчится, если я скажу, что знаю о вашем сотрудничестве с Генералом?

— Откуда?

— Мы так не договаривались. Это ведь правда?

— Да! — Дэльфин щелкнула зажигалкой, прикурила и двинула к себе пустое блюдце:

— Хорошо. Я работала на вашу разведку по линии экстремистских группировок Западной Европы. Достаточно давно, на идейной основе… Потом Генерал забрал меня к себе.

Виноградов непроизвольно кивнул: похоже! При развале советских спецслужб немногочисленные профессионалы попытались спасти самое ценное — зарубежную агентуру.

— На этот раз я должна была оперативно прикрывать немца…

В изложении собеседницы события вокруг похищенной валюты развивались следующим образом.

Задача перед прибывшими в Хихон «господином Юргенсом» и «французской журналисткой» стояла вполне конкретная: установить доверительный контакт в человеком из России и убедить его в существовании якобы похищенных во Франкфурте-на-Майне «евроденег» и их подлинности.

По легенде немец был представителем криминальных кругов, а Дэльфин — наоборот, сотрудничала с Интерполом. Предполагалось, что он подкинет русскому нужную информацию и образец купюры, а партнерша по своим «полицейским» каналам все подтвердит.

Однако, проблемы начались с первых же часов пребывания в Хихоне. Неожиданно выяснилось, что вокруг Виноградова царит непонятная и неконтролируемая суета — кто-то «зарядил» его номер дистанционным радиомикрофоном, постоянно велось ненавязчивое, но плотное негласное сопровождение…

— И тогда вы решили обострить ситуацию?

— Форсировать! — уточнила Дэльфин.

Разослав по гостиничной пневмопочте «загадочные» приглашения, она создала на первой встрече Юргенса с русским специфический эмоциональный фон, на котором собственное появление «журналистки» в постели Виноградова было воспринято именно так, как требовалось.

— Все рассчитано…

— Ну, перед операцией Генерал переправил мне от аналитиков ваш психологический портрет, — пожала плечами собеседница. — Так что, ничего особенно сложного!

— Та-ак… Наживка проглочена. А дальше?

— Дальше Юргенс случайно обнаружил, что меня опознал тот самый англичанин, бывший сотрудник контрразведки… Мы не догадывались тогда, кто он и на кого работает, но рисковать не имели права.

— И ты его ликвидировала?

— Пришлось. Второпях, практически без нормального алиби и элементарной подготовки. Времени не было даже порасспросить его толком.

— Конечно, одной тяжело! — посочувствовал Владимир Александрович.

Дэльфин кивнула — как коллега коллеге:

— Трудно. Здоровый попался мужик.

— А Юргенс?

— Ха! Немец ночью тобой занимался, чтобы не дать очухаться и поскорее выпихнуть из Хихона. Подальше от чужих глаз и ушей.

— Помню… — та ночь в гостинице «Дон Мануэль» до сих пор отзывалась в мозгу раскаленными иглами боли.

— А я и так еле успела, — коротким жестом придавила окурок очаровательная Дэльфин. Несмотря на свойственную иностранцам брезгливость, кофе в её стакане уже заметно убавилось:

— Нужно ведь было найти подходящую машину, убедиться, что хозяева улеглись. Завести её без ключей, перехватить по дороге к отелю «клиента», убедить его прокатиться… Хорошо, что мужчины такие самоуверенные идиоты!

— Пожалуй.

Узнав наутро, что русский зачем-то куда-то уехал с пресс-секретарем фестиваля, Дэльфин встревожилась. И не напрасно — от не умевшей хранить чужие секреты прислуги ей удалось узнать, что мужчины ещё затемно выехали в Луарку.

Вот так и получилось, что вскоре француженка снова, теперь уже на такси, неслась туда, где незадолго перед этим бросила обезображенный труп.

Прихватив увязавшуюся за ней Габриэлу…

— Кстати, а кто она такая? Я так и не понял! — сделал невинные глаза Виноградов.

— Чуть позже, — отмахнулась рассказчица.

И продолжила.

Когда майор все-таки решил убраться из Хихона, напарник Дэльфин уже был в Мадриде — готовился к встрече. А сама она осталась ждать приказаний от Генерала… Однако, вместо курьера из Москвы на фестиваль прибыл какой-то сумасшедший еврей с русским акцентом и паспортом гражданина Мексики.

— Сволочь! Оглушил, вывез куда-то в горы… А после этого бросил на произвол судьбы, отобрав радиотелефон и наличные деньги.

— Ты ему все рассказала?

— Почти все. Про себя — что работаю на Генерала и интересуюсь тобой. Насчет того, что ты спешно выехал в Мадрид… Но про немца и его «евроденьги» — ни-ни! Да он об этом и не спрашивал. Вот, мерзавец…

— А мог и убить, верно? — вступился за отсутствующего приятеля Виноградов.

— Мог, — согласилась собеседница. Видно было, что сама она в подобном случае поступила бы именно таким образом:

— Они арестовали меня сразу же по возвращении в гостиницу. Сначала местные полицейские предьявили обвинение в умышленном убийстве — якобы, кто-то видел меня с англичанином за рулем угнанной машины. Наверное, это был блеф, но… Когда появились Габриэла с Хуаном, я согласилась сотрудничать.

— И он тоже?

— Да, оба оказались штатными офицерами Интерпола. Они уже знали, кто я, и предложили свободу в обмен на помощь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20