Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Куинси и Рейни - Клуб непобежденных

ModernLib.Net / Маньяки / Гарднер Лиза / Клуб непобежденных - Чтение (стр. 1)
Автор: Гарднер Лиза
Жанр: Маньяки
Серия: Куинси и Рейни

 

 


Лиза Гарднер

Клуб непобежденных

Пролог

Разговор

Начало этому положил один разговор.

— Вся проблема в ученых, а не в полицейских, — говорил один из двух собеседников, с виду совсем молодой парень. — Копы — это всего лишь копы. У кого-то из них нюх на «колеса», а кого-то не волнует ничего, кроме хорошей пенсии. А вот ученые... Я читал об одном деле, когда парня изловили, найдя соответствие между внутренним швом его джинсов и кровавыми отпечатками, оставленными на месте убийства. Я не шучу. Какой-то эксперт засвидетельствовал под присягой: мол, характер изнашивания джинсовой ткани настолько индивидуален, что есть примерно один шанс из миллиарда, что другая пара джинсов оставит точно такой же отпечаток, и т.д. и т.п. Звучит полной бредятиной.

— Не надо надевать джинсы, — сказал второй мужчина.

Первый восхищенно завращал глазами:

— Офигенная мысль!

Его собеседник пожал плечами:

— Прежде чем ты прочтешь мне лекцию насчет того, как Кельвин Кляйн со своими штанами отправил кого-то в тюрягу, может, лучше начнем с основ? С отпечатков пальцев?

— Перчатки, — тотчас ответил молодой.

— Перчатки? — Второй недовольно нахмурился. — Уж здесь-то я надеялся услышать от тебя что-нибудь более передовое, по последнему слову науки.

— Эй, послушай, перчатки, конечно, жуткий геморрой, но все же лучше, чем в тюрьме париться. А что еще ты можешь предложить?

— Не знаю. Но не хочу иметь дело с перчатками без крайней необходимости. Давай что-нибудь придумаем.

— Можно, например, все за собой вытирать. Знаешь, нашатырный спирт растворяет жир отпечатков пальцев. Ты мог бы приготовить раствор аммиака с водой, а в конце распылить его по всем поверхностям и уничтожить все следы. Все, понимаешь? В том числе и... — Парень умолк. Похоже, он не мог заставить себя произнести это слово, и его старший собеседник нашел такую застенчивость довольно забавной. Особенно при том, что в свое время натворил этот малыш.

Он кивнул:

— Да-да. Вот именно все. Нашатырный спирт — это хорошо. А не то они смогут собрать и идентифицировать следы с женского тела с помощью специального источника света или дезинфицирующего средства. Есть еще другой вариант: вместо спринцевания засунуть женщину в ванну. Чтобы уж подстраховаться на все сто.

— Угу, — отозвался молодой, усиленно размышляя. — Но все равно можно проглядеть какое-нибудь пятнышко. К тому же потребуется много дополнительной возни. Вспомни, что написано в учебнике: «Чем больше контактов с жертвой, тем больше остается улик».

— Верно. Есть еще какие-нибудь идеи?

— Можно было бы оставлять фальшивые отпечатки. Я тут общался с одним парнем из Нью-Йорка. В их банде любили отрубать руки у конкурентов и с их помощью оставлять фальшивые отпечатки на местах собственных преступлений.

— И это давало эффект?

— Ну, в тот момент половина банды сидела в «Райкерс»[1].

— Значит, не давало.

— Видимо, нет.

Мужчина постарше задумчиво пожевал губами.

— Хотя вообще-то интересный подход. Творческий. Полиция терпеть не может творчества. Надо бы выяснить, на чем те ребята засыпались.

— Я поспрашиваю.

— Отпечаток пальца — ведь это не что иное, как бороздки на коже, — вслух размышлял старший. — Заполни их чем-нибудь — вот и нет отпечатка. Сдается мне, что должен быть способ. Может, залить подушечки пальцев каким-нибудь суперклеем? Я слышал об этом, но не знаю, насколько хорошо действует.

— Да, но не отразится ли это на чувствительности пальцев? Я хочу сказать: если ты потеряешь способность осязать, то можно с таким же успехом вернуться к перчаткам, которые уж точно себя оправдывают.

— Еще применяют рубцевание. Многократно иссекают подушечки пальцев бритвой, чтобы нарушить папиллярный рисунок.

— Нет уж, спасибо!

— Не потопаешь — не полопаешь, — снисходительно заметил старший.

— Ага, ни пользы, ни удовольствия. Как по-твоему: что сотворит эта паутина шрамов с нервными окончаниями на твоих подушечках? Тогда почему бы не отсечь их вовсе, чтобы уж навсегда покончить с отпечатками. Не надо усложнять. Помнишь, что еще говорится в учебнике? «Чем проще, тем лучше». Все гениальное просто.

Мужчина пожал плечами:

— Ладно, пусть будут перчатки. Из самого тонкого латекса, какой только можно найти. С отпечатками разобрались. Берем следующий пункт: ДНК.

— Черт! — воскликнул младший.

— Да, ДНК портит все дело, — согласился другой. — С пальцами хоть можно следить, к чему прикасаешься. А вот ДНК... Тут тебе и волосы, и кровь, и сперма, и слюна. Ух, а ведь есть еще и следы от зубного прикуса! Не стоит забывать об идентификации по зубным меткам.

— Мать твою, да ты прямо больной извращенец! — Парень снова завращал глазами. — Послушай, не надо ничего и никого кусать! Это слишком рискованно. Известны случаи, когда воров вычисляли, сличив их зубы с метками на куске чеддера из холодильника. Один Бог ведает, какую информацию они могут извлечь из укусов на женской груди.

— Все ясно. Тогда вернемся к ДНК.

— Расслабься, — проворчал молодой. — Пусть этим занимаются адвокаты.

— Ох, ты думаешь, адвокаты такие чародеи?.. Учитывая обстоятельства?.. — с издевкой спросил старший.

Парень разозлился:

— Эй, а какого хрена тогда мужику делать? Напяливать на себя долбаный кондом? Блин, с таким же успехом можно трахать садовый шланг!

— Тогда надо придумать что-то получше, — упрямо гнул свою линию старший. — Винить во всем копов — это не метод защиты на суде. Ведь копы не сами возятся с анализами. Больница с курьером отсылает образцы в министерство здравоохранения. Или ты газет не читаешь?

— Читаю...

— И ванна тут не поможет, — безжалостно продолжал тот. — Вон, посмотри на Мотыку. Он запихнул женщину в ванну, и это так хорошо сработало, что сейчас он парится на нарах. Сперма внутри женского тела поднимается вверх. Тут нужно что-то другое, какое-то смелое, неожиданное решение, уж я не знаю... Плюс еще волосы. Волос, если он с корневой луковицей, тоже годится для анализа на ДНК. Либо полиция сравнит волосы с места преступления с волосами на твоей голове. В смысле волос ванна тоже ничего не даст. Какой-нибудь хитрожопый криминалист выудит твой волос из сливной трубы. Кстати, они могут извлечь оттуда и следы крови, чтобы ты знал. Нет, к этому нельзя подходить с кондачка.

— Побрейся.

— Все тело?

— Ну и что? — раздраженно отозвался парень. — Да, все, черт возьми! Спросят — ответишь: мол собираюсь заняться плаванием. И что такого!

— Побриться — это пойдет, — уступил старший. — Это решает проблему волос. Что там еще? Еще они возьмут пробу у женщины изо рта. Не забывай про это.

— Да, да, да, я читал ту же книгу, что и ты!

— Ничего нельзя касаться голыми руками — даже глазного яблока.

— Об этом случае я тоже читал.

— Итак, никаких джинсов...

— Защитные чехлы на ботинки, чтобы исключить попадание почвы и кожной ткани, — прибавил юнец. — И всегда, при любой возможности, использовать социотехнику[2]. Проникновение со взломом оставляет следы от инструментов, а эти отметины также могут быть идентифицированы.

Его собеседник кивнул.

— Итак, мы разобрались с большинством вещдоков, кроме ДНК. Нам по-прежнему необходимо придумать, как ее нейтрализовать. Они берут на анализ одну маленькую пробу спермы, отсылают ее в банк данных ДНК...

— Знаю, знаю. — Молодой человек прикрыл глаза. Видно было, что он усиленно размышляет. Наконец он снова открыл их. — Можно попытаться сбить с толку эту систему, запутать результаты. Однажды арестовали одного парня как серийного насильника, основываясь на анализе ДНК, а потом, пока он был в тюрьме, поступили сообщения еще об одном таком случае, и у девушки на трусиках нашли сперму с той же ДНК.

— И что произошло дальше?

Юнец вздохнул:

— Бедняге вменили еще и второе преступление. Злостное мошенничество... что-то в этом роде.

— Он что же, сидя за решеткой, изнасиловал еще одну бабу?

— Нет, дружище: сидя за решеткой, он спустил в пакет из-под кетчупа, потом отослал сперму приятелю, который заплатил девушке пятьдесят баксов, чтобы та размазала содержимое по своему белью и разоралась, что ее изнасиловали. Понимаешь, чтобы выглядело так, будто где-то бегает парень с такой же ДНК и он-то и есть настоящий насильник.

— В природе не существует двух человек с одинаковой ДНК. Даже у идентичных близнецов она немного разная.

— Ну да, в том-то и состоял просчет. Ученым это было известно, и обвинению — тоже, поэтому девушку хорошенько прижали, пока она не раскололась.

— И какова же мораль этой истории?

— Плати девушке больше пятидесяти баксов! Мужчина вздохнул:

— Этот план не годится.

— Послушай, тебе нужна была идея — я ее подал.

— Мне нужна хорошая идея.

— Да пошел ты!

Собеседник ничего не ответил. Малыш тоже впал в угрюмое молчание.

— Нам надо как-то перехитрить анализ на ДНК, — пробормотал он через некоторое время.

— Надо, — эхом отозвался другой.

— Только и остается, что надеть дождевик на своего дружка! — пошутил молодой, имитируя стиль Монти Пайтона[3]. — Да только на кой ляд тогда все это?

— Тем более что это тоже может не сработать. Презервативы текут, презервативы рвутся. К тому же копы все больше преуспевают в распознавании сортов смазок и спермицидов[4]. По ним определяют марку изделия, потом проверяют магазины, а в следующий момент оказывается, что некий работник аптеки только недавно заметил некоего типа, который покупал некую коробочку...

— По-моему, ты уже свихнулся.

— Угу. И все из-за этих ученых. Любая ничтожная хреновина, которую ты оставишь на месте преступления...

Его юный собеседник внезапно оживился.

— Эй! — сказал он. — У меня есть идея.

Глава 1

Джерси

Блондинка, попавшая в объектив оптического «Льюпольда» (приближение 1,5 — 5; размер входного зрачка 20 мм; матированный экран и двойная подсвечиваемая сетка оптического прицела), нисколько не опасалась за свою жизнь — это было ясно. В это время она преспокойно поправляла прическу. А в следующий момент достала черную пудреницу и, глядя в зеркальце, начала наводить марафет, накладывая слой за слоем светлую перламутровую помаду. Пока репортерша сосредоточенно втягивала и выпячивала губки в поисках наиболее соблазнительной формы, Джерси отрегулировал объектив своего «Льюпольда». Рядом с белокурой репортершей оператор спустил с плеча на землю тяжелую видеокамеру и возвел глаза к небу. Видимо, он был хорошо знаком с этой процедурой и знал, что она займет некоторое время.

В десяти футах от блондинки другой репортер — мужчина из телекомпании Дабл-ю-эн-эй-си, местного филиала компании «Фокс», — педантично снимал кусочки линзы со своего коричневого, цвета глины, костюма. Его оператор сидел на траве, прихлебывая кофе от «Данкин донатс» и сонно щурясь. По другую сторону каменной колонны, доминирующей над широко раскинувшимся Мемориальным парком в память о мировой войне, рассредоточились еще дюжина журналистов, которые вновь и вновь сверяли тексты репортажей, вновь и вновь проверяли свой внешний вид, устало зевали и в очередной раз оглядывали улицу.

Понедельник. Утро. Восемь часов одна минута. Оставалось по меньшей мере еще двадцать девять минут до того момента, как синий фургон тюремного департамента подъедет к Дворцу правосудия в историческом центре Провиденса[5], и потому все скучали. Черт, Джерси, во всяком случае, скучал. Он еще с полуночи обосновался под открытым небом, на крыше длинного кирпичного здания суда. А в начале мая по ночам еще адски холодно! Три армейских одеяла, черный комбинезон и черные кожаные перчатки для стрельбы от «Боба Аллена»[6] — и все равно он всю ночь трясся от холода. И пока солнце наконец не взошло, у него зуб на зуб не попадал. А взошло оно незадолго до шести — то есть ему оставалось убить еще два с половиной часа, не имея возможности даже встать и потянуться, чтобы не выдать свое местонахождение.

Джерси провел всю ночь (а теперь и утро), скрючившись на корточках за декоративным кирпичным бордюром высотой в два фута, протянувшимся вдоль этого участка крыши. Этого ложного парапета все же кое-как хватало, чтобы прикрыть его от людей во дворе здания и — куда важнее! — от репортеров, разбивших бивуак на газоне Мемориального парка, по ту сторону улицы. Парапет также обеспечивал превосходную опору для винтовки, что очень пригодится, когда настанет решающий момент.

Где-то между половиной девятого и девятью к зданию подъедет и остановится возле него синяя тюремная карета. Кованые железные ворота футов восьми высотой, окружающие малый внутренний дворик Дворца правосудия, плавно распахнутся. Фургончик въедет внутрь и снова остановится. Крылья ворот в том же ритме колыхнутся обратно. Откроются дверцы фургона. А затем...

Палец Джерси напряженно подрагивал на спусковом крючке тяжелого ствола винтовки «AR-15»[7]. Заметив эту дрожь, он резко осадил себя и ослабил хватку на смертоносном, готовом к бою оружии, слегка удивленный своей нервозностью. Терять голову, действовать нахрапом, безоглядно и необдуманно было совсем не в его духе. «Спокойствие и самоконтроль, — сказал он себе. — Поспешишь — людей насмешишь. Тише едешь — дальше будешь». В нынешнем задании не было ничего особенного, ничего такого, чего бы Джерси не проделывал раньше. Такого, с чем бы не мог справиться.

Джерси был охотником с тех самых пор, как выучился ходить, и для него запах черного ружейного пороха — ласкающий ноздри, бодрящий и успокаивающий — мог сравниться разве что с запахом талька. Идя по стопам отца, он в восемнадцать лет вступил в армию и в течение восьми лет оттачивал мастерство обращения с винтовкой «М-16». Без заносчивости, но и без излишней скромности Джерси мог бы похвалиться умением с пятисот ярдов поражать такие цели, которые большинству парней не были доступны даже и с сотни. Он также состоял членом клуба под красноречивым названием «Четверть дюйма» — с двухсот ярдов Джерси мог посадить три выстрела с высокой кучностью, в пределах четверти дюйма друг от друга. Его отец был в свое время снайпером во Вьетнаме, поэтому Джерси считал, что унаследовал талант к стрельбе вместе с генами.

Лет пять назад, подыскивая для себя лучший образ жизни, чем предоставляла армия, Джерси открыл, так сказать, «стол заказов». Он применял конспиративную тактику автономного функционирования. Никто из клиентов никогда не знал его имени, а Джерси никогда не знал их имен. Один посредник связывался с другим, а тот уже общался с Джерси. Деньги отсылались почтой на соответствующий счет. Досье с необходимой для дела информацией отсылались на временные абонентские почтовые ящики, имеющиеся в разных универмагах, на различные вымышленные имена. У Джерси было правило: не убивать женщин и детей. В отдельные дни на этом основании он считал себя хорошим человеком. В другое время полагал, будто это делает его еще хуже, ибо такой принцип Джерси взял на вооружение, желая убедить себя самого, что у него все-таки есть совесть. Впрочем, суть все равно сводилась к тому, что он... как там ни крути... убивал людей за деньги.

Знай об этом его отец, конечно, не одобрил бы.

Тот странный тип объявился месяцев пять назад. Джерси это сразу заинтриговало. Во-первых, объектом был самый настоящий насильник, так что Джерси мог не опасаться за свою совесть. Во-вторых, работать предстояло в Провиденсе, а Джерси всегда мечтал посетить Океанский штат. Он загодя четырежды нанес визит в этот город, чтобы оценить характер предстоящей работы, и увиденное удовлетворило его.

Провиденс был город небольшой, разделенный пополам одноименной рекой, по которой — кроме шуток — по особым случаям вечером в пятницу и субботу устраивались увеселительные прогулки в гондолах. Гладкие блестящие черные лодки выглядели так, будто их сейчас доставили из Венеции, и мэр города даже держал на службе несколько настоящих итальянских гондольеров; в черно-полосатых рубашках и соломенных шляпах с красной лентой они заправски управляли своими посудинами. Потом там еще была такая штука, под названием «Фейерверк на воде», когда посреди реки жгут костры. Можно было сидеть под открытым небом в своем любимом ресторане и наблюдать, как полыхает огнями река, а гондолы с туристами тем временем шныряют вокруг огней. Джерси втайне надеялся, что пламя ненароком перекинется на кого-нибудь из них — что поделать, так уж он был устроен.

Город был красив. Этот самый судебный комплекс на восточном берегу представлял собой импозантное здание из красного кирпича со взметнувшейся над ним белой башней с часами, доминирующей над целым кварталом. Сочетание старой колониальной архитектуры и грандиозности Нового Света. Фасад выходил на историческую Бенефит-стрит[8], напоминавшую рекламную афишу в милю длиной, гимн во славу потомственного богатства. Громадные старинные постройки, воплощающие черты всех исторических стилей: от викторианских башенок до готического камня, — перемежались зелеными лужайками и аккуратно выведенными кирпичными стенами. Тыльная сторона здания суда, где находился Джерси, выходила на Мемориальный парк — обширное пространство, засеянное травой и уставленное величественными бронзовыми статуями воинов, а также значительно менее величественными произведениями современного искусства. Этой современной скульптурой парк был обязан Род-Айлендской художественной школе, чья административная территория со студенческим городком тянулась параллельно Дворцу правосудия.

Штат Род-Айленд отнюдь не отличался разгулом насилия и жестокости. В год здесь происходило примерно тридцать убийств. Сегодня, конечно, это положение слегка изменится. Значительно больше Океанский штат был известен своей долгой историей финансовых преступлений, мафиозными связями и политической коррупцией. Как любили пошучивать местные, в Род-Айленде важно не что ты знаешь, а кого знаешь. И действительно: похоже, все в этом штате знали друг друга. Признаться, это обстоятельство малость тревожило Джерси.

Его снова одолела зевота, но он подавил ее и заставил себя целиком обратиться во внимание. Теперь часы показывали уже восемь двадцать одну. Недолго осталось. На лужайке через улицу закопошились разномастные съемочные группы.

Вчера вечером, перед тем как прийти сюда, Джерси сидел в гостиничном номере и чуть не рехнулся, просматривая все эти городские программы и пытаясь запомнить имена героев местных массмедиа. Но все равно никак не мог сейчас узнать хорошенькую светловолосую журналистку там, внизу. Хотя, судя по рубашке ее телеоператора, они представляли съемочную группу десятого новостного канала — местного отделения телекомпании Эн-би-си. Десятый новостной — почтенная команда. Джерси порадовался за свою блондинку.

Потом подумал: может ли эта женщина представить себе хоть отдаленно, каким значительным вот-вот станет для нее это утро. Его мишень, Эдди Комо, прозванный также Насильником из Колледж-Хилла, был на сегодняшний день новостью номер один в Океанском штате, и все представители СМИ собрались здесь, чтобы захватить начало судебного процесса. Все жаждали запечатлеть на фото— и кинопленке худощавого Эдди с поникшими плечами, а может, даже захватить мельком какую-то из трех его красавиц жертв.

Эти репортеры пока еще ни о чем не подозревали — ни о Джерси, ни о том, что вот-вот произойдет в этот солнечный майский понедельник. Эта мысль заставляла Джерси чувствовать себя благодетелем, наполняла великодушием по отношению ко всем этим томящимся в ожидании, перевозбужденным, безупречно ухоженным особям, собравшимся там, на травке. Он заготовил для них угощение. Еще немного — и Джерси сделает кого-то из них весьма важной, необычайно значимой персоной.

Взять хотя бы эту смазливую блондиночку с перламутрово-розовыми губами. Ни свет ни заря она была уже на ногах, экипированная заранее заготовленными черновиками и рассчитывающая — в лучшем случае, если повезет, — ухватить для утренних «Новостей» на своем канале синюю тюремную карету. Конечно, остальные двадцать журналистов запечатлеют то же самое, сопроводив картинку примерно таким же текстом. Ни один репортаж не будет ощутимо отличаться от другого — в лучшую или худшую сторону.

Просто еще один рабочий день. Обычная профессиональная рутина. Описать и показать все, что заслуживает описания и показа, дабы удовлетворить прожорливых обывателей, жаждущих новостей.

И лишь, возможно, кому-то одному из расположившихся там, на траве, в окружении памятников и нелепых образчиков современного искусства, привалит счастье сорвать большой куш — стать эксклюзивным обладателем сенсационной новости. Кто-то — может, даже та белокурая красотка — ринется вперед, чтобы заполучить обычное изображение синего тюремного фургона, а унесет сюжет с заказным убийством.

Другой оказии не представится. Джерси имел единственную возможность получить доступ к Эдди Комо: когда насильника повезут из тюрьмы в судебный комплекс «Ликт» в день открытия судебного процесса. Джерси мог перехватить его возле Дворца правосудия только в тот момент, когда Эдди выйдет из тюремной кареты внутри изолированного внутреннего дворика — пятачка размером с гараж на две машины. А единственный способ, каким Джерси мог выстрелить внутрь этой ограниченной зоны, обнесенной восьмифутовым забором, — это поразить свою цель сверху.

Массивное красное здание суда занимало целый городской квартал. С возвышающейся на шестнадцать этажей башней и более низкими, словно приопущенными краснокирпичными крыльями, оно господствовало над окружающими постройками, ревниво прикрывая свой задний двор и самую важную крохотную его зону, где из тюремной кареты выводили заключенных. Так что выбор для Джерси был небогат с самого начала. Прежде всего ему требовалось проникнуть внутрь здания суда — что и было с легкостью проделано под покровом темноты, как только он ознакомился с распорядком дежурств охранников.

Далее ему предстояло занять позицию на крыше, на уровне шестого этажа, непосредственно над тем местом, где будут выводить узников, чтобы затем выполнить снайперский выстрел прямо в эту огороженную площадку. А прежде, под покровом темноты, надлежало освоиться и примериться, подобрать параметры предстоящего выстрела. Когда же фургончик наконец появится, где-то между половиной девятого и девятью утра, у Джерси будет пять секунд, чтобы снести башку Эдди Комо и затем молниеносно ретироваться.

Ибо даже если судебные приставы штата, эскортирующие заключенных, и не заметят его (угол обзора слишком крутой), а сами узники тоже не обратят на него внимания (им, забрызганным кровью и мозгами, вопящим во всю глотку, будет не до того), то жадные до сенсаций репортеры, расположившиеся табором через дорогу, имея ясный обзор, отлично увидят Джерси, стоящего на высоте шестого этажа.

Сам выстрел не должен представлять трудности. Всего семьдесят футов. Вниз, по прямой. Черт, Джерси следовало бы забыть о винтовке и просто сбросить на голову мужика наковальню. Да, сам выстрел будет полнейшей скучищей. Однако последующие моменты... Последующие моменты обещали быть поистине увлекательными.

Но вот внизу по толпе ожидающих пронесся возбужденный ропот. Джерси метнул проворный взгляд на блондинку и увидел, как она, бросив свою помаду, начала проталкиваться вперед. Шоу началось.

Он посмотрел на часы. Восемь тридцать пять. Очевидно, судебные приставы штата не хотели держать журналистов в ожидании.

Джерси отрегулировал прицел на полуторакратное приближение (этого вполне достаточно, чтобы попасть в голову с расстояния семидесяти футов), проверил магазин, затем загнал первый патрон. Он использовал патроны «ремингтон», а также пулю с мягким наконечником, которая, если верить надписи на коробке, наилучшим образом подходила для отстрела диких степных собачек, койотов и сурков.

А теперь вот и Насильника из Колледж-Хилла.

Джерси опустился на колени. Разместив винтовку вдоль верхней грани парапета, он приблизил глаз к прицелу. Сквозь каменные арочные проходы, окаймляющие наружный двор суда, Джерси хорошо видел улицу. Он скорее услышал, чем увидел, как распахнулась черная кованая ограда внутреннего дворика. Спокойствие и самоконтроль. Это легкое задание.

Здесь нет ничего такого, чего бы он не делал раньше.

Ничего такого, с чем не мог бы справиться.

Снайпер согнул пальцы. Услышал знакомый, бодрящий и мобилизующий, скрип черных перчаток...

Узники будут скованы общей цепью, как рабы в кандалах.

Большинство — в одежде цвета хаки или синих тюремных робах. Но Эдди Комо будет одет не так, как другие. Киллер знал, что на первый день своего судебного процесса Эдди явится в костюме...

Джерси подождал, пока судебный пристав не пролает приказ выходить из фургона. Почувствовал, как его прошиб первый легкий пот. Но не вскочил, не вскинул голову. И рука его все еще не сжимала курка.

Два десятка журналистов и операторов через улицу. Двадцать репортеров, изготовившихся перед большим рывком, в вечном ожидании своего счастливого часа...

— Обеспечить безопасность площадки! Открыть дверь! Джерси услышал лязг металла — это отъехала в сторону дверца фургона. Услышал шлепанье первой резиновой подошвы о каменные плиты внутреннего дворика...

Раз, два, три, четыре, пять...

Как подброшенный Джерси вскочил с колен и взял ракурс в двадцать два градуса к вертикали. Поиск, поиск...

Из фургона показалась темная голова Эдди Комо. Взгляд его был устремлен вперед, на дверь здания суда, плечи опущены. Он сделал три медленных, шаркающих шага...

И тут Джерси снес ему макушку. Какую-то долю секунды Эдди продолжал стоять, поскольку был скован с двумя сотоварищами. В следующее мгновение он, складываясь пополам, начал тихо заваливаться, а потом камнем рухнул на графитно-серые плиты.

Бросив свою незарегистрированную, купленную на черном рынке винтовку, Джерси кинулся бежать.

Обостренное сознание воспринимало одновременно множество вещей. Ощущение солнца на лице. Запах бездымного пороха в воздухе. Шум города, начинающего новую трудовую неделю, с его рычащими моторами и скрипящими тормозами. А затем как запоздалая реакция — пронзительные вскрики людей.

— Снайпер! Снайпер!

— Ложись! Ложись!

— Вон он! Вон! На крыше!

Джерси улыбался. Джерси чувствовал себя отлично. Он пробирался через крышу здания суда; резиновые подошвы альпинистских ботинок уверенно нащупывали точки опоры. Джерси повернул за угол, огибая центральную башню с часами, поднимающуюся еще на несколько этажей. «Сейчас вы меня еще видите. А сейчас — уже нет».

Прогремели выстрелы. Несколько чрезмерно ретивых судебных приставов изо всех сил палили по недоступному их взору врагу.

Улыбка Джерси расцветала все больше. Он довольно мурлыкал себе под нос, сдирая перчатки и отбрасывая их за спину. Вот он уже почти у двери, ведущей с крыши. Ухватив левой рукой верхний из своих черных комбинезонов, Джерси с треском расстегнул кнопки. Еще через три секунды оба комбинезона последовали за уже ненужными винтовкой и перчатками. Еще через пять секунд Джерси заменил ботинки скалолаза итальянскими мокасинами, начищенными до блеска. Теперь надо только подобрать оставленный возле башенной двери черный кожаный кейс-атташе. Ночью в этом кейсе хранилась разобранная на части винтовка «AR-15». Сегодня утром в нем лежали лишь деловые бумаги.

Превращение первоклассного снайпера в обычного, ничем не примечательного мужчину в цивильном костюме осуществилось менее чем за пять минут.

Джерси потянул на себя дверь. Нынешней ночью он защемил замок куском проволоки — так, чтобы сегодня можно было моментально отпереть его. Через несколько секунд Джерси, уже сбежав по ступеням, влился в поток служащих; еще один издерганный юрист, слишком занятый своими заботами, чтобы встречаться с кем-то взглядом.

Мимо проносились охранники и судебные приставы. Люди внутри здания растерянно озирались, все отчетливее осознавая, что произошло нечто из ряда вон выходящее, но не понимая, что именно. Целеустремленно шагающий своим маршрутом Джерси, следуя их примеру, тоже придал лицу озадаченное выражение.

Еще один затянутый в серую форму судебный пристав на спринтерской скорости бежал навстречу. На поясе у мужчины надрывалось радиопереговорное устройство, из него неслись взволнованные голоса. На бегу он сильно толкнул Джерси в плечо. «Простите», — поспешно и бессвязно пробормотал киллер, и чиновник пронесся дальше, направляясь к лестнице, ведущей на крышу.

— Что случилось? — спросила идущая рядом с Джерси дама.

— Сам не знаю, — ответил он. — Должно быть, что-то скверное.

Они обменялись энергичными кивками. А тридцать две секунды спустя Джерси уже вышел из парадной двери, свернул налево и по круто уходящей вниз Колледж-стрит двинулся обратно, в сторону Мемориального парка. Теперь, оказавшись уже на финишной прямой, он снова начал тихонько мурлыкать себе под нос. Даже если какой-нибудь полицейский офицер остановит его, ну и что этот офицер найдет? При Джерси не было ни оружия, ни следов пороха на руках или одежде. Он был просто бизнесменом и всегда имел при себе надежное удостоверение личности.

Громкий, пронзительный вой полицейских сирен рассек пространство, перекрывая городской шум. Город был невелик, и штаб-квартира управления полиции Провиденса тоже располагалась в старом городе. Вскоре копы стекутся сюда со всех сторон, кордоны на дорогах — всего лишь вопрос времени. Джерси прибавил шагу, но остался при этом спокоен. Его вдумчивый, внимательный к мелочам клиент, несомненно, зная о кризисной ситуации с парковкой в центральной части Провиденса, прислал Джерси гостевой пропуск на стоянку машин при художественной школе. Эта площадка располагалась прямо через улицу. Копы будут там через две минуты. Джерси покинет ее уже через одну.

Рев сирен приближался. Джерси вошел на крохотную автостоянку в начале Колледж-стрит и Саут-Мейн, принадлежащую колледжу. Вынул ключ от арендованной им синей машины. Отпер дверцы, забросил внутрь кейс, скользнул на сиденье.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30