Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Куинси и Рейни - Клуб непобежденных

ModernLib.Net / Маньяки / Гарднер Лиза / Клуб непобежденных - Чтение (стр. 26)
Автор: Гарднер Лиза
Жанр: Маньяки
Серия: Куинси и Рейни

 

 


— Вы так полагаете?

— Одна маленькая деталь, Дэвид. Всего одна деталь.

— Ну, одну я могу вспомнить. Но она несколько натуралистична...

Морин наклонилась ближе к нему со своим микрофоном.

— Это серьезное преступление, Дэвид. Женщины Провиденса очень напуганы. Нам необходимо знать то, что знаете вы.

— Ну хорошо. Он, э... ну, он применяет на жертвах гигиеническое спринцевание. Вот такая деталь. Он пользовался этим приемом во всех случаях после того, как заканчивал свое дело. Полиция считает, что таким образом он старался удалить из их тел... ну, вы знаете. Я не могу произносить это в присутствии леди.

— Вы имеете в виду сперму, Дэвид?

— Ну да. — Дэвид смущенно заерзал на своем оранжевом пластмассовом стуле, потом посмотрел прямо в камеру и прелестно покраснел. — Так вот: он применяет этот метод к каждой женщине после того, как заканчивает свое дело. Но полицейские ошибаются, Морин. Он не удаляет сперму. На самом деле, если верить его письмам, он... ну, понимаете, он, наоборот, вводит в них эту штуку. Он использует это средство, чтобы вводить в них образчики ДНК другого парня, Эдди Комо. Вот потому-то полиция и не может его поймать. Все улики указывают на другого человека. Сами подумайте: совершено уже четыре нападения, а полиция ни на шаг не приблизилась к установлению личности преступника. У них нет ключа к разгадке.

У сидящей по другую сторону стола Морин дух захватило.

— Этот человек считает, что изобрел идеальное преступление, не так ли, Дэвид?

— О, совершенно верно. Он горд, что совершил его. И он не остановится. Из его писем все это ясно как день. Он получает удовольствие от того, что мучает женщин. Он по-настоящему любит это дело. И собирается продолжать его, и продолжать, и продолжать...

— Вы говорили об этом полиции штата?

— Морин, я пытаюсь достучаться до них с тех самых пор, как застрелили беднягу Эдди. Узнав, что его убили перед зданием суда, я сразу понял, что эти письма не фальшивка. Этот парень, посмотрите: он подставил Эдди, а потом убил Эдди — так, чтобы казалось, будто на студенток нападает мертвец. Он хитер, Морин. Хитер и изобретателен как черт. Вот что я пытался растолковать полиции.

— Так вы говорили с полицией?

— Сержант Гриффин наконец встретился со мной сегодня утром. Но мне так и не удалось добиться толку, Морин. Он стал угрожать мне, говоря, что я вмешиваюсь и чиню помехи полицейскому расследованию. Потом он совсем рассвирепел и опять завелся о своей жене. Но, уверяю вас, мы были просто друзьями!

— Вы показывали сержанту Гриффину полученные письма?

— Он не дал мне такой возможности. С самого начала было очевидно: он считает меня лжецом.

Морин подалась ближе к нему, энергично и пристально вглядываясь в его лицо.

— А вы лжете, Дэвид?

Дэвид проникновенно посмотрел в объектив, словно в глаза телезрителям.

— Нет, Морин. И то, что я знаю о спринцевании, должно служить достаточным доказательством. Позвоните в лабораторию судебно-медицинской экспертизы, позвоните следователю из городской полиции. Они скажут вам, что на каждом месте преступления, даже на этом последнем, были обнаружены упаковки из-под гигиенического средства фирмы «Беркли и Джонсон» с ароматом полевых цветов. Так откуда же мне это знать, как не от самого Насильника из Колледж-Хилла?

Морин повернулась к камере и мрачно произнесла:

— Должна упомянуть: только сегодня утром мне стало известно из независимого источника, что присутствие на месте преступления следов спринцевания считается отличительным элементом, характеризующим почерк Насильника из Колледж-Хилла. Эта подробность никогда не раскрывалась широкой публике. Кроме того, полицейские обнаружили использованную упаковку из-под того же средства в доме погибшей студентки Сильвии Блэр, что подтверждает версию о том, что она была последней жертвой Насильника из Колледж-Хилла. — Журналистка опять повернулась к Дэвиду и все с тем же серьезным и мрачным выражением сказала: — Дэвид, я не считаю вас лжецом. И наши зрители так не считают. Поэтому откройте нам настоящее имя преступника.

И герой дня, Дэвид, грешник, ставший на путь исправления, ответил:

— Мне очень жаль, Морин, но, думаю, мне не следует этого делать.

— Ну же, Дэвид. Вы же хотите исправиться. Хотите сделать добро людям. Вот ваш шанс.

— Я скажу полиции, и только полиции.

— Но, по вашим же словам, полиция вам не верит.

— Я знаю. И это грустно, очень грустно, Морин. Потому что сегодня утром я получил новое письмо. Насильник из Колледж-Хилла провел целый год, воздерживаясь от нападений, потому что хотел прежде убить Эдди Комо и довести свой план до конца. Теперь он это выполнил и собирается отыграться, наверстать упущенное. Я почти уверен... Нет! Я абсолютно уверен, что он планирует напасть сегодня вечером еще на одну девушку.

— Он собирается снова напасть сегодня вечером?

— Думаю, да, Морин. Да, мэм, я в этом уверен.

Морин опять наклонилась к нему через стол.

Голубые глаза ее сверкали. Она так крепко сжимала в руке микрофон, что побелели костяшки пальцев. Морин опьянела от возбуждения. Ее оператор тоже опьянел от возбуждения. В этом маленьком помещении для свиданий они излучали энергию. Дэвид же забавлялся тем, что в своем воображении видел их обоих мертвыми.

— Дэвид, назовите нам имя. Однажды вы уже совершили ужасную вещь. Вы похищали маленьких детей, вы мучили их, вы принесли горе многим семьям в этом городе. Люди все еще помнят об этом. Есть люди, которые смотрят нас сейчас и спрашивают себя, почему они должны верить какому бы то ни было слову, сказанному таким чудовищем, как вы. Скажите этим людям настоящее имя Насильника из Колледж-Хилла. Покажите этим людям, что вы готовы возместить причиненный ущерб.

— Не могу.

— Что значит не можете? Что вы хотите этим сказать? — Морин уже почти кричала. — Вы знаете имя или нет? Ответьте мне, Дэвид. Помогите нам! По вашим словам, еще одна невинная студентка колледжа приговорена к смерти!

Прайс наконец позволил себе сорваться с цепи.

— Я знаю его имя! Я хочу помочь! — возопил новообращенный грешник Дэвид. — Но... но оглянитесь вокруг! Я живу в тюрьме особого строгого режима, Морин. Я живу посреди стального города, окруженный всяческим сбродом. А взгляните на меня! Мне всего двадцать восемь лет. Я вешу сто пятьдесят фунтов. Ради всего святого, знаете ли вы, что это значит — быть таким маленьким в таком месте, как это? Знаете?

— О чем вы толкуете, Дэвид?

— Информация — это власть, Морин. В тюрьме. В жизни. Эта информация — единственная, какой я обладаю. Это мой единственный шанс быть чем-то в таком месте, как это. Да простит меня Бог, но я не могу выдать ее за просто так, не могу, и все! Мне нужно что-нибудь взамен.

Морин наконец отступила. Впервые в ее голосе слышалось разочарование.

— Вы готовы открыть имя Насильника из Колледж-Хилла только в обмен на что-то? Вы ведь это пытаетесь сказать, не так ли, Дэвид? Вы поможете нам, если сами от этого что-то выиграете?

Наступила самая коварная и заковыристая часть. Дэвид склонил голову, потом бросил исподлобья быстрый покорный взгляд на своих слушателей.

— Простите, мэм. Пусть также меня простят все остальные слушатели. Я знаю, это неправильно. Но так работает эта система, а я теперь — ее часть. Я вынужден играть по этим правилам.

— Вы надеетесь выйти из тюрьмы? Вы насиловали и убивали малышей, Дэвид. Вы закапывали их тела у себя в подвале. Не важно, что вы знаете сейчас, но люди будут чувствовать себя неспокойно, если вы получите такую компенсацию.

— Конечно.

— Вы убийца, Дэвид. Давайте посмотрим правде в глаза. Вы не случайно оказались в этой тюрьме максимально строгого режима, и большинство людей рады тому, что вы здесь.

Дэвид глубоко вздохнул.

— Я отец, — сказал он.

— Вы отец?! — Ошеломленная Морин растерянно заморгала. Пожалуй, то была едва ли не единственная искренняя эмоция из всех, что она когда-либо демонстрировала перед камерой.

— Да. Я отец. У меня есть маленькая дочка. Ей пять лет. Морин, мне никогда не придется увидеть свою малышку. Я никогда не скажу ей... даже «привет».

Лицо Морин опять стало серьезным, а голос решительным и настойчивым.

— Чего вы хотите, Дэвид?

— Я хочу увидеть свою маленькую девочку, вот и все. Послушайте, я не отрицаю того, что вы говорите. Я знаю, что мне никогда не выйти из тюрьмы. Я смирился с этим. После всего, что я натворил, мне следует быть благодарным за то, что живу на белом свете. Я говорил с тюремным священником. Я читаю Библию. И если я не в силах изменить того, что уже сделал, Морин, то могу попытаться впредь быть лучше...

— Скажите нам имя Насильника из Колледж-Хилла, Дэвид.

— У меня есть дочь, — непреклонно продолжал он. — И она входит в такой возраст, когда ребенок начинает замечать, что у него нет отца, как у других детей. Пусть она знает, что это не ее вина. Пусть она знает: есть такой человек и он любит ее. Я хочу, чтобы она знала: я люблю ее.

— Чего вы хотите, Дэвид?

— Три часа, Морин. Вот, чего я хочу; вот все, о чем я прошу. Три часа, полностью под надзором полиции, в цивильной одежде, чтобы пойти повидать мою дочурку. В первый раз. В единственный раз. Только для того, чтобы сказать ей, что я ее люблю. Чтобы сказать ей, что она хорошая девочка.

Чтобы сказать ей, что я не могу быть ей отцом, но в этом нет ее вины.

— Вы хотите, чтобы власти штата освободили вас из тюрьмы на три часа? Выпустили на волю осужденного убийцу?

Дэвид поднял вверх руки:

— Краткое увольнение по всей форме, под надзором, Морин. Точно так же, как тюремные власти отпускают заключенных по случаю похорон и прочих оказий. Я буду закован в кандалы, ручные и ножные. Я буду постоянно находиться под конвоем офицеров тюремной охраны. Полицейские смогут присутствовать при нашем свидании, наблюдать, как мы добираемся до места. Я сделаю все, что мне скажут. Приветствовать свою дочь в ножных кандалах, под конвоем, все же лучше, чем просить привести ее сюда. Давайте взглянем правде в глаза: тюрьма не место для маленькой девочки.

Морин наконец снова села на стул. Она хмурилась, но, кажется, впервые была склонна рассмотреть его предложение. А если она готова его рассмотреть, то и другие тоже согласятся.

— Трехчасовое увольнение по всей форме, под тюремным надзором. А в обмен вы сообщаете властям имя Насильника из Колледж-Хилла?

— Да, мэм.

— Кто ваша дочь, Дэвид?

— Я не стану называть ее имя.

— Той самой дочери, которую вы так любите?

— Моя дочь существует, Морин. Спросите любого полицейского надзирателя. Но я не намерен объявлять ее имя во всеуслышание, с телеэкрана. Я не причиню такого зла моей маленькой девочке.

Морин сделала еще один, последний, заход:

— Почему бы вам не объявить имя насильника сейчас, Дэвид, а взамен я похлопочу, чтобы вам разрешили трехчасовое увольнение на свободу, как вы просите? Уверена, что-то можно будет для вас устроить в обмен на такую огромную услугу для города.

— Вы славная леди, Морин.

— Спасибо, Дэвид.

— Но я не настолько глуп.

— Что?

— Я получаю свои три часа. Я встречаюсь с моей малышкой. А после этого я обращусь к первому же полицейскому офицеру и назову ему имя Насильника из Колледж-Хилла. Таковы условия сделки. Надеюсь, она состоится, и ради всех нас надеюсь, что состоится скоро. Насильник из Колледж-Хилла — человек изголодавшийся. С наступлением ночи он набросится вновь.

— Дэвид...

— О, и вот что еще. Сержант Гриффин, если вы слышите нас, я повторяю: ваша прелестная жена и я... честное слово, мы были только друзьями.

Глава 38

Гриффин

Гриффин с трудом сдерживал ярость. Он стоял перед отполированным письменным столом вишневого дерева, напирая на него всем своим массивным корпусом, и обращался к молодому человеку, имевшему несчастье быть коммерческим директором банка спермы. Сержант не тратил времени на слова.

— Вахтер. Имя. Быстро.

— Я пытаюсь объяснить вам, что у нас нет вахтера.

— Кто прибирает?

— Специальная служба.

— Их имена. Быстро.

— Мне нужно посмотреть.

— Так посмотрите, черт вас дери!

Мужчина впопыхах повернулся к вишневого дерева шкафчику с картотекой и начал неумело возиться с деревянной ручкой. Даже сквозь костюм от Армани было видно, как его прошибает пот. Без сомнения, в бизнесе по обхаживанию бесплодных крутились большие деньги. Уйма денег.

Здесь же, рядом с Гриффином, стоял Фитц. Рядом с Фитцем — Уотерс. Оба напарника не сводили с Гриффина встревоженных глаз, но ни один не вмешивался.

— Фирма «Корпорейт клин», — объявил мистер Крупный Воротила две минуты спустя.

— Адрес?

Мужчина протянул ему картонный скоросшиватель. Гриффин пролистал страницы.

— Тут нет имен конкретных людей, которые занимались вашей конторой.

— Мы контактируем с «Корпорейт клин». Они сами распределяют свой персонал.

— Как часто они приходят?

— Каждый вечер.

— Как насчет дневного времени?

— Когда выполняют особые задания. Протирка внутренней стороны окон, наведение глянца на медные перила в лифтах и на лестницах. Да, и еще стирка белья. Они приносят свежую смену простыней, скатертей, полотенец и т. д. Это несколько дневных смен в неделю. Мы... э... мы любим, когда наши клиенты чувствуют себя как дома, а не как в лечебном учреждении.

— Как чутко с вашей стороны. Кто приносит выстиранное белье?

— Не знаю.

— Как велика бригада, обслуживающая это здание.

— Не знаю.

— Это всегда одни и те же люди?

— Не знаю!

— Мистер Мэтьюз...

— У нас заключен контракт с фирмой «Корпорейт клин», сержант. Простите, я действительно стараюсь вам помочь. Но нас не заботят такие подробности. Вам придется поговорить с ними.

— Спасибо за досье, — прорычал Гриффин и крупными шагами направился к выходу.

* * *

В лифте Фитц взял папку.

— Я слышал о них. «Корпорейт клин».

— Ведомство городской полиции Провиденса пользуется услугами фирменных уборщиков? — негромко и медленно, нарочито растягивая слова, изрек Уотерс. — Никогда бы не подумал.

Фитц метнул на долговязого детектива сердитый взгляд:

— Нет, но мы как-то проводили там проверку. Вам, придуркам, тоже неплохо бы знать об этом: фирма «Корпорейт клин» нанимает преимущественно отсидевших заключенных.

— Что? — воскликнул Гриффин, прекратив мерить шагами отделанный медью лифт и вперившись глазами в Фитца.

Тот пожал плечами:

— Да будет вам известно, это компания под девизом «вторая попытка». Управляется парочкой чудаковатых либералов, которые верят, что люди действительно способны искоренить свои порочные наклонности. Парень отматывает срок, выходит из тюрьмы, и ему надо с чего-то начинать. Он обращается в «Корпорейт клин» и вновь, как уборщик, становится частью добропорядочного общества. Мы совались к ним с проверкой несколько раз, но никогда не обнаруживали никаких темных дел. Все ведут себя хорошо, все усердно трудятся, все ладят друг с другом. Во всяком случае, так заверяет их владелец, Сэл Грин.

— А разве другие фирмы так жаждут, чтобы их обслуживала бригада бывших заключенных? — поинтересовался Уотерс.

— Уж не знаю, насколько они в курсе дела. Вы же слышали, что сказал мистер Банкир Спермы. У них контракт с «Корпорейт клин». А уж «Корпорейт клин» берет на себя заботу о персонале.

— Блестяще, — пробормотал Гриффин. — Значит, когда мы попросим у них список работников, имеющих судимость, таких наберется целая фирма.

— Да, но не все из них прибираются в банке спермы.

Зазвонил сотовый телефон Гриффина. Он стремительно выхватил его, но в этот момент лифт достиг нижнего этажа, и они вышли в вестибюль.

— Гриффин.

— Вы видели новости? — спросила лейтенант Морелли.

— Я слушал по радио.

— Сержант, мы хотели бы, чтобы вы вернулись в штаб-квартиру.

— Мы вышли на его след, лейтенант. По словам Тани, Эдди несколько раз был донором в банке спермы, который обслуживает уборочная фирма, состоящая из бывших зеков. Мы сейчас находимся на пути в «Корпорейт клин». Час-другой, и мы узнаем имя преступника.

— Сержант, в свете того, что в дело замешан Дэвид Прайс...

— Со мной все в порядке, лейтенант.

— Мы ценим ваши старания, но думаем, было бы лучше всего...

Гриффин сунул телефон Уотерсу.

— Скажи лейтенанту, что я в полном порядке.

Кажется, он зарычал, говоря это. Уотерс взял телефон, тогда как Гриффин завертел шеей.

— Добрый день, лейтенант. Угу. Угу. Да. Угу.

Уотерс вернул телефон Гриффину.

— Она не очень-то тебя жалует.

— Говорю тебе, мне надо попробовать новый лосьон. — Гриффин приткнул телефон к уху и открыл дверцу машины. — Лейтенант, мы возьмем его. Еще до шести и без всякого Дэвида Прайса. Мы прищучим сукина сына.

И лейтенант Морелли негромко и очень спокойно сообщила:

— Мы отдаем распоряжение, чтобы его освободили на три часа.

— Что?

— Срок выполнения задачи — шесть часов вечера. Мы действуем в тесном сотрудничестве с Управлением исправительных учреждений, судебными исполнителями и SWAT[35]. Я возглавляю команду.

— Лейтенант, не делайте этого. Именно этого он и добивается. Не делайте этого!

— Вы считаете, я не способна возглавить команду, сержант?

— Не в вас дело, — ответил Гриффин, закрывая глаза. — И не во мне. Дело в Дэвиде Прайсе. Послушайте, нападения на женщин начались больше года назад. Задумайтесь над этим. Это означает, что Прайс работал над этим больше двенадцати месяцев. Двенадцать месяцев раздумий, планирования дьявольских махинаций. У него совсем другая повестка дня. И у него есть возможности навязать ее нам.

— Вы полагаете, что я не в состоянии грамотно руководить командой, сержант?

— Супруги Песатуро ни за что не согласятся на это, — снова, уже более ожесточенно, запротестовал Гриффин, пытаясь зайти с другого конца. — Они не позволят использовать свою пятилетнюю внучку в качестве наживки.

— Песатуро сами попросили об этой встрече, — сухо сообщила лейтенант. — Именно их звонок решил дело, а не сотни звонков от сотни других лиц.

— Что? Как вы сказали? Почему?

— Они обнаружили у себя в почтовом ящике письмо. Там говорится, что если Дэвид Прайс не встретится с Молли, то им никогда не видать Мег. Письмо сопровождалось фотографией. Теперь вы понимаете, насколько обострилась ситуация?

— Он охватил все базы[36], — пробормотал Гриффин. — Если общественного мнения окажется недостаточно, то нажим со стороны родителей жертвы безусловно сыграет свою роль. Ох, и теперь мы также лишены возможности как-то навредить ему. Можно на время этого свидания рассадить вокруг каких угодно снайперов, но ни один из них не рискнет выстрелить. Случись в любой момент что-то с Дэвидом — и мы теряем Мег. Вдумайтесь в это, лейтенант. Он уже установил для себя щит в виде живого человека, даже и без реального присутствия этого человека. Это дьявольски хитроумный ход. Вот что может сделать один год тщательного планирования преступных замыслов.

Лейтенант некоторое время молчала — вероятно, была согласна. Порой, даже зная, что тобой манипулируют, невозможно избежать этого.

— Сейчас три часа дня, — негромко сказала Морелли. — Пока мы говорим, уже отданы необходимые распоряжения и идет подготовка команды прикрытия. — А потом добавила, еще тише: — Гриффин... мы понимаем, с кем имеем дело. Я понимаю, с кем мы имеем дело. Я ставлю лучших людей. Приготовления ведутся в строжайшей секретности. Мне не больше вашего хочется выпускать Прайса из тюрьмы. Но если это все-таки произойдет, если не останется другого выхода, я приму меры, чтобы все прошло как надо.

— Мы вот-вот узнаем имя преступника, — сказал Гриффин.

— Буду с нетерпением ждать звонка. И еще, сержант... если вы найдете Насильника из Колледж-Хилла первым, вспомните ту науку, которую постигали весь предыдущий год. И не забывайте, что нам еще нужно вернуть Мег живой и здоровой.

Глава 39

«Клуб жертв»

Человек спустился в подвал. Мег услышала протестующий стон старых деревянных ступеней, затем его фальшивое мурлыканье под нос. Он уже спускался к ней раньше. Вприпрыжку сбежал по ступеням, велел ей улыбнуться и включил яркий свет. А в следующий момент она услышала жужжание фотоаппарата, делающего мгновенные снимки. Мег все еще продолжала вертеть головой, пытаясь разглядеть что-то из-под нижнего края повязки, когда он без долгих рассуждений снова щелкнул выключателем и затопал вверх по ступеням. Она осталась одна в беспросветной тьме, со связанными над головой и притянутыми кверху руками, с мучительно протестующими мышцами грудной клетки. Ей казалось, что она больше не выдержит.

Теперь Мег слышала, как он опять приближается, и, непроизвольно отпрянув назад, вжалась в бетонную стену, будто та могла спасти ее.

— Как поживает наша красотка Мег? — прошептал человек, обхватив ладонью ее щеку. Девушка отдернулась, и он удовлетворенно хрюкнул и провел пальцами вниз, по ее шее, потом погрузил их глубоко под воротник ее рубашки.

— Ой-ой-ой, батюшки, а ты немножко вспотела.

С латексным кляпом во рту Мег не могла ничего ответить и даже не делала таких попыток.

— Тц-тц-тц, — недовольно зацокал языком человек, — не думаю, что Дэвиду это очень понравится. Может, даже придется устроить тебе ванну перед его приходом. Представить только: ты, связанная и голая, в ванне. Такого я еще не пробовал. Думаю, мне понравилось бы.

Его руки были теперь под рубашкой Мег, на прикрытой кружевным бельем груди. Он не сжимал ее, не гладил. Его руки просто покоились на ее грудной клетке, словно заявляли о своем праве — о том, что он может делать с ее телом все, что захочет. И Мег не могла остановить его.

— Что ж, — оживился мужчина, — у меня есть еще одно последнее дельце, о котором нужно позаботиться. Маленький подарок для Дэвида — такой, которого даже он не ожидает. Думаю, будет масса веселья. Для всех, особенно для меня. Пожелай мне удачи, милашка. Если все пройдет как задумано, у меня еще останется пара минут, чтобы вернуться и поиграть с тобой.

Теперь его пальцы не двигались. Девушка прижалась щекой к сырой стене. Она изо всех сил старалась, чтобы ее не вырвало.

Человек опять издал кудахтающий смешок.

— Скоро увидимся, Мег. — Он поцеловал ее в шею. Потом, возобновив свое урчание, двинулся вверх по ступеням.

В тот момент как Мег услышала щелчок захлопнувшейся двери, она наконец перевела дыхание, обмякла над плотно утрамбованным земляным полом. Ее ноги дрожали и подкашивались, руки ныли от жестокой боли. Она немного поплакала, но слезы была недолгими. Он не давал ей пить с тех пор, как похитил, и Мег не позволила себе понапрасну расходовать влагу.

Она похлюпала носом, сделала глубокий вдох и подняла голову к вбитому над ней в стену анкеру, которого не видела. Когда Мег потянулась вперед, ничего не произошло. Но она отчетливо помнила, что когда отпрянула от прикосновений своего тюремщика, то ей показалось — да, она была уверена, — что уловила легкое пошатывание. Если анкер сейчас чуть-чуть пошевелился, то, возможно, потом сдвинется сильнее.

Это было немного, но это было все, что имела в своем распоряжении бедняжка Мег, человек-маятник.

Сюда придет Дэвид Прайс. Сюда придет Дэвид Прайс. Мег начала раскачиваться.

* * *

Лейтенант Морелли сидела в гостиной у Песатуро. В тот момент, когда лейтенант появилась в доме, Топпи поспешно увела Молли наверх. Сейчас Морелли раскинула на полу гостиной карту города и немедленно перешла к делу. Она обвела серьезным, мрачным взглядом Тома, Лори, Джиллиан, Либби и сказала:

— Вот что мы планируем сделать. Мы хотим, чтобы встреча была, с одной стороны, открытой, на улице, чтобы мы могли должным образом проследить за ее ходом, а с другой стороны — уединенной, чтобы свести к минимуму риск вовлечения в дело прохожих.

— Вы имеете в виду взятие заложников, — пробормотала Джиллиан.

— Мы остановили выбор на этом парке в жилой зоне. — Лейтенант постучала по зеленому пятну на карте. — Он имеет прямой подход с улицы, который легко держать под наблюдением. Конечно, мы перекроем все боковые дороги и закроем это место для остальной публики. Сам парк представляет собой открытое зеленое пространство, что дает хорошую возможность для наблюдения за теми немногими местами, где можно укрыться.

— Вы полагаете, что Насильник из Колледж-Хилла готовит засаду, — подсказала Джиллиан.

На этот раз лейтенант сделала паузу и одарила ее суровым взглядом. Видимо, по мнению полиции штата, гражданам как-то дозволялось пребывать на виду, но их не полагалось выслушивать. Что ж, это объясняло отношение Гриффина.

— Мы также имеем возможность разместить на крышах снайперов: здесь, здесь и здесь, — сжато излагала лейтенант. — Другими словами, Дэвид Прайс будет у нас под прицелом на протяжении всех трех часов.

— Если вы застрелите его, что будет с нашей дочерью? — спросил Том.

— Учитывая сложившуюся ситуацию, нашим снайперам придется обратиться по радио за разрешением стрелять на поражение.

— А что это означает? — спросила Лори.

— Это означает, что мы отдаем себе отчет: Прайс располагает ценной информацией, и мы сделаем все, что в наших силах, дабы провести операцию должным образом.

— Но при некоторых обстоятельствах вы все же можете санкционировать применение силы, — снова уточнила Джиллиан.

— Мы профессионалы, — твердо заявила Морелли. — Мы знаем, что делаем.

Джиллиан, Том, Лори и Либби обменялись взглядами. Все они, кажется, поняли, о чем идет речь. Снайперы не станут убивать Дэвида Прайса до тех пор, пока он будет управляем. Но если покажется, что он хочет скрыться... Если полиции штата придется сравнивать на весах жизнь одной женщины со смертью уже приговоренного серийного убийцы, который, вырвавшись на свободу, несомненно, вернется к своим кровожадным привычкам...

— Судебные приставы штата будут отвечать за перевозку Прайса из тюрьмы в парк, — подытожила Морелли. — Перевозка заключенных — это их работа, и они знают ее как свои пять пальцев. Поскольку ситуация экстремальная, мы обеспечим еще полицейское сопровождение и, кроме того, будем следовать по заранее составленному и охраняемому маршруту. По прибытии в парк чиновники сдадут Прайса на руки двум детективам из полиции штата для проведения свидания.

— Он будет в обычной, уличной, одежде? — спросила Лори.

— Адвокат Прайса доставит ему одежду для визита к четырем часам дня. Мы, конечно, досконально осмотрим каждый предмет одежды, а также тщательно обыщем самого Прайса.

— Его руки и ноги будут скованы? — спросил Том.

— Безусловно. Лодыжки будут скованы одна с другой. От наручников протянется цепь, закрепленная на талии. Его мобильность будет крайне ограничена, уверяю вас. А теперь я хочу поговорить о Молли...

— Я не хочу, чтобы он прикасался к ней! — крикнула Лори.

— Мы планируем на протяжении всего времени держать их на расстоянии десяти футов друг от друга.

— А не лучше ли на расстоянии длины парка? — пророкотал Том.

— Мы можем увеличить это расстояние по нашему усмотрению, — ответила лейтенант.

— Другими словами, если Дэвид начнет что-нибудь откалывать... — пробормотала Джиллиан.

— Мы не подпустим его близко к Молли, — докончила за нее лейтенант.

Том тяжело вздохнул. Его большие плечи поникли, лицо выглядело измученным. Было очевидно, что ему ненавистна сама мысль о том, что должно произойти, и было также очевидно, что он понимал: другого выхода нет.

— А теперь, — энергично продолжила Морелли, — что касается эскорта для Молли...

— Мы сами ее поведем! — вскинул голову Том.

— Мы предпочли бы, чтобы вы не делали этого.

— Черт, нет! Даже не просите. Речь идет о нашей дочери... внучке. Мы нужны Молли, мы отвечаем за нее. Мы все время будем рядом с ней, не отойдем ни на шаг.

— Мистер Песатуро, мы понимаем вашу озабоченность. Но ситуация потенциально взрывоопасна. По нашему мнению, лучше свести к минимуму количество вовлеченных в это дело гражданских лиц и максимально повысить количество опытных профессионалов.

— Не пойдет. Я ее отец. Я не брошу ее.

— Мистер Песатуро, я сочту за честь сама эскортировать Молли...

— Я ее отец!

— А у меня две дочери! — не сдержавшись, вдруг выпалила Морелли, но тут же обуздала эмоции. — Мистер Песатуро, мы не знаем истинных намерений Прайса. Однако подозреваем, что они включают в себя нечто большее, чем свидание с утраченной дочерью. Если он что-нибудь выкинет, что вы тогда станете делать?

— Убью ублюдка! — Том увидел ее взгляд и поспешно добавил: — В целях самозащиты, конечно.

— А что будет с Мег?

— Я... я не знаю. — Его плечи снова поникли. Мег отсутствовала уже почти шесть часов. Шесть долгих часов, полных неопределенности и страха. Том прошептал: — А что вы станете делать?

— Я тоже не знаю, — мягко ответила лейтенант. — Подозреваю, что никто из нас не узнает этого до того, как наступит момент, требующий от нас действий. Но дело в том, что решение, возможно, придется принимать за доли секунды, а я, как человек имеющий больше опыта в таких делах, справлюсь с этим лучше.

— Нелепость какая-то, — снова вырвалось у Лори. — Мы делаем все по его указке.

Лейтенант Морелли промолчала.

— Неужели у вас нет какого-то другого способа? Какого-то способа заставить его сказать, где Мег? Назвать имя насильника?

— Он и так приговорен к пожизненному заключению, — сказала Морелли. — Это максимальное наказание, которое предусматривается в нашем штате.

— Но в тюрьме существуют какие-то дисциплинарные меры, — вмешалась Джиллиан. — Какие-то правила и процедуры для тех заключенных, которые выходят за рамки дозволенного.

— Для заключенных существует такая мера наказания, как изоляция, — когда они заперты в камере и там же получают пищу, не выходя даже в обеденное время. Это предусмотренный в наших исправительных учреждениях вариант одиночного заключения. При этом осужденного не переводят в одиночку, он остается в своей камере. Если заключенный постоянно нарушает тюремный распорядок, его переводят в «Супер Макс», где узники вынуждены находиться в своих камерах по двадцать три часа в сутки. Другими словами, они теряют все привилегии, которые имеют в «Олд Макс».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30