Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Миссия: Земля «План вторжения»

ModernLib.Net / Хаббард Рон Лео / Миссия: Земля «План вторжения» - Чтение (стр. 25)
Автор: Хаббард Рон Лео
Жанр:

 

 


      (...), с ними! Силы ада все равно скоро получат их в полное распоряжение.
      Я зашагал прочь по длинному коридору, не обращая внимания на градом сыплющиеся мне вслед насмешки и оскорбительные выкрики типа «алкаш» и кое-что похуже. В таких случаях нужно следовать рецептам классической психологии. Мой первоначальный анализ привидевшегося мне сна был несомненно верен. И только голод и жажда заставили меня отступить от первоначального плана действий. Главной же причиной, вне всяких сомнений, было подавленное стремление к сексуальной связи с собственной матерью.
      Офицеру охраны я сказал, что завершил здесь все свои дела. Я даже бросил ему на стол пропуск, выписанный на девушку. Он ей теперь не понадобится. Скоро все они умрут, и она наверняка попробует той же пищи. Я покидал эти мрачные подвалы с сознанием хорошо вы полненного долга. Несмотря на небольшие шероховатости, эпизод в целом срежиссирован мной как нельзя более удачно.

ГЛАВА 4

      Теперь, когда такая важная забота свалилась с моих плеч, я мог переключить внимание на аварию патрульного корабля. Вообще-то, похоже, что Аппарат уклонился от точного выполнения замысла. И мне совсем не улыбалось стать козлом отпущения. Мне вовсе не хотелось, чтобы Ломбар вдруг налетел на меня с обвинениями в том, что я не обеспечил надлежащего исполнения приказа. Именно поэтому, к великому неудовольствию моего водителя, я, вместо того чтобы лететь по направлению к Правительственному городу, приказал ему отправиться по редко используемому маршруту в сторону горной цепи Бланк. Горючего было более чем достаточно. А благодаря Хеллеру у нас имелся и недурной запас пищи и печенья. Охотничье ружье и ягдташ у меня были с собой. Но я сказал себе, что буду руководствоваться служебным долгом и только им одним. Вот поэтому-то мы летели себе и летели. Я самым внимательным образом всматривался в проплывающие внизу пейзажи, однако мне не удалось обнаружить каких-либо признаков недавней аварии летательного аппарата. У меня все уже было рассчитано с математической точностью. Если экипаж прибыл в Замок Мрака с опозданием на сорок восемь часов, это означает, что нам следует искать место аварии в круге с радиусом, равным тому расстоянию, которое способен проделать грузовик за сорок восемь часов. Даже на специальных машинах невозможно ездить по пустыне, не придерживаясь наезженных дорог, следовательно, если нужное нам место не лежало между Правительственным городом и Лагерем Закалки, значит, искать его следовало на редко используемых трассах уже за Лагерем Закалки. Простая логика! Но если и там не окажется следов катастрофы, это будет значить, что патрульный корабль был продан контрабандистам, после чего все вернулись в Лагерь Закалки аэромобилем, а где находится теперь патрульный корабль, могут знать только всеведущие боги.
      И хотя такое решение проблемы наводило меня на грустные размышления, я все же решил выполнить свой долг и постараться разыскать место возможной катастрофы, чего бы мне это ни стоило. Если бы мне удалось обнаружить останки корабля, я мог бы информацию об этом без особого шума подбросить представителям прессы.
      Водитель начал здорово помогать мне, как только ему удалось выудить из меня, чем мы, собственно, занимаемся. Он разглядел что-то подозрительное, и мы сели. Но оказалось, что это остатки давнишней аварии. Обломки корабля уже почти целиком ушли в почву. Однако, пока мы все осматривали, я заметил вдруг певчую птичку, из той породы, которую называют «трясучками». Встретить такую в пустыне – большая редкость. Я тут же подстрелил ее. Птица была всего в нескольких футах от меня, но выстрел все равно получился просто великолепным. Добычу я сунул в ягдташ.
      На подступах к горам Блайк я сделал вид, будто разглядел еще одно место аварии. И хоть на деле это оказалось просто грудой камней, однако и там я добыл двух трясучек. Горная цепь Блайк как бы наступала на нас и казалась все выше и выше. Отдельные вершины были покрыты вечными снегами, и, хотя горы эти отнюдь не считаются самыми высокими на Волтаре, тридцать восемь тысяч футов высоты можно считать более чем достаточным. Пешком через них не перебраться. Воздух на таких вершинах слишком разреженный для человека. После еще двух посадок на места предполагаемых аварий, оказавшихся вовсе не местами аварий, но зато давших мне возможность добыть еще шестерых трясучек, водитель мой не выдержал:
      – Офицер Грис, мы здесь ищем погибший корабль или просто охотимся?
      И тут я впервые понастоящему осознал, что и в самом деле просто охочусь. И чем большее расстояние отделяет меня от Хеллера и «Буксираодин», чем дальше я окажусь от них во времени и в пространстве, тем лучше! Естественно, я ни словом не обмолвился об этом водителю. Он наверняка мог бы интерпретировать это как попытку бежать от ответственности.
      Мы здорово замерзли, пересекая первую горную цепь массива Блайк, поэтому быстро спустились в лежащую за ним долину. Здесь все земли были заняты охотничьими угодьями, находящимися в распоряжении лордов империи, и тщательно охранялись. Земли эти настолько обширны и здесь так много плоскогорий и ущелий, что человеку совсем нетрудно затеряться, да так, что никто его тут не найдет, если он сам не будет стремиться к этому. А кроме того, здесь полно самой разнообразной дичи, тут имеются даже животные, завезенные специально с других планет.
      – Кто-то летел за нами, когда мы пересекали первую горную гряду,– сказал мой водитель.
      Я огляделся. Небо за нами было абсолютно пустым. Аэромобили не имеют радаров. Это меня беспокоило.
      – Сейчас, правда, я никого не вижу, – добавил водитель.
      Я строго сказал себе, что все это лишь нервы – в конце концов, у меня было много трудностей в последнее время. Это еще раз доказывало, что просто необходимо было выбраться на охоту и получить разрядку! Удивительно, но начинало темнеть. Может быть, солнце просто заходило за одну из вершин хребта Блайк, тем не менее, становилось довольно темно. А местность здесь такая, что делать посадку в темноте весьма опасно.Я быстро выбрал подходящее место для посадки. Это было маленькое горное плато. Масса травы и кое-где густой кустарник. Плато притулилось к самому краю обрыва глубиной тысячи в три футов. Внизу змеилась белая от пены река. По самой кромке плато высилось нагромождение крупных камней, образуя что-то вроде естественной ограды.
      – Садись здесь, – приказал я.
      Он посадил машину и заглушил мотор. Как тут тихо и прекрасно! Тишину нарушали только свист ветра в кустарнике да легкий шум протекавшей под обрывом реки. Я чувствовал себя совершенно свободным. Великолепно! Посидев немного, я выбрался из машины и подошел к кучам камней, отгораживающих наш райский уголок от обрыва. На один из них я и взобрался. Сразу за камнями проходила звериная тропа, чуть поодаль виднелась пара пещер, а глубоко внизу шумела и струилась вода. Ух ты, до чего же темно внизу – теперь уже там ничего невозможно было разглядеть, разве что белую пену на волнах.
      Водитель собрал немного веток и соорудил костер. Я посыпал их самовозгорающимся порошком, который под воздействием легкого ветерка быстро вспыхнул, а от него с веселым треском загорелись и сучья. Водитель ощипал трясучек, и мы насадили их на палочки и принялись поджаривать. Прошло каких-то полчаса, и наши старания увенчались успехом – жаркое было готово.
      Я сидел на валуне и с аппетитом доедал трясучку. Огонь ярко пылал в костре. Чуть в стороне расположился водитель и ел свою трясучку. Я потянулся за новой палочкой.
      ТРААХ!
      Заряд бластгана ударил точно в то место, где секунду назад находилась моя голова! Взрывной волной разметало весь наш костер.
      Верьте, не верьте, но я дал деру!
      Следом за мной бросился водитель. Я перескочил через камни и оказался на краю обрыва. Если бы водитель не наткнулся на меня, чуть было не столкнув с обрыва, он наверняка пролетел бы все три тысячи футов и успокоился на дне реки.
      Я присел на звериной тропке, идущей по самому краю. Мне вовсе не хотелось выглядывать и вообще высовывать голову над камнями. Этого явно делать не следовало!
      Я был прав, – сказал водитель. – Кто-то следил за нами!
      Ты лучше встань и погляди, что там делается, – приказал я. Он прополз немного вперед. Какой-то камень выскользнул у него из-под ноги и, катясь с обрыва, вызвал небольшую лавину. Увы, этот звук послужил сигналом. И на нас тут же обрушилась самая настоящая лавина огня. Большинство зарядов попало в верхние камни предохраняющей нас маленькой гряды. Грохот от разрывов стоял ужасный! Кто бы ни вел огонь, но он пользовался не иначе как фенганом! Оружие это дает плотный электрический огонь с радиусом рассеивания в сорок пять градусов. Да, это вам не охотничье ружье. И это – не оружие егерей. Это исключительно боевое оружие. О боги, да кто же на нас так взъелся? Неужто Армия?
      – А может, они просто ошиблись, – сказал водитель. И прежде чем я успел остановить его, крикнул: – Эй! Ребята! Да это же мы!
      Ответом ему была новая очередь из фенгана! На этот раз вы стрелы разбили верхушку нашей ненадежной каменной защиты. В воздухе метались осколки, капли расплавленного камня летели во все стороны, и все это сыпалось на нас. Но враг, кем бы он ни был, сделал ошибку. Огонь фенгана осветил местность, и это позволило мне сориентироваться.
      Мы лежали без движения на самой звериной тропе. Примерно в десяти футах слева от нас был вход в пещеру. В трех тысячах футах под нами струилась невидимая сейчас река. Там стояла уже самая настоящая ночь.
      – Это грабители! – сказал водитель. Да, совершенно верно – в этих горах довольно часто случались ограбления. Но неправильно было бы утверждать, что он так уж многому научился, когда сотрудничал с контрабандистами.
      Трррах!
      Те, кто затаился по ту сторону гряды, вели огонь, ориентируясь на его голос. Но к таким ситуациям я подготовлен отлично.
      Ты можешь закричать затухающим голосом? – шепотом спросил я у водителя.
      Нет, – ответил тот.
      Ну ладно, постарайся подражать моему крику. Я сейчас за кричу и сразу же брошусь ко входу в пещеру, а как только я туда попаду, бросайся за мной. И, не забудь повторить мой крик. Понял?
      Не знаю! – шепотом ответил он. Вот идиот. Ведь все это записано черным по белому в наставлениях.
      – Уходите! – крикнул я в темноту. Тррррах!
      И тут я издал затухающий вопль. Если кричишь в точном соответствии с наставлением, то звучит это так, будто объект, издающий вопль, быстро удаляется в пространстве, и поэтому звук затухает. Те, кто услышал мой крик, должны считать, что им удалось сбить объект, то есть меня, в пропасть.
      И я, пригнувшись, побежал к пещере.
      Водитель под давлением обстоятельств, а возможно, и потому, что он давно готов был заорать во все горло, воспроизвел мой крик в меру своих скромных возможностей. Но он умудрился все испортить тем, что выругался вслух, на бегу здорово ударившись коленом о камень. Мы притаились в темной пещере. Прошло несколько минут, и луч света забегал по камням в том самом месте, где проходила звериная тропа и где совсем недавно прятались мы. Мы еще глубже забились в пещеру.
      Свет погас.
      После этого уже совсем непонятно, по каким причинам раздалось еще два выстрела из оружия меньшего калибра. До нас донеслось потрескивание разгорающегося огня. Наконец вдалеке послышался шум стартера, звук переключающихся скоростей, после чего взревел мотор взлетающей машины. Шум мотора начал быстро удаляться и наконец затих.
      Я испытал прилив мужества и тут же приказал водителю пойти и поглядеть, как там дела.
      – О боги! – донеслось до меня его восклицание.
      Он стоял наверху, и никто в него не стрелял. Поэтому я тоже вылез из пещеры и поднялся наверх.
      – Теперь мы с вами прочно засели в этих горах! – сказал водитель.
      Наш аэромобиль догорал.
      Отлично, – вырвалось у меня.
      Но мы ведь не сможем отсюда выбраться! Воздух в горах Блайк даже на перевалах слишком разрежен для человека.
      Тут мне совершенно неожиданно припомнилось имя моего водителя. Я, правда, до этого никогда его по имени не называл. Но, похоже, теперь такое время пришло.
      – Ске, – сказал я, – а ты никогда не задумывался о прелестях жизни на лоне природы, среди лесов и кустарников, меж могучих деревьев и журчащих веселых ручьев? Жить за счет дикой природы. Жить, не ведая ни забот, ни тревог, ни спешки.
      Однако моя патетическая речь не затронула его чувств. Ругаясь почем зря, он помчался к горящей машине и принялся пригоршнями швырять песок в огонь. Я не стал помогать ему. Горели и мотор и кузов. Тот, кто расправился с аэромобйлем, знал свое дело – одним выстрелом он разбил преобразователь энергии, а вторым поджег бак с горючим. Эту машину теперь не наладить никакими силами.
      Я напевал про себя какую-то веселенькую мелодию. Потом отыскал в кустах свое охотничье ружье. Мне удалось также найти ягдташ и запас патронов. Из багажника горящей машины я сумел вытащить немного обгорелого печенья, а изпод сиденья водителя – тоже довольно обгорелые, но не испорченные баллончики с шипучкой. Занимаясь всем этим, я вдруг обнаружил, что крышка ящика для инструментов открыта, а сам ящик опустел.
      Усевшись прямо на землю, я расхохотался. Я смеялся и смеялся. Смеялся я впервые за очень долгое время. Водитель, которому почти удалось погасить огонь в моторе, с испугом уставился на меня. Ну что ж, у него могло создаться впечатление, что у меня приступ истерики.
      Что это вас так развеселило? – сердито спросил он.
      Деньги! – выкрикнул я, давясь от хохота. – Деньги исчезли! – И я снова залился веселым безудержным смехом. – Они выслеживали нас с целью ограбления. Выключив мотор, они тихо спланировали на эту площадку. Они подкрадывались к нам из засады. А потом они решили, что укокошили нас там. И...
      Это было настолько здорово, что приступы хохота мешали мне говорить. Водитель поднялся и ухватил меня за плечи, желая то ли успокоить, то ли встряхнуть – я и сам толком не разобрал. Но я не возражал. Мне было так весело, что я не мог даже разозлиться. Наконец я насмеялся досыта и смог заговорить снова:
      – И все эти старания они затратили на то, чтобы украсть фальшивые деньги! Да если они попробуют сбыть их в таком количестве, это сразу же подымет тревогу среди правительственных органов. Они несомненно попадутся и будут расстреляны без суда и следствия.
      Ске, однако, воспринимал случившееся куда с меньшим энтузиазмом.
      Пока что единственное, что я знаю, так это то, что мы сейчас находимся в стороне от транспортных артерий, у нас нет средств связи и мы не можем выйти отсюда, поскольку окружены со всех сторон неприступными горами и глубокими ущельями, а кроме того, места эти буквально кишат диким и опасным зверьем.
      Так это же прекрасно, – сказал я.
      Я молча следил, как он вновь разводил костер для приготовления пищи – если кто-то из преступников оглянется и увидит огонь, то наверняка решит, что это все еще догорает аэромобиль.
      Ске пошарил во тьме, нашел остальную убитую мною дичь и принялся очищать птиц от налипших на них песка и грязи.
      Я же сидел и блаженно улыбался. Прощай, «Буксир один». Прощай, Хеллер. Где теперь графиня Крэк? А если нас все-таки найдут здесь, я смогу даже самому Ломбару заявить, что мы разыскивали патрульный корабль, который он сам приказал сжечь, и мы потерпели аварию. Впереди у меня были счастливые годы вольной жизни на природе в полных дичи лесах. Все мои проблемы решились сами собой. Всматриваясь теперь в то далекое уже прошлое, как бы я хотел, чтобы так оно и вышло тогда. Но как глубоко я заблуждался, считая себя счастливым в тот вечер!

ГЛАВА 5

      К исходу третьей недели наша идиллическая жизнь на лоне природы оборвалась самым неожиданным образом. Я был вырван из здорового, мирного, без всяких кошмаров сна стволом охотничьего бластгана, уткнувшимся в мой подбородок. Эти долины, лежащие между высокими горными кряжами, были самым настоящим раем: покрытые сочной травой луга, величавые леса, живописные скалы и расщелины, горные ручьи, которые то мирно журчат, то с ревом низвергаются в бездну – все это многообразие форм и красок являло собой живописнейшую картину, обрамленную царственными, увенчанными снегом вершинами. Обилие певчих птиц и самой разнообразной дичи давало пищу и для желудка, и для глаз, и для ушей.
      День за днем мы не спеша перебирались от одной лагерной стоянки к другой, и каждый новый был прекраснее предыдущего. У меня, правда, возникли некоторые осложнения с водителем, со Ске. Поскольку существует правило, что для получения новой машины взамен пришедшей в негодность необходимо удостоверить выход старой из строя приложением удостоверения личности офицера к ее раме, он настоял на том, чтобы я приложил свое удостоверение к раме сожженного аэромобиля, а потом с величайшим трудом оторвал эту раму, используя камни и подолгу сгибая и разгибая металл, поскольку инструмента у нас не было никакого. На это у него ушло много часов. А в результате он теперь таскал за собой кусок рамы длиной почти в двадцать футов – вещь тяжелую и весьма неудобную, так как она постоянно втыкалась в почву на спусках и подъемах и уж совсем мешала идти, когда путь наш лежал через лесную чащу.
      Кроме того, ему приходилось нести на себе запасы обгорелого печенья и остатки шипучки, а также часть внутренней обивки аэромобиля, которую я использовал в качестве одеяла. А «если к этому добавить вес свежедобытой дичи, то можно легко представить, как он нагрузил себя. И когда я бродил по окрестностям, изредка останавливаясь, чтобы полюбоваться открывающимся пейзажем, вдохнуть с наслаждением напоенный ароматами чистейший воздух или подстрелить очередную певчую птичку, то не раз ловил на себе недовольные взгляды, которые он бросал мне в спину, полагая, что я его не замечаю, так как не смотрю в его сторону.
      Однажды, когда я неспешно подымался по довольно крутому склону, а он уже трижды скатывался вниз из-за того, что эта громоздкая рама упорно продолжала втыкаться в землю, опрокидывая его навзничь, я услышал, как он злобно бормочет что-то себе под нос. Наблюдая, как он с трудом удерживает равновесие, сгибаясь под тяжестью груза, я решил наконец не пожалеть своего времени и наставить его на путь истинный. Я присел поудобней на валуне у дороги и принялся разъяснять ему, в чем состоят его заблуждения.
      Я объяснил ему, что у каждого разумного существа непременно сохраняются глубоко упрятанные атавистические признаки, которые отбрасывают его назад в более примитивное состояние. Я даже увлекся и пустился в интересные рассуждения по этому поводу. Не скупясь на технические детали и в лучших традициях психологии землян я терпеливо разъяснял ему суть вопроса. Для наглядности я провел глубокий анализ его психологии и установил, что он страдает недоразвитостью атавистических признаков. И что же я получил в награду за все мои труды? В конце концов он так и не устоял на скользком склоне и снова грохнулся вниз и при этом еще ругался почем зря!
      Однако это не обескуражило меня, и я решил попробовать новый подход. Когда он снова вскарабкался наверх и оказался рядом со мной, я объяснил ему, что у человека разумного, то есть относящегося к нашей расе, сохраняется, несмотря на эволюцию, остаток мозга еще от пресмыкающегося, который расположен между полушариями нашего мозга в нижней его части. Именно эта часть нашего мозга и ведает стремлением к слепому лидерству. Для ясности я даже отразил это графически, рисуя прутиком на грязи. И я с легкостью поставил диагноз того, что происходит с ним. Я определил это как недоразвитость его мозга пресмыкающегося, что выражается в его неумении осознать в полной мере необходимость слепо следовать туда, куда веду его я в качестве лидера. Но и тут, будто в насмешку, он снова поскользнулся и скатился к самому подножию горы.
      И все-таки я не допустил, чтобы все эти мелкие неприятности испортили мне то острое удовольствие, которое я испытывал от прогулок по прекрасной вольной местности. Здесь не только не было никакого «Букеира один», здесь не было ни Хеллера, ни Крэк и даже Ломбар Хисст маячил неясной тенью где-то вдалеке.
      Дни шли за днями, и я уже настрелял, должно быть, штук пятьсот певчих птичек. Некоторые из них падали в такие неудобные места, что добыть их было очень трудно, а случалось и так, что они оказывались только ранены, и водителю приходилось бегать за ними, что при его поклаже было далеко не легким делом.
      Но он и сам создавал себе массу неприятностей. Я, например, не раз говорил, чтобы он выбросил эту заверенную приложением моего удостоверения машинную раму: нам теперь больше никогда не понадобится аэромобиль, так с какой радости таскать за собой столь тяжелую и громоздкую вещь, если она может пригодиться только для того, чтобы получить по ее предъявлении новую машину? Но, честно говоря, я так и не сумел пробиться сквозь стену его непонимания. На редкость примитивный ум!
      Полную неспособность к обучению он проявил и в других вопросах. Каждый раз, когда мы разбивали лагерную стоянку, он, вместо того чтобы собрать сухих сучьев или веток, обязательно совал в костер зеленые и сырые. Так что за полчаса до заката с нашей стоянки неизменно вздымались к самому небу белые столбы дыма. Я устал повторять, что он ведет себя глупо, но так и не смог переломить его тупое упрямство. Да, у него явно недоразвиты атавистические черты.
      Поэтому, когда холодный ружейный ствол разбудил меня в то раннее утро, я совсем не удивился, услышав, как водитель говорит что-то торопливым высоким голосом, тогда как, будь у него хоть капля атавистических импульсов, они наверняка приказали бы ему заткнуться!
      – ...И мы уже почти поймали этих контрабандистов, да только им удалось подняться выше, зайти нам в хвост и сбить нас,– тарахтел Ске. – Но верные своему долгу, мы продолжали преследовать их день за днем, без устали выслеживая. А они, доложу я вам, оставляли за собой массу вещественных доказательств. Вот, на пример, хотя бы этот ягдташ с дичью! Мы нашли его только вчера вечером, и в нем, можете сами убедиться, полно разных перьев!
      Врага следует изучать, в какой бы ситуации ты ни оказался. Двое парней, державшие нас под прицелом, были одеты в зеленую форму егерей с эмблемой какого-то лорда на груди. Выглядели они весьма угрожающе. И вооружены были до зубов. Я услышал, как треснул сучок в стороне под деревьями, и сразу понял, что там находится и третий, который, вне всяких сомнений, тоже держит нас под прицелом.
      А кроме того, – продолжал Ске, голос которого уже поднялся до визга, – мы можем доказать, что спугнули их и они в страхе убежали. Вот их ружье, которое им пришлось в панике бросить.
      Ага, – удовлетворенно сказал верзила весом не менее трехсот фунтов, который разговаривал со Ске, пока другой держал ружье у моего подбородка. И он схватил мое охотничье ружье. – А мы его тут же конфискуем. Отличное ружьецо.
      Это – вещественное доказательство, – поспешно сказал я. – Вы не имеете права утаивать от суда вещественные доказательства!
      Здесь, – важно заявил трехсотфунтовый, – владения лорда Мока. Все полмиллиона акров угодий. И все, что найдено на этой земле, по праву принадлежит лорду Моку!
      «Лорда Мока» спокойно можно было бы заменить «егерями», – подумал я.
      Тычок ружейного ствола заставил меня поднять повыше голову.
      – Вставай и пошли. Тебя мы забираем с собой!
      И тут только я впервые обратил внимание на то, что они успели набросить петлю на шею Ске. «Тебя» в устах этого хама означало, следовательно, что забирают они только меня, а что касается Ске, то трехсотфунтовый гигант как раз оглядывался по сторонам в поисках подходящего сука, чтобы закрепить на нем веревку. Жалость какая, подумал я, но, в конце концов, получить нового водителя будет не так-то и сложно. Однако перспектива быть повешенным, как видно, совсем не улыбалась Ске. Вместо того чтобы продолжить пресмыкаться перед своими палачами, он вдруг ослабил петлю на шее и встал во весь рост. Зрелище, надо сказать, не очень-то впечатляющее, поскольку Ске был обычным замухрышкой.
      – Да поглядите же вы! – воскликнул Ске и драматическим жестом указал на меня. – Перед вами офицер Грис из Аппарата! Он послан сюда с особым заданием по личному повелению императора! – орал он так, что голос его наверняка можно было услышать за целую милю.
      И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Из подлеска вдруг появились три человека и с ружьями наперевес бросились в нашу сторону! Похоже было, что сейчас число повешенных увеличится вдвое!
      Однако Ске удалось как-то освободиться от петли. Он сразу же бросился ко мне, рывком расстегнул клапан на моем кармане, вытащил коммуникационный диск и приблизил его ко рту.
      – Ради всех богов, не стреляйте! Под огонь может попасть офицер Грис! – заорал он в диск, что было ужасно глупо, поскольку от ближайшего жилья нас отделяло расстояние, раз в десять превышающее радиус действия переговорного диска. – Скажите им, что вы их арестовываете! – лихорадочно прошептал мне Ске.
      Прищурившись, я повнимательнее окинул их взглядом. Это мужичье пришло в полную растерянность, недоуменно переглядываясь и испуганно вертясь по сторонам. Да уж, самое настоящее мужичье. Лорд Мок явно не отбирал лесников и егерей по уму. Я решительно выпрямился во весь рост.
      – Вы все арестованы, – сказал я.
      – За то, что вы выдаете себя за лесников! – добавил Ске. Стоило мне вмешаться, как ситуация, которая считанные минуты назад могла привести к повешению, вооруженной стычке или еще чему-нибудь подобному, изменилась кардинальным образом. Посыпались растерянные реплики вроде: «У нас есть документы», «А по чем нам знать, офицер Грис вы или нет?», и тому подобные.
      Все принялись показывать друг другу всякие справки и бумажки. Ске носился между ними, тыча в лицо каждому мое удостоверение личности. В конце концов они объявили мне, что оставят у себя мое охотничье ружье и ягдташ в качестве «вещественных доказательств» того, что мы и в самом деле преследовали браконьеров. Кроме того, мне сказали, что утром следующего дня из заповедника вылетает снабженческий аэромобиль, который сможет подбросить нас в Правительственный город.
      Ске так обрадовался такому обороту дела, что чуть не запел от радости. Меня же это ничуть не радовало. Более того, у меня было такое ощущение, будто небесная твердь обрушилась на мою голову. Я был уверен, что меня ждет катастрофа. От одной только мысли, что мне придется вернуться домой, желудок мой сводило болезненными спазмами.

ГЛАВА 6

      Одолеваемый самыми тяжелыми мыслями, я сидел и наблюдал за действиями клерка из отдела транспортного снабжения. Егеря ссадили нас у транспортного центра Аппарата, даже не удосужившись поблагодарить меня за ружье и ягдташ. Ске официально зарегистрировал обломок рамы сгоревшей машины, и теперь клерк из отдела распределения транспортных средств, вместо того чтобы дать Ске нагоняй, чуть ли не ворковал с ним. Ске тем временем заполнял бланк докладной, озаглавленный «Авария в ходе выполнения служебного долга», а затем заполнил бланк заказа на новую машину.
      – Уууу! Да ведь имело место производство в чин! – восторженно воскликнул клерк из отдела распределения. – Значит, теперь у хозяина машины одиннадцатый класс! – Он нежно погладил по руке Ске. – Ах ты, плутишка! Тебе ведь совсем не нужно было разбивать старую машину, чтобы получить новую. Ты спокойно мог просто приехать сюда за ней. И сколько дополнительной бумажной волокиты создаете для себя вы, водители!
      И тут же он соединился по своему аппарату с фирмой поставщиком «ЗиппетиЗип Маньюфекчуринг», расположенной в Коммерческом городе.
      – Ууууу, Чэлбер, дорогой, – сказал он певучим голосом тому кто находился на другом конце провода. – А у нас тут производство в новый класс. Так что теперь нам срочно нужна модель 79486. – Он прикрыл переговорный диск и обратился к Ске: – У них осталась последняя машина. Фиолетовая обивка с зелеными кисточками тебя устроит? – Повидимому, фиолетовая с зелеными кисточками устроила Ске, потому что клерк попросил «дорогого Чэлбера» тут же лично подать машину к офису.
      Ох, можешь считать, что тебе ужасно повезло, – клерк снова обратился к Ске,– Модель 79486 просто восхитительна! У нее в задней части круговое сиденье, которое раскладывается и превращается в постель.
      О боги! – радостно воскликнул Ске. Ему было чему радоваться, потому что довольно часто ночи ему приходилось проводить в моей машине.
      – О да, – продолжал ворковать клерк. – А кроме того, на окнах там чудные занавесочки и очень миленький бар. Мы с тобой обязательно как-нибудь прокатимся на этой машине. – И он многозначительно подмигнул: – Не правда ли?
      Я тут же решил, что за Ске, оказывается, водятся и такие вещи, о которых я и не подозревал.
      Вскоре прибыл «дорогой Чэлбер», и у клерка с ним состоялся короткий разговор шепотом, в ходе которого, как я увидел, сверкнули передаваемые из рук в руки деньги. Так, понятно. Значит, вот в чем кроется причина столь частых в последнее время аварий, в которые попадают транспортные средства Аппарата!
      Клерк нежно расцеловался с «дорогим Чэлбером» и, когда тот убыл на запасной машине, обратился к Ске, и между ними произошел дружеский товарообмен, и я снова ясно разглядел золотой блеск бумажек, правда, меньшего достоинства.
      Новый аэромобиль выглядел вполне элегантно – жалюзи фиолетового цвета, зеленые колеса с красной полосой по ободку. Правда, машина едва ли годилась для тайной слежки. А внутренности ее были до того надраены и так сияли, что меня просто раздражала эта чистота.
      – Так что бей их, эти машины, сколько тебе заблагорассудится, дорогой, – совершенно счастливым голосом говорил клерк.
      И все же я был не прав в отношении Ске. Он весьма тщательно и брезгливо вытер поцелованное клерком место, когда усаживался за руль. Мы направились к моей конторе.
      – Если я правильно понял ситуацию, ты кое-что должен мне, – сказал я.
      Мне пришлось повторить это уже погромче, хотя мотор новой машины работал почти бесшумно.
      – О, вы имеете в виду деньги, – сказал мой водитель. – Так это была одна-единственная кредитка, которую он задолжал мне в прошлом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44