Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клан Кеннеди (№2) - Колдовская любовь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хенли Вирджиния / Колдовская любовь - Чтение (стр. 4)
Автор: Хенли Вирджиния
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Клан Кеннеди

 

 


«Не так невинна, как ты думаешь!» — строптиво подумала Рейвен, но тут же опомнилась и тяжело вздохнула. Она выбрала цыганский наряд, чтобы угодить Кристоферу, но явно не угадала.

Она молча вынула из волос второй цветок и отошла в угол за золотистой накидкой. Увидев, что Кристофер идет за ней по пятам, она снова обрела уверенность в себе.

— Может, тебе лучше потанцевать с Бет Кеннеди? — съязвила она.

Молодой человек заботливо укутал ее в накидку.

— Я хочу быть не с Бет Кеннеди, а с тобой, Рейвен. Представляешь, как меня волнует мысль о том, что за скромной накидкой прячется алое цыганское платье?

— А под ним — черные шелковые чулки. Нет, не имею ни малейшего представления, насколько это волнует, — усмехнулась она.

— Тогда позволь мне повести тебя на балкон и показать…

— Рискуя очернить мою репутацию? Ни за что, сэр!

Хотя втайне она мечтала о поцелуе Кристофера, чтобы потом сравнить его с поцелуем шотландца, все же она, как истинная женщина, интуитивно почувствовала, что в данном случае лучше воздержаться. Не стоит спешить!

Хит Кеннеди вернулся к тому месту, где оставил чалого, а затем направился к лугу, где паслись лошади. Он слишком долго имел дело с этими животными, чтобы знать: кони, как и люди, предпочитают держаться в своем кругу. Собираются группами, что значительно облегчает его задачу.

Он изобразил гнусавый крик козодоя и с облегчением услышал ответное «пииу», означавшее, что братья Дуглас и их люди на месте и ждут.

Хит сбил лошадей в табун, радуясь, что тьма и туман скроют его от глаз стражей на стенах. Вскоре он добрался до сообщников, которым не было нужды объяснять, что теперь главное — скорость и осторожность. Лошадиные копыта бесшумно ступали по поросшему мхом торфу. Шотландцы погнали животных на запад, к Ирландским воротам Карлайла. Хит не спросил, удалось ли Дугласам подкупить или они попросту усыпили охранников. Он думал только об одном: как вывести табун за стены города, не возбудив подозрений и не подняв шума.

Похитители добрались до скал, нависавших над берегом Идена, и через пролом в песчанике вышли к тому месту, где стояли на якоре два корабля Дугласов. Там их ждали, и вскоре лошади стояли в трюмах, а судна медленно продвигались к заливу Солуэй.

Уже через час они были у Аннана, и прежде чем красные пальцы рассвета ухватили край неба, кони оказались на берегу, ничуть не пострадав от короткого путешествия. Гевин и Камерон шумно радовались успеху операции, а Хит жалел лишь о том, что так и не выручил вороного жеребца. Но ничего, недолго радоваться Крису Дейкру!

Гевин Дуглас решил сопровождать Хита с лошадьми в Эскдейл, а Камерон тем временем намеревался плыть по реке Ди к замку Дугласов, где стояло судно Рэмзи «Месть».

Увидев приближавшуюся процессию, Рэм восхищенно покачал головой:

— Где, черт побери, ты их отыскал?!

— В замке Карлайл.

— Вот дьявол! Так и знал, что за всем этим кроется Дейкр!

— Я поймал его сыночка на месте преступления. Ездит на Черном Змее как ни в чем не бывало! Мой жеребец — единственный, кого я еще не вызволил.

— Но как тебе это удалось? — продолжал удивляться зять.

— Нашел помощников. Гевин и Камерон погрузили их на суда, и мы переправились через Солуэй.

Тут во двор замка въехал улыбающийся Гевин и, натянув поводья, спешился. Рэм перевел взгляд с брата на Кеннеди и тяжело вздохнул:

— Вы похожи друг на друга, как близнецы. Клянусь, в слухах о том, что старый Энгус был твоим дедом, немало правды.

— Кстати, о близнецах: Тина уже сделала меня дядей? — осведомился Хит.

— Пока нет. Я не отхожу от нее, но она так и не ожеребилась.

Гевин снова расхохотался:

— Клянусь Богом, ни за что не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами: Черный Рэм стал примерным ручным супругом!

— Ничего, и твоя очередь придет, — съязвил Хит.

— Такой удачи ему не дождаться, — хмыкнул Рэм. — Бедняга, он понятия не имеет, что теряет. Таких, как Тина, одна женщина на миллион! Я чувствую себя безмерно счастливым: от нее так и пышет жаждой жизни, и у меня словно крылья выросли.

Гевин подмигнул Хиту:

— Он совсем спятил. На самом деле все наоборот: это он наполнил ее жизнью.

— Наша кровь — самая голубая в Шотландии: пора удвоить численность Дугласов. Если у тебя не хватает духа жениться, мне придется отдуваться за двоих. Вот Тина и рожает по два младенца сразу, — пошутил Рэм.

В отличие от Гевина Хит завидовал счастливому браку Рэмзи, мечтал о своей семье, но разве может наполовину цыган и к тому же незаконнорожденный предаваться подобным грезам?!

Он поднялся в спальню сестры. Тина полулежала на подушках. Окно выходило на маленькое озеро, и она зачарованно наблюдала за парой лебедей, прилетевших сюда два дня назад. Когда сестра обернулась, Хит ясно увидел двойную ауру на фоне окна и порадовался, что она не потеряла ни яркости, ни четкости.

— Как бы мне хотелось, чтобы лебеди остались и свили гнездо. Они иногда появляются, но совсем ненадолго, — вздохнула Тина.

— Попробуем поймать их и подрезать крылья. Если они выведут птенцов, может, признают это озеро своим домом, — предложил Хит.

— Я никогда бы не смогла подрезать кому-то крылья.

— Я так и думал, — нежно улыбнулся он, присаживаясь на табурет; — Прошлой ночью я говорил с Бет.

— Бет? Где же ты мог ее видеть?

— Честно говоря, я даже танцевал с ней на маскараде у Дейкров. Клянусь, я ничего не сочиняю.

Глаза Тины весело блеснули.

— Я-то тебе поверю, но как насчет других?!

В комнате появился мистер Берк, повар Тины, с чашкой шоколада для будущей матери. За ним спешила Эйда, которая немедленно принялась укутывать колени Тины меховой накидкой. Хит продолжал свой рассказ, поскольку не имел секретов от обоих.

— Так вот, Бет призналась мне, что твоя мать покинула мужа и намеревается жить в Рикергейте.

— Будь я проклята, вот это новости! Откуда, интересно, она набралась храбрости?! Пока я жила у родителей, мать при первых признаках бури всегда ложилась в постель и предоставляла мне расхлебывать последствия.

— Вижу, ты уже нахлебалась досыта, прости за каламбур, — хмыкнула Эйда, устремив красноречивый взор на живот Тины.

— Насколько я понял, леди Элизабет желает для дочери мужа-англичанина. Могу себе представить, как рвал и метал наш папаша! Должно быть, от воплей стены тряслись, — не удержался от зубоскальства Хит.

Тина улыбнулась, продемонстрировав очаровательные ямочки, и с удовольствием отхлебнула шоколада.

— Она имеет в виду кого-то определенного?

— Кристофера, наследника Томаса Дейкра.

— Бог мой! — возмутилась Тина.

— Ничтожество из ничтожеств! — подал голос мистер Берк.

— Мать, должно быть, спятила! Или она не знает, что Дейкр навечно наш заклятый враг после того, что сотворил с Рэмом!

— А я поняла, в чем тут дело, — догадалась Эйда. — Леди Элизабет надеялась, что Томас женится на ней, а он вместо этого увез Розалинд Грейстоукс. Элизабет вышла за Кеннеди лишь для того, чтобы доказать, что и она способна поймать богатого и титулованного мужа. Но вам не стоит волноваться из-за Бет. Деньги в руках у вашего отца, а без приданого Элизабет вряд ли стоит надеяться на такой завидный брак.

— И слава Богу. Юный Дейкр неподходящая партия для Бет, — мрачно объявил Хит. — Сестренка призналась мне, что заглядывается на Герона Карлтона, сына бывшего коннетабля замка Карлайл. Я посоветовал ей раскинуть на него сети.

— Господь благословил меня лучшим братом в мире! — воскликнула Валентина.

Гнев и обида за сестру неожиданно захлестнули Хита.

— Вместо того чтобы пресмыкаться перед Дейкрами, твоя мать должна бы сидеть рядом с тобой и думать о том, как пройдут роды!

— Да я вовсе не желаю, чтобы мать свалилась на меня, подобно библейской чуме! Эйда стоит тысячи Элизабет!

— Именно это частенько твердил мне твой отец, — подмигнула Эйда. — Гром и молния, ты точная его копия, Тина!

Четверка разразилась дружным смехом, ибо Роб Кеннеди не раз повторял Тине: «Гром и молния, девочка, ты с каждым днем все больше походишь на меня!»

— Возможно, отец был прав: он всегда ел за троих, и теперь я следую его примеру. Что у нас на ужин, мистер Берк?

— Шиш-кебабы из ягненка — самое подходящее блюдо, чтобы вызвать схватки.

— Надеюсь, что для этого их нужно съесть, а не подарить повивальной бабке, — вставила Эйда с самым серьезным видом.

Тина, смеясь, обхватила живот.

— Ты такая остроумная, Эйда, что, если не перестанешь паясничать, я от смеха рожу.

— Оставьте мне что-нибудь поесть, мистер Берк. Пойду клеймить возвращенных коней.

— Прекрасно! Буквой «Д» в честь Дугласов! — обрадовалась Тина, салютуя чашкой с шоколадом.

— Или «С». Пусть воры знают, что посмевшего еще раз посягнуть на собственность Дугласов ждет смерть! — свирепо прорычал Хит.

Но лошадей оказалось слишком много, и работа заняла два дня. На третий Хит набил припасами седельные сумки, готовясь к поездке. Когда Рэм Дуглас вопросительно поднял черную бровь, Хит коротко пояснил:

— Есть неоконченное дельце.

— Совсем ни к чему рыскать в одиночку, подобно волку. Куда безопаснее иметь за спиной дюжину воинов.

— Я всего лишь еду рыбачить.

Рэм многозначительно оглядел шпагу Хита, ту самую, что он выиграл в кости.

— Рыбачить? Со шпагой?!

— Самая подходящая штуковина, чтобы чистить рыбу. Если я не вернусь, ищи меня в Бьюкасле.

— В подземелье или на кладбище? — сухо поинтересовался Рэм.

— Если не в одном месте, то в другом непременно объявлюсь.

— Дейкр мог купить коней вполне законным образом.

— Мы с тобой слишком большие циники, чтобы этому поверить, — спокойно возразил Хит и, сжав коленями бока чалого, отъехал.

До Менджертона было не более двенадцати миль. Добравшись туда, он натянул поводья и осмотрел город, здание за зданием, улицу за улицей. Кажется, бабка права. Бедность здесь ужасающая. Хит направил коня к пивной, вглядываясь по дороге в лицо каждого встречного. Там он заказал кружку эля и стал слушать, не упомянет ли кто некоего Мейнджи. Но не дождался и сам принялся задавать совершенно невинные на первый взгляд вопросы, ответом на которые были лишь испуганные взгляды. Почти целый день ушел на то, чтобы наконец выяснить правду. Оказалось, что всю округу держит в страхе некий клан Армстронгов, объявленный вне закона покойным королем Шотландии. После отлучения Армстронги, и без того не отличавшиеся особыми добродетелями, превратились в отребье самого низкого пошиба, и разбойников более свирепых, по словам мирных жителей, свет не видывал. Они не стеснялись грабить даже своих соотечественников.

Хит отправился в предместья Менджертона на поиски лагеря негодяев. Дымная спираль, поднимавшаяся над деревьями, привела его на опушку леса. Под раскидистыми дубами стояли четыре кобылы, в которых он немедленно признал свою собственность. Осторожность подсказала ему, что подъезжать ближе не стоит. Еще будет время удовлетворить свое любопытство. Главное, чтобы наступила темнота.

Он посмотрел на небо, чтобы приблизительно определить время, и понял, что вечер недалек — солнце уже садилось. Потом отъехал на милю, нашел ручеек и, напоив чалого, привесил ему на морду торбу с ячменем, а сам прислонился к стволу дерева и сжевал пару овсяных лепешек.

Интересно, кто там прячется в лесу? Скорее всего Армстронги. И судя по тому, что кобылки у них, это именно та шваль, которой заплатили за убийство Рэма.

Хит жаждал мести, но твердил себе, что нынешней ночью не может позволить себе такую роскошь. Достаточно и того, что кобылы вернутся домой.

Время тянулось невыносимо медленно, но следовало дождаться, пока похитители уснут. Ночь выдалась необычайно теплой, и вода в ручье так и манила искупаться. Наконец Хит поддался искушению, отстегнул шпагу и, раздевшись, плюхнулся в доходившую до колен воду. Поплавать, разумеется, не удалось, но свежести ему это, безусловно, прибавило. Правда, это оказалось последней радостью, потому что, подняв голову, он обнаружил, что смотрит в знакомые смуглые омерзительные физиономии громил.

Те, в свою очередь, были ошеломлены встречей и, едва оправившись от потрясения, стали вполголоса переговариваться:

— Иисусе, Мейнджи как раз отправился за денежками!

— Не дрейфь, мы отправим его на тот свет прямо сейчас. Какая разница?

Хит проклял свою глупость и беспечность. Никогда инстинкты так жестоко не подводили его! Четверка стояла между ним и одеждой.

Он решил, что больше не позволит топить себя, и выпрямился в полный рост. Вода струилась по телу, но он, не обращая внимания, осторожно двигался к берегу.

— Значит, Дуглас, ты живой? Как это ты умудрился?

— Меня зовут Кеннеди, а вас, я полагаю, Армстронги?

Разбойники смущенно переглянулись.

— Где Мейнджи Армстронг? — спросил Хит, наплевав на собственную наготу.

Один из громил злорадно ухмыльнулся:

— Продает твоих чертовых кобыл на лошадиной ярмарке в Келсо. Мы прибережем тебя для него.

— Да пропади он пропадом, этот Мейнджи! — вмешался другой. — Могу я раз в жизни доставить себе удовольствие и прикончить этого дьявола?

Лохматый оборванный гигант растянул губы в сатанинской улыбке, обнажив гнилые зубы.

— Более того, я зарежу Дугласа его же ножом!

Глава 6

Со стороны казалось, что Хит прирос к земле, зачарованно наблюдая, как разбойник выхватывает из-за пояса длинный нож, но на самом деле он напряг мышцы и насторожился, готовясь отразить атаку. Вонючий боров злорадно вытаращился на мужское достоинство врага.

— Неплохо бы кое-что ему подрезать, прежде чем попортить шкуру. Повеселимся, ребята, вы не против?

Хит понимал, что, если не станет действовать молниеносно, трое набросятся на него и придавят к земле. Поэтому он прыгнул и покатился по траве, к тому месту, где лежала одежда. Недостаточно быстро, чтобы увернуться от ножа, но по крайней мере удар пришелся в плечо, а не в пах. Зато он умудрился схватить шпагу, и жажда мести багряной пеленой застлала глаза. Первой мишенью оказался олух, завладевший его ножом. Хит встретил выпад, ловко отбил, вонзил острие шпаги в живот Армстронга и сразу же вытащил. У остальной троицы не оказалось оружия: поднять выпавший из руки умирающего нож не представлялось возможным. Хит описал окровавленным клинком широкий круг, чтобы удержать врагов на расстоянии. Они трусливо попятились от обнаженного, размахивавшего оружием воина, но, очевидно, все еще лелеяли мысли о том, что смогут с ним справиться. А он тем временем выбрал вторую жертву. Шпага вошла тому в горло. Хит развернулся, схватил третьего за борта кожаной безрукавки и приставил клинок к шее, под подбородком. Четвертый повернулся и бросился бежать с такой скоростью, будто за ним по пятам гналась сама смерть.

— Кто приказал тебе убить лорда Рэмзи Дугласа?

— Не могу… Мейнджи знает.

Хит чуть нажал на шпагу. Показалась капля кровь.

— Ты сказал, что он отправился за деньгами. Куда? В Бьюкасл? К Дейкру?

— Дейкр? — медленно повторил грабитель, словно такая возможность ему и в голову не приходила. — Нет, он поехал на север, в Келсо. Мейнджи наш главарь. Он единственный, кому все известно. Ведет переговоры и деньги тоже получает.

— На колени! Руки за спину! — скомандовал Хит, и когда тяжеловесный громила подчинился, он вынул из волос пленника кожаный ремешок и стянул ему запястья. После этого он посмотрел на лежавших. Нет сомнений: оба мертвы. Только тогда он наконец оделся и поднял свой любимый нож с вырезанной на рукояти пентаграммой. Кольнув кончиком шпаги пленника, он велел ему подняться, взял поводья чалого, и они отправились к лагерю.

К этому времени уже совсем стемнело, и уголья едва тлели. Хит вынул из сумки веревку и надежно прикрутил пленника к стволу дуба. Затем осмотрел и напоил кобыл. Они немного похудели, вероятно, потому, что не видели овса с самого дня похищения. Кроме того, за ними совсем не ухаживали. К счастью, травы вокруг было много, так что животные, вероятно, не голодали.

Грабители жарили баранью ногу из украденных припасов, и Хита едва не затошнило от запаха прогорклого жира. Он забросил ногу в кусты, развел огонь и, усевшись возле костра, стал размышлять. Пришлось убить двоих, защищая свою жизнь. Жаль, что и третий не погиб. Что теперь с ним делать? Негодяй заслуживает смерти, и все же невозможно заставить себя хладнокровно вонзить нож в человека. Вот если бы это был Мейнджи Армстронг. Он жаждет его крови. Именно жаждет. Может, разумнее подождать его возвращения из Келсо?

Так он и сделает. Посидит тут денек и, если к тому времени Мейнджи не покажется, поедет в Бьюкасл.


А в это время Рейвен, уже успевшая вернуться в Роклифф, готовилась к поездке к Дорис, своей бабке. Брат вызвался проводить ее до Степлтона, находившегося милях в двенадцати от Роклиффа, чтобы помочь перевезти двух соколов, которых она обучала для приятеля отца. Но дальше Герон ехать с сестрой отказался, боясь, что та уговорит его посетить «старую ведьму».

Рейвен не знала, сколько прогостит у бабки, поэтому она прихватила с собой еще двух не до конца укрощенных соколов. Султан и Шеба были дорогими сапсанами, требовавшими особого внимания. Рейвен также приобрела двух кречетов, но решила оставить их в Роклиффе, на попечении молодого сокольничего.

Перед отъездом мать отвела ее в сторону.

— Ты наверняка встретишься с Кристофером Дейкром, и он скорее всего пригласит тебя в Бьюкасл. Ты умная девочка, Рейвен, и должна в полной мере воспользоваться предоставленным шансом, — предупредила она и вроде бы шутливо закончила: — Домой без мужа не возвращайся!

Хотя мать и дочь рассмеялись, обе знали, что Кэтрин серьезна, как никогда.

Дорис Герон была готова к приезду любимой внучки, потому что этим утром с рябинового дерева в саду слетел ворон. Вряд ли он лакомился красными ягодами, ведь вороны питаются мясом, значит, это не иначе как знамение.

Дорис вышла на крыльцо большого каменного дома навстречу внучке.

— Рейвен, красавица моя, я так и думала, что ты едешь!

— Бабушка, я к тебе надолго. Привезла с собой Султана и Шебу, буду их обучать, — объявила Рейвен, спешиваясь и отцепляя две небольшие деревянные клетки от седла.

— Отнеси их в сарай и усади на насесты.

Рейвен поспешила в небольшое помещение и, вынув соколов из клеток, прикрепила цепочки к старому насесту.

— Я оставлю на них колпачки, пока не привыкнут. Из сарая, почуяв хищников, стрелой вылетел огромный заяц, и Рейвен весело хихикнула:

— Мэджик, да ты весишь больше двух Стоунов[5], мои птички просто тебя не удержат!

— Но он прекрасно знает, что они способны выклевать ему глаза, чтобы полакомиться, — заметила Дорис, выходя, и взялась за стоящие возле дверей седельные сумки с вещами. — Парень! — крикнула она мальчишке, бросавшему камешки в пруд. — Отведи лошадей в конюшню! А ты, Рейвен, иди за мной. Полакомимся вересковым медом и посплетничаем!

— Я сама понесу вещи, бабушка.

— Ах ты, дерзкая девчонка, неужели воображаешь, что я настолько дряхлая? Да я еще способна нести и тебя в придачу, если понадобится!

— Знаю, знаю, какова ты в деле, — засмеялась Рейвен. — Тебе подвластно все на свете!

— И тебе тоже. У тебя есть сила, прелестная моя, нужно только уметь ею пользоваться!

Дорис опустила седельные сумки на пол гостиной со сводчатыми потолками и налила домашнего меда в оловянные кубки. Рейвен с удовольствием отпила глоток, наслаждаясь дымным привкусом. Она не предполагала, однако, что к меду прибавлено немного руты, которая развязывает язык.

— Скажи, Рейвен, ты уже выбрала себе суженого?

— Возможно…

— Надеюсь, он житель приграничья? Рядом с тобой должен быть настоящий мужчина.

— Да лучше уж на виселицу, — засмеялась Рейвен. — Одна неделя такой жизни, и я умру от омерзения!

— Романтический дикарь привлекательнее ручной комнатной собачки, — возразила Дорис. — Ты нашла себе колдовской амулет? Ведьмин камень? Тот, что я дала тебе в детстве, не годится. Нужно отыскать собственный, чтобы получить большую силу.

— Да, — поколебавшись немного, призналась Рейвен. Она вытащила из кармана камень с дыркой посередине и протянула на ладони бабушке. Случайно подобрав, она припрятала его, стыдясь собственной глупости, но сейчас эти мысли вылетели из головы.

— Ты достаточно взрослая, чтобы знать: дыра в амулете — это символ женского начала.

— Поэтому он не имеет силы над мужчиной?

Дорис хмыкнула.

— Мужчине нужен камень фаллической формы, называемый камнем-богом, — пояснила она и, заметив, как покраснела внучка, понимающе кивнула. — Прижми ведьмин камень к груди, закрой глаза и сосредоточься.

Она с одобрением отметила, что Рейвен немедленно послушалась.

— Теперь слейся с камнем. Почувствуй его биение. Ощути силу и напитайся его жизненной силой. Он имеет свойство исцелять. Никогда не забывай благодарить его за мощь и энергию.

— Я и в самом деле чувствую, — благоговейно прошептала Рейвен.

— За эти годы я научила тебя всему, что знаю о травах, потому что ты способная ученица. Теперь же покажу, как сочетать свойства трав с могуществом Умения. Только так можно стать непревзойденной целительницей.

— Ты имеешь в виду колдовство? — серьезно осведомилась Рейвен.

— Я никогда не употребляю этого слова. Только «Умение». Тот, кто овладеет Умением по-настоящему, способен настолько слиться с природой, что становится с ней единым целым. Ты обязана почитать солнце, луну, ветер, дождь, землю и море. Огонь, скалы, почва, вода, гром — все имеет собственную энергию, которую можно укротить. Твоя душа говорит с тобой: нужно только уметь слушать.

Почему родственники, в особенности мать, считают, будто бабушка мелет вздор? Для Рейвен каждое слово имело особый смысл.

Дорис осушила кубок с медом.

— На сегодня достаточно. Завтра, если хочешь, продолжим.

Рейвен приветственно подняла свой кубок.

— Очень хочу, бабушка.

Наутро пошел дождь, и Рейвен в одной сорочке последовала за Дорис во двор. Обе были босиком, и ступни то глубоко проваливались в мягкую землю, то скользили по травяному ковру. Они поднимали лица и подставляли ладони дождю, чтобы теплые капли очистили дух и тело. Благоухание мяты, смешанное с ароматами тимьяна и розмарина, наполняло сырой воздух, и Рейвен жадно вдыхала тяжелый запах, пока не закружилась голова. Она участвовала в таких ритуалах с самого детства и не находила в них ничего странного. Ее едва ли не с пеленок учили чтить каждое растение, насекомое и животное, и, наверное, по этой причине она и птицы так хорошо друг друга понимали.

Днем, когда дождь перестал и показалось солнце, Рейвен, взяв соколов, поехала на опушку Кершопского леса. Птицы осваивали неизведанные просторы, воспаряя так высоко, что почти пропадали из виду. Рейвен завидовала их полету. Она страстно любила свободу и тоже стремилась ввысь. И хотя физически это было невозможно, душа ее часто поднималась к самым звездам.

Девушка очень обрадовалась, когда соколы вернулись: значит, она сумела их укротить и они от нее не улетят.

Она вернула птиц в сарай, но не надела на них колпачки. Потом отвела Салли в стойло и отправилась в гости к своему дяде. Джонни Герон, брат матери, имел ферму, примыкавшую к землям Дорис, и ухаживал за ее лошадьми. Сам он до мозга костей был прирожденным жителем приграничья и к тому же великим шутником, доводившим Рейвен своими прибаутками до того, что у той бока болели от смеха.

Сегодняшней ночью, когда взошла новая луна, Дорис решила, что пришло время начать посвящение Рейвен. Она приготовила для внучки прозрачное одеяние светло-лилового цвета с серебряной нитью, положила собственноручно приготовленное благовоние в оловянную чашу, собрала все требуемое для магического ритуала и, наконец, открыла окно, чтобы впустить духов иного мира.

Рейвен накинула одеяние, с неловкостью сознавая, что голые ноги видны сквозь тонкую ткань. Она знала, что и цвета обладают присущей им властью. Красный символизирует войну и месть, голубой — плодородие и созидание, а лиловый с серебром — видение и ясновидение.

Бабка скатала ковер, открыв большой круг, нарисованный прямо на камнях пола. В круге красовалась пентаграмма. Рейвен вложила руку в бабушкину ладонь, глубоко вдохнула, и они вместе ступили в магический круг.

Прежде всего Дорис запалила четыре золотистые свечи, оставив фиолетовую и две зеленые незажженными. Числа тоже имели свою магию, и семь было самым таинственным. Потом она воскурила благовоние, изготовленное из сосновой смолы и кошачьей мяты с примесью тысячелистника, поставила Рейвен лицом к луне и приказала:

— Повторяй за мной:

Как только вижу новую луну,

Она зовет меня поднять глаза,

Она зовет меня встать на колени,

Она зовет меня склониться.

Благоговею перед тобой, моя наставница-луна.

Рейвен сделала, как было велено, и стала ждать дальнейших наставлений.

— Теперь налей молока в углубление камня и принеси жертву Гекате, богине темной стороны луны.

Рейвен старательно налила овечьего молока в красный агат эллиптической формы и стала потрясенно взирать на то, как оно розовеет.

— Не подавляй свое естество, Рейвен. Луна правит всеми нашими инстинктами, чувствами, снами и интуицией. Она воплощает все непознанное, скрытые силы природы, проливает свет на непредвиденное и дает возможность проникнуть в мысли тайных врагов. Откройся, Рейвен, подобно цветущему по ночам вьюнку.

Рейвен опустила ресницы и стала дышать ровно, глубоко, пытаясь отворить разум и душу естественным силам Вселенной. Что-то коснулось ее макушки, и она, поспешно подняв веки, увидела бабкин посох. В этот же миг она ощутила, как невероятная энергия вливается в нее и растекается по телу, пока налившиеся жаром ступни не закололо. Одеяние и занавески затрепетали, словно под порывом ветра, и вдруг все замерло.

— Зеленые свечи символизируют любовь и брак, фиолетовая — самое заветное желание. Сначала зажги зеленые, подумай, кого хочешь видеть будущим мужем, а потом настанет черед фиолетовой, и ты узнаешь желание своего сердца.

Рейвен взяла лучину из тлеющих благовоний и зажгла первую зеленую свечу. Мысленно нарисовав портрет Кристофера Дейкра, она поднесла лучину ко второй. И вдруг перед глазами встал, как живой, тот, кто назвал себя Кеннеди. Темные волосы, смуглая кожа, сверкающие в нахальной улыбке зубы…

— Нет! — прошипела Рейвен. Но стереть картину не смогла. Пламя первой свечи заколебалось и погасло, а второй огонек удлинился и вспыхнул еще ярче. Девушка снова запалила первую свечу и принялась упрямо вызывать в памяти лицо Кристофера. Когда ей это удалось, она поднесла огонь к фиолетовой свечке.

И увидела сокола, летавшего над ней широкими кругами, а потом взмывшего к потолочным балкам. Вдруг откуда-то вылетел черный ворон. Она затаила дыхание. О, сокол наверняка закогтит жертву!

Но большая птица почему-то не убила меньшую, и они полетели рядом. Рейвен зачарованно следила, как обе дружно направились к открытому окну и исчезли в ночи.

Дорис отставила посох и, вынув небольшой кинжал, поцеловала обоюдоострое лезвие и протянула рукояткой вперед внучке.

— Как только ты добудешь немного собственной крови этим клинком, он будет принадлежать только тебе. Всегда срезай им целебные травы, — объявила она. — Пусть он верно тебе служит!

Рейвен, слегка поколебавшись, сжала черную рукоять, проткнула кончик пальца и подождала, пока по лезвию стечет несколько алых капель.

На добро или зло, но дело сделано.

Она стала колдуньей.

Девушка увлажнила пальцы слюной и погасила свечи. Взяла соль, последнее приношение богине, и высыпала на благовония, чтобы окончательно их загасить. Затем она поблагодарила Гекату и вместе с бабушкой вышла из круга.

— У тебя было видение, красавица моя?

— Даже два, — благоговейно прошептала Рейвен.

— Когда ты зажгла зеленые свечи, перед тобой предстал человек, которого ты полюбишь и женой которого станешь, — понимающе кивнула бабка.

— Именно. Я видела Кристофера Дейкра, наследника лорда Томаса Дейкра, верховного смотрителя границы.

— Дейкра, — повторила Дорис Герон без всякого выражения. — Молодой человек играет главную роль в твоем будущем?

— Да, — улыбнулась Рейвен. — Он скоро приедет меня навестить И если… то есть когда он пригласит меня в Бьюкасл, я поеду!

— Прекрасно. Но у тебя нет опыта в общении с мужчинами, слишком уж твоя мать оберегала своих девочек. Ты обладаешь большой властью, Рейвен, но учти: самая большая сила женщины кроется в ее чувственности. Никогда не бойся заглянуть в свою душу и воспользоваться тем, что обнаружишь. Пока твоя чувственность дремлет, твоя невинность привлекает и искушает мужчин. Но как только ты станешь женщиной в полном смысле этого слова, власть твоя станет безграничной. А теперь скажи, что случилось, когда ты зажгла фиолетовую свечку?

— Меня посетило еще одно видение. Ты ведь знаешь о моей любви к птицам. Я видела ворона и сокола, летевших рядом. Ворон — это, конечно, я. Хотя мать не одобряет моего увлечения, по-моему, стоит прислушаться к своему сердцу!

— Сердце — это ворота души, детка. Но помни, что не сердце, а душа имеет последнее слово. Всегда прислушивайся к тому, что говорит душа.

Рейвен серьезно кивнула, но тут же засмеялась: из-за угла осторожно выглянул заяц.

— А ты, Мэджик? У тебя было видение? Мохнатый клубок покатился по камням и остановился у какого-то черного предмета, лежащего на полу.

— Да ведь это воронье перо! Как оно сюда попало?

Рейвен подняла перо и уставилась на бабку, ожидая объяснений.

— Богиня оставила тебе амулет. Талисман. Такие вещи, как перья, раковины или рога, тоже имеют свою энергию и силу.

Рейвен восторженно захлопала в ладоши.

— Я положу его на ночь под подушку, чтобы увидеть вещие сны.

Но уснула она поздно, потому что перебирала в памяти все подробности ритуала — каждую деталь, каждое слово, каждый образ — и пыталась истолковать их символическое значение. И все спрашивала себя, почему смуглое лицо шотландца продолжало вставать перед глазами, когда она усердно пыталась сосредоточиться на Кристофере. Подумать только, наглец ухитрился пролезть в ее мысли даже в такой момент!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20