Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Миссис де Уинтер

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Хилл Сьюзен / Миссис де Уинтер - Чтение (стр. 17)
Автор: Хилл Сьюзен
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      - Я устала, - сказала я, - было так жарко. И потом, я скучала без тебя, мне было не по себе.
      Я повернулась и вошла в дом.
      Почему я тогда не рассказала ему? Теперь-то я знаю, что должна была это сделать даже без всяких вопросов, он бы не стал сердиться, он уже был достаточно сильным к тому времени, не боялся прошлого и не нуждался в том, чтобы я его защищала. Он уже преодолел тот этап. И тем не менее я ничего не сказала. Я пребывала в смятении и была далека от него. Когда он вошел вслед за мной в дом, я стала вновь расспрашивать его о семье Кроли Он ответил коротко, после чего отправился в кабинет и закрыл за собой дверь. Момент был упущен. Мои секреты так и остались при мне - суровые, неприятные, мучительные.
      Когда я ложилась спать, Максим стоял у открытого окна. На косогоре с дерева на дерево перелетали маленькие совы, издавая короткие резкие крики.
      - Я хотела бы, чтобы пошел дождь, - сказала я. Он ничего не сказал. Я подошла и встала рядом. Он не дотронулся до меня, не повернулся. Это меня поразило, я расценила это как новое отчуждение. Я не знала, как быть. Винить я должна была себя, я сама захлопнула перед ним дверь, он это почувствовал и обиделся.
      Нет. Здесь было что-то еще. Мне казалось, что я попала в западню и все сильнее запутываюсь в хитросплетенной паутине, при этом какое бы движение я ни сделала, оно способно лишь нанести рану.
      Я долго лежала рядом с Максимом, несчастная и напуганная, прислушиваясь к крикам совы.
      А во время завтрака, оторвав глаза от газеты, он сказал:
      - Похоже, погода установилась. Возможно, мы устроим прием гостей.
      - Прием? Для кого? Каких гостей? Зачем?
      - Моя дорогая девочка, не нужно паниковать. Ты сможешь похвалиться перед гостями садом.
      - Пока еще нечем хвалиться, в прошлом он был гораздо лучше, чем сейчас, и потом, я только начала им заниматься.
      - Разве это имеет значение? Мне он кажется прекрасным, опрятным, здесь много цветов. Люди придут от него в восторг.
      - Какие люди?
      - Соседи. Люди, живущие поблизости. Мы не можем жить отшельниками. Поскольку мы покупаем земли и расширяемся, все проявляют к нам интерес, и вполне понятно, что очень важно поддерживать с соседями хорошие отношения. Похоже, что Баттерли знают всех, так что спроси у Банти, кого следует пригласить. Кое с кем я, разумеется, уже познакомился.
      Да, все так, я знала. Но мне не хотелось думать об этом.
      В Мэндерли считались обычными бесконечные визиты к соседям и соседей к нам, туда приезжала половина графства, балов ожидали, Ребекка устраивала вечера и была этим знаменита. Я могла вспомнить лишь один бал, где я была хозяйкой, - бал-маскарад, на котором я допустила такой ужасный промах.
      - Я думала, что мы здесь будем жить тихо, - сказала я. - Ты не очень-то жаловал всю эту суету. Говорил, что хочешь, чтобы мы вернулись и... - Я прикусила язык. Затаились? Я не могла этого сказать.
      Он на глазах меняется, подумала я, становится во многих отношениях таким же, каким был раньше, - уверенным, готовым взять на себя ответственность, знающим, чего он хочет и как все должно быть; то время, когда он был потерянным и отрешенным, безвозвратно ушло. И я поняла, что хочу назад в то время, потому что тот Максим, в изгнании, был наиболее близок мне. Он распрямился.
      - Я не имею в виду ничего грандиозного - просто садовый пикник. Напитки - ты можешь взять это на себя? Вот и все, что тебе придется сделать.
      - Какую цель ты преследуешь? Хочешь чем-то занять меня? Чем-то развлечь?
      - Нет, вовсе не эту.
      - Я вполне счастлива.
      - В самом деле?
      - Да, Максим, да! Что с нами происходит? Почему мы ссоримся? Ведь мы никогда не спорили, не ссорились.
      Он направился к двери.
      - Иногда недостаточно быть вполне счастливым, - сказал он и вышел.
      Я осталась стоять, глядя на его пустую чашку и очистки от яблока на тарелке. Я не могла понять, что он хотел сказать. Все было странным, не таким, как обычно, я не понимала причины этого и не знала, что делать.
      Чувствуя себя несчастной, я пошла звонить Банти Баттерли, чтобы решить, кого из соседей следует приглашать.
      Глава 21
      Однако это будет мой вечер. Я его спланирую и организую, и никто не отнимет у меня этих обязанностей. Стоило мне осознать это, как я почувствовала себя совершенно иначе, стала думать о нем с удовольствием, тени и шепчущие голоса оставили меня в покое.
      Когда Максим впервые заговорил о праздничном вечере, я сразу подумала о бале в Мэндерли и пришла в ужас; мне вспомнились некоторые сцены, я как бы взглянула на себя и на всех со стороны, и у меня похолодело сердце.
      Однако тот вечер не имел никакого отношения ко мне, это было сверхпышное, показное празднество, которые я никогда не любила, устроенное бог весть для чего. Во всяком случае, не потому, что кто-то из нас хотел тогда этого праздника. Просто такова была традиция, это был долг; Мэндерли как бы для того и существовал, и все графство ожидало этого бала. "Для нас в здешних краях это было главным событием лета. Вы и не представляете, какое это для нас удовольствие", - сказала одна назойливая дама.
      Балы и вечера Ребекки устраивались для того, чтобы она могла на них блистать, а люди - ею восхищаться. Это то, что она умела делать великолепно. Вечера были ее детищем, а еще детищем миссис Дэнверс и штата слуг, и в отсутствие Ребекки ничего не изменилось, я не принимала никакого участия в организации маскарада, мое мнение никого не интересовало. Вероятно, как я поняла теперь, если бы я приняла участие в подготовке, пожелала бы познакомиться со всеми подробностями праздника, предложила бы какие-то изменения или новшества, я бы получила большее удовольствие, по крайней мере до того, как попалась в ловушку со своим костюмом, в которую меня коварно заманила миссис Дэнверс. Однако я слишком всего и всех боялась, даже рабочих, которые носили стулья, и поэтому события разворачивались без меня, все неслось мимо, словно воды бурной реки, а я стояла на ее берегу и беспомощно за всем этим наблюдала.
      Мы теперь и не могли устраивать столь пышное празднество, война закончилась совсем недавно, и это было бы просто неуместно; Максим такого и не предлагал, не будет омаров и шампанского, не будет гирлянд, огней и китайских фонариков, развешанных на деревьях, ни специально устроенной площадки для танцев, ни фейерверка, ни маскарадных нарядов. В Мэндерли целые бригады рабочих бросили свои текущие дела и несколько дней занимались подготовкой к маскараду, слуги не могли думать или говорить ни о чем другом.
      У нас не было ни рабочих, ни штата слуг, в моем распоряжении находились Дора и Нед, да еще иногда какая-нибудь девушка из деревни, либо миссис Пек, если возникала острая необходимость. Коббетс-Брейк - это не Мэндерли, в нем не может быть такого размаха, он был милым и обветшалым, старым и красивым домом и уж никак не принадлежал половине графства.
      Я вышла из дому, поднялась на косогор, села на траву и посмотрела на дом сверху. Миссис Дэнверс лишь на короткое время удалось бросить на него тень, теперь же он снова был озарен светом и грелся в солнечных лучах.
      Поначалу я обдумывала планы проведения вечера без особой охоты; я вынуждена была этим заняться, потому что у меня не нашлось весомых аргументов, чтобы воспротивиться идее Максима. Однако шли дни, несколько раз я навещала Банти, дважды она приходила ко мне, и я постепенно вошла во вкус. Ведь это, в конце концов, будет мой праздник.
      Мы решили устроить садовый пикник, который начнется под вечер. Будут установлены столы - столько, сколько я смогу найти или занять, - под деревьями, на террасе, на лужайке, в большой и малой гостиных. Дом также будет открыт для гостей; люди постарше могут попить чаю и с удобством посидеть в холодке, поскольку предвиделась жара, в чем я не сомневалась: жаркие золотые дни стояли уже долго, и конца им не было видно. Но я приглашу не только пожилых людей.
      - Мне бы хотелось видеть на празднике и молодежь, - сказала я Банти. Вы не попросите девочек, чтобы они пригласили своих дружков? Я скажу Неду, чтобы он привел в порядок старый теннисный корт и починил сетку. А еще они могут поиграть в крокет - я нашла комплект в подвале. Хочу, чтобы молодые люди повеселились и получили удовольствие.
      Чай будет подаваться на кухне и в тени возле дома - добрый, старый, традиционный чай, какого вправе ожидать люди, с сандвичами, пирожными, булочками, малиновым вареньем и сливками. Позже для тех, кто прогуливался под лучами заходящего солнца и опоздал, будут поданы напитки.
      Единственным украшением должны были стать цветы, которые я собиралась поставить в кувшины, вазы и чаши на столах, а также повсюду в доме. Банти хотела принести сколько сможет, то же самое обещали Дора и Нед, и это будут простые деревенские букеты, а не чопорные, холодные композиции, составленные флористами.
      - Это вы грандиозно придумали, - сказала Банти. Лицо ее сияло улыбкой; она пополняла список приглашаемых новыми фамилиями, по мере того как они приходили ей в голову. В этом отношении я целиком положилась на нее. - У нас в округе не было праздничных вечеров... ну, еще с довоенного времени! Если не считать праздника урожая и подобных ему деревенских посиделок. Последний большой праздник был, когда девушка из Киркли выходила замуж. Тогда были танцы в старом амбаре, а в полночь звонили в колокола. Не сомневаюсь, что у вас будет очень весело, вы такие молодцы!
      Таким образом, никто не считал, что устройство вечера - наша обязанность, все будут искренне благодарны нам и счастливы прийти, мы не собирались входить в огромные расходы и беспокоиться по поводу того, что можем не оправдать ожиданий; Коббетс-Брейк - не Мэндерли, и никто здесь не ожидал чего-то особенного от семьи де Уинтер.
      - Ты был прав, - сказала я Максиму спустя пару дней. - Я рада, что тебе пришла в голову эта идея.
      - Хорошо. - Он даже не поднял головы от книги.
      - Просто я до сих пор удивляюсь, только и всего. Ты так беспокоился... люди будут задавать вопросы... обсуждать...
      - Да.
      - Никто не задавал.
      - Вот видишь.
      Я отошла. Я не могла достучаться до него, разговаривать было бесполезно.
      Но я получу удовольствие от вечера. Я должна. Это будет началом нового этапа, сказала я себе. И казалось, что так оно и будет. Погода установилась хорошая, мы работали целый день на солнце - Дора, ее сестра, миссис Пек, Нед. Мы позаимствовали в деревне столы и стулья, установили их, накрыли свежевыстиранными скатертями, поставили вазы и чаши с цветами - большие букеты хризантем, последние розы, буковые листья. Все были настроены весело, смеялись, отпускали бесхитростные шутки, всем хотелось, чтобы вечер имел успех. Я была в курсе всего - ив этом суть, поскольку в Мэндерли все делалось без меня.
      Максима в первой половине дня дома не было, он появился к ленчу и нашел меня в саду.
      - Ты выглядишь довольной. Я отвела прядь волос от глаз.
      - Все замечательно, - сказала я. - Мне очень даже нравится. А что? - Я заглянула ему в лицо. - В чем дело? - Что-то было в его глазах, но я не могла понять, что именно. - Все будет хорошо, - заверила я. - Все будут доброжелательными.
      - Конечно.
      - Максим...
      Он коснулся тыльной стороной ладони моего лица. В чем дело? Что это? Я задержала его руку. Я не хотела, чтобы нас разделяли какие-то тени.
      - Может, нам поставить дополнительные столы на террасе, миссис де Уинтер? Дора говорит, что в кухне все не помещается.
      Мы снова энергично занялись подготовкой к вечеру.
      В конце концов, наши усилия стоили того, это самый лучший день, подумала я. Все будет чудесно. Полуденная жара спала, солнце было теплым и в то же время мягким, когда я шла по саду под деревьями, под аркой роз, чувствуя, как под ногами пружинит трава, которую Нед слегка подстриг и которая издавала слабый, свежий, ностальгически приятный запах.
      Все было готово. Казалось, вот-вот начнется запланированный спектакль. Скатерти свисали аккуратными складками со столов, рядом располагались стулья, лежали наготове крокетные молотки и теннисные мячи. Я миновала калитку огорода и пошла в сторону ореховой аллеи. Кроны деревьев бросали узорчатую тень, и когда я отводила в сторону ветки, солнечные зайчики играли на усыпанной листвой земле. Впереди я увидела церковный шпиль, словно вписанный в последнюю арку, и мне стало спокойно, последние остатки нервозности испарились, я с облегчением вздохнула. Я поняла, что возбуждена, как ребенок, ожидающий начала праздника. Ничто не предвещает неприятностей, не будет никаких ужасных промахов, просто придут гости, и мы будем от души их приветствовать; а еще их будут приветствовать дом и сад. И всем гостям мы доставим массу удовольствия.
      Через минуту-другую я должна возвращаться, скоро послышится шум машин, людские голоса. Все начнется. А пока я стояла под деревьями, объятая тишиной, никто меня не разыскивал, никто не беспокоился из-за того, что я ушла. Если бы я сейчас сбежала, подумала я внезапно, никто бы этого не заметил, события развивались бы, как запланировано, без меня. Однако это вовсе не так. Так было во время маскарада в Мэндерли. Там я ни к чему не имела отношения, ничего не значила. Здесь же я находилась в центре событий.
      Это было мое.
      Я услышала вдали чей-то голос, звяканье тарелок, но даже после этого не двинулась, осталась стоять, не желая расставаться с тишиной; мне хотелось, чтобы жизнь остановилась здесь, именно здесь. А затем, обернувшись, я увидела детей, которые тихонько шли под кронами деревьев навстречу мне, протягивая руки, их лица сияли от нетерпения:
      - Пошли с нами, - сказали они. - Пора идти.
      И, повернувшись спиной к серебряному шпилю, я пошла под деревьями к дому; гости уже начали прибывать.
      Все последние годы я часто вспоминала этот день, и он мне запомнился как день радости, день великолепный во всех отношениях до того момента, пока не наступила развязка. Было много народу, много веселого смеха и разговоров под ласковыми лучами предвечернего солнца, много счастливых лиц; молодые люди, пришедшие вместе с семьей Баттерли, стучали теннисными мячами и бегали за ними, когда те проскакивали через отверстия в старой проволочной ограде. Я помню стук ракеток, более громкие удары крокетных молотков и взрывы аплодисментов. Солнце сияло, лиловые тени ложились на склоны, все пребывали в прекрасном настроении, и казалось, это будет длиться еще долго.
      Мы с Максимом ходили среди гостей порознь, приветствовали, разговаривали, смеялись, знакомились, вдруг оказывались рядом и шли вместе, держась за руки, и между нами не было никаких теней, ничего, кроме любви и непринужденности.
      Этот момент навсегда запечатлелся в моей памяти, и я могу его представить, стоит мне лишь пожелать; я вижу словно заключенную в раму картину. Мы стоим рядом в окружении гостей. Дора выходит из кухни, неся тяжелый поднос с белыми фарфоровыми чашками, за ней идет Нед с огромным кувшином дымящегося кипятка; какая-то женщина ставит на стол чашку, мужчина поднял руку, чтобы сорвать увядшую головку розы; Банти Баттерли стоит у задней стены теннисного корта, сжимая ракетку и грозя вступить в игру, она весело смеется, откинув назад голову. Максим, улыбаясь, подносит зажигалку к чьей-то сигарете, и я замечаю характерный поворот его головы.
      Трава местами высохла и порыжела; дом возвышается позади нас, его трубы, контрфорсы в дальней части, окна и розоватые стены как бы оттеняют представление, которое разыгрывается в саду.
      Мальчишки тоже где-то здесь, они играют в прятки, гоняют мяч, младший сидит под столом, совсем недалеко от меня. Только они вне поля моего зрения. Но отчетливее всего я вижу саму себя, в кремовом льняном платье, находящуюся в самом центре мизансцены, отчетливо помню чувства, владеющие мной в тот момент, - чувства радости, любви, гордости и глубокого удовлетворения. Я испытываю их и сейчас, издалека, подобно тому как ощущаешь запах во флаконе из-под духов, который снова открываешь спустя долгое время. А когда я хотя бы в слабой мере переживаю те же чувства, я как бы снова возвращаюсь на то же место, в тот счастливый день, после которого все так быстро покатилось под откос.
      Кто-то пошевелился, сдвинулся с места - и картинка в калейдоскопе изменила узор. Лучи солнца упали на одно из окон, и стекло его загорелось ярким медно-красным цветом.
      Я услышала восклицание Банти: - Боже мой! Старая леди Беддоу появилась! Моя дерзкая попытка удалась! Сейчас она почти никуда не выезжает. Стало быть, она хочет поддерживать с вами контакт. Поистине ваш вечер удался!
      Кажется, я все поняла за доли секунды, еще раньше, чем увидела, как они медленно входят через арку в сад, хотя я и не знала ее имени, а ее адрес ничего мне не говорил, когда я переписывала его с листа Банти.
      Ее появление на какое-то мгновение потрясло меня. Я больше ее не боялась, но при виде высокой черной фигуры, медленно приближающейся ко. мне, я содрогнулась, испытав давнее чувство беспомощности, которое, похоже, никогда меня окончательно не покинет. Я определенно знала: все, что я сказала ей в тот день в ее гостиной, было совершеннейшей правдой. Я видела ее такой, какой она была, - старой, мрачной, безумной женщиной, потерявшей связь с реальностью и утратившей власть надо мной. Однако Максим этого не знал. Он не знал, что я видела ее; и меня заботило лишь одно - что он испытает и почувствует, когда ее увидит.
      Длинная черная тень от ее фигуры упала на освещенную солнцем траву.
      Максим подошел с противоположной стороны. Я не решалась посмотреть ему в лицо, я знала, какое оно будет - не лицо, а маска с побелевшими губами, на которой нельзя прочитать ничего, кроме холодной вежливости. Там, где она стояла вместе с прильнувшей к ее руке старой женщиной, кажется, было пустое пространство, круг, в пределах которого господствовали безмолвие и холод.
      Я бросилась вытаскивать стул и убирать лишние вещи со стола.
      - Добрый день, мистер де Уинтер, я пришла с леди Беддоу - ей очень хотелось познакомиться с вами. Она знает этот дом с давних пор. Вероятно, вам придется говорить погромче, она не очень хорошо слышит. - Миссис Дэнверс повернулась, и я почувствовала, как ее глаза впились в меня, поблескивая из глубоких глазниц на лице, напоминающем череп. - Добрый день, мадам. Как прелестно выглядит сад, хотя, конечно, многие цветы уже отцвели с тех пор, как я последний раз была у вас.
      Я почувствовала, как напрягся Максим, однако на меня он даже не взглянул. Взяв под руку пожилую женщину, он стал усаживать ее на стул, говоря при этом приличествующие случаю любезности; миссис Дэнверс стояла, хладнокровная и черная, как ворона, сложив перед собой руки. Я убежала на кухню, чтобы принести горячего чаю и тарелку с какой-нибудь едой; руки у меня так сильно дрожали, что я уронила тарелку и мне пришлось начать все сначала. Я не боялась ничего, кроме того, как отреагирует на ситуацию Максим.
      - С вами все в порядке, миссис де Уинтер? Вы так побледнели. Что-нибудь случилось? Позвольте, я сама это сделаю, и перестаньте беспокоиться. - Дора нагнулась и стала убирать за мной.
      - Спасибо... Прости меня, Дора... Я немножко... Ну да это ничего...
      - Леди Беддоу оказала вам большую честь своим приходом.
      - Да-да, мне сказали...
      - Она уже много лет не выходит... Ну вот, все чисто. Дайте я сама это сделаю, а то как бы вы не ошпарились. Посидите минутку, вы просто немного устали, только и всего. Подготовка, волнение, солнце - вот и результат. Давайте я налью вам чашку чая и вы посидите здесь пару минут. А у гостей все идет хорошо, они этого не заметят.
      Я села, как посоветовала мне Дора, благодарная за ее дружелюбие и участие, слушая ее милую болтовню, пока она накладывала новую еду на тарелки, а когда она понесла поднос с чаем, уронила голову на руки и некоторое время сидела не двигаясь. Дора была права, я устала, однако ощущение слабости и головокружение не имели ничего общего с физической усталостью. Причина лежала в пережитом шоке и недобрых предчувствиях. Мне хотелось представить, что в эту минуту делает и говорит Максим, что он думает. Все остальное для меня не имело ровным счетом никакого значения.
      - Пейте, пока чай горячий. И потом смею заметить, что вы ничего сами не ели. Правда ведь? Вы вся в заботах, должны со всеми пообщаться. Да, так всегда бывает на вечерах. Съешьте сандвич с яйцом.
      - Спасибо, Дора. Со мной все в порядке. Просто немного устала, ты права. - Я посмотрела на белые куски хлеба с яйцом и почувствовала тошноту. Должно быть, я бы сразу поднялась наверх, если бы не услышала голос появившегося в дверях Максима.
      - Тебе все-таки лучше не оставлять гостей, - холодно сказал он и вышел.
      Я не смела поднять глаза. Я могла лишь вообразить себе его лицо. Последний раз я видела такое лицо на том вечере, который она тоже испортила, хотя и другим образом; она и сейчас все очень тщательно рассчитала. День померк, радость улетучилась, все разрушилось и рассыпалось в прах. Просто мы должны как-то доиграть спектакль до конца, только и всего. Это продлится недолго. Гости уйдут, она уйдет. После этого я останусь с ним наедине, и мне придется объясняться. Что я скажу ему? Что должна ему сказать?
      Дора наблюдала за мной, и я видела тревогу и беспокойство на ее лице. Она никогда не слышала, чтобы Максим разговаривал со мной таким тоном, всегда была свидетельницей исключительно нежных и добрых отношений между нами. Я попыталась улыбнуться и приободрить ее.
      - Я спрошу Максима, когда подавать напитки. Уверена, что многие пожелают остаться, кажется, все очень довольны.
      Так оно и было, и я убедилась в этом, когда снова вышла в сад. Солнце опустилось совсем низко, наступил вечер, и это ощущалось в воздухе. Игра в теннис, похоже, заканчивалась, и лишь двое играли в крокет. Остальные сидели за столами или в шезлонгах, негромко беседовали, кто-то неспешно прогуливался по дорожкам, кто-то отправился в сторону ореховой аллеи. Кажется, гости чувствовали себя очень непринужденно, словно это была гостиница, а они заплатили за пребывание в ней, и теперь все площадки и лужайки на какое-то время принадлежали им. Меня охватило чувство ревности, и я ничего не могла с этим поделать.
      Я подошла к группе людей, среди которых находился и Максим. Он с невозмутимым видом вел разговор о том, что надо делать с землями, чтобы они опять стали плодородными. По его лицу и голосу вряд ли кто-то мог заподозрить неладное, все было хорошо, все шло нормально. Я узнавала лица, хотя и не могла припомнить имен, любезно улыбалась. Я помнила, что я хозяйка, что я на виду и обязана вести себя должным образом, и это мне немного помогало.
      - Я хотела узнать, не пора ли подавать напитки.
      - Я позабочусь об этом. Вы, конечно, выпьете чего-нибудь? - Максим улыбнулся, я также улыбалась, и все заулыбались в ответ и что-то оживленно забормотали. Мне хотелось, чтобы они ушли. Я больше не могла их видеть. Я хотела добраться до Максима и все ему объяснить. Оказаться в саду наедине с ним. Я хотела, чтобы ничего подобного впредь не случалось.
      - Вы можете всем этим гордиться, - услышала я ее тихий медоточивый голос. Она неслышно подошла по траве и остановилась совсем близко от нас, я даже ощущала запах ее одежды. Она не шевелилась, не спускала глаз с наших лиц, руки ее белели, словно кости, на фоне черного платья. Почему всегда в черном, захотелось мне крикнуть, ну почему? - Это будет прелестный дом для вас со временем.
      Она чуть повернулась. Обступившие нас люди, кажется, тоже были загипнотизированы и несколько озадачены. Никто из них не нашелся, что сказать, все просто вежливо, молча ждали.
      - Конечно, он никогда не заменит Мэндерли. Мистер и миссис де Уинтер имели великолепный дом - это было несколько лет назад. Я тоже имела честь там находиться. Я уверена, вы слышали о нем.
      - Миссис Дэнверс...
      - И о случившейся там трагедии. Да все слышали об этом, разве не так?
      - Вы упомянули Мэндерли... Мэндерли. Я что-то припоминаю... Мэндерли... - забормотал толстый мужчина с болезненно-желтыми белками глаз. Мне захотелось вцепиться пальцами ему в горло и задушить.
      - Да, дом был знаменит. Это было, пожалуй, самое знаменитое место из всех подобных - по разным причинам. Уверена, что мистер и миссис де Уинтер согласятся со мной. - Она полуобернулась к Максиму, и я видела их в профиль, видела, как вытянулись их лица, в глазах обоих отражалась ненависть.
      Я почувствовала себя слабой и беспомощной между двумя скалами. Меня там не было, они не видели меня или не обращали на меня никакого внимания, я просто ничего не значила в этот момент.
      - При сложившихся обстоятельствах, я чувствую, вам повезло найти здесь счастье. Надеюсь, оно продлится и впредь.
      Наступила странная пауза. Никто не двинулся и не шевельнулся. Я бросила взгляд на лицо женщины в красном платье и увидела, как она отвела глаза от миссис Дэнверс - ей стало не по себе, хотя женщина и не понимала почему.
      Максим словно окаменел. Я стояла между ними, определенно зная, что ей удастся достичь успеха. Она погубит нас.
      Теперь-то я понимаю, что мне следовало собрать все свое мужество, всю волю и бросить ей решительный вызов в тот вечер в саду. Но я этого не сделала, вызова не бросила, не сказала ей, что она больше не имеет власти над нами, не сможет причинить нам зла, что мы неуязвимы, а она - психически ненормальная, лживая, мстительная старуха. Однако я не воспользовалась моментом и навсегда его упустила.
      Как ни странно, конец праздничного вечера не был испорчен, в моей памяти не сохранилось такого ощущения. Леди Беддоу и миссис Дэнверс не остались отведать спиртных напитков. Я смотрела, как черная машина удаляется по подъездной дорожке и выезжает за ворота, после чего мне показалось, что воздух стал чище и свежее, как бывает после грозы. Я повернулась спиной к саду, мне захотелось смеяться, и плясать, и обнимать всех, кто остался. Я улыбалась людям, они мне казались старинными, дорогими, добрыми друзьями. Максима я искать не стала.
      Молодые люди снова играли в теннис - они придумали какую-то глупую игру, в которой люди менялись ракетками, местами и партнерами, мячи улетали бог весть куда, раздавались громкие восторженные крики, слышались шутки. Я стояла и довольно долго наблюдала за ними, а затем мы прошлись вокруг крокетной площадки с милым, предельно любезным Биллом Баттерли, который флиртовал со мной, льстил мне, а я не переставала улыбаться. Появились напитки, тихонько зазвенели бокалы на подносах, все были веселы и довольны. Атмосфера была добросердечной, старые знакомые собирались вместе, кто-то направился в сторону ореховой аллеи. Передвигали столы, чтобы поймать последние лучи уходящего солнца. Мало-помалу становилось прохладнее, на траву ложились фиолетовые тени. Я вошла в дом и включила свет, и дом засверкал огнями, стал похож на корабль, плывущий по темному морю.
      Я не искала Максима.
      Молодые люди покинули корт и стали подниматься по травянистым склонам, подталкивая друг друга, смеясь и дурачась; а затем они затихли и наблюдали за тем, как праздничный вечер идет к завершению. Я почувствовала себя удивительно умиротворенной и спокойной, как бы заключенной в некий пузырь, лишенной всяких эмоций, тревог, мыслей о будущем; у меня было ощущение, что это не просто конец пикника в саду, что я должна запомнить это, пока что-то не ускользнуло. Я захватила из дому жакет и тоже стала подниматься по косогору, хотя ни к кому не присоединялась; я прислонилась к стволу дерева и посмотрела вокруг себя; меня охватило счастье от сознания того, что люди были здесь и теперь по пути домой будут делиться впечатлениями, по-доброму вспоминать этот день.
      Потом я пришла в ореховую аллею. Здесь уже никого не было. Я дотронулась рукой до тонких стволов молодых деревьев, потянулась вверх и потрогала холодные мягкие листья над головой. Небо потемнело, не было ни луны, ни звезд, я не могла видеть серебристый шпиль, но знала, где он находится, и видела его в своем воображении. Как вижу и сейчас, стоит лишь того захотеть.
      А затем я услышала голоса людей, пожелания спокойной ночи, хлопанье автомобильных дверей и была вынуждена вернуться к месту праздника, чтобы попрощаться с гостями, поблагодарить их за то, что они приехали, выслушать фразы о том, какой это был чудесный день и что трудно было выбрать более удачное время, поскольку погода скоро ухудшится, и прочее, прочее.
      Это произошло в тот момент, когда от нас уезжали последние гости. Я увидела машину, несущуюся с бешеной скоростью по подъездной дорожке с включенными фарами, которые слепили нам глаза; другие машины вынуждены были резко свернуть в сторону и затормозить, чтобы избежать столкновения. К счастью, все обошлось, и гости благополучно уехали.
      Я поняла, кто на этой машине, еще до того, как увидела его лицо, до того, как он вылез из весьма обшарпанной колымаги иностранного производства. Так и должно было быть, хотя я не вполне понимала, каким именно образом она - или же они оба - это все устроила.
      - Проклятая поломка! - выкрикнул Джек Фейвел, слегка покачиваясь перед нами. - Черт побери, опоздал на ваш праздник, Макс! А так хотелось подложить тебе свинью на людях! Вон сколько свидетелей! Надо же было машине поломаться! Ну ничего! По крайней мере вы двое предо мной. А ведь вы самые главные персонажи, не правда ли?
      Максим находился в одном футе от меня. Я протянула руку и взяла его за локоть, однако посмотреть на него у меня не было сил, он также не повернулся ко мне.
      Из дому до меня долетел голос Доры и звяканье бокалов, которые она ставила на поднос.
      - Убирайся отсюда, - процедил Максим, шагнув вперед.
      На Фейвела падал свет из дома, было видно, какой он обрюзгший и грязный; он перевел взгляд с Максима на меня, однако не отступил и стал шарить в карманах в поисках сигареты.
      - Тебя не хотят здесь видеть, нам не о чем говорить. Немедленно убирайся!
      - О нет! Нет, я намерен войти в твой прелестный дом, Макс, если ты не хочешь, чтобы сцена разыгрывалась здесь, на дорожке, и собрала всех слуг. У тебя есть слуги? Думаю, что есть. Ты ведь хорошо набил себе карманы, мы всегда об этом знали. Я хочу выпить.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19