Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Огненное Сердце

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Ховард Линда / Огненное Сердце - Чтение (стр. 12)
Автор: Ховард Линда
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


— Я знаю, что болит. Обожди минуту. Обещаю, ты почувствуешь себя лучше.

К счастью, вскоре отдающаяся во всем теле мучительная боль начала стихать. Бен дал ей пару таблеток аспирина, которые она с благодарностью проглотила. Пока она так сидела, прислонившись к колену Бена, вернулся Пепе, и она услышала, как Эулогио объяснял ему на их языке, что произошло. Над ее головой Бен что-то тихо сказал Пепе, и она, как сквозь туман, услышала его ответ. Получалось, что они довольно скоро смогут выбраться с этого проклятого уступа, может быть, через час ходьбы. Однако много времени было потеряно, так что, возможно, они не успеют сделать это засветло.

— Значит, придется идти в темноте, — ответил на это Бен. — Ночевать па этом уступе мы не будем. — Он наклонил лицо к Джиллиан. — Лапушка, ты сможешь идти?

Она колебалась:

— Думаю, что смогу, если ты поможешь мне подняться на ноги.

Он осторожно помог ей встать, причем Рик быстро придвинулся с другого бока, чтобы подпереть ее. Мгновение она стояла, шатаясь, но затем сделала два глубоких вдоха и встала твердо. Она даже сумела выдавить из себя улыбку. Неширокую, но улыбку.

— Все системы работают нормально.

Бен сунул руки в лямки своей клади, затем вскинул на себя рюкзак Джиллиан.

— Мы можем поделить ее груз, — предложил Рик.

— Я не хочу тратить на это время. Нам надо до темноты сойти с этого уступа. Один час я выдержу эту нагрузку.

— Тогда я помогу Джиллиан.

— Нет. — Джиллиан снова глубоко вздохнула. — Будет безопаснее, если мы пойдем цепочкой. Я смогу идти еще час. Это не проблема, раз Бен взял мой груз.

Взгляд, брошенный на нее Беном, говорил, что он понимает: это проблема, и еще какая, но выбора у них нет. Поэтому он промолчал, и Джиллиан была ему за это благодарна. В каком-то смысле этим он выражал свое уважение к ее силе и выдержке.

Теперь их отряд возглавлял Пепе, и Бен настоял, чтобы Джиллиан шла второй, а он занял место сразу за ней. Она понимала, что он хочет быть рядом на случай, если она вдруг зашатается, но решительно сделала шаг вперед, затем другой. Боль была не такой уж сильной. Не такой сильной, как она боялась. Каждый шаг отдавался в плече, но терпеть было можно. Хуже всего была слабость в ногах: у нее было такое ощущение, словно она только начала поправляться после тяжелого гриппа. Наверное, такой и бывает реакция на болевой шок, и естественны резкие скачки содержания адреналина в крови; сначала вверх, а потом вниз. Все казалось ей сейчас каким-то нереальным, даже смерть Мартима. Неужели после нее прошло лишь несколько часов?

Нелепее всего было то, что она жутко проголодалась. Прямо скажем, не очень-то утонченная реакция, впрочем, она никогда не отличалась особой утонченностью чувств. Пожалуй, в чувстве голода было даже что-то успокоительное: такое привычное повседневное ощущение, возвращение к реальности.

Когда они наконец сошли с уступа, были поздние сумерки, а когда снова оказались в глубине леса под его тройным пологом, стало совсем темно. Лагерь разбили, наспех расчистив пространство, куда более тесное, чем обычно. Только чтобы можно было поставить палатки и разжечь костер для приготовления пищи. Бен поставил палатку Джиллиан, а затем усадил ее поудобнее у огня, пока Пепе готовил ужин.

Джиллиан могла без труда есть сама, хотя левая рука до локтя была полностью обездвижена. Она с волчьим аппетитом накинулась на рис с рыбными консервами. Обычно она не пила на ночь кофе, но Бен вручил ей кружку с сильно подслащенным питьем, и она без возражений выпила ее до дна. К концу ужина она уже чувствовала себя гораздо лучше.

Подошел Рик и сел рядом с ней. Вид у него был смущенный, и глядел он не на нее, а в землю.

— Э-э… я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты для меня сделала, — пробормотал он.

Насколько она могла вспомнить, такое случилось впервые за всю ее жизнь: прежде Рик никогда не проявлял к ней дружеских чувств. Поэтому она не стала придавать его словам слишком большого значения и ограничилась односложным ответом:

— Пожалуйста.

Он неловко заерзал и через минуту поинтересовался:

— Тебе сейчас получше?

— Плечо саднит, но боль меньше, чем раньше.

— Это хорошо. — Похоже, он не мог придумать, что еще можно сказать, и после неявного молчания встал. По-прежнему не глядя ей в лицо, он проговорил:

— Еще раз спасибо. — И вернулся на свое место.

Как только он отошел, рядом возник Беи с фонарем в одной руке и знакомой баночкой в другой.

— Пошли, — сказал он. — Пора натереться мазью.

Она с готовностью согласилась. Эта резко пахнущая мазь в сочетании с его интенсивным массажем один раз уже сотворила чудо с ее наболевшими плечами. Она неуклюже заползла в палатку, и Бен последовал за ней, заняв своим большим телом почти все пространство.

Джиллиан посмотрела на свою грязную одежду.

— Сначала мне нужно вымыться.

— Я не знаю поблизости ни одного подходящего водопада. — Опустившись около нее на колени, он стал расшнуровывать ее сапоги.

— У меня в рюкзаке есть влажные гигиенические салфетки.

Он глянул снизу вверх ей в лицо, блеснув белозубой улыбкой.

— Так вот как это тебе удается. А я-то удивлялся, как ты ухитряешься оставаться такой чистенькой. По сравнению с тобой мы все выглядим и пахнем, как заправские бродяги.

— Это уж вам виднее, — пробормотала она.

— Вот теперь я вижу, что тебе и впрямь стало лучше, — одобрительно кивнул он, снимая с нее сапоги и носки. — Давай-ка снимем твои брюки до того, как я стану разматывать плечо. Так мы меньше будем его шевелить.

Она подумала было, что надо отказаться и сделать это самой, но потом вздохнула: правде надо смотреть в глаза. Ей нужна помощь, по крайней мере сегодня. Он расстегнул на ней брюки и спустил их быстро и ловко, почти не двигая ее. Затем начал разматывать бинт, так как наложил его поверх рубашки.

Джиллиан старалась стоять неподвижно, боясь, что любое движение снова вызовет невыносимую боль. Бен расстегнул рубашку и аккуратно снял ее, причем рукав он спустил, нисколько не потревожив ее больное плечо. Затем он окинул взглядом надетую под рубашкой майку и посмотрел в лицо Джиллиан. На секунду в его голубых глазах блеснуло веселье, но когда он заговорил, то сказал лишь одно:

— Мне придется срезать ее с тебя, потому что ты не сможешь поднять руки, чтобы я стащил ее через голову.

«Конечно, его забавляет не то, что придется срезать с меня майку, — сердито подумала она, — а просто то, что так он снимет с меня последнюю тряпку». Некоторое время они, как дуэлянты, смотрели друг другу в глаза, пока наконец Джиллиан не возразила:

— Вообще-то она растягивается. Помоги мне вытащить из нее правую руку и голову, а потом мы спустим ее с левой руки.

Нежными, бережными движениями он помог ей высвободить правую руку, затем продел ее голову через отверстие для шеи и осторожно стащил майку по левой руке, не причинив лишней боли. Взгляд его задержался на обнажившейся груди, и Джиллиан почувствовала, как она несколько напряглась. На ее шее запульсировала жилка.

Он понимал, что никакие любовные забавы сейчас невозможны из-за ее состояния, но не мог удержаться и не притронуться к ней — для него это было так же необходимо и естественно, как дыхание. Его левая рука обвила ее и ласково притянула, а правой ладонью он по очереди охватил каждую грудь и тронул шершавым пальцем маленькие тугие соски. Он был зачарован тем, как легла в его ладонь, как раз заполнив ее, каждая ее крепкая, упругая грудь. Соски ее были нежного розовато-коричневого цвета. А какой мягкой, шелковистой была ее кожа по сравнению с его большой, грубой загорелой рукой!

Она застыла, не шевелясь, и только дыхание ее стало частым и неглубоким. Бен нагнул голову и поцеловал ее, не мог не поцеловать. С того мгновения, когда он оттащил ее от края пропасти, его всего трясло от сознания, что он едва ее не потерял, и потребность прижать ее к себе стала непреодолимой. Однако ему приходилось сдерживать себя. Ну и что с того, что она наконец оказалась почти голой в его объятиях? Ну и что с того, что желание раздирало его? Ей было плохо, больно, и он должен позаботиться о ней, а секс подождет.

«Но не долго», — в отчаянии подумалось ему, долго он не выдержит. И так ему потребовалось невероятное усилие воли, чтобы заставить себя отпустить ее и отодвинутся подальше. Она молча глядела на него, зелень ее глаз почти исчезла, съеденная чернотой расширившихся зрачков.

Лицо его блестело от выступившей испарины, но он принудил себя перевести мысли на насущные дела и осведомился:

— Где у тебя твои гигиенические салфетки? — Голос его звучал напряженно и грубо, и он откашлялся. Она тоже нервно сглотнула.

— В переднем кармашке на молнии.

Он нашел салфетки, но Джиллиан протянула за ними правую руку, безмолвно настаивая на праве самой мыть себя. Она протерлась, стараясь сохранить максимум достоинства и не думать о том, что ее тело наполовину обнажено. В том, что она делала сейчас, было куда больше интимности, чем даже тогда, когда она купалась у него на глазах. Тогда это было своего рода турниром, состязанием: она старалась продемонстрировать ему, что может оставить его с носом. Сейчас все по-другому и сам Бен стал каким-то другим. Его заботливая нежность обескураживала, хотя он, конечно, остался верен себе и не упустил случая потискать ее груди.

Он приподнял ее правую руку и мрачно осмотрел темные кровоподтеки, браслетом охватившие ее запястье. Такие же кровоподтеки темнели и на другой руке. Черные пятна испещрили ее кожу до самых плеч.

— В ближайшие дни ты ничего не будешь делать, — тихо произнес он, помогая ей улечься на живот. — Мышцы рук будут болеть у тебя почти так же сильно, как плечо.

— Мазь поможет, — отозвалась она, закрывая глаза.

Он замолчал и стал неторопливо растирать ее остро пахнущей жидкостью, понимая, что каждая минута, которую он потратит на массаж ее растянутых мышц, уменьшит болезненную скованность, которая ждет ее завтра. Затем он снова посадил ее и промассировал ей оба предплечья: они тоже были судорожно сжаты. Левое плечо ее распухло и посинело. Он снова перевязал его и примотал к туловищу. И Джиллиан вздохнула с облегчением, когда он зафиксировал руку и сустав.

— Сегодня не надо майки, — сказал он, — Тебе придется спать так. Хочешь, я останусь здесь с тобой?

Она удивилась, когда он спросил, а не объявил, что остается, что вынудило бы ее вступить с ним в перепалку. И ее встревожило, что на мгновение она всерьез задумалась, а не позволить ли ему это.

— Спасибо, но я лучше останусь одна. Вряд ли я сумею сегодня заснуть.

— Думаю, тебя ждет приятный сюрприз. Ты очень устала и быстро заснешь. Заклеить молнию изоляцией ты сможешь, но как ты потом одна уляжешься? Когда ты ложишься или встаешь, тебя надо поддерживать.

Она сумела улыбнуться:

— Лечь будет легко: я просто шлепнусь на матрас. А заклеивать молнию я сегодня, пожалуй, не буду. Мне не улыбается мысль о том, как я буду утром пытаться сама встать, чтобы впустить тебя.

Он откинул волосы с ее лица, задержав на них руку, и с любопытством спросил:

— Почему ты это сделала? Ведь отношения у вас с Риком далеко не самые теплые.

— Он мой брат, — просто ответила она.

— А он сделал бы то же самое ради тебя?

— Не знаю. Вероятно, нет. Но это неважно. Я же не он. — Если бы она дала Рику погибнуть, не сделав попытки спасти его, она не смогла бы потом жить в мире с собой. Их натянутые отношения и его нередкие грубые выпады значения не имели.

Бен пристально посмотрел ей в лицо и коротко кивнул, словно что-то для себя поняв.

— Ладно, давай-ка устроим тебя на ночь. Я буду спать чутко, — пообещал он. — Дутра не успеет к тебе подобраться.

Она фыркнула. Пусть у нее повреждено плечо, но голова-то в полном порядке.

— Если я кого и опасаюсь, то отнюдь не Дутры.

Он рассмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки.

— Не морочь мне голову. Я делаю успехи и прекрасно это понимаю. Ты уже пригласила меня зайти утром.

— Чтобы помочь мне одеться.

— Если ты настаиваешь на такой версии. — Нагнувшись, он снова поцеловал ее, затянув поцелуй. — Не торопись одеваться, мне и так хорошо. — Он обвел пальцем ее сосок и с удовольствием увидел, как тот сразу же съежился и напрягся. — Не понимаю, почему ты прячешь от меня такие прелести. Я должен был заняться ими много дней назад.

— Ты бы и сейчас ими не занимался, — заметила она, — если б я могла двигать обеими руками.

— Неисповедимы пути Господни, — торжественно произнес он нараспев, но глаза его смеялись. Затем он снова посерьезнел. — Если я буду нужен тебе, лапушка, зови.

— Позову.

Он еще раз поцеловал ее, затем помог ей лечь и укрыл простыней. После того как они поднялись в горы, ночи стали холоднее и надо было укрываться. Уходя, он забрал с собой фонарь, и Джиллиан осталась в полной темноте, уставшая и физически и душевно. Близость, возникшая между ней и Беном, пугала ее, и вместе с тем она понимала, что доверительные отношения с ним необходимы. После того, что произошло сегодня, ей станет еще труднее держать его на расстоянии. Она вспоминала сосредоточенное выражение на его лице, когда он прикасался ладонью к ее груди, и все ее тело напряглось от желания. Его жесткие горячие руки касались ее, как языки пламени, зажигали в ней ответный огонь, пробуждали ее плоть. Он знал, как надо коснуться, будь он проклят, в его прикосновениях так тонко сочетались нежность и решительность, что никак не устоять.

Она начала погружаться в сон, и события дня одно за другим поплыли перед ее мысленным взором, мелькая и вспыхивая, как кадры киноленты. Хлещущие струи дождя, ужас на лице Мартима перед тем, как он исчез навсегда… Этот образ вырвал ее из глубины сна и заставил проснуться.

Она опять стала засыпать, но картины событий дня продолжали свой бег, и она вновь пережила те ужасные, тягуче-медленные мгновения, когда она увидела, как Рик начал падать и она тотчас рванулась к нему и изо всех сил вцепилась в пего, чтобы удержать. Миг безмерного ужаса, когда она думала, что сейчас они оба погибнут, а потом стальной захват на лодыжках, остановивший их сползание в пропасть. Бен. Он оказался рядом, единственный, кто мог так быстро броситься к ней. Бен… что-то изменилось, но она не знала, что именно. И почему она перестала быть «лапочкой», а стала «лапушкой»?

Глава 13

Ее разбудил звук расстегиваемой молнии, и она попыталась сесть, но тут же замерла, когда плечо дало о себе знать острой болью.

— Гиблое дело, — пробормотала она.

Бен просунул голову в палатку, затем залез целиком. В руке он держал дымящуюся кружку кофе. Он осторожно поставил ее на пол, снова застегнул молнию, чтобы им никто не мешал, затем обернулся к Джиллиан. Его голубые глаза внимательно посмотрели на ее лицо, пытаясь найти признаки боли или усталости. Ее сон был на редкость глубоким, и она подумала, что, должно быть, выглядит сейчас слегка одуревшей, но уж никак не усталой. Он, по-видимому, тоже так решил, и лицо его прояснилось.

— Как ты себя чувствуешь, лапушка?

Она зевнула:

— Если не двигаться, то хорошо.

Он некоторое время молчал в раздумье, потом сказал:

— Пожалуй, нам следует денек отдохнуть здесь.

— Это тебе решать. Мы сделаем, как ты велишь. Но знаешь, я вполне способна идти, хотя груз нести не смогу. — Она посмотрела на кофе. — Это твой или ты принес мне?

— И то и другое.

Просунув свою мощную руку за спину Джиллиан, он приподнял девушку и посадил легко, как ребенка. Быстро схватив простыню, она подоткнула ее под мышки, чтобы прикрыть грудь. Ею губы растянула дразнящая усмешка.

— Вчера вечером это тебя не беспокоило, — сказал он, вкладывая жестяную кружку в ее правую руку.

Осторожно отхлебнув горячий напиток, она возразила:

— Еще как беспокоило. Просто ничего не могла поделать.

Он начал массировать ее голую спину. Сильные пальцы мяли мышцы, проверяли, нет ли зажимов и болевых реакций. От удовольствия она закрыла глаза, и из ее горла вырвался низкий, мурлыкающий звук.

— М-м-м, да-да, здесь, — пробормотала она.

— Ты в лучшем состоянии, чем я ожидал, — заметил он. — Вероятно, из-за того, что ты вообще в хорошей физической форме — Он взял у нее из рук кружку, сделал глоток и вернул ей. — А теперь давай посмотрим, как выглядит твое плечо.

Оно было таким же, как накануне — посиневшим и опухшим, но теперь она могла немного шевелить рукой.

— Думаю, с этими бинтами мне будет совсем хорошо. Дай мне еще аспирин, чтобы снять воспаление. Я и не подозревала, что с вывихнутым плечом будет столько хлопот. Мне казалось, что стоит его вправить, и дальше уже все будет в порядке.

— Не совсем, — сухо сказал он.

— Я в этом уже убедилась. Помоги мне одеться, и «шагай вперед, мой караван».

— По-моему, я ясно слышал, как ты только что заявила, что, идти нам сегодня дальше или нет, буду решать я.

— Тебе это, наверное, почудилось.

— Наверное. Раньше ты никогда не была такой покладистой.

Говоря это, он осторожно, но решительно стягивал с Джиллиан простыню. Когда он опустил глаза и посмотрел на ее тело, на его лице играла торжествующая улыбка, но затем она стала медленно гаснуть, уступая место сосредоточенности. Он начал нежно, очень нежно гладить ее груди; свежий утренний воздух сделал их восхитительно прохладными, но они быстро потеплели под его руками.

— Ты хотя бы изредка думаешь о чем-либо другом? — брюзгливо спросила она, чтобы скрыть овладевшее ею желание. Ей хотелось снова лечь и дать волю этим горячим рукам, чтобы они трогали ее всю.

— Разумеется, — ответил он отсутствующим тоном, не отрывая взгляда от ее груди. Медленно он стал наклонять голову. — Я думаю о том, какая ты на вкус.

— Бен! — Ее протестующий вскрик был тих и быстро умолк.

Она вздрогнула, и все силы покинули ее, когда его горячий рот сомкнулся на болезненно чувствительном соске. Джиллиан обмякла, откинувшись на его руку, глаза ее закрылись, а от соска по всей груди и вниз к чреслам побежало электрическое покалывание. Его жар согревал ее, мускусный мужской запах манил прижаться лицом к его шее, позволить его силе захватить себя целиком. Языком он резко прижал ее сосок к небу, как ребенок, жадно сосущий грудь матери, и кружка выпала у Джиллиан из рук. Вонзив пальцы в его спину, она застонала от наслаждения.

— Черт, — он поднял голосу, глаза у него были ошалелые, рот влажный и чувственный. — Я ведь не собирался этого делать. — Но он тут же склонился к другой груди я приподнял ее ладонью к своему жадному рту, не в силах отказать ей в такой же ласке.

Когда он снова поднял голову, по глазам было видно, что поза его стала ему явно неудобна. Он осторожно вытянул правую ногу и сел по-другому.

Джиллиан, все еще дрожа, отстранилась и сказала слабым голосом:

— Так тебе и надо.

— Знаю. — Он еще не вполне овладел собой и с силой втягивал в себя воздух. — Как я уже сказал, я не собирался этого делать. Это нечестно по отношению к нам обоим.

Она уже достаточно хорошо его изучила и поняла, что он считает, будто все ее сопротивление в прошлом и теперь она готова отдаться ему, как только плечо заживет у нее настолько, чтобы не мешать утехам. И он явно считал, что это произойдет нынче ночью. Джиллиан растерянно посмотрела на пролитый кофе, коричневой лужицей расплывшийся по нейлоновому полу палатки, и подивилась сама себе: почему, собственно, она не махнет рукой и не сдастся ему? Ей хотелось этого. Да, черт возьми, она хотела его, но не хотела случайного секса. А в том, что Бен предлагал ей именно такой вариант, сомнений у нее не было. Он не тот человек, с которым у женщины может быть общее будущее. Он может предложить первоклассный секс, с ним приятно провести время, но затем он встанет, натянет штаны — и только его и видели. Так что напрасно он напустил на себя такой самоуверенный вид: битва еще не закончилась. Она не может позволить себе сложить оружие.

— Помоги мне надеть майку, — проговорила она нетвердым голосом.

— Сегодня ты можешь обойтись без нее. Никто об этом не узнает, а вечером будет легче раздеваться.

— Я сплю в нижнем белье, так что с этим проблемы не будет. Просто перевяжешь мне плечо не до, а после того, как я ее надену. Тогда рубашку я надену поверх повязки. Если ты считаешь, что моя рука нуждается в неподвижности, можешь примотать ее к боку так же, как сделал вчера, поверх рубашки. Таким образом, чтобы раздеться, мне не надо будет разматывать плечо, и завтра я смогу одеться сама.

Он не шевельнулся, но выражение его лица вдруг стало хищным, когда он понял, что означают ее слова. Перед ней вдруг предстал разъяренный зверь, самец, почти готовый взять свое силой, но жестко сдерживающий свои желания. Она не сжалась в комок от страха только потому, что в глубине души точно знала: Бен никогда не причинит ей вреда.

— Ты не сможешь долго держать меня на расстоянии, — голос его был тих и тверд как сталь. — То, что происходит между нами, само собой не развеется.

Она посмотрела ему прямо в лицо и увидела, как сильно его возбуждение: об этом ясно говорила напряженная натянутость его лицевых мускулов.

— Мне не придется делать этого вечно, — с грустью проговорила она. — Всего лишь до возвращения в Манаус. А там я исчезну из твоей жизни, и все это не будет иметь никакого значения.

Он коротко и резко хохотнул без всякого намека на веселье.

— Возвращение в Манаус, лапушка, не спасет тебя от меня. Ты моя и в конце концов признаешь это, как бы долго мне ни пришлось тебя добиваться.

— Это в тебе говорит твое мужское тщеславие, Когда мы вернемся, тебе приглянется какая-нибудь другая женщина, которой будет неважно, что к ней относятся по легкому принципу «пришла, ушла, и Бог с ней».

— Да уж, с тобой ничего легко не бывает, — пробормотал он.

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но внезапно передумал и вытащил из ее рюкзака чистую майку. Бережно, как и раньше, он помог ей натянуть ее, затем туго перебинтовал плечо и закончил одевать ее так ловко и умело, как будто она была ребенком. Затем, к ее удивлению, он опустился на колени у нее за спиной, расчесал ей волосы, потом собрал их и завязал в привычный ей конский хвост. Закончив, он поцеловал ее в шею.

— Вот так. Готова завтракать?

Она была готова, хотя он несколько выбил ее из колеи и озадачил своей нежной заботливостью. Она не хотела, чтобы он был нежным, она хотела, чтобы он оставался тем Беном Льюисом, к которому она привыкла: бесстыжим, похотливым и бесшабашным. И еще отважным, мысленно добавила она, в этом ему никак не откажешь. Устрашающе умелым во всем, за что берется. Опасным. Безжалостным.

Впервые она задумалась о том, есть ли у нее вообще хоть какой-то шанс устоять перед ним. Может быть, речь теперь идет уже не о «если», а о «когда»? Кажется, она совершила самую большую глупость в своей жизни. Кажется, она влюбилась в этого человека.

На протяжении всего этого дня он часто делал остановки, чтобы Джиллиан могла передохнуть, так что она справлялась с переходом гораздо лучше, чем ожидала. Конечно, плечо и запястья ныли, но особой боли в них она не чувствовала, если только не ударялась обо что-то теми местами, где у нее были синяки. Тугая повязка ограничивала движение в плечевом суставе, что позволяло ее растянутым связкам зажить. Поскольку она не несла груза, идти теперь было даже легче, чем раньше, до того, как она вывихнула плечо.

Тем же вечером, после того как Бен снял повязку, прикреплявшую ее левую руку к боку, она обнаружила, что может двигать ею без особых неудобств, поскольку бинт на плече продолжал поддерживать сустав. Она даже ухитрилась сама раздеться, хоть и медленно, а потом, приняв две таблетки аспирина, крепко заснуть.

На следующий день она чувствовала себя хорошо и без ограничивающей повязки на руке и бодро шла вслед за Беном. Они забрались так высоко в горы, что удушливая жара несколько смягчилась, и, хотя надо было карабкаться вверх и вниз по крутым склонам, Джиллиан справлялась с этим без особых трудностей.

В это утро они шли уже несколько часов, когда внезапно выяснилось, что они находятся в тропическом варианте каньона-капкана. Со всех сторон их окружали отвесные горы, и, хотя в инструкциях ясно говорилось, что отсюда они должны двигаться прямо на север, на север они могли попасть только на крыльях. Все остановились и выжидающе уставились на Джиллиан. Она оглядела круто уходящие вверх склоны гор. Местами там был просто голый камень, но большей частью их покрывали торчавшие из каждой расщелины деревья и кустарники, из-за чего утесы выглядели, как зеленые стены. Лианы толщиной больше ее руки свисали до самой земли, а цветущих диких орхидей здесь было столько, сколько она нигде прежде не видела.

Бен, держа в руках ее рюкзак, подошел к ней и предложил:

— Может, ты еще раз проверишь инструкции?

Она вынула свою записную книжку и перепроверила, заново повторив расшифровку, но инструкции говорили то же самое, и она озадаченно пожала плечами:

— Мы в нужном месте.

— Этого не может быть, если только не предполагается, что мы должны полезть по лианам вверх, как обезьяны.

— Тут сказано «идти прямо на север»— Она беспомощно махнула рукой. — Север там.

— Черт! — Он снял шляпу и вытер со лба пот. — Должно быть, мы где-то сбились с курса.

— Невозможно. Ориентир, который мы видели вчера днем, был именно там, где ему полагалось быть. Мы в нужном месте, я в этом уверена.

Бен запрокинул голову и посмотрел вверх.

— Тогда тебе придется что-нибудь придумать, потому что, по-моему, мы зашли в тупик. Собственно, этого я и ожидал, так что, если ты не сумеешь переубедить меня и притом быстро, мы поворачиваем назад и возвращаемся.

— Что вы хотите этим сказать? Как это «возвращаемся»? — Кейтс подошел достаточно близко, чтобы услышать их разговор, и теперь яростно требовал ответа.

Бен саркастически усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

— Разве вы не знаете, что большинство подобных экспедиций кончаются ничем? Это как бурить нефть: вы выкладываете деньги, а дальше, как повезет.

— Но… но ведь считалось, что это верное дело. — Лицо Кейтса вдруг покрылось мертвенной бледностью.

Бен фыркнул. Этот грубый звук ясно давал понять, что он думает о таких «верных делах».

— Мы не можем вернуться, — настаивал Кейтс. — Мы должны найти город.

Джиллиан отошла в сторону, чтобы лучше разглядеть каменную стену, и двигалась вперед, пока путь ей не преградили нагромождение огромных валунов и густые заросли кустарника. Она попыталась подавить нарастающее чувство разочарования и думать, думать. Профессор учил ее всегда продумывать ситуацию досконально, взвешивая все «за»и «против». Это правило много раз сослужило ей хорошую службу, вот и теперь она стала спокойно анализировать имеющиеся факты. Путь был перекрыт. Они не могли лезть вверх, а по инструкции выходило, что именно это им и следует делать. Джиллиан подняла глаза, внимательно оглядываясь в каждую расщелину в скале, в каждое дерево, высматривая что-нибудь необычное, что могло бы подсказать ключ к разгадке.

«Идти прямо на север». Несмотря ни на что, им надо идти прямо на север. А это значит… Она пристально посмотрела на огромный валун, находившийся прямо перед ней. Путь на север лежал вперед, а не вверх.

Жоржи стоял неподалеку от нее. Джиллиан повернулась к нему и попросила:

— Не могли бы вы срезать мне крепкую палку?

— Конечно. — Своим мачете он срубил для нее толстый сук, потом несколькими ударами очистил его от веток и со степенной учтивостью вручил ей получившуюся палку.

Она ткнула ею несколько раз в кусты, проверяя, не прячутся ли там змеи или другие опасные твари.

Бен широкими шагами приблизился к ней.

— Джиллиан, погоди. Что ты делаешь?

— Просто смотрю, — ответила она и скрылась из виду за огромным папоротником.

— О черт! Подожди. Если хочешь, мы все здесь расчистим.

После яркого солнца ее глазам потребовалось время, чтобы опять приспособиться к полумраку, Густая листва образовывала у нее над головой почти непроницаемый зеленый свод. На лист около ее руки села бабочка и сложила трепещущие крылышки.

Эти валуны были сплошь обвиты ползучими лианами. Джиллиан коснулась рукой холодной поверхности камня; он был огромен и уходил вверх этажа на два. Определить возраст этих монолитов было невозможно; если они скатились с вершины горы, то, вероятно, большая часть их массы была скрыта под землей.

— Джиллиан, я же велел тебе обождать. — Рядом с ней возник Бен, обрубая на ходу лианы. Они были совершенно не видны остальным, хотя те находились всего в десяти футах. Заросли были здесь такими густыми, что даже заглушали звук их голосов.

Она снова потыкала палкой, прошлась ею по земле и, когда никто не выпрыгнул ей навстречу, чтобы укусить, снова шагнула вперед.

— В чем дело? — спросил он, пристально всматриваясь в ее лицо.

— Давай попробуем пробраться за этот валун.

— Зачем?

— Потому что в указаниях ничего не говорится о том, что надо лезть вверх.

Он поднял брови:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ладно. Но я пойду первым.

Он протиснулся мимо нее. Места было очень мало из-за того, что огромные камни стояли почти вплотную друг к другу. Бен работал с помощью мачете, расчищая проход от кустарников и мелких деревьев, которые заполонили все пространство, сделав его практически непроходимым. С каждым шагом вокруг становилось все темнее, громадные валуны сдвигались, нависая над их головами.

Бен вдруг остановился, все мускулы его напряглись.

— В чем дело?

— Ты чувствуешь?

Она замолчала, сосредоточиваясь. Чувствовать? Что? А-а, легкий, прохладный ветерок… Ветерок?! Из-за этих громадных камней?

— Откуда это дует? — прошептала она.

— Спереди. Прямо мне в лицо. — В его голосе слышалось сдерживаемое волнение.

Он снова взмахнул мачете, врубаясь в непроницаемую стену зелени. Когда сплетение лиан и ветвей упало на землю, перед ними открылось узкое черное отверстие. Поток прохладного воздуха шел оттуда.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20