Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Влюбленная принцесса

ModernLib.Ru / Детские / Кэбот Мэг / Влюбленная принцесса - Чтение (стр. 5)
Автор: Кэбот Мэг
Жанр: Детские

 

 


      ПРАВИЛЬНО???
      Так что я не пойду к миссис Хилл.
      А раз уж Майкл так безумно занят с мисс Гершнер, то мне, думаю, самое время заняться алгеброй. И одна заниматься могу, и не нужен мне никто.
      Так. А, В, С —
 
      Отличненько. Все понятно. Кому здесь нужна помощь Майкла? Точно – не мне, прекрасно и сама справляюсь с этими функциями.
      ПРЕКРАСНО СПРАВЛЯЮСЬ САМА.

10 декабря, среда, французский

      Ого, вот что я только что поняла! Если Майкл обо всем узнает, бросит свою Джудит, а я расстанусь наконец с Кенни, и (что уж совсем фантастично) мы с Майклом признаемся друг другу в любви, то я совсем не буду знать, что же делать дальше.
      Я серьезно.
      Ну, например, можно поцеловаться. До этого я целовалась только с одним человеком – с Кенни и это было не так классно, как показывают по телевизору.
      Наверное, перед тем, как снова начать целоваться, мне необходимо с кем-то посоветоваться. Желательно, со специалистом в этом деле.
      Первой на ум пришла Тина Хаким Баба. Она целуется со своим бойфрендом уже почти три месяца, и ей это нравится, так что можно сделать вывод, что у нее достаточно опыта в данном вопросе.
      Поэтому я написала именно ей.
 
       Тина,
       Мне необходима твоя консультация по поводу поцелуев. Ты не могла бы ответить на мои вопросы?
       И ни в коем случае никому не показывай мою записку!
       Миа
 
      Чувствует ли парень, что девчонка, с которой он целуется, совершенно неопытна в этом? И какие ошибки делает человек, который не умеет целоваться? Как мне их избежать?
 
       Парень может почувствовать, что ты нервничаешь или напряжена, но все нервничают, когда целуются с кем-нибудь в первый раз! Это же естественно! Но научиться целоваться легко – уж поверь мне. Неопытный человек может сначала отшатнуться, потому что вдруг испугается, и это нормально. Но в принципе целоваться очень приятно! Поэтому все так любят это делать.
 
      Как ведет себя человек, который умеет целоваться?
 
       Он очень внимательный, заботливый, терпеливый и нетребовательный.
 
      Как вести себя в ответ на его поцелуи?
 
       Ни в коем случае не стой как бревно! Поцелуй его тоже! Но всегда целуй так, как ты бы хотела, чтобы он целовал тебя. Таким образом твой парень узнает, что тебе нравится.
 
      Думает ли парень о том, умеешь ты целоваться или нет?
 
       Если ты парню нравишься и уж тем более, если он тебя любит, ему совершенно безразлично, умеешь ли ты целоваться. Даже если ты не умеешь целоваться, ему может показаться, что ты делаешь это прекрасно. Ведь ты нравишься ему такой, какая ты есть.
 
      ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:
      Алгебра: повторить вопросы к главам 8—10.
      Английский: английский дневник, «Книги, которые я читала».
      Мировая цивилизация: повторить вопросы к главам 10–12.
      ТО: ха-ха!
      Французский: повторить вопросы к главам 7–9.
      Биология: повторить вопросы к главам 9—12.

10 декабря, среда, 21.00, лимузин, по дороге домой от бабушки из «Плазы»

      Я так измотана, что даже пишу с трудом. Бабушка заставила меня перемерить все до единого платья из демонстрационной коллекции Себастьяно. Невозможно поверить, сколько нарядов я сегодня сменила. Короткие, длинные, с прямой юбкой, с пышной юбкой, белые, розовые, синие, даже попалось одно кислотно-зеленое. Себастьяно сказал, что оно оттеняет румянец на моих щеках.
      И все это для того, чтобы выбрать платье, которое я надену на Рождество, во время моего первого официального обращения к дженовийскому народу. Мне надо выглядеть строго, но не очень. Красиво, но не вызывающе. Изысканно, но не слишком.
      Это, прямо скажем, был настоящий кошмар. Девушки из команды Себастьяно наперебой застегивали и расстегивали пуговицы, молнии, какие-то крючочки. Снимали и надевали бесконечные платья. То через голову, то через ноги. Теперь я знаю, что чувствуют модели, совершенно им не завидую.
      Среди этого многообразия оказалось довольно трудно выбрать подходящий столь важному событию наряд. Но Себастьяно, как выяснилось, на удивление хороший дизайнер. В некоторых из тех платьев я бы даже согласилась умереть.
      Ха! А кстати, хочет ли Себастьяно убить меня? Кажется, ему действительно очень нравится работа модельера, а он не сможет ею заниматься, если станет принцем Дженовии.
      Хотя он бы, наверное, не отказался поносить корону. Впрочем, папа никогда корону не надевает. И кстати, носит только обычные костюмы. И шорты с футболками, когда играет в большой теннис.
      Интересно, научусь ли я когда-нибудь играть в большой теннис так же здорово, как он?
      Но если бы Себастьяно стал принцем Дженовии, он бы точно все время носил корону. Не снимая. Он сам мне сказал, что ничто так не пускает пыль в глаза, как пара бриллиантов, каждый размером со сливу. Он предпочитает бриллианты от Тиффани.
      Что-то я с ним вообще разоткровенничалась. Рассказала Себастьяно о Зимних Танцах и о том, что мне нечего на них надеть. Себастьяно, кажется, расстроился, когда узнал, что тиару на школьный вечер танцев надеть невозможно, но потом начал расспрашивать, с кем я иду на танцы да как тот парень выглядит.
      Понятия не имею, что со мной произошло, но я вдруг взяла и рассказала Себастьяно все про свою несчастную любовную жизнь. Дикость какая-то. Против моей воли информация просто-таки изливалась из меня потоками. Слава Богу, бабушки рядом не было… Она как раз куда-то вышла.
      Я болтала про Кенни, и как он любит меня, а я не люблю его, и как я сама люблю кое-кого другого, а он об этом и не подозревает.
      Себастьяно внимательно слушал. Не знаю, что он понял из того, о чем я говорила, но он не отрывал взгляда от моего отражения в зеркале.
      – Почему ты думаешь, что не нравишься этому мальчику? – спросил он наконец.
      – Потому, – говорю, – что ему нравится другая девушка.
      Себастьяно нетерпеливо всплеснул руками. Прямо драматический театр, мелькнула у меня мысль, потому что рукава его пиджака были расклешены, как на старинных кафтанах.
      – Нет! – протестующе воскликнул он. – Он помогать тебе с домашней математикой. Он любить тебя, иначе не делать этого. Почему он помогать, если не любить?
      Это у Себастьяно такой язык своеобразный. С домашней математикой… Хм. Впрочем, мне бы так по-французски заговорить, как он чирикает по-английски.
      Но его слова заставили меня задуматься над тем, отчего же в самом деле Майкл так охотно и с готовностью помогал мне с алгеброй? Может, просто потому, что его совесть не допускает, чтобы лучшая подруга его младшей сестры вылетела из средней школы из-за двойки по алгебре?
      И тут я, конечно, вспомнила, как, объясняя мне какие-то задачи, Майкл иногда под партой касался меня коленками. И как он близко наклонялся, чтобы исправить что-нибудь, написанное мной, и как хорошо от него пахло чистотой и мылом… Или как Майкл, рассказывая что-нибудь смешное, запрокидывает назад голову и хохочет…
      Улыбаясь, Майкл становится еще красивее, еще милее, чем обычно.
      – Скажи, Миа, – продолжал Себастьяно, – почему мальчик помогать тебе, если не любить тебя.
      Я тяжело вздохнула:
      – Потому что я лучшая подруга его младшей сестры.
      Нет, а правда, что может быть печальнее?
      В ответ Себастьяно загадочно улыбнулся и потянул меня за рукав.
      – Ты не бойся. Я сшить такое платье для танца, что этот мальчик не думать ты как подруга младшей сестренки.
      Ага. Разумеется. Странные у меня все же родственники!
      В конце концов мы подобрали наряд, в котором я буду выступать по национальному дженовийскому TV. Белое платье с синей окантовкой и пышной юбкой. Ассистент Себастьяно все время фотографировал меня, чтобы я смогла взглянуть на себя со стороны и сделать свой выбор. Довольно профессиональное решение, хочу заметить.
      Впрочем, это не главное. Хочу рассказать о том, что произошло сегодня после дополнительных занятий по алгебре.
      Все уже вышли из класса, только я замешкалась. Так вот, мистер Джанини подходит ко мне с вопросом:
      – Миа, тут у нас слух прошел, что сегодня намечалась какая-то забастовка учеников? Ты не в курсе?
       Я:Нет.
       М. Дж.:А… Наверное, ты не знаешь и о том, что кто-то, возможно, с целью сорвать забастовку, включил сигнал пожарной тревоги? Ну, на втором этаже, около питьевого фонтанчика?
       Я:Нет, не знаю.
 
       (Ларс на заднем плане как закашлял! Надо будет припомнить это ему, балбесу!)
 
       М. Дж.:Так я почему-то и думал. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что бывает за беспричинное включение пожарной тревоги, не правда ли? Исключение из учебного заведения, да?
       Я:Да, конечно, знаю.
       М. Дж.:Ну так вот, я и подумал, может, ты и видела кого-нибудь, кто мог это сделать. Помнится, ты вышла из класса за пару минут до сигнала.
       Я:Нет, нет. Я никого не видела.
 
      Кроме Джастина Баксендайла, красавчика нашего. Но, понятное дело, этого я мистеру Джанини не сказала.
 
       М. Дж.:Не уверен, ну да ладно! Если узнаешь, кто это был, передай ей, чтобы никогда больше так не поступала.
       Я:Мгм. Хорошо.
       М. Дж.:И еще передай от меня личную благодарность. Самое «лучшее», самое «подходящее» сейчас, перед зачетной неделей, – забастовка учеников. Ладно. Увидимся дома.
 
      И он мне подмигнул. ПОДМИГНУЛ, как будто знал, что это я включила пожарную тревогу. Но он же не мог знать наверняка. Он же не знает про мой проклятый нос, который буквально горел, я чувствовала, даже, кажется, видела! Ужас какой.

11 декабря, четверг, домашняя комната

      Лилли сведет меня с ума.
      Серьезно. Как будто мне мало бешеной подготовки к зачетам и приближающегося официального визита в Дженовию со всеми вытекающими отсюда последствиями, да еще и путаницы с любовью. Теперь мне еще предстоит выслушивать жалобы Лилли о том, как ее замучила администрация средней школы имени Альберта Эйнштейна. Всю дорогу до школы она твердила и твердила, что все происходящее – это «заговор молчания» против нее, потому что она, Лилли, однажды выступила против автомата с кока-колой, который стоит у нас возле физкультурного зала. Ведь очевидно, что этот автомат поставлен администрацией именно для того, чтобы превратить нас в тупых потребителей кока-кольной продукции. Потому что те, кто пьет много кока-колы, по мнению Лилли, привыкают к ней и зависят от нее, прямо как от никотина.
      Да при чем тут вообще этот автомат и попытки администрации превратить нас во что-то там? Просто Лилли до сих пор не успокоилась из-за того, что не может использовать одну из глав своей книги о выживании в средней школе в своем полугодовом сочинении.
      Я напомнила Лилли, что если она не представит новую тему, то получит двойку за сочинение. Принимая во внимание, что у нее до того стоят сплошь пятерки, в полугодии выйдет тройка, но эта тройка все равно испортит картину. Лилли мечтает поступать в колледж Беркли, но с такими оценками есть риск туда не попасть. И ей придется подавать документы в колледж Браун, что для Лилли равносильно поражению.
      Но она меня не слушает, только твердит, что в субботу будет митинг, который организовала группа «Ученики против приватизации средней школы имени Альберта Эйнштейна». Я тоже должна там быть, потому что являюсь секретарем этой группы (председателем, естественно, является Лилли!). Конечно же, я услышала об этой группе впервые. Всегда так. Ну что за жизнь такая?
      Лилли сказала, что мне надо будет только подробно все записывать, а больше ничего. И на том спасибо.
      Надеюсь, Майкл тоже там будет. Может, он заступится за меня перед сестрой? Но… Как и всю эту неделю, он поехал на метро, чтобы добраться в школу пораньше и поработать над компьютерной программой к Зимнему Карнавалу.
      Не сомневаюсь, что Джудит Гершнер на этой неделе тоже приходит в школу пораньше.
      Между прочим, я приготовила новую открытку. Еще вчера купила ее в «Плазе». Эта гораздо лучше, чем та с клубникой в шоколадном сиропе. На ней девушка поднесла пальчик к губам, как будто произносит: «Шшшшшш»…
      Тина написала на ней печатными буквами:
 
Красные розы алеют багрово,
Встречая зарю.
Она размножает мошек фруктовых,
А я тебя больше люблю.
 
      Тина сказала, что стихотворение потрясающее, должно подействовать.
      Еще бы, я его сочиняла всю ночь.

11 декабря, четверг, четвертый урок

      УРА!!! Сегодня отменили физкультуру.
      Вместо нее – общее собрание на школьном стадионе.
      И не потому, что там проходят соревнования и надо всей школой болеть за наших. Команды поддержки не было. Болельщики сидели вместе с остальными. Ну, не с остальными, а на лучших местах – в самой середине. Каждая старалась подсесть поближе к Джастину Баксендайлу, который побил рекорд Джоша Рихтера по популярности. Джош больше не самый крутой парень в школе. Но это не важно.
      А оказалось вот что. В нашей школе имени Альберта Эйнштейна произошло неслыханное нарушение дисциплины. Акт чудовищного вандализма потряс нашу администрацию. И теперь всю школу собрали на стадионе, чтобы донести до каждого (это мне прошептала в ухо Лилли), как преподаватели потрясены и разочарованы в нас, недостойных.
      И что же это за акт, из-за которого директриса Гупта из кожи вон лезет?
      Ну как же, ведь кто-то вчера нажал кнопку пожарной тревоги, а пожара – вот неприятность-то – и не было совсем.
      Ха!
      Лично я в своей жизни ничего по-настоящему плохого еще не совершила. Ну, выкинула баклажан с шестнадцатого этажа, но никто же не пострадал, и было очень весело. Хотя, конечно, так поступать нехорошо. Но сознательно я бы никогда никому не навредила и не причинила бы боль.
      Но я чувствовала себя просто великолепно, наблюдая, как директриса, завучи и учителя по очереди подходят к микрофону и клеймят меня позором. Осуждают мое поведение. Уничтожают морально. Сравнивают с землей.
      Да уж, если бы меня кто поймал в тот момент, то сейчас веселиться мне бы не пришлось. Страшно представить, что бы со мной было.
      Пишу все это тут же, на стадионе. Пришлось наклониться и закрыть дневник своим телом. А то, не дай Бог, прочитают, и тогда все. Некоторым только дай повод…
      Тогда, наверное, последствия были бы пренеприятнейшие. Они преследовали бы меня до окончания школы, и даже потом, когда мне исполнится двадцать лет, а может быть, и больше…
      Впрочем, наверное, когда мне будет двадцать лет, средняя школа останется далеким смутным воспоминанием. Надеюсь. Я буду работать в «Гринписе», спасать китов и белых медведей и вряд ли вспомню о какой-то пожарной кнопке, нажатой в девятом классе.
      Администрация обещает награду за информацию о негодяе, который совершил это нечеловеческое преступление. Награду!!! Интересно, какую? Ха! Бесплатный билет в кино. Вот и все, чего я стою. Жалкого билета в кино…
      Единственный человек, кто может по идее заложить меня, это Джастин Баксендайл. Ведь это же элементарно – он видел меня в коридоре за минуту до того, как сработала пожарная сигнализация. Может, мне повезет?
      Ну, и мистер Джанини. Хотя он, конечно, другое дело. Я его тоже видела на стадионе. Он стоял и говорил с миссис Хилл. Он-то уж точно не выдаст.
      Может, он даже меня и не подозревает. Может, считает, что нажала на кнопку Лилли, а я знаю об этом и покрываю ее. Да, это мысль. Кстати, наверное, Лилли страшно сожалеет, что это не она придумала включить сигнализацию, потому что весь день сегодня бубнит, что если вычислит, кто это сделал, убьет на месте.
      Да она просто завидует. Потому что теперь этот инцидент выглядит как политическое выступление, хотя на самом деле был всего лишь препятствием для ее забастовки.
      Директриса Гупта ужасно строго смотрит на нас. Буквально испепелила взглядом каждого. Говорит, что, конечно, совершенно нормально устраивать переполох перед зачетной неделей, но она надеется, что мы образумимся и используем свою энергию в мирных учебных целях.
      Что бы она ни говорила, я в восторге. Моя выходка удалась, и все даже гораздо лучше, чем мне бы хотелось. Целый стадион!

11 декабря, четверг, ТО

      Сегодня ходили с Кенни на ланч в «Биг Вонг».
      Мне нечего сказать, кроме того, что он так и не пригласил меня на вечер Зимних Танцев.
      Да и не только это. Вообще мне кажется, что страсть Кенни, достигшая своего пика во вторник, стремительно угаснет.
      Начала подозревать это, когда он перестал звонить и присылать мне сообщения. Говорит, что совсем замучился с учебой и вообще, но я подозреваю другое.
      Он знает. Про Майкла.
      Хотя – откуда? Невозможно.
      С другой стороны, он, может, и не знает конкретно про Майкла, но в принципе должен понимать, что есть другой человек, который зажигает огонь в моем сердце.
      Если в нем может гореть огонь, то так оно и есть. Его может зажечь только Майкл.
      А Кенни просто милый парень.
      И ведет себя соответственно.
      Пока меня это вполне устраивает, но я бы предпочла, чтобы он взял да и высказал мне все, что у него на уме. Мне от его доброты и предупредительности только хуже. Иногда даже страшно становится при мысли: «Как я могу? Что я делаю?»
      Как я могла согласиться стать его девушкой, зная, что люблю другого? Вообще-то Кенни имеет право пойти в любой журнал и дать интервью. «Принцесса-предательница». И если бы он так сделал, я бы его по-человечески поняла.
      Но он не пойдет. Потому что слишком хороший для этого.
      Вместо того чтобы наорать на меня и оставить одну, Кенни заказал тушеные овощи для меня и свиные ребрышки для себя. Еще одно приятное свидетельство того, что Кенни уже не любит меня так сильно, как утверждает: он снова начал есть мясо. Он болтал про биологию и про общешкольное собрание. Я ему не сказала, кто нажал на пожарную кнопку, а он и не спрашивал, знаю ли я, иначе опять воспламенился бы мой нос.
      Кенни снова выразил мне сочувствие по поводу прикушенного языка, поинтересовался, как у меня с алгеброй, предложил помощь. Я отказалась под тем предлогом, что живу под одной крышей с учителем алгебры. И Кенни все время очень старался быть милым и любезным.
      Это меня только еще больше терзает. Из-за того, что я собираюсь совершить, когда сдадим последний зачет.
      А на танцы он меня так и не пригласил.
      Не знаю, что это означает. То ли мы вообще туда не идем, то ли само собой подразумевается, что идем вместе.
      Не понимаю этих парней!
      Ланч был так себе, а ТО еще тоскливее. Джудит Гершнер, впрочем, сегодня здесь нет. Так ведь и Майкла нет тоже! Пропал. И никто не знает, где он. Лилли сказала миссис Хилл, когда та случайно заглянула в класс, что Майкл только что вышел на минуту.
      А мне вот интересно, где он на самом деле находится. Лилли сказала, что сама редко видит Майкла с тех пор, как он стал готовить эту новую программу к Зимнему Карнавалу.
      Ей это практически безразлично, потому что Майкл редко покидает свою комнату, но все равно. Можно хотя бы иногда заходить домой, например, чтобы готовиться к зачетам.
      Но, с другой стороны, в колледж его уже приняли, и теперь оценки не будут иметь большого значения.
      Да, Майкл ведь тоже гений, как и Лилли. Так зачем же ему готовиться к каким-то зачетам? Он и так все знает.
      В отличие от нас, от всех остальных.
      Очень хочется, чтобы снова повесили дверь в подсобку. Невозможно сосредоточиться, когда Борис выводит на своей скрипке немыслимые рулады. Взять бы и запереть его там, пусть бы он сидел в подсобке, пока ночной сторож не услышит мольбы о помощи.
      А Лилли говорит, что это еще один наглый способ ослабить наше сопротивление, происки администрации.
      Но я так не думаю.
 
      ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:
      Алгебра: предзачетная контрольная, подготовиться.
      Английский: полугодовое сочинение.
      Мировая цивилизация: повторить ВСЕ.
      ТО: ничего.
      Французский: l'examen pratique.
      Биология: готовиться к предзачетной контрольной.

11 декабря, четверг, 21.00

      Бабушку невозможно остановить. Сегодня вечером начала гонять меня по именам и должностям папиных кабинет-министров. Я должна, оказывается, точно знать не только как их зовут и чем они занимаются по службе, но также семейное положение, имена и возраст детей, если они есть, конечно. Всех этих детей я увижу на Рождественском балу во дворце, и мне придется с ними разговаривать. Наверное, они возненавидят меня так же, если не больше, как и племянники мистера Джанини, с которыми я встречалась в День Благодарения.
      Теперь все праздники я должна буду проводить в окружении детей, которые меня ненавидят.
      Но я же не виновата в том, что я принцесса. Они не имеют права так ко мне относиться, ведь я делаю все, что в моих силах, чтобы вести обычную жизнь. Я же отвергла предложения от «Космополитена», «Юма» и «Мы, девчонки». Я отклонила приглашения всех фотоагентств, не согласилась сниматься в рекламных роликах, и когда мэр Нью-Йорка предложил мне постоять рядом, пока он будет зачитывать новогоднее поздравление жителям города, я тоже отказалась. Ну, во-первых, во время празднования Нового года я уже буду в Дженовии, а во-вторых, я против кампании, которую развернул наш мэр. Он хочет при помощи пестицидов уничтожить комаров, которые, возможно, приносят с берегов Западного Нила какой-то вирус. Этот вирус заразил местную колонию крабов вдоль всего восточного побережья. Какой-то компонент крови этих крабов используется для того, чтобы определять чистоту каждой таблетки и вакцины, производимой в Соединенных Штатах. Крабов собирают, откачивают из них треть крови, после чего выпускают обратно в море, где они очень быстро погибают, потому что ослаблены, а огромное количество пестицидов (используемых для истребления египетских комаров) добивает несчастных крабов, а вместе с ними и лобстеров, и рыбу, и китов. И прочих животных.
      Короче, я хочу сказать, что никогда не стремилась быть в центре внимания.
      Но бабушка выбора не оставляет.
      И Себастьяно был там же. Сидел, пил что-то из бокала и слушал, как я выдаю имя за именем. Бабушка изготовила настоящую картотеку – на карточке фотография министра и вся необходимая информация. Прямо как календарики с бейсболистами.
      Бабушку позвали к телефону, звонил ее старинный приятель – генерал, а Себастьяно начал расспрашивать меня об одежде, и особенно о том, что носят мои подруги и я сама в обычные дни. Что я думаю о вельветовых брюках-стрейч? А как мне понравится кожаный фиолетовый топ? Юбка, с подола которой свисают цепочки?
      Я ответила, что все это здорово подойдет для Хэллоуина или какого-то костюмированного бала, а на каждый день я предпочитаю что-нибудь попроще, и желательно из хлопка. Себастьяно явно огорчился. Тогда я стала описывать, во что одеваются мои подруги, а он выхватил блокнот и исписал кучу страниц. Семейное это, что ли, у нас, таскать с собой все время блокноты и записывать что ни попадя?
      Бабушка закончила наконец телефонный разговор и вернулась к нам. Я проинформировала ее, используя всю свою дипломатию, что, последние три месяца моего обучения на настоящую принцессу дали ощутимые результаты – я чувствую себя более чем подготовленной к приближающемуся представлению меня народу Дженовии, потому не вижу настоятельной необходимости заниматься еще и на следующей неделе; к тому же у меня будет ПЯТЬ зачетов, к которым надо готовиться.
      Бабушка чуть не взорвалась.
      – С чего ты взяла, что академическое обучение важнее уроков королевского этикета? А, твой отец подсказал тебе! Так ему тоже еще необходимо учиться, учиться и учиться. Он не понимает, что манеры не менее важны, чем образование.
      – Бабушка, – говорю я, – образование мне необходимо, чтобы в будущем как следует управлять Дженовией.
      Особенно если я собираюсь превратить дворец в огромный приют для животных. Этого я сделать не смогу, пока бабушка жива, поэтому пока нечего ей об этом и сообщать… Да и вообще, не стоит ей об этом рассказывать. Еще расстроится.
      В комнату вошел папа. Он искал медаль Дженовийских воздушных сил, потому что собирался на какой-то официальный прием в посольстве.
      Я сказала ему, что на следующей неделе у меня зачеты, и мне будет некогда приезжать сюда на уроки королевского этикета.
      – Да, конечно, – сразу согласился папа.
      Бабушка попробовала было возражать, но он сказал:
      – Если она не сдаст зачеты, тебе же, мама, будет хуже. А если Миа до сих пор не усвоила твоих уроков, то одна неделя ничего не решит.
      Бабушка поджала губы и не произнесла больше ни звука.

12 декабря, пятница, дома

      СРОЧНЫЕ ДЕЛА:
      1. Перестать думать о Майкле, особенно во время занятий.
      2. Прекратить рассказывать бабушке о личной жизни.
      3. Стать более: взрослой, ответственной, уравновешенной.
      4. Никогда больше не грызть ногти!!!
      5. Написать инструкцию для мамы и мистера Дж., как ухаживать за Толстым Луи, пока я в отъезде.
      6. ПОДАРКИ К РОЖДЕСТВУ!
      7. Не смотреть «Спасатели Малибу» вместо подготовки к зачетам.
      8. Не играть в «Pod-Racer» вместо подготовки к зачетам.
      9. Не включать музыку во время подготовки к зачетам.
      10. Расстаться с Кенни.

12 декабря, пятница, кабинет директрисы Гупты

      Официальная информация из достоверных источников: я, Миа Термополис, малолетняя преступница.
      Честно. И ложная пожарная тревога была только началом.
      Не знаю, что это со мной было… Как будто нарочно – чем ближе поездка в Дженовию и принятие первых официальных обязанностей принцессы этой страны, тем хуже я себя веду. И сама себе уже не кажусь принцессой.
      Интересно, исключат меня из школы?
      Если да, то это с их стороны будет натуральное свинство. Лана первая начала. А я просто сидела и внимательно слушала мистера Джанини, который толковал о Картезианской школе. Я изо всех сил вникала, даже что-то вроде бы понимала, записывала как сумасшедшая. И вдруг Лана оборачивается ко мне и сует лист из газеты «США сегодня». Посередине страницы огромными буквами заголовок: «Сегодняшний рейтинг».
      Да вот эта статья, я ее вклеила в дневник.
 
       СЕГОДНЯШНИЙ РЕЙТИНГ
 
       Рейтинг популярности молодых престолонаследников.
 
       Пятьдесят семь процентов читателей признают принца Уильяма Английского самым любимым и популярным. За ним идет его младший брат Гарри, который получил двадцать восемь процентов голосов. Американская принцесса Миа Ренальдо Дженовийская занимает третье место, ей досталось тринадцать процентов голосов читателей. Дочери принца Эндрю и принцессы Сары Фергюссон – Беатрис и Евгения, собрали по одному проценту каждая.
       Отчего же принцесса Миа занимает лишь третье место и не смогла собрать более тринадцати процентов голосов? «Она не выходит в свет» – вот самый простой ответ на этот вопрос. Принцесса Миа оказалась столь же застенчивой, как и принцесса Диана (мать принцев Уильяма и Гарри), когда впервые вступила в яркий круг света прожекторов СМИ.
       Принцесса Миа совсем недавно узнала, что является наследницей престола Дженовии, маленького княжества на Лазурном Берегу, и вскоре ей предстоит первый официальный визит в свою страну. Это произойдет уже на следующей неделе. Представитель принцессы поведал нам, что она ожидает поездку с «превеликим нетерпением». Принцесса Миа продолжит свое образование в Америке, а пребывание в Дженовии ограничит летними месяцами.
 
      Я прочла эту дурацкую статью и вернула газету Лане.
      – Ну и что? – прошипела я.
      – Ну и то, – прошипела Лана в ответ, – просто интересно, насколько поднимется твой рейтинг, особенно среди жителей этой твоей Дженовии, когда все узнают, как ты включила пожарную тревогу. Когда и пожара-то не было.
      Конечно, она блефовала. Она меня там не видела. Разве что…
      Разве что Джастин Баксендайл догадался, что к чему. Увидел меня в коридоре, услышал сразу после этого пожарную тревогу, а потом рассказал Лане…
      Нет. Невозможно. Не может быть, что он такой негодяй, взял и выдал меня. Зная Лану, я поняла, чем кончится дело. Она-то не преминет рассказать обо всем учителям. Или хотя бы косвенно даст им понять, чтобы самой не мараться. Не говорил Джастин ей ничего. Лана, наверное, как и мистер Джанини, просто сопоставила очевидные факты. Я ухожу из класса, а через две минуты раздается сирена. А в этот день моя лучшая подруга искала для себя больших неприятностей.
      Однако, хотя Лана может только предполагать, она ведет себя так, будто точно обо всем знает.
      И вот тут я на секунду утратила контроль над собой. Просто не знаю, как могло случиться то, что произошло дальше. В результате я теперь сижу в кабинете директора.
      Не знаю, заключалась ли причина:
      в нервозности перед зачетами;
      в приближающейся поездке в Дженовию;
      во всей этой истории с Кенни;
      в моей любви к человеку, который встречается с разводительницей фруктовых мошек;
      в еще не угасшем удивлении тем, что моя мама вышла замуж за моего учителя алгебры и скоро родит от него ребенка;
      в том, что Лана мне просто надоела и надоела давно;
      во всем вышеперечисленном, вместе взятом.
      Короче, какова бы ни была причина, но я сорвалась. Взяла и сорвалась: в бешенстве вскочила, схватила с парты Ланин мобильник и грохнула его об пол.
      Аппарат разлетелся на тысячу маленьких осколков. Я добила его ботинком. А ботинки у меня армейские, 39-го размера. От телефона осталось, естественно, мокрое место.
      Ну, и после этого я не могу упрекать мистера Джанини в том, что он отправил меня в кабинет директора.
      Хотя от собственного отчима можно было ожидать некоторого снисхождения. Ан нет…
      Ой-ой-ой. Гупта идет.

12 декабря, пятница, 17.00, моя комната


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9