Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Я не толстая

ModernLib.Net / Детективы / Кэбот Мэг / Я не толстая - Чтение (стр. 12)
Автор: Кэбот Мэг
Жанр: Детективы

 

 


      – Ох, Купер! – выдохнула я. – Спасибо тебе огромное! Ты не представляешь, как много это для меня значит!
      Но Купер уже шел к себе в кабинет, качая на ходу головой. Свои мысли он держал при себе, но я была абсолютно уверена, он, в отличие от меня, не раздумывает в панике, что же ему надеть.
      Все-таки мужчинам живется гораздо легче.

20

      Неправильно все, что я говорю,
      Ты все понимаешь неправильно,
      Неправильно думать, что я тебе вру,
      Пойми же хоть раз меня правильно!
«Неправильно понятый». Исполняет Хизер Уэллс. Авторы песни Дитц/Райдер. Из альбома «Лето». «Картрайт рекордс»

      Весь оставшийся день я с нетерпением ждала вечера.
      Все интересовались здоровьем Джордана, и мне было стыдно, что я даже не знаю, как он себя чувствует, поскольку с тех пор, как мы ушли из больницы, мои мысли занимали совсем другие вещи. Чего стоит одна встреча с детективом! Или предстоящее свидание (ну, ладно, почти свидание) с мужчиной моей мечты! А еще мне нужно было решить, что надеть на бал.
      Я все же позвонила в больницу Святого Винсента. Меня раз пять переключали с одного телефона на другой – из соображений конфиденциальности, ведь Джордан – звезда. В конце концов нашелся человек, который, убедившись, что я из газеты, и что я – это я (пришлось даже спеть пару строчек из «Сахарной лихорадки»), сообщил, что состояние Джордана оценивается как хорошее и врачи надеются на его скорое выздоровление.
      Когда я пересказала это Рейчел, она обрадовалась:
      – Очень хорошо! Я ужасно волновалась. Хизер, тебе здорово повезло, что горшок упал на Джордана, а не на тебя.
      Магду прогноз врачей обрадовал куда меньше.
      – Очень плохо, – напрямую заявила она. – Я надеялась, что он умрет.
      – Магда! – вскричала я в ужасе.
      – Ох, ты только посмотри на моих кинозвездочек! – Магда повернулась к компании студентов, которые пришли на обед. Приняв у них обеденные карточки и пропустив через сканер, Магда снова посмотрела на меня. – Так ему и надо, хорошо, что он получил по голове.
      Счастливая Магда: для нее все делится на черное и белое. Америка – великая страна, кто бы что ни говорил, а если певец изменяет своей подружке, то он вполне заслуживает, чтобы ему на голову упал цветочный горшок. И никаких вопросов.
      Я позвонила Пэтти, она была рада услышать мой голос. По-видимому, Пэтти не на шутку перепугалась, когда перешла дорогу и увидела кровь на тротуаре перед Фишер-холлом. Она решила, со мной что-то случилось. Чтобы успокоиться, ей пришлось двадцать минут просидеть в кафе и съесть два шоколадных батончика, которые ей всучила Магда. Только после этого немного пришла в себя, поймала такси и поехала домой.
      – Хизер, ты не передумала насчет образования? – с тревогой спросила Пэтти. – Фрэнк мог бы устроить тебе встречу с нужными людьми на студии…
      – Большое спасибо, – сказала я, – только вряд ли нужных людей со студии обрадует, что большая часть моих выступлений проходила в торговых центрах.
      – Им будет все равно, я уверена, – воскликнула Пэтти.
      Конечно, мне приятна ее забота, но как раз такие вещи для студий очень важны, это я успела понять.
      – Может, мы сумеем устроить тебя на роль в мюзикле, – продолжала Пэтти. – Выступает же в мюзиклах Дебби Гибсон… Да и другие звезды…
      – Пэтти, здесь ключевое слово – «звезды», а я сейчас не звезда.
      – По-моему, тебе не стоит работать в этом общежитии. Слишком опасно. То девушки погибают, то на людей падают цветочные горшки…
      – Ох, Пэтти, со мной ничего не случится.
      – Хизер, я серьезно. Мы с Купером обсуждали этот вопрос, и оба считаем, что…
      – Вы с Купером обсуждали меня?
      Надеюсь, Пэтти не поняла по моему голосу, как мне хочется узнать подробности их беседы. Может, Купер признался Пэтти, что питает ко мне глубокую и прочную любовь, но старается не выдать своих чувств, потому что я – бывшая невеста его брата и к тому же в некотором роде его подчиненная. Но если бы он признался, наверное, Пэтти сразу бы мне об этом рассказала.
      – Мы с Купером считаем, и с нами согласен Фрэнк, что если в вашем колледже действительно произошли убийства, то ты можешь оказаться в опасности…
      Судя по тому, что говорит Пэтти, вряд ли Купер признался ей в великой любви ко мне. Неудивительно, что Пэтти не позвонила мне сразу же, чтобы сообщить новость.
      – Пэтти, – сказала я. – Со мной все в порядке, правда. У меня лучший телохранитель на свете.
      Тут я рассказала ей про Пэнси-бал и про то, что я иду туда с Купером. Но почему-то Пэтти отреагировала далеко не так восторженно, как я ожидала. Она, правда, предложила мне надеть ее красное платье от Армани (она ходила в нем на церемонию вручения «Грэмми», когда была на седьмом месяце беременности, и поэтому, я надеюсь, платье на меня налезет), но не сказать, чтобы она завизжала от восторга: «О-о-о-о он пригласил тебя на свидание!»
      Наверное, это не совсем так. Наверное, когда мужчина куда-то идет с тобой только для того, чтобы убедиться, что тебя никто не убьет, – это не настоящее свидание.
      Господи, когда Пэтти ухитрилась стать такой зрелой женщиной?
      – Ладно, Хизер, только пообещай, что будешь осторожна, хорошо? – В голосе Пэтти все еще слышалась тревога. – Купер считает, что вся эта история… в общем, он думает, маловероятно, что произошло убийство. Но я все же боюсь за тебя. Не хочу, чтобы следующей жертвой стала ты.
      Я, как могла, заверила Пэтти, что мне вряд ли что-нибудь угрожает, хотя, конечно, была уверена в противоположном. Кто-то в Фишер-холле желает моей смерти. Значит, моя гипотеза об убийствах оказалась верной.
      Я повесила трубку и только тогда почувствовала на себе чей-то взгляд. Сара за своим письменным столом рассовывала по маленьким пакетикам сладкие рулетики – в качестве сюрприза для старших по этажам. Она считала, поскольку начало семестра оказалось таким тяжелым (две смерти), старших по этажам нужно как-то подбодрить.
      Но сейчас Сара перестала раскладывать подарки и уставилась на меня через толстые стекла очков своим совиным взглядом. Контактные линзы она надевает только в особых случаях, например, когда студенты вселяются в общежитие (есть шанс наткнуться на симпатичного одинокого папашу) или когда идет на службу в церковь Святого Марка (есть шанс познакомиться с симпатичным нищим поэтом).
      – Я не хотела подслушивать твой разговор, – сказала Сара, – но ты и правда думаешь, что кто-то пытается тебя убить?
      – Гм…
      Я замялась. Как ответить, чтобы Сара не волновалась зря? Я-то каждый вечер ухожу домой, а Сара живет в здании. Каково ей будет тут жить, сознавая, что по этажам Фишер-холла бродит опасный психопат?
      Но, с другой стороны, Сара лишилась невинности еще на первом курсе, летом, когда проводила каникулы в Израиле, во всяком случае так она мне сказала. Поэтому вряд ли ее можно считать потенциальной жертвой.
      Я пожала плечами и просто сказала:
      – Да.
      А потом изложила свою гипотезу насчет Кристофера Эллингтона и гибели Элизабет Келлог и Роберты Пейс. Рейчел не было, она поднялась в свою квартиру готовиться к балу. Она ухитрилась-таки сбегать в обеденный перерыв в «Блумингдейлз» и что-то там купить, но не захотела нам показывать, чтобы «не испортить сюрприз».
      Когда я закончила, Сара спросила:
      – Рейчел об этом знает?
      – Нет.
      У Рейчел и без того достаточно поводов для волнений. Кроме того (этого я Саре не сказала), если окажется, что моя теория неверна, это может плохо отразиться на моем испытательном сроке. Сами понимаете, заподозрить сына президента колледжа в двух убийствах…
      – Это хорошо, – сказала Сара. – И не рассказывай. Наверное, тебе это не приходило в голову, но вполне вероятно, что твоя идея об убийствах – это проявление глубоко скрытой неуверенности в себе, возникшей из-за того, что тебя предала и бросила родная мать.
      Я оторопело заморгала.
      – Что-о?
      Сара поправила очки.
      – Сама посуди, мать украла у тебя все деньги и сбежала из страны с твоим менеджером. Наверное, это было самой тяжелой эмоциональной травмой в твоей жизни. Ты же потеряла все: сбережения, людей, которых считала своей главной опорой. А еще раньше ты практически лишилась отца, потому что он получил большой срок за махинации с чеками. Но когда кто-то об этом упоминает, ты просто отмахиваешься, как будто это какая-то мелочь.
      – Нет.
      Я не отмахивалась. По крайней мере, мне самой казалось, что я не отмахиваюсь.
      – Да-да, – настаивала Сара. – Ты даже не отказываешься говорить с матерью! Однажды я сама слышала, как ты говорила с ней по телефону. Вы мило болтали о том, что подарить папочке на день рождения. Папочке, который сидит в тюрьме. Ты обсуждала это с женщиной, которая сбежала в Аргентину, украв твои деньги!
      – Ну и что, – возразила я, немного даже с вызовом. – Она же все равно моя мать.
      Мне всегда трудно объяснять свои отношения с мамой. Когда мои дела пошли плохо, то есть когда я сообщила «Картрайт рекордс», что согласна петь только свои собственные песни, и отец Джордана меня просто вышвырнул (правда, продажи моих дисков все равно уже не росли бешеными темпами), мама сама о себе позаботилась. Но что поделать, такая уж она есть. Поначалу я, конечно, на нее очень разозлилась.
      Но злиться на мою мать – это примерно то же самое, что злиться на дождь за то, что он пошел. Она над собой не властна – как облака на небе.
      Но если бы это услышала Сара, она бы заявила, что я прячусь от реальности или еще что-нибудь похуже.
      – Как ты думаешь, не перенесла ли ты свое возмущение поведением матери на Криса Эллингтона, который ни в чем не виноват? – поинтересовалась Сара.
      Мне уже порядком надоело повторять одно и то же.
      – Извини меня, но цветочные горшки, знаешь ли, не падают с неба. Во всяком случае, сами по себе.
      – А еще, возможно, тебе так сильно не хватает внимания, которым тебя раньше одаривали поклонники, что ты подсознательно хватаешься за любой повод привлечь к себе внимание. Например, ты совершенно на пустом месте придумала страшную загадку, которую якобы должна разрешить.
      Мне вдруг вспомнилось, что сказал Купер, когда мы стояли возле служебного лифта. В его словах прослеживалось что-то похожее… Что мне не хватает куража, который я испытывала, когда выступала в торговых центрах. Но пытаться выяснить, кто убивает людей в здании, где ты работаешь, – это совсем не то, что петь песни перед людьми, которые пришли прошвырнуться по магазинам и которым по большому счету вовсе не до тебя.
      А что, разве я не права?
      – Может быть. Не знаю, – сказала я в ответ на все Сарины обвинения.
      А про себя подумала: Саре повезло, что она познакомилась в Израиле с тем парнем и лишилась невинности. А то стала бы сейчас как раз такой девушкой, за которыми охотится Крис. Вот только у нее есть противная привычка подвергать всех психоанализу. Это здорово действует на нервы.
      Я сто лет не была на торжественных приемах, поэтому мне нужно было очень много чего сделать, когда я наконец вернулась домой. Во-первых, нужно было сгонять к Пэтти за платьем. Слава богу, оно на меня налезло, но впритык.
      Потом мне надо было сделать маникюр и педикюр, потому что в салон я не успевала. Нужно было вымыть голову, сделать увлажняющую маску для лица. А еще подправить форму бровей, уложить волосы, наложить макияж и подушиться.
      К тому же обнаружилось, что каблуки моих красных туфель обо что-то поцарапались, наверное, о решетку метро, – пришлось срочно закрашивать царапины фломастером.
      Ну и, конечно, занимаясь этими делами я время от времени прерывалась, чтобы проглотить печенье «Ореос» с двойной начинкой. Чтобы избежать головокружения на приеме, ведь я не ела с тех пор, как Магда притащила мне из кафетерия шоколадный батончик.
      Когда Купер постучал в дверь моей квартиры, я только-только успела втиснуться в платье Пэтти и пыталась застегнуть молнию. Два часа назад, когда я примеряла его, платье было мне впору, а теперь не лезло. Почему?!
      – Минуточку! – крикнула я.
      Я совершенно не представляла, что надеть, если не удастся застегнуть платье Пэтти. Но, слава богу, молния наконец застегнулась. Я схватила накидку и сумочку и поспешила вниз по лестнице, жалея, что некому открыть за меня дверь и сказать: «Она выйдет через минуту». Я бы тогда спустилась эффектно, с достоинством, как примадонна. А сейчас, чтобы подойти к двери, мне еще пришлось отпихнуть с дороги Люси.
      Стыдно признаться, но я не заметила, как Купер отреагировал на мое появление – если он вообще отреагировал, в чем я сомневаюсь, поскольку сама опешила от его вида. Оказывается, смокинг у Купера все-таки есть, и очень красивый. И Купер в нем смотрится сексуально, даже слишком.
      Интересно, почему мужчины в смокингах такие сексапильные? Может, дело в том, что покрой подчеркивает ширину плеч? Или в разительном контрасте белоснежной рубашки с черными лацканами смокинга?
      По-моему, мне еще не попадался ни один мужчина, который бы не смотрелся в смокинге совершенно потрясающе, но Купер был исключением. Он смотрелся не просто потрясающе, а фантастически!
      Я засмотрелась на Купера и чуть не забыла, что иду на бал, чтобы поймать убийцу. На секунду, только на секунду, я поддалась иллюзии, что у нас с Купером свидание. Особенно когда он сказал:
      – Классно выглядишь.
      Потом посмотрел на часы и добавил с отсутствующим видом:
      – Может, пойдем? Мне сегодня еще надо кое с кем встретиться.
      Это вернуло меня к действительности. Встретиться? С кем он собирается встречаться? С клиентом? С приятелем? С девушкой?
      – Хизер! – Купер поднял брови. – Ты в порядке?
      – Да, – пролепетала я.
      – Это хорошо. – Купер взял меня под руку. – Пошли.
      Пока мы выходили из дома, я ругала себя за глупость. С чего это я расстраиваюсь? Да, Купер сегодня вечером с кем-то встречается. Мне-то какое дело? У меня сегодня не свидание. Во всяком случае, не с Купером. Если считать, что я сегодня вечером с кем-то встречаюсь, то встреча – с убийцей Элизабет Келлог и Роберты Пейс.
      Я повторяла это про себя, пока мы шли через парк, проходили мимо монумента на Вашингтон-сквер, и даже когда переходили дорогу у библиотеки, где проходил сегодняшний бал. По такому случаю библиотеку превратили в бальный зал: в нужных местах расстелили красные ковры, развесили разноцветные лампочки и плакаты.
      По пути к внушительному зданию мы обошли несколько лимузинов и протиснулись сквозь толпу охранников в форме. Пита попросили по такому случаю отработать лишнюю смену, но он отказался, потому что у его дочери Нэнси в этот вечер была научная выставка. Охранники были в белых перчатках и со свистками во pту. Вход огородили бархатными канатами, чтобы не подпускать близко всякую шушеру. Только я не заметила, чтобы эта самая шушера рвалась в здание. Возле входа стояло только несколько выпускников с рюкзаками, явно недовольных, что из-за бала им не попасть в библиотеку.
      Купер предъявил билеты, и нас пропустили внутрь, где вновь прибывших тут же атаковала толпа официантов, предлагающих напитки и шляпки грибов, фаршированные крабами. Очень вкусно, между прочим. Вот только печенье, которое я съела до этого, не очень хорошо улеглось у меня в животе под утягивающими трусиками.
      Купер взял два бокала – для меня и для себя – но не с шампанским, а с минеральной водой.
      – Никогда не пью на работе, – сказал он.
      Мне вспомнилась Нора Чарльз из фильма «Худой человек». Пытаясь не отстать от Ника, она выпила пять бокалов мартини. Представьте, сколько убийств мог бы раскрыть этот детектив, если бы последовал примеру Купера и остался трезвым!
      Купер чокнулся со мной.
      – За убийство.
      Его голубые глаза сияли так ярко, что у меня прямо дух захватило.
      – Твое здоровье, – ответила я.
      Я отпила из бокала и огляделась в поисках знакомых лиц. В отделе справочной литературы разместился оркестр, который сейчас играл джазовую версию песни «Лунная река». Перед лифтами стояли банкетные столы, гигантские креветки с них исчезали с пугающей быстротой. Гости прохаживались по залу и с неестественно заинтересованным видом вели светские беседы. Я заметила доктора Флинна – он что-то быстро говорил декану предпоследнего курса, а у той был остекленевший взгляд, не то от скуки, не то от вина.
      Под золотым плакатом Нью-Йорк-колледжа сгрудились администраторы общежития, словно большая семья беженцев в тени статуи Свободы. Как я заметила, администрация колледжа не пользовалась особым уважением ни со стороны студентов, ни со стороны академического сообщества. В Нью-Йорк-колледже директоров резиденции ставили, возможно, чуть выше, чем консультантов, да и доктор Джессап с его командой координаторов пользовался ненамного большим уважением. По-моему, это несправедливо, ведь они, то есть мы, очень много работаем, гораздо больше, чем иные профессора, которые появляются на час в неделю, а все остальное время строчат статейки, морально уничтожая своих.
      Купера втянули в разговор с одним из попечителей, старым другом семейства Картрайт, а я тем временем изучала своих начальников, наблюдая за ними поверх бокала. Доктор Джессап в смокинге чувствовал себя неловко. Рядом с ним стояла статная женщина – видимо, жена, потому что она обменивалась любезностями с другой дамой, которая могла быть только второй половиной доктора Флинна. Обе женщины были в облегающих платьях с блестками, стройные и красивые.
      Но обеим было далеко до Рейчел. Рейчел стояла рядом с доктором Джессапом, и ее глаза искрились, как шампанское в фужере, который она держала. В облегающем шелковом платье она выглядела просто блистательно. Шелк цвета ночного неба контрастировал с фарфоровой белизной ее кожи, которая, в свою очередь, буквально светилась на контрасте с темными волосами, уложенными в узел на макушке и заколотыми шпильками с камнями.
      Надо сказать, для женщины, которая в обеденный перерыв (пока я была в больнице) якобы помчалась в «Блуминг-Дейл», потому что ей «совершенно нечего надеть» на бал, Рейчел решила проблему с одеждой довольно неплохо.
      Даже так хорошо, что я немного застеснялась платья Пэтти, которое было мне впритык.
      В такой толпе блистательного руководителя нашего колледжа сразу и не разглядишь, но в конце концов я его нашла – он стоял у киоска. В кои-то веки президент Эллингтон отказался от тенниски – наверное, именно поэтому я так долго не находила его. Он был в смокинге и смотрелся в нем на удивление респектабельно.
      К сожалению, не могу сказать того же о бедной миссис Эллингтон. Она была в расклешенном брючном костюме из черного бархата. Широкие рукава съезжали вниз каждый раз, когда она подносила ко рту фужер, да так часто, что меня это немного пугало.
      Но и где же отпрыск Эллингтонов, милейший Крис/Тодд/Марк? Я его не видела, хотя была совершенно уверена, что он обязательно объявится. А как же? Разве ловкий парень двадцати с небольшим лет пропустит такое мероприятие? Да ни за что – тут же пиво бесплатное!
      Купер обсуждал фотоаппараты в форме губной помады с мужчиной постарше, который назвал меня «мисс» и сказал, что ему нравится мое платье. Причем он сказал это так искренне, что я быстренько посмотрела вниз – проверить, не расстегнулась ли молния. Тут к нам подошла стройная, привлекательная женщина, вся в черном, и с удивлением окликнула Купера по имени.
      – Купер?
      Женщина, которая ухитрялась выглядеть одновременно и гламурно, и по-деловому строго взяла его за руку повыше локтя в очень характерной манере – как если бы в прошлом она прикасалась к нему в других, более интимных местах, и теперь имеет полное право хватать его за руку.
      – А ты что здесь делаешь? Несколько месяцев ничего о тебе не слышала, где ты прятался?
      Не скажу, что Купер запаниковал. Но все-таки у него был вид человека, который страстно желает оказаться где-нибудь в другом месте.
      – Мэриэн! – Он положил руку ей на спину и наклонился ее поцеловать. В щеку. – Рад тебя видеть. – Он представил женщину сначала пожилому мужчине, потом мне. – Хизер, это профессор Мэриэн Брэйтуэйт. Мэриэн преподает историю искусств. Мэриэн, это Хизер Уэллс. Она тоже работает в Нью-Йорк-колледже.
      Мэриэн пожала мне руку. Ее пальчики потерялись между моими, как крохотные птички, угодившие в гигантскую ловушку. Но несмотря на это, я готова была поспорить, что она регулярно занимается в тренажерном зале колледжа. И что она принимает душ, а не ванну. Просто мне так показалось по ее виду.
      – Правда? – Мэриэн улыбнулась ослепительной улыбкой Изабеллы Росселини. – Что вы преподаете?
      В эту минуту я мечтала, чтобы кто-нибудь сбросил мне на голову горшок с геранью и тем самым избавил от необходимости отвечать.
      – Э-э… вообще-то ничего. Я – помощник директора общежития. То есть, я хотела сказать, резиденции.
      – А-а.
      Безупречная улыбка Мэриэн не изменилась ни на йоту, но по тому, как она, не отрываясь, смотрела на Купера, я поняла, что ей хочется только одного: утащить его куда-нибудь в укромное местечко и сорвать с него одежду, лучше зубами, а не болтать тут с помощницей директора резиденции. И я сильно ее в этом не упрекала.
      – Очень приятно. Скажи, Купер, ты уезжал из города? Я несколько раз звонила, но ты ни разу не перезвонил…
      Что Мэриэн сказала дальше, мне услышать не довелось, так как неожиданно мою руку кто-то стиснул. Я обернулась, это был вовсе не мой бывший жених, – да такое и невозможно, поскольку он в больнице, – а Рейчел.
      – Привет, Хизер, – воскликнула она.
      На ее щеках неестественно краснели два ярких пятна, и я догадалась, что Рейчел здорово налегла на шампанское.
      – Я и не знала, что ты придешь. Как дела? Как Джордан? Я за него очень волновалась, как он?
      Мне стало стыдно: за весь вечер я ни разу даже не вспомнила про Джордана. Ни разу с той минуты, как открыла дверь и увидела перед собой Купера.
      – У него все в порядке, – пробормотала я. – Состояние хорошее, врачи говорят, что он скоро поправится.
      – Какой ужасный семестр, правда? – Рейчел ткнула меня локтем как закадычная подруга. – Нам с тобой определенно нужен отпуск. На несколько недель. Когда все это кончится. Две смерти за две недели! – Испугавшись, что ее кто-нибудь услышит, Рейчел быстро огляделась и понизила голос: – Просто не верится.
      Я усмехнулась. Рейчел была пьяна. Вероятнее всего, она ничего не ела, вот шампанское и ударило в голову. Закуски, которые разносили официанты – фаршированные шляпки грибов, креветки в волованах, – явно не диетические, так что вряд ли Рейчел позволила себе что-нибудь съесть.
      Но все равно, приятно для разнообразия видеть ее довольной. Хотя немного странно, что она пришла в такой восторг от этого приема, лично мне он показался скучным и официозным. Хотя, все дело в том, что я, в отличие от Рейчел, не училась в Йельском университете.
      – Мне тоже не верится, – сказала я. – Между прочим, ты потрясающе выглядишь, это платье тебе очень идет.
      – Спасибо! – Рейчел просияла. – Пришлось заплатить хорошую цену, но, по-моему, платье того стоит.
      Взгляд Рейчел упал на Купера, и ее глаза засияли еще ярче.
      – Ты здесь с Купером? Вы с ним…
      Я покосилась через плечо на моего «кавалера». Похоже, он все еще пытался объяснить профессору, где он пропадал последние несколько месяцев. Насколько я знаю, он был на Уэверли-плейс. Поэтому напрашивалась мысль: может, Купер просто пытался дать ей отставку? А иначе почему он ей не звонил? Хотя не могу себе представить, с какой стати какому-то парню захочется бросить такую женщину. Она умная, успешная, потрясающая, худая, принимает душ вместо ванной… гы, я бы сама с такой встречалась.
      – Гм… – Представив нас с Купером влюбленной парой, я слегка покраснела. – Нет, у него был лишний билет. Мы с ним просто друзья.
      И впредь будем оставаться только друзьями, не больше. Похоже на то.
      – Как с Джорданом, – сказала Рейчел.
      – Да. – Я ухитрилась улыбнуться, хотя сама не понимаю, как это у меня получилось. – Как с Джорданом.
      Она не виновата. Рейчел же не знает, что сыплет соль на мои раны.
      – Ладно, мне надо идти, – сказала Рейчел. – Я обещала Стэну принести крабовый кекс.
      – Да, конечно. Пока.
      Рейчел упорхнула, даже со спины было видно, что она на седьмом небе. Ходили слухи, что ей светит приличное повышение. Не удивлюсь, если это окажется правдой. Больше никому не приходилось дважды за такое короткое время рассылать сообщения о смерти. Должен же колледж как-то оценить то, что Рейчел пришлось вынести. Повышение – это как раз то, что нужно. А награды недостаточно. В конце концов, Джастин выдвигали на премию Пэнси только за то, что она одолжила студенту телефонную книгу. Так сказала Магда.
      – Привет, блондинка!
      Не оглядываясь на мужской голос, прозвучавший за моей спиной, я посмотрела на Купера. Он все еще беседовал с Мэриэн Брэйтуэйт, а она взирала на него с восхищением и то и дело смеялась. Интересно, как они познакомились? Может, Купер когда-нибудь работал на Мэриэн? Может, она заподозрила, что ее муж профессор ей изменяет, и наняла Купера, а он доказал, что ей не о чем беспокоиться. Вот почему она так рада его видеть, и то и дело дотрагивается до его руки и.
      – Эй, блондинка!
      Кто-то тронул меня за плечо. Я оглянулась, решив, что кто-то из свиты президента решил проверить мой билет. Но встретилась взглядом со смеющимися серыми глазами Кристофера Эллингтона.

21

      Позови меня,
      Я же знаю, ты хочешь,
      Позови меня,
      Я давно тебя жду,
      Позови меня,
      Ясным днем или ночью,
      Позови меня,
      Бэби, я сразу приду.
«Позови меня». Исполняет Хизер Уэллс. Слова и музыка Робертс/Райдер. Из альбома «Лето». «Картрайт рекордс»

      – Ты меня помнишь?
      Крис улыбался, а я была так ошарашена, что молча смотрела на него, не в состоянии издать ни звука.
      Кристофер Эллингтон. Кристофер Эллингтон сам меня разыскал. Кристофер Эллингтон держит меня за локоть и улыбается с таким видом, будто мы с ним старые друзья, случайно наткнувшиеся друг на друга в боулинге или еще где-нибудь.
      С моей стороны было бы грубо ответить «нет». Сердце билось так сильно, что шумело в ушах. Кристофер Эллингтон!
 
      О господи, как он может спокойно стоять и говорить со мной, будто ничего не случилось? Ведь он пытался меня убить?
      – Мы с тобой виделись вчера вечером, на улице перед Фишер-холлом, – подсказал Кристофер. Он решил, что я не могу его вспомнить. Как будто я могла забыть!!! – Ведь это была ты, правда?
      Я притворилась, что вспомнила.
      – Ах, да… – Он все еще держал меня за руку, и от этого по моей коже пробегали мурашки. – Конечно. Как дела?
      Он отпустил мою руку. Его прикосновение не было мне неприятно. Хотя это очень странно. Ведь мне должно быть неприятно? Если он – серийный убийца.
      Очень странно!
      – Нормально, – ответил Кристофер.
      Выглядел он классно. Смокинг на нем сидел гораздо лучше, чем на его папаше. Правда, вместо положенной бабочки Крис надел обычный галстук, но почему-то на нем он смотрелся вполне уместно.
      – Вообще-то, теперь, когда я заметил тебя, стало гораздо лучше, – продолжал Крис. – Терпеть не могу подобные мероприятия. А ты?
      Я пожала плечами.
      – Ну, не знаю, по-моему, здесь не так уж плохо. По крайней мере, есть выпивка.
      Несмотря на предостережение Купера насчет спиртного на работе, я залпом осушила бокал шампанского. Решила, что после потрясения, которое я перенесла при неожиданном появлении Криса, мне очень даже не помешает выпить. Наблюдая за мной, Крис рассмеялся.
      – С кем ты пришла? – полюбопытствовал он. – Билеты не дешевые, ты здесь как представитель студенческого правительства?
      Я снова пожала плечами. Детектив Канаван говорил, что убийцы невероятно глупые, и я начинала думать, что в случае Кристофера, так оно и есть. Он как будто не понимает, что я лет на десять старше какого-нибудь члена студенческого правительства. Хотя, с другой стороны, мне это на руку. Ведь я обираюсь разговорить его, заставить проболтаться. Вот только понятия не имею, как это сделать.
      По крайней мере, Крис, в отличие от некоторых, оценил, как я выгляжу в позаимствованном у Пэтти платье. Я заметила, как его взгляд несколько раз прошелся по моим округлостям. И вовсе не потому, что у меня расстегнулась молния. Я точно знаю – проверила.
      Оркестр заиграл медленную мелодию. К моему удивлению, некоторые пары вышли на свободное место в центре зала и начали танцевать. Среди них были и родители Криса. Президент Эллингтон с галантным поклоном пригласил жену танцевать, вызвав улыбки и аплодисменты со стороны попечителей.
      Это, и правда, смотрелось довольно мило.
      Во всяком случае, до тех пор, пока миссис Эллингтон не наступила на штанину своих клешей и чуть было не упала. К счастью, президент Эллингтон ловко развернулся и обставил дело так, будто они выполняли замысловатое танцевальное движение. В галантности ему не откажешь. Возможно, Крису не так уж не повезло с родителям, как я раньше думала.
      Тут Крис снова меня удивил – он взял у меня бокал и поставил на поднос проходящего мимо официанта.
      – Потанцуем?
      Я так резко повернула голову в его сторону, что длинная прядь волос хлестнула меня по лицу и прилипла к губам, покрытым блеском.
      – Что?
      Я отчаянно пыталась ее убрать. Я имею в виду прядь волос. Изо рта.
      – Потанцевать хочешь? – повторил Крис.
      Он улыбался немного насмешливо, давая понять, что не хуже меня знает, что танцы на Пэнси-балу в Нью-Йорк-колледже, это… в общем, это немножко глупо. Но все же он готов танцевать.
      Улыбка Криса оказалась заразительной. Он улыбался, как капитан школьной футбольной команды, самый красивый мальчик в школе, уверенный в себе и своей привлекательности и не допускающий мысли, что девушка может ответить на его приглашение «Нет, спасибо». Наверное, потому, что ни одна девушка никогда ему не отказывала.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18