Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Я не толстая

ModernLib.Net / Детективы / Кэбот Мэг / Я не толстая - Чтение (стр. 7)
Автор: Кэбот Мэг
Жанр: Детективы

 

 


      – Вот как? Откуда ты знаешь?
      – Потому что Бобби не нужно было регистрировать его на ресепшен.
      – Этот парень, Тодд… – Я буквально затаила дыхание. – Ты его видела?
      – Нет, я никогда с ним не встречалась. Но на танцах Бобби мне его показала, правда, издалека.
      – Как он выглядит?
      – Высокий.
      Видя, что Лакейша не собирается ничего добавлять, я подсказала:
      – Высокий, а еще?
      Она пожала плечами и сказала извиняющимся тоном:
      – Он белый, а белые парни, они все… ну, вы понимаете.
      Ну да. Всякий знает, что все белые парни на одно лицо.
      – Вы думаете, этот парень, Тодд, – теперь Лакейша тоже стала называть его «этот парень Тодд», – имеет какое-то отношение к… к тому, что случилось с Бобби?
      – Не знаю. – Когда я произнесла эти слова, то обнаружила, что мы находимся перед зданием, где размещаются психологи-консультанты. Как быстро мы пришли! Я была разочарована. – Лакейша, мы пришли.
      Девушка посмотрела на двустворчатые двери, но мне показалось, что она их не видела. Потом Лакейша сказала:
      – Вы же не думаете, что этот парень Тодд столкнул ее в шахту, правда?
      Мое сердце замедлило темп, а потом, кажется, и вовсе остановилось.
      – Я не знаю, – осторожно сказала я. – А ты? Роберта не говорила, что он, как бы это выразиться, склонен к насилию?
      – Нет. – Лакейша замотала головой. Бусинки стукались и трещали, как погремушки. – В том-то и дело. Она казалась такой счастливой. Не представляю, с какой стати ей совершать такую глупость? – Глаза Лакейши наполнились слезами. – Зачем ей было прыгать, если она встретила парня своей мечты?
      Я думала о том же.

11

      «О-ля-ля, о-ля-ля,
      о-ля-ля», – сказала я.
      «О-ля-ля, о-ля-ля,
      о-ля-ля», – сказала я.
      Когда он смотрит на меня,
      Я повторяю «О-ля-ля!»
      Гляжу я на него, моля.
      «Дай мне немного о-ля-ля».
«О-ля-ля». Исполняет Хизер Уэллс. Авторы песни Валдес/Капуто. Из альбома «Рокет-поп». «Картрайт рекордс»

      В обеденный перерыв я ввела в курс дела Магду и Пита. Я рассказала им обо всем, что происходило, упомянула и о Купере. Но не про то, что я в него безумно влюблена. От этого мой рассказ стал гораздо короче и намного неинтереснее.
      В ответ Пит только набрал на вилку чили, поднес к лицу и стал подозрительно разглядывать.
      – Тут что, есть морковь? Ты же знаешь, я терпеть не могу морковь.
      – Пит, ты меня не слышал? Я сказала, что, по-моему…
      – Я тебя слышал, – перебил Пит.
      – Ага. Тебе не кажется…
      – Нет.
      – Но ты даже не дослушал…
      – Хизер, – сказал Пит, осторожно выбирая морковь и отодвигая ее на край тарелки, – по-моему, ты слишком часто смотрела по телевизору сериал «Закон и порядок».
      – Дорогая, я тебя люблю. – Это был ответ Магды. – Но посмотрим правде в глаза. Всем известно, что ты немного… – Она повертела пальцем у виска. – …с приветом. Ты понимаешь, о чем я?
      Я не верила своим ушам. Женщина, которая потратила пять часовна то, чтобы на ее ногтях нарисовали статую Свободы, называет «с приветом» меня!
      Я сердито посмотрела на обоих.
      – Послушайте, за две недели из-за дурацкого лифт-серфинга погибают две девушки, которые никогда раньше даже не интересовались этой ерундой и не были в ней замечены!
      Пит пожал плечами.
      – Всякое бывает. Ты будешь есть свой маринованный огурчик?
      – Ребята, я не шучу! Я правда думаю, что этих девушек кто-то столкнул в шахту лифта. Здесь явно прослеживается закономерность. Обе девушки, как бы это выразиться, поздно расцвели. Ни у одной из них раньше не было парня. Потом вдруг у каждой внезапно появился парень, и у каждой – за неделю до смерти…
      – А может быть, – предположила Магда, – они потому так и повели себя, что каждая все эти годы ждала подходящего мужчину, а потом вдруг обнаружила, что секс – вовсе не такая потрясающая штука.
      После этого разговор совсем прекратился, потому что Пит поперхнулся.
      Остаток дня прошел как в тумане. Поскольку за короткий отрезок времени случилось две смерти, на нас накинулись газетчики – в основном из «Пост» и «Ньюс», но звонил и репортер из «Таймс».
      Потом еще пришлось по распоряжению Рейчел разослать всем жильцам резиденции официальное уведомление, что в эти выходные в здании будет круглосуточно дежурить психолог-консультант, и все желающие могут обратиться к нему за помощью. Мне пришлось сделать семьсот копий и уговорить студентку, которая в этот день работала на ресепшен, раскидать их по трем сотням почтовых ящиков – по два экземпляра для каждой двухместной комнаты, и по три – для более дешевой трехместной.
      Поначалу Тина, которая работала за стойкой, наотрез отказалась. Похоже, Джастин всегда делала по одной копии на этаж и вывешивала их возле лифтов. Но Рейчел хотела, чтобы каждый житель резиденции получил собственный экземпляр. Пришлось сказать Тине, что мне все равно, как вела дела Джастин, я хочу, чтобы было сделано так В ответ Тина драматично воскликнула:
      – Никого не волнует, что случилось с Джастин! Она была самой лучшей начальницей, а ее уволили безо всякой серьезной причины! Когда она узнала, что ее увольняют, она плакала, я видела. Я так и знала! В Нью-Йорк-колледже нет справедливости!
      Мне хотелось заметить, что Джастин, вероятно, плакала от облегчения: за то, что она натворила, ее всего лишь уволили, а не посадили в тюрьму. Но, думаю, мне не полагалось упоминать при студентах, что Джастин уволили за воровство, примерно по тем же причинам, по которым не рекомендуется называть место, где мы работаем, общежитием. Вряд ли это поможет создать атмосферу безопасности и комфорта.
      Поэтому я ничего такого не сказала, лишь пообещала Тине оплату в полуторном размере за то, что она разнесет уведомления по всем комнатам. Тина сразу повеселела.
      Я вернулась домой – не забыв про молоко – около шести. Купера не было, вероятно, он сидел в засаде или занимался чем-нибудь еще, чем целыми днями занимаются частные детективы. И это меня вполне устраивало, потому что мне очень даже было чем заняться. Я стащила из общежития список жильцов и собиралась внимательно просмотреть его, отмечая всех студентов с именами Марк или Тодд. Потом собиралась обзвонить их всех, взяв номера в телефонном справочнике резиденции, и спросить, не знали ли они Элизабет или Роберту.
      Я сама толком не знала, что скажу, если кто-то из них ответит, что знал. Наверное, не стоит с места в карьер спрашивать: «Ну, так это ты столкнул ее в шахту лифта?» Но я решила, что разберусь по ходу дела.
      Только я засела за список, устроившись со стаканом вина и печеньем, которое нашлось в буфете, как кто-то позвонил в дверь.
      И тут я вспомнила, что вызвалась посидеть сегодня вечером с ребенком Пэтти.
      Пэтти, едва взглянув на меня, поняла, что-то не так.
      – Что случилось? – спросила она.
      – Ничего. – Я взяла у нее Инди. – Вернее, случилось, но не со мной. Сегодня погибла еще одна девушка.
      – Еще одна? – Фрэнк, муж Пэтти, казалось, был в восторге. Насильственная смерть некоторых людей приводит в возбуждение, и Фрэнк явно из этой породы. – От чего она умерла? От передозировки?
      – Она упала с крыши лифта и разбилась. – Пока я это говорила, Пэтти ткнула мужа локтем в бок, да так сильно, что он ойкнул. – Во всяком случае, пока мы ничего другого не выяснили. Но я в порядке, правда.
      – Ты уж с ней поласковей, – сказала Пэтти мужу. – У нее был тяжелый день.
      Когда Пэтти выходит в свет, она вечно суетится. Ей неуютно в нарядной одежде, наверное, потому, что она еще не сбросила вес, который набрала из-за беременности. Какое-то время мы с Пэтти пытались вместе заниматься по вечерам спортивной ходьбой по Сохо – в счет шестидесяти минут физической активности в день, предписанных министерством здравоохранения. Но Пэтти не пропускала ни одной витрины магазина. Она останавливалась, спрашивала меня: «Как ты думаешь, мне пойдут эти туфли?» – а потом заходила в магазин и покупала.
      А я не могла пропустить ни одной булочной – заходила и покупала багет. Вот мы и бросили ходить, потому что у Пэтти и так гардероб ломится от одежды, а мне ни к чему столько хлеба.
      К тому же Пэтти некуда носить все эти новые вещи. В душе она очень домашняя женщина, что для жены рок-звезды не очень хорошо. А Фрэнк Робийярд – настоящая рок-звезда, звезда с большой буквы. Джордан Картрайт по сравнению с ним – просто мелюзга. Пэтти познакомилась с Фрэнком, когда они оба участвовали в шоу Леттермана, Фрэнк пел, а Пэтти была одной из официанток, обслуживающих зал. У них любовь с первого взгляда – знаете, такая штука, про которую все читали, но которая со мной лично почему-то никогда не случается.
      – Фрэнк, хватит, – сказала Пэтти своей единственной истинной любви. – Мы опоздаем.
      Но Фрэнк все расхаживал по кабинету, разглядывая хозяйство Купера.
      – Он уже кого-нибудь подстрелил? – спросил Фрэнк, имея в виду Купера.
      – Не знаю, если и подстрелил, то мне об этом не рассказывает.
      С тех пор как я поселилась у Купера, мой рейтинг в глазах Фрэнка сильно вырос. Джордан ему никогда не нравился, но Купер – его герой. Фрэнк даже купил кожаную куртку, точь-в-точь как у Купера, причем подержанную, чтобы она сразу выглядела потертой. Фрэнк не понимает, что в реальности жизнь частного детектива совсем не такая, какой ее показывают по телевизору. У Купера даже пистолета нет. Для работы Куперу нужны только фотоаппарат и способность слиться с окружающей средой. По части последнего Купер, как выяснилось, на удивление большой мастер.
      – Так что, вы с ним уже встречаетесь? – спросил вдруг Фрэнк. – Ну, вы с Купером.
      – Фрэнк! – завизжала Пэтти.
      – Нет, – сказала я.
      Кажется, только за последний месяц я отвечала на этот вопрос раз в трехсотый.
      – Фрэнк, – сказала Пэтти, – Купер и Хизер – просто соседи. Невозможно встречаться с соседом по квартире. Знаешь ведь, как это бывает: когда люди видят друг друга в халатах, вся романтика сразу куда-то девается. Правда, Хизер?
      Я заморгала. Никогда об этом не задумывалась. А вдруг Пэтти права, и Купер никогда не увидит во мне девушку, с которой стоит встречаться? Даже если я получу Нобелевскую премию по медицине? И все из-за того, что он слишком часто видел меня в домашних спортивных штанах? И без макияжа!
      Пэтти и Фрэнк попрощались со мной. Пока они спускались по лестнице и садились в ждавший их лимузин, мы с Инди стояли и махали им. За ними, держась на почтительном расстоянии, наблюдали торговцы наркотиками с нашей улицы. Они все просто боготворят группу Фрэнка. Уверена, дом Купера потому никогда не грабили и не портили граффити, что все в округе знают – мы дружим с гласом народа, Фрэнком Робийярдом, и дом считается неприкосновенным.
      Или, может, потому, что в доме есть охранная сигнализация, а на окнах цокольного и первого этажей установлены решетки. Как знать?
      Мы с Инди провели приятный вечерок: устроились в моей спальне – где я могла одновременно приглядывать и за ребенком моей лучшей подруги, и за Фишер-холлом – и смотрели по телевизору детективные сериалы. Посматривая на высокое кирпичное здание со множеством огней, я невольно вспоминала слова Магды – ее шутку, дескать, Элизабет и Роберта в конце концов поняли, что секс вовсе не так хорош, как его расписывают. Бобби до недавнего времени была девственницей, во всяком случае, если верить ее соседке. И вполне вероятно, что Элизабет Келлог тоже.
      Может, и правда, в этом все дело? Может, это и есть то звено, которое связывает двух девушек? Может быть, в Фишер-холле кто-то убивает девственниц?
      Или я просто насмотрелась детективных сериалов.
      Пэтти и Фрэнк приехали за своим отпрыском вскоре после полуночи. Я передала им Инди у входной двери, малыш заснул во время фильма «Переход через Иордан».
      – Как он себя вел? – спросила Пэтти.
      – Как всегда, безупречно, – сказала я.
      Пэтти взяла на руки спящего ребенка и фыркнула. Фрэнк остался ждать в лимузине.
      – Это он с тобой такой, потому что ты умеешь с ним обращаться. Когда-нибудь тебе обязательно надо самой завести ребенка.
      – Не сыпь мне соль на раны.
      – Извини, – смутилась Пэтти. – Я, конечно, рада, что ты можешь иногда посидеть с нашим ребенком, но ты ни разу не сказала, что не можешь посидеть, потому что занята! Хизер, тебе надо вернуться в нормальную жизнь. И я имею в виду не только музыку. Тебе надо с кем-то встречаться.
      – Я встречаюсь с уймой народу.
      – Я не про первокурсников Нью-Йорк-колледжа.
      – Да, – вздохнула я. – Тебе легко советовать, у тебя идеальный муж. Ты не знаешь, как оно бывает в реальной жизни. Думаешь, Джордан – это аномалия? Ничего подобного, Пэтти, это норма!
      – Неправда, – заявила Пэтти. – Ты обязательно кого-нибудь встретишь, только не бойся рисковать.
      Боже, что она говорит! Я только и делаю, что рискую. Я пытаюсь не допустить, чтобы неизвестный психопат убил еще кого-нибудь. Разве этого мало? Мне надо еще надеть на палец кольцо?
      На некоторых невозможно угодить, все им мало!

12

      Я – секретный агент в засаде,
      Я в засаде на твое сердце.
      Мои руки на курке и прикладе,
      И в прицеле у меня твое сердце
      Лучше сразу убегай или бейся,
      Я в засаде на твое сердце
      От меня спасенья нет, не надейся,
      Все равно отдашь ты мне свое сердце.
«Засада на твое сердце». Исполняет Хизер Уэллс. Авторы песни О'Брайен/Хенке. Из альбома «Засада на твое сердце». «Картрайт рекордс»

      Одна мысль не давала мне покоя все выходные, как я ни пыталась ее прогнать. Мысль о девственницах из Фишер-холла. Знаю, звучит как бред сумасшедшего. Но я все время об этом думала.
      Может, Пэтти права, и ребята из общежития – прошу прошения, из резиденции – занимают в моем сердце то место, которое должна была бы занимать любовь к собственным детям, если бы, конечно, они у меня были? Потому что я непрестанно беспокоилась о студентах и ничего не могла с этим поделать.
      Хотя вряд ли в здании осталось так уж много девственниц – это я по роду своей деятельности знаю. С тех пор как я заменила в конфетнице, стоящей на моем столе, «Поцелуйчики» Хершиз на презервативы в индивидуальной упаковке, я не раз видела, как студенты в пижамах шлепают в мой кабинет в девять утра (а если вы думаете, что девять утра – это не рано по студенческим меркам, значит, вы никогда не учились в колледже) и беззастенчиво тащат их из вазы.
      Никакого смущения, никаких извинений. Больше того, когда презервативы кончились и ваза несколько дней оставалась пустой, детки на меня так и накинулись: «Эй, где презервативы? Они что, кончились? И что теперь делать?»
      Короче говоря, я хорошо представляю, кто в нашем здании их берет. И, поверьте мне, таких много. Так что в Фишер-холле осталось мало девственниц.
      Но неизвестный парень как-то исхитрился найти двоих и убить.
      Я не могу допустить, чтобы погибли другие девушки. Но как этому помешать, если я понятия не имею, кто тот парень? Справочник мне не помог. Оказалось, что в нашем здании живут три Марка, но ни одного Тодда. Есть, правда, один Тад. Один из Марков – негр, он живет на этаже Джессики (я позвонила и узнала у нее), другой – кореец (про него я узнала от ассистента, отвечающего за этаж). Таким образом, эти два отпали, поскольку Лакейша сказала, что Марк – белый. Тад оказался геем, это было настолько очевидно, что когда он взял трубку, я извинилась и промямлила, что ошиблась номером.
      Третий Марк, по словам его соседа по комнате, уехал на выходные домой, но к понедельнику должен вернуться. Однако, как я узнала у старшей по его этажу, ростом он всего пять футов семь дюймов – вряд ли его можно назвать высоким.
      Мое расследование зашло в тупик. А попросить профессионального совета у Купера я не могла, потому что его все выходные не было дома. Уж не знаю, от меня ли он прятался, был занят работой или… чем-нибудь еще. С тех пор, как я поселилась в его доме, Купер ни разу не приводил на ночь женщину, что, если верить Джордану, для него рекордно длинный период воздержания. Но он часто уезжает из дома на несколько дней и вполне можно предположить, что он ночует у своей нынешней пассии, уж не знаю, кто она.
      Это в его стиле: он не тычет мне в нос тот факт, что у него есть подружка, потому что у меня нет дружка.
      В общем, время шло, а я ни на шаг не продвинулась в поисках убийцы девственниц Фишер-холла (если, конечно, убийца существовал), и мне становилось все труднее оценить тактичность Купера. Наверное, именно поэтому, когда наконец настал понедельник, я с утра пораньше уже сидела в кабинете, успев подкрепиться кофе с рогаликом, и изучала личное дело Роберты.
      Содержимое папки с ее личным делом было очень похоже на личное дело Элизабет, хотя в Нью-Йорк девушки приехали с разных концов страны – Роберта была из Сиэтла. У обеих матери вмешивались в жизнь колледжа. Так, мать Роберты звонила Рейчел и требовала, чтобы ее дочь поселили с другой девушкой.
      Меня это удивило: кому может не понравиться Лакейша?
      Но из «отчета об инциденте» – он составляется всякий раз, когда кто-то из персонала официально беседует с жильцом, – следовало, что Рейчел, поговорив с Робертой, установила, что проблема с Лакейшей возникла не у самой девушки, а у ее матери, миссис Пейс. В отчет были занесены ее слова: «Я не желаю, чтобы моя дочь жила с одной из них».
      Работая со студентами, с подобным сталкиваешься каждый день. Хорошо еще, что обычно такие проблемы возникают не с самими детьми, а с их родителями. Как только родители возвращаются домой, все налаживается. А плохо то, что люди, подобные миссис Пейс, вообще существуют.
      Я сделала над собой усилие и стала читать дальше. В отчете говорилось, что Рейчел вызвала Роберту в свой кабинет и спросила, хочет ли она сменить комнату, как потребовала мать. Роберта сказала, что не хочет, потому что Лакейша ей нравится. Рейчел отпустила Роберту, перезвонила ее матери и произнесла стандартную речь как раз для таких случаев: мол, «студенты колледжа получают существенную часть образования за пределами классной комнаты, знакомясь с новыми для себя стилями жизни и культурами. Здесь, в Нью-Йорк-колледже, мы всячески поощряем осознание многообразия культур. Неужели вы не хотите, чтобы ваш сын/ваша дочь в будущем, выйдя на работу, умели находить общий язык с самыми разными людьми?»
      Затем Рейчел сказала миссис Пейс, что Роберта не будет переселена в другую комнату, и повесила трубку.
      Вот и все, что было в личном деле Роберты. Единственный признак того, что у нее возникали хоть какие-то проблемы с адаптацией к жизни колледжа.
      Я услышала треньканье лифта, потом по мраморному полу застучали каблучки Рейчел. Через секунду в дверях появилась она сама с чашкой дымящегося кофе в одной руке и утренним выпуском «Таймс» в другой. Она удивилась, обнаружив меня в такую рань на рабочем месте. Я почти всегда опаздываю минут на пять, хотя живу в пяти минутах ходьбы от работы.
      – О боже! – обрадовалась Рейчел. – Ты так рано! Хорошо провела выходные?
      – Да.
      Я закрыла папку с делом Роберты и украдкой подсунула ее под другие бумаги, лежавшие на моем столе. Не то, чтобы я не имела права его читать, просто мне почему-то не хотелось делиться с Рейчел своими подозрениями. Формально мне, наверное, полагалось рассказать ей о ключе, о презервативе, или, по крайней мере, о том, что обе девушки недавно познакомились с парнями. Но я не могла забыть слова Купера. Вдруг он прав? Вдруг и Элизабет, и Роберта действительно упали случайно, а я поднимаю шум только на основании собственных домыслов? Вдруг Рейчел запишет в моем личном деле, что у меня есть параноидальные наклонности? И это помешает мне успешно пройти испытательный срок? Вдруг меня даже уволят за это, ведь уволили же Джастин, хотя, конечно, я не прикарманиваю керамические обогреватели?
      Я не хотела рисковать, и решила оставить свои подозрения при себе.
      – А как прошли твои выходные?
      – Ужасно! – Рейчел покачала головой.
      Для человека, который провел «ужасные» выходные, она выглядела на редкость хорошо в новом, замечательно сшитом костюме. Черный цвет выгодно оттенял ее кожу цвета слоновой кости, и темно-каштановые волосы смотрелись более выигрышно.
      – Родители Роберты приезжали за ее вещами, – продолжала Рейчел. – Это был просто кошмар. Бедные, мне их так жаль.
      – Да, – сказала я, – это ужасно.
      На столе зазвонил телефон. Рейчел сняла трубку.
      – Алло? Здравствуйте, Стэн. О, большое спасибо, но я в порядке, правда. Да, это было просто ужасно…
      «Стэн». Вот это да! Выходит, Рейчел теперь обращается к доктору Джессапу по имени. Ну да, наверное, если в твоем общежитии – то есть, пардон, в резиденции – погибнет пара жильцов, то ты очень хорошо познакомишься со своим руководством.
      Я стала просматривать краткие отчеты, которые оставили сменщики, дежурившие в выходные. Обычно мне удается закончить с бюджетом, платежными ведомостями и всеми распечатками часам к одиннадцати. А потом до конца дня я могу бродить по Интернету, сплетничать с Магдой или Пэтти, или пытаться разобраться, кто мог убить девушек. Я уже решила, что этот понедельник на рабочем месте посвящу последнему пункту.
      Только я пока не придумала как.
      Я только-только закончила платежную ведомость, когда в поле моего зрения появились две ноги в кроссовках «Найк». Я подняла голову, ожидая увидеть студента с более или менее разборчивой запиской, которую я смогу добавить к своей коллекции. Но вместо этого увидела Купера.
      – Привет, – сказал он.
      Разве я виновата, что мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди? У меня есть уважительная причина: я его довольно давно не видела. Почти семьдесят два часа. Ну, и к тому же я вообще изголодалась по мужчинам. Наверное, только поэтому я никак не могла отвести взгляд от его джинсов. Под потертой кожаной курткой на Купере была голубая рубашка точь-в-точь такого же цвета, как его глаза в лучиках морщинок.
      – Что…
      Больше я не могла произнести ни одного связного слова, а все из-за его джинсов и из-за того, что я – неудачница, которую угораздило по уши в него влюбиться. Я смотрела, как он достает из-под мышки газету. Разворачивает ее и кладет передо мной.
      – Что… – опять пролепетала я.
      Во всяком случае, мне казалось, что я произнесла именно это.
      – Вот, хотел убедиться, что ты об этом знаешь. Во всяком случае, узнаешь до того, как тебе начнут названивать из «Ю Эс Уикли» и застанут врасплох своими вопросами.
      Я посмотрела на газету. «Нью-Йорк пост». На первой странице была помещена огромная фотография моего бывшего жениха и Тани Трейс, обедающих вместе в каком-то уличном кафе в Сохо. Под фотографией шла подпись огромными буквами:
      Они обручились!

13

      Она тебя заткнула!
      Ты это заслужил?
      Она тебя заткнула!
      Да как же ты с ней жил?
      О чем же она думала?
      Что ты это простишь?
      О чем же она думала?
      Что превратишься в мышь?
      Вот я бы так не сделала!
      Поверь мне, никогда!
      Вот я бы так не сделала!
      Ты нужен мне всегда!
«Она тебя заткнула». Исполняет Хизер Уэллс. Авторы песни Валдес/Капуто. Из альбома «Засада на твое сердце». «Картрайт рекордс»

      Вот это да! Немного же им понадобилось времени, если учесть, что мы с Джорданом расстались… сколько времени назад… четыре месяца? Или пять?
      – Что…
      Похоже, это единственный звук, который я еще способна была издавать.
      – Да, – сказал Купер, – я так и думал, что ты это скажешь.
      Я тупо смотрела на фотографию Таниного кольца. Оно выглядело точь-в-точь как мое – то самое, которое я сорвала с пальца и швырнула, когда застукала их в нашей спальне. Не может быть, чтобы это было то самое кольцо! Джордан, конечно, прижимистый, но не настолько.
      Я открыла газету и перелистала до страницы, где была статья о них. Вы только посмотрите, они не просто помолвлены, они собираются в турне!
      – Ты в порядке? – поинтересовался Купер.
      – Да. – Я обрадовалась, что наконец-то смогла произнести что-то еще, кроме «что».
      – Если тебе это послужит утешением, – сказал Купер, – ее новый сингл вылетел из десятки.
      Мне хватило ума не спрашивать, с какой стати Купер стал смотреть результаты хит-парадов. Вместо этого я сказала:
      – Клипы исключают из списка, когда они пробыли в нем слишком долго. Это значит, что ее песня до сих пор популярна.
      – А-а…
      Купер огляделся по сторонам, явно подыскивая способ сменить тему. Мой кабинет – это что-то вроде приемной перед кабинетом Рейчел, который отделен миленькой металлической перегородкой типа каминной решетки – я с первого дня уговариваю хозяйственную службу заменить эту решетку. Я украсила свое рабочее место репродукциями Моне. Рейчел, правда, пыталась повесить вместо них плакаты, предупреждающие об опасности изнасилования, и доску объявлений, но я настояла на своем.
      Я прочитала в каком-то журнале, что Моне действует успокаивающе. Вот почему его репродукции можно так часто увидеть в приемных врачей.
      – Милое местечко, – сказал Купер.
      Его взгляд упал на вазу с презервативами на моем столе. Я почувствовала, что краснею. Именно в этот момент Рейчел закончила говорить по телефону, выглянула из своего кабинета и спросила:
      – Я могу вам чем-нибудь помочь?
      Когда она увидела, что наш посетитель – мужчина выше шести футов и моложе сорока лет, не говоря уже о том, что он просто классный, то ее тон совершенно изменился:
      – Ой, привет.
      – Доброе утро. – Купер неизменно вежлив со всеми, кроме своих ближайших родственников. – Должно быть, вы – Рейчел. Меня зовут Купер Картрайт.
      – Рада с вами познакомиться, – пропела Рейчел. Она пожала ему руку и безмятежно заулыбалась. – Купер, Купер… Ах да, Купер! Друг Хизер! Я о вас много слышала.
      Купер покосился в мою сторону, от уголков его глаз разбежалось еще больше лучиков-морщинок, чем обычно.
      – Вот как?
      Я готова была сквозь землю провалиться и попыталась вспомнить, что рассказывала Рейчел про Купера. Естественно, кроме того, что он мой домовладелец. Вдруг я ей рассказала, что Купер – мой идеал мужчины и что иногда я фантазирую, как зубами срываю с него одежду? За мной такое водится – я могу сболтнуть что-нибудь в этом духе, когда съем слишком много своего любимого печенья и выпью слишком много кофе.
      Но Рейчел сказала только:
      – Наверное, вы слышали о наших неприятностях.
      Купер кивнул.
      – Слышал.
      Рейчел снова улыбнулась, на этот раз уже не так безмятежно. Ясно, она мысленно прикидывает, сколько могут стоить его наручные часы – они у него тяжелые, навороченные – и пытается понять, может ли он зарабатывать сто тысяч в год.
      Если бы она только знала…
      Телефон на ее столе снова зазвонил, и она пошла снять трубку.
      – Алло? Фишер-холл, это Рейчел, чем могу вам помочь?
      Купер посмотрел на меня и поднял брови, и тут я вдруг вспомнила, как Магда говорила, что Рейчел как раз во вкусе Купера.
      Нет, так нечестно! Рейчел во вкусе ВСЕХ! Она привлекательная, спортивная, успешная, училась в Йеле и вносит свой вклад в изменение мира. А я? Как быть девушкам, вроде меня, которые всего-навсего приятные? Как насчет нас, приятных девушек? Как нам соперничать со всеми этими компетентными, спортивными, принимающими душ, а не ванну красотками с дипломами, карманными компьютерами и маленькими задницами?
      Но сказать что-нибудь в защиту таких, как я, мне не удалось: явились уборщики.
      – Хизер, – закричал, заламывая руки, Хулио.
      Он маленький, носит коричневую униформу и каждый божий день, хотя никто его об этом не просит, полирует зубной щеткой бронзовую статую Питера Пэна, стоящую в вестибюле.
      – Хизер, этот парень опять это делает.
      Я посмотрела на него, не понимая, о чем речь.
      – Кто? Гевин?
      – Ага…
      Рейчел все еще ворковала в телефон:
      – Прошу вас, президент Эллингтон, не волнуйтесь за меня. О ком надо беспокоиться, так это о студентах, которым я так…
      Я решительно вздохнула, отодвинула стул и встала. Мне просто нужно смириться с тем, что я всегда выгляжу как последняя идиотка, когда дело касается Купера. И абсолютно ничего не могу с этим поделать.
      – Ладно, я этим займусь, – сказала я.
      Хулио покосился на Купера и, все еще заламывая руки, спросил:
      – Хизер, хочешь, я пойду с тобой?
      Купер насторожился:
      – Что происходит? В чем дело?
      – Ни в чем, – сказала я. – Спасибо, что зашел. Мне надо идти.
      – Куда идти? – не унимался Купер.
      – Да просто надо решить один вопрос. Увидимся позже.
      Я быстро вышла из кабинета и пошла к служебному лифту, в дверях которого установлены специальные металлические перегородки, чтобы студенты не могли им пользоваться. Но я – то знаю, на какой рычаг надо нажать, чтобы эти перегородки раздвинулись. Я и нажала.
      – Я готова…
      Я повернулась к Хулио, но обнаружила, что за мной пошел вовсе не Хулио, а Купер. Вид у него был раздраженный.
      – Хизер, что все это значит?
      – Где Хулио? – пропищала я.
      – Понятия не имею. Наверное, остался там. Куда ты собралась?
      В шахте лифта кто-то засвистел. «Господи, – думала я, – ну почему этим должна заниматься я? Ну почему?» Однако я ничего не могла изменить: это входило в мои обязанности. И если я буду их выполнять, в конечном итоге бесплатно получу медицинский диплом.
      Я спросила Купера:
      – Ты умеешь управлять служебным лифтом?
      – Думаю, как-нибудь справлюсь, – пробурчал он с еще более недовольным видом.
      Из шахты лифта снова донеслись свистки.
      – Ладно, тогда поехали.
      Купер вошел за мной в лифт. Он был по-прежнему раздражен, но чувствовалось, что его одолевало любопытство. Ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкий косяк. Я снова потянула за рычаг, закрывая перегородки, и нажала кнопку «ход». Лифт дернулся и со стоном пополз вверх. Я поставила ногу на боковую перекладину, вздохнула и ухватилась руками за края широкого отверстия в крыше лифта – часть потолочных панелей была снята. В это отверстие я разглядела кирпичную кладку стен лифтовой шахты, кабели и высоко наверху полоски яркого солнечного света, пробивающиеся сквозь щели пожарного выхода на крышу.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18