Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пантера (№3) - За миг до удара

ModernLib.Net / Боевики / Корнилова Наталья Геннадьевна / За миг до удара - Чтение (стр. 22)
Автор: Корнилова Наталья Геннадьевна
Жанр: Боевики
Серия: Пантера

 

 


«Мне?! Вы с ума сошли! Я даже до аэропорта не доберусь — арестуют! У меня никаких документов с собой нет — все дома осталось».

"А вам ни в коем случае и не нужны ваши собственные документы, — спокойно улыбнулся Дик. — Будете путешествовать с моими — это гораздо надёжнее и безопаснее. У меня остались ещё кое-какие навыки и приспособления в подвале.

К утру у вас будет загранпаспорт с открытой визой в Россию на моё имя и с вашей фотографией, на которой вы будете слегка загримированы, чтобы не опознали. Меня этому когда-то специально обучали".

«Ну вы даёте, мистер Моловски! А если меня задержат на таможне?»

«Меня ведь не задерживали, — парировал он. — Хотя весь мир объездил с такими документами. ЦРУ веников не вяжет».

«А почему вы сами не хотите поехать?»

«Я уже стар для таких дел, — вздохнул он с сожалением. — Да и так будет честнее. Вы ведь, чего доброго, решите, что я вас надую, не так ли?»

«Ну как вам сказать…»

«Вот и договорились».

«Вы авантюрист, мистер Моловски», — проворчал я.

«На себя посмотрите, — он тихонько рассмеялся. — В общем, так. Я закажу вам билет, и ближайшим рейсом вы улетите в Москву. Здесь вам пока находиться опасно. А я тем временем постараюсь поговорить кое с кем, чтобы ваше дело замяли или хотя бы придали ему другую окраску, более выгодную для вас. Плохо то, что вы прикончили, как я понял, того человека, который выступал в полиции свидетелем, — Резо. Теперь его труп наверняка подкинут на видное место вместе с пистолетом, на котором имеются ваши отпечатки. Ох, понатворили вы делов, голубчик. Но ничего, не такое ещё обделывали. Так что не волнуйтесь на этот счёт. Когда прибудете в Москву, не торопитесь сразу идти к этому месту, чтобы не вызвать подозрений. Сначала осмотритесь, проверьте, нет ли за вами „хвоста“, а потом уж начинайте действовать. Лучше всего, конечно, найти вам компаньона из местных, это облегчило бы вашу задачу, но у меня сейчас там никого нет, кому можно было бы доверить такую тайну. Был один хороший друг, но он умер лет двадцать назад. У Кремлёвской стены похоронен, между прочим. Вам ни в коем случае не нужно что-то брать из тайника, даже малой крошки. Главное — убедиться, что там что-то есть. И сразу возвращайтесь обратно».

«А как же?..»

«Обыкновенно. Если золото там, то сразу же организуем какое-нибудь совместное американо-российское предприятие, откроем в Москве свой офис, поедем туда, устроимся и будем потихоньку изымать ценности. Нужно ещё наладить канал через границу — это ведь не шутки, такое количество золота! Потом, надо решить, куда его переправлять и что с ним вообще делать. Иногда золото легче отыскать или умереть за него, чем потом найти ему достойное применение. Вы же не хотите, чтобы развязалась ядерная война?» «Тогда нам это золото не понадобится».

«Правильно. Поэтому-то, пока вы будете ездить, я все обдумаю. Главное, чтобы вы не попались на глаза этим ребятам из русской мафии. Больше они вас из своих лап не выпустят. Думаю, что они не расстреляли вас в воздухе лишь потому, что уверены, что все равно поймают вас. Вы ведь им живой нужны. Но под чужим именем и с другой внешностью вас не найдут — это я беру на себя. Также беру на себя финансирование этой операции — потом рассчитаемся…»

После этого Дик Моловски слегка подкрасил мне волосы, приклеил усы, сфотографировал меня и всю ночь просидел в подвале, делая фальшивые документы.

Я в это время спал сном праведника. Утром он дал мне готовый паспорт, деньги, и на его частном самолёте меня доставили прямо в аэропорт. Дик меня не провожал.

Билет для меня уже был заказан, я сел в «Боинг» и отправился в Москву. Но неприятности не прекращали преследовать меня даже в воздухе. В конце многочасового перелёта, уже в Европе, пассажирам раздали свежие номера «Нью-Йорк тайме», и я узнал о том, что человека, под чьим именем я летел в Россию, то есть Дика Моловски, нашли застреленным на своей вилле. Там же нашли отпечатки пальцев разыскиваемого в данный момент по всей стране Пола Кейди, который подозревается уже в четырех убийствах. Когда я прочёл об этом, мне захотелось выпрыгнуть из самолёта и разом покончить со всем этим. Хорошо ещё, что Дик был жив, когда я садился в самолёт, а то представляете, что было бы, если таможенник, прочитав в газете об убийстве Моловски, вдруг увидел его перед собой живым и здоровым, да ещё и собирающимся улетать на край света, то бишь в Москву. Дик ведь загримировал меня под себя, а в газете была его фотография.

Самым большим ударом для меня было то, что эти бандиты так быстро вычислили его и убрали. Я знал, что не убивал его, значит, это могли сделать только они, сволочи. Мне было неизвестно, знают ли они, что я улетел в Россию, или нет.

Судя по всему, Моловски был крепким орешком и вряд ли бы раскололся так быстро, если вообще раскололся. Но как эти русские умудрились вычислить его и застать врасплох, с его-то охранниками и собакой, — это для меня до сих пор остаётся тайной. Но я рассчитываю все это выяснить, когда вернусь. Если, конечно, вернусь. А тогда я сидел в самолёте и не знал, схватят меня, как только мы приземлимся, или нет. Последний час показался мне вечностью, я потерял два десятка лет жизни вместе с потом и нервами, будь оно все проклято! Но маялся я напрасно — никто даже не обратил на меня внимания на таможне. Русские ведь, к счастью, не читают американских газет. Я прилетел вчера днём, поселился под именем покойного в гостинице «Россия», осмотрелся, съездил на экскурсию по Москве, а вечером купил бутылку вашей «Столичной», заперся у себя в номере и начал размышлять о своих дальнейших действиях. Судя по всему, отмазать меня Моловски не успел, и я все ещё нахожусь у себя на родине под подозрением. Так что возвращаться мне нельзя до тех пор, пока фамилия убитого Моловски не забудется. Это одно. Другое — одному мне весь груз этой страшной тайны не потянуть — сломаюсь. Поэтому я решил подыскать себе компаньона, как советовал Дик, и выбрал тебя, Родион. Вернее, сначала я выбрал вашу башню, потом мне понравилась Мария, а после всего этого — уже ты сам. Я ведь не мог заходить во все сыскные конторы подряд. Поэтому решил подобрать что-нибудь подходящее, положившись на свою интуицию. Вот, в принципе, и все мои дела. Бумажку я поднял меньше недели назад, будь она неладна! Вот и не верь после этого в магию золота. Ведь всего-то — бумажку на улице подобрал, а посмотри: потерял работу, дом, не могу даже вернуться на родину, потому что обвиняют в убийствах, самого пытались убить, из-за меня погибло столько людей, а я сам оказался черт знает где, в России! Представляю, сколько там золота, если оно так мощно действует!

Он замолчал. Услышанное поразило меня. Если это на самом деле было так, то уже тем, что он зашёл сюда, этот человек обрёк всех нас на верную смерть.

Никто не поверит, что он не сказал нам, где лежит золото, и нас будут пытать, пока мы не умрём, как тот грузин.

Понял это и Родион, потому что нахмурился и даже не дотронулся до своих любимых плюшек с мёдом, лежавших перед ним на столе в вазе. А нужен был по-настоящему серьёзный повод, чтобы он забыл про свои любимые плюшки, чего ещё никогда не было на нашей с Валентиной памяти.

Все молчали. Американец смущённо жевал плюшку. Босс наконец прокашлялся и протянул:

— Да-а, ситуация. Значит, ты решил, что не дело погибать одному, и хочешь, чтобы мы все разделили с тобой эту участь. Что ж, я тебя понимаю, Пол.

— Да нет же! Я вовсе не собираюсь умирать, ты все не так понял. Я ведь оторвался от них, и теперь мне ничего не угрожает, кроме наказания за убийства.

— Но ты же сам говорил, что каждый, кто даже просто рядом проходит с этим золотом, потом как минимум имеет неприятности. Взять хотя бы твоего Моловски…

— Про него ещё ничего не известно, между прочим. И потом, я-то жив до сих пор! Понимаю, что у вас сложилось превратное впечатление об этом деле, но, я уверен, здесь все будет нормально. В России ведь все по-другому. Все! У вас же фантастическая страна, о ней у нас ходят легенды! На вас не распространяются никакие законы логики и здравого смысла. То, что во всем мире считается абсурдом или сказкой, у вас является нормальным! Разве не так? Родион тяжело вздохнул.

— Так-то оно, может, и так, но только сделаны русские, как и американцы, между прочим, из плоти и крови, а значит, смертны, к несчастью. Ну ладно, оставим это. Давай поговорим о сокровищах. Ты, как я посмотрю, веришь во все эти сказки, которые поведал тебе Кумсишвили?

— А ты разве нет? — удивился Пол. — По-моему, все вполне реально. Но нам нет смысла гадать — нужно просто пойти и проверить. Это, кстати, совсем недалеко отсюда…

— Где?! — хором спросили мы с боссом.

— Извини, не могу говорить при посторонних. — Он окинул нас с Валентиной виноватым взглядом.

— Здесь нет посторонних, — твёрдо сказал Родион.

— Ещё раз извини, но я все равно пока не скажу — сам понимаешь, не хочу вас подставлять…

— Уже подставил, — проворчал босс. — Ну хорошо, молчи, если хочешь.

Значит, ты сейчас под чужим именем?

— Да. По документам я — Дик Моловски.

— А тех русских здесь не встречал?

— Я бы тогда не пришёл сюда. Да меня, наверное, уже и в живых бы не было. Нет, я проверил: «хвоста» не было. Они небось в Америке землю роют…

И тут внизу послышался длинный, настойчивый звонок в дверь. Пол замолчал и недоуменно посмотрел на босса. Тот спокойно и аккуратно обмакнул рот салфеткой, положил её на стол и задумчиво проговорил:

— Мария, мы никого не ждём?

— Нет. Может, это очередной клиент?

— Клиенты так не звонят. Как думаешь, кто бы это мог быть?

Мы все повернулись к Полу. Тот заёрзал на стуле и озадаченно проговорил:

— Может, телеграмму принесли…

— Ну что ж, Валюша, спасибо за обед, — босс поднялся.

— А как же плюшки? — обиженно спросила она. — Этот ваш американец почти все съел, а вы даже не притронулись…

— Извините, я не знал… — Пол смущённо порозовел и тихо пробормотал:

— Вот оно, русское гостеприимство…

— Идёмте вниз, глянем, кого там принесло, — скомандовал Родион, и мы спустились в приёмную.

…Весь экран видеофона занимали две масляно-жирные физиономии в тёмных очках и без каких-либо признаков волос на голове. Они нетерпеливо шмыгали мясистыми носами и с лютой ненавистью смотрели в глазок, беспрестанно нажимая на звонок. Мне стало не по себе.

— Ты их знаешь? — спросил босс американца. Взглянув на экран, который он и не заметил сначала, тот вдруг дёрнулся, как от удара током, изменился в лице и сразу севшим голосом проговорил:

— Господи, этого не может быть! Это же Бэн с Клинчем! Как?..

— Ты уверен? — стараясь казаться спокойным, спросил босс. — Это те самые, о которых ты рассказывал?

— Я эти рожи на всю жизнь запомнил. Невероятно…

— А вы говорили, что в России все будет нормально, — с укоризной вздохнула я. — Могу вас уверить: здесь будет в сто раз хуже.

— Я, кажется, уже и сам понял, — пробормотал он, неотрывно глядя на бандитские хари в видеофоне. — Что думаете делать?

— Надо бы с ними переговорить для начала, — невозмутимо заявил Родион.

— Мария, займись клиентами.

— Только не выдавайте меня, прошу вас! — вскинулся американец.

Бросив на него уничтожающий взгляд, я нажала на кнопку переговорного устройства и спросила:

— Какого черта вы так трезвоните? У нас обед, не видите?

Бандиты сразу перестали звонить и растерянно закрутили головами в поисках соответствующей таблички. Её, разумеется, не было, потому что мы никогда не вешали ничего подобного и принимали клиентов в любое время дня и ночи. Но сейчас был не тот случай. Один громила, с родинкой на левой щеке, снял очки и грубо рявкнул:

— Что мы должны видеть?! Тут нигде не написано!

— Извините, я забыла табличку вывесить. Подождите ещё полчасика, обед закончится, и приходите. Сейчас мы не принимаем.

— Открывай, су… — начал было пыжиться второй, но первый пихнул его в бок, и тот сразу сник. Я спросила:

— А что вы хотите? Изложите просьбу — я передам начальству.

— Да мы тут одного человека ищем, американца. Высокий такой, в шляпе и с усами. Называет себя Диком Моловски. Он к вам не заходил?

— Моловски? Ну и фамилия… Нет, не заходил.

— Слушай, крошка, если он у вас, то лучше открой, — процедил второй. — А то мы разнесём вашу халабуду вдрызг!

— Не обращайте на него внимания, — извинился за товарища первый. — Просто этот американец — очень опасный преступник, он вовсе не тот, за кого выдаёт себя. Он убийца, маньяк и насильник. Вы слышите меня?

— Слышу, но ничем не могу помочь. А вы кто такие, сыщики, что ли?

— Мы? — они переглянулись. — Да, мы сыщики. В Интерполе работаем.

— Тогда все в порядке. Приходите после обеда с удостоверениями, и босс вас примет.

— А ускорить это дело никак нельзя? — скривился бандит. — Это срочно.

Пожалуйста…

Видимо, он уже забыл, когда произносил это волшебное слово в последний раз, поэтому оно вышло у него какое-то корявое и жалостливое.

— Вы что, не в себе? Говорю же: обед у нас. Я отключила видеофон и повернулась к американцу. Босс в это время о чем-то говорил по телефону из своего кабинета.

— Ну и порядочки у вас, — восхищённо выдохнул Пол. — Нам бы вот так: обед — пошли все к черту! У вас это что, святое время?

— Да, что-то вроде намаза у мусульман.

— А если атомная война?

— Только после обеденного перерыва. В этот момент Родион с довольным видом вышел из кабинета и заявил:

— Все в порядке. Я позвонил в отделение милиции, сказал, что на мой офис совершено хулиганское нападение. Сейчас этих друзей возьмут, и мы узнаем, что это за птицы.

— А эти твои милиционеры меня, случайно, не заберут? — заволновался Пол. — Я ведь в розыске…

— В розыске Пол Кейди, а ты, насколько я помню, теперь Дик Моловски.

— А если эти двое им скажут, что я, ко всему тому, нахожусь в вашей стране под чужой фамилией? Боже, мне конец…

— Не скажут, — уверенно бросил босс, усаживаясь на диван. — Если они бандиты, а я думаю, что так оно и есть, то никогда не сдадут тебя ментам. И потом, ты же можешь рассказать властям о кладе, и тогда прощай вся их затея…

Тут на улице послышался шум, визг тормозов и чьи-то крики. Я включила видеофон, и мы увидели, как двоих голубчиков, закованных в наручники, усаживают в милицейский «газик». От машины отделился здоровенный лейтенант в форме ОМОНа, подошёл к нашей двери и позвонил. Я вопросительно взглянула на босса.

— Открой, — разрешил он. — А ты, Пол, спрячься пока наверху, — и прошёл к выходу. Американец бросился на второй этаж.

— Ну что у вас тут было? — сурово спросил лейтенант, войдя в приёмную.

— Сам не пойму, — пожал плечами Родион. — Начали в дверь ломиться.

Грозились разнести здесь все в щепки. По-моему, психи.

— Да нет, они явно не психи, — озадаченно проговорил омоновец, разглядывая скромное убранство нашего офиса. — У них при себе было оружие иностранного производства. А вот паспортов почему-то не оказалось. Утверждают, что в участке все объяснят. Вы с ними раньше не встречались? Может, дорогу когда перешли…

— Исключено, — покачал головой Родион. — Я бы запомнил. Да, они говорили, что какого-то дружка своего разыскивают, подельника, наверное. Или должника. Вы уж разберитесь там.

— Разберёмся. Ладно, если это все, то мы поехали. Я доложу все майору, когда установим их личности, и он свяжется с вами.

Козырнув, милиционер вышел на улицу. Американец спустился вниз.

— Вы уж извините, что я втравил вас в это дело, — пролепетал он с убитым видом.

— Поздно извиняться, — проговорил Родион. — Тебе ещё повезло, что ты ко мне попал. В другой конторе всех поубивали бы. Ты же как прокажённый, тебе ни с кем общаться нельзя, сам знаешь. Теперь давайте пройдём в мой кабинет и обсудим дальнейшие действия.

Валентина наводила порядок в столовой, а мы сидели в кабинете и обсуждали ситуацию.

— А ты не так прост, однако, дружище, — говорил американец, сидя в кресле для клиентов. — Я сам хитёр, но…

— Ты думал, что только у вас в Америке сыщики бывают? Мы тоже не промах, как видишь…

— Хватит болтать, господа сыщики, — вклинилась я в обмен любезностями.

— Что делать будем?

— Есть два варианта, — серьёзно проговорил босс. — Или уходим отсюда, или остаёмся. Уходить нельзя, потому что за офисом наверняка следят. Уверен, что они приходили не одни. И они скорее всего догадались, что ты здесь. Для этого большого ума не нужно, достаточно взглянуть на название фирмы. Ты — детектив, и я — детектив. Они точно решат, что мы спелись. Значит, остаёмся здесь.

— Не понимаю, как они оказались в России и выследили меня? Это выше моего разумения, — задумчиво пробормотал американец.

— Это мы у них спросим, когда будет возможность. Не думай об этом.

Главное, что они знают о нас и теперь не отстанут, пока не получат своё. Они ведь думают, что ты нам все рассказал, и начнут доставать любого из нас, чтобы вытянуть информацию. Поэтому считаю, что нужно оставаться в офисе и никому не выходить, пока все не уляжется. Еды у нас хватит надолго, месяца на три, ломиться сюда они теперь побоятся, так что не пропадём.

— Постойте, постойте, — заволновался американец, — а как же тогда наш клад? Я тут сидеть не собираюсь! Ночью выскользну как-нибудь, а вы оставайтесь, если боитесь…

— Они не дураки, будут и ночью следить, — возразил босс. — Но я что-то не понял: ты предлагаешь нам искать нечто, но до сих пор не сказал, где это находится. Может, того места и нет давно, а ты всем головы морочишь.

— Есть. Я сам видел. Я был там, проезжал мимо, когда город осматривал.

Так что на этот счёт будьте спокойны. А вот сказать, где, я пока не могу — боюсь.

— Боишься, что мы проболтаемся?

— Нет, — он отвёл глаза в сторону. — Боюсь, что вы меня в дураках оставите. Сами все заберёте, а меня сдадите.

— Мария, открой ему дверь, и пусть убирается, — проворчал босс. — Компаньон, тоже мне…

— Ты не обижайся, Родион, — виновато улыбнулся Пол, — просто я же видел, в каких ты отношениях с властями. А я частный предприниматель, понимаешь? И делиться ни с кем не хочу. Видел я тот фильм, про приключения итальянцев в России, их там надули, а я не собираюсь никому семьдесят пять процентов отстёгивать. Я же не дурак…

— Значит, я, по-твоему, дурак.

— Кто тебя знает, ты сам себе на уме.

— Ну спасибо тебе, дружище!

— Да ладно, не сердись…

— Погодите! Что вы делите шкуру ещё не убитого медведя? — вмешалась я опять. — А может, там не золото, а деньги в старых купюрах? Или вообще облигации сталинских займов. Нужно сначала убедиться, что есть смысл рисковать.

И нужно все оформить как положено, контракт составить: Полу пятьдесят пять процентов и нам с боссом по двадцать два с половиной. Никаких государств там не будет…

— Постой, как это, и тебе двадцать два с половиной? — опешил босс. — С какой стати?

— А с такой, — я была невозмутима. — Помните, когда принимали меня на работу, то сказали, что прибыль будем делить пополам? Показать тот договор?

— Не нужно, — поник Родион. — Я думал, ты забыла…

— Не дождётесь!

— Вот это я понимаю! Настоящий деловой подход! — радостно заговорил американец. — Это по-нашенски. Может быть, давайте прямо сейчас и составим такой контракт? Тогда я назову вам место. Только не знаю, как мы отсюда выберемся…

— Это уже не твоя забота, — проворчал босс.

Я знала, как босс собирался выйти из офиса незамеченным, но тоже промолчала. Дело в том, что в его кабинете, прямо под столом, находился люк подземного коридора, по которому когда-то к трансформаторной будке подходили электрические кабели. Этот коридор тянулся практически подо всей Москвой и даже выходил в Подмосковье. Босс как-то умудрился достать план этих подземных сетей, внимательно изучил его и теперь мог свободно там передвигаться.

— Предлагаю иной вариант, более, как мне кажется, разумный и перспективный, — продолжил Родион. — Мы с Марией обеспечиваем твою полную безопасность, гарантируем, что ты сможешь свободно передвигаться, никем не замеченный, по всей Москве, а ты нам указываешь место без всяких контрактов.

Пойми, этим контрактом только одно место подтереть, если он не будет заверен твоей печатью. А у тебя ведь нет печати?

— Как это нет? — американец хитро прищурился, полез в карман пиджака и выудил из него небольшую наборную печать. — А это что, по-твоему? Мне Моловски её специально с собой дал, чтобы, в случае чего, я мог сказать, что приехал по делам фирмы. Правда, это именная печать Моловски, но значения это не имеет. Так что, брат, садись-ка за стол и составляй текст.

— А я слышал, что настоящим бизнесменам достаточно честного слова, — не сдавался босс, который терпеть не мог подписывать какие бы то ни было бумаги. — И потом, не забывай: без нас ты отсюда не сможешь выйти — заметут. Выбирай: или такой устный договор, или письменное соглашение о том, что не будешь иметь ко мне претензий, когда эти бандиты отправят тебя на тот свет.

Пол внимательно посмотрел на него, принял, что тот не шутит, вздохнул и проговорил:

— Что ж, если ты гарантируешь мне безопасное передвижение по Москве, то я, пожалуй, согласен. По рукам.

Они ударили по рукам.

— Ну теперь говори, — заявил босс. Пол собрался с духом, с шумом выдохнув из себя воздух, и сказал:

— Фраза была такая: «Казна Coco находится…» Тут на столе затрещал телефон.

— Проклятье! — выругался босс и схватил трубку. — Слушаю… Ты уверен?.. Когда?.. Понятно… Не волнуйся, сам справлюсь. Только организуй так, чтобы около моего офиса каждые полчаса проезжала патрульная машина, днём и ночью… Не знаю, думаю, день-два, не больше…

Положив трубку, он задумчиво покачал головой, потом поднял глаза и озадаченно произнёс:

— Такие вот дела, господа предприниматели.

— Что такое? — У Пола вдруг сел голос.

— Клад уже нашли? — испугалась я.

— Ты оказался прав насчёт профессионалов, Пол. Те двое, которых взяли здесь, имеют отношение к нашим спецслужбам…

— То есть? — оторопел американец.

— Они работают на нашу внешнюю разведку. Их уже выпустили из отделения по приказу с самого верха. Было сказано, что они выполняют особое задание и находятся при исполнении, работая под прикрытием.

— Вот это да?! — Я чуть не задохнулась от возмущения. — Да от них за версту разит убийствами! У них на рожах аршинными буквами написано, что они душегубы!

— Этого не может быть, — поддержал меня Пол. — Они же действуют варварскими методами, убили и изуродовали стольких людей! Это никак не вяжется…

— Довольно, — поморщился Родион. — Тут-то все как раз ясно. Их кто-то прикрывает, и прикрывает очень мощно. Я думаю, здесь замешан тот, кто знал Кумсишвили лично, настолько хорошо, чтобы составить его портрет, по которому его вычислили. Ведь, как ты говорил, в лицо его почти никто не знал. Скорее всего это кто-то из старой сталинской гвардии. У них ведь остались все ниточки в аппарате, и они до сих пор не оборваны до конца. Но, если мне не изменяет память, никого в живых уже не осталось. Последним недавно умер Лазарь Каганович, по-моему.

— Может быть, их родственники? — предположил Пол.

— Все может быть; Но для нас не это суть важно сейчас. Важно то, что, хотя внешняя разведка и не имеет права работать на территории России, однако они все равно чувствуют себя здесь как дома. Они даже могут сделать так, что нас всех арестуют.

— Нет, не могут, — убеждённо возразил американец. — Сам же говорил, что тогда весь их план сорвётся. И потом, они наверняка не хотят, чтобы ещё кто-то знал о том, чем они занимаются в Америке. Я могу заговорить, и их карьера накроется медным тазом. Жаль, что на эти спецслужбы никакой управы нет ни у вас, ни у нас — всюду сплошная сверхсекретность, не подступишься и концов не найдёшь. Они там под своей крышей могут чем угодно заниматься, и никто не имеет права вмешиваться. Что наше ЦРУ, что ваше ГРУ — один черт!

— Да, тут ты прав, — задумчиво пробормотал Родион. — И это мне не нравится. Честно говоря, мне все это дело уже не нравится. Понимаешь, Пол, то, что здесь замешаны спецорганы, поворачивает ситуацию совсем другой стороной.

Представь себе на минутку, что они ищут этот клад для моего государства, для России, для обездоленных врачей, учителей, детских домов и пенсионеров. Тогда мы с тобой оказываемся по разные стороны баррикад, понимаешь? У тебя страна богатая, а у нас нищая и голодная. А ты, довольный и сытый, приехал и собираешься выкрасть у нас последний кусок хлеба. Как я, по-твоему, должен себя при этом чувствовать?

— Ну вот, я же говорил, что все этим кончится, — растерянно заговорил Пол. — Вы, русские, прямо фанаты какие-то, мазохисты, ей-богу. Вас обворовывают как хотят, а вы им служите! Уже весь мир над вами смеётся. Неужели ты думаешь, что хоть копейка из тех денег, что они найдут, достанется вашим пенсионерам или учителям? Не смеши меня! Никто из вас никогда и не узнает, что существовала казна Сталина и сколько в ней было алмазов или золота. Господи, а я, дурак, уже чуть было не проболтался! — Он схватился за голову и с горечью продолжил:

— Вы — больные люди, Родион, и именно потому вы такие нищие и убогие, что так легко позволяете себя обмануть. Вы считаете, что получили свободу после перестройки, а на самом деле её у вас не стало совсем! Нам оттуда, со стороны, виднее, поверь. Раньше у вас хоть право на труд было обеспечено, на жильё, на образование бесплатное и лечение, а теперь вам оставили только одно право: украсть, если сможешь, чтобы не умереть с голоду, сесть за это в тюрьму и написать оттуда жалобу в газету! Это и есть теперь ваша свобода. Никто вам не поможет, если вы сами себе не поможете. А представь, мы возьмём эти деньги — ведь ты тогда сможешь сам кому-то помогать, но только реально, чтобы никто не растащил. Но даже не это главное. Неужели ты веришь, что такими изуверскими способами, какими действуют эти страшные, без преувеличения, люди, можно добывать деньги для чьего бы то ни было счастья? Вспомни, что они сотворили с Кумсишвили. Это же бесчеловечно, фашизм самый натуральный! Помнишь, ваш Достоевский писал, что никакая революция не стоит одной слезы ребёнка? А тут не одна слеза уже пролита, а море, океан крови. Эти деньги хочет прикарманить какой-то высокопоставленный мафиози…

Пол почему-то при этом смотрел на меня, я слушала его, раскрыв рот, а Родион, не обращая внимания ни на кого, уже с кем-то тихо разговаривал по телефону. Бросив трубку, он поднял руку и с улыбкой сказал:

— Все, политинформация окончена. И прошу тебя, Пол, избавь меня от своей пропаганды. Вношу деловое предложение. Ситуация такова, что теперь ни с тебя, Пол, ни со всех нас не будут спускать глаз. Отсюда выходить нельзя. Они должны думать, что мы заперлись здесь и отсиживаемся. Но пока ты здесь, они не смогут узнать, где клад. Один раз они уже просчитались и теперь возьмут тебя в оборот. В России им нечего бояться, здесь они хозяева, и у тебя нет ни единого шанса даже из тех, что были до того, как ты сюда пришёл. Я согласен с тобой, что здесь не все чисто, и отдавать эти деньги никому не собираюсь, по крайней мере до тех пор, пока не выяснится точно, кто такие эти люди. А это уже выясняется…

— Ты что, хочешь сказать, что у тебя есть там связи? — Пол удивлённо ткнул пальцем вверх. — Я смотрю, ты тут неплохо устроился, коллега, — он завистливо вздохнул. — Но и это ничего не меняет. Ты узнавай что хочешь, но я все равно тебе ничего не скажу. Надеюсь, пытать вы меня не будете? — Он насмешливо посмотрел на нас.

— А почему бы и нет… — начала было я, но босс перебил:

— Послушай, я даже согласен пойти на то, чтобы подписать тот треклятый договор и заверить его у нотариуса, если хочешь. Мы с тобой теперь в одинаковом положении — безвыходном. Это ты подверг нас смертельному риску, считай, почти убил безвинных, которые приняли тебя, напоили, накормили жареным мясом, грибами и плюшками и даже спасли тебя от бандитов. А после всего этого ты спокойно так, чисто по-американски, даже не поблагодарив за причинённые неудобства, отправляешься за кладом и лишаешь нас последней надежды на счастье в жизни. Ты думаешь, у нас отбоя нет от клиентов? Или мы тут деньги лопатой гребём? — босс сделал несчастное лицо и начал прибедняться. — Ошибаешься, дорогой, мы сидим на бобах, экономим каждую копейку, у нас даже хлеб не всегда бывает…

Тут Пол тихо брякнул:

— Ничего себе бобы я сегодня ел…

— …и нам очень не помешали бы несколько килограммов или тонн червонного золота или его эквивалент в любой конвертируемой валюте — мне без разницы, поверь. Я не знаю, как ещё тебя убедить, что мне этот клад нужен так же, как и тебе. Если бы ты не появился и не предложил мне эту идею, я бы сам взял лопату и пошёл рыть землю под Красной площадью в надежде отыскать там сокровища Ивана Грозного или Калиты. Ведь, найди мы эту казну, наша страна поднялась бы из руин, все стали бы богатыми и счастливыми, заработало бы производство, у каждого была бы своя отдельная квартира, дача, машина и даже гараж. Мы бы сделали бесплатным здравоохранение, образование и общественный транспорт! Заработали бы программы социальной поддержки малоимущих слоёв населения, пенсионеры бы не беспокоились больше о том, что нет денег на собственные похороны, а дети — главное наше богатство — пели бы в детских садах и на школьных утренниках песни о славном дядюшке Поле Кейди, отце родном и благодетеле, который подарил им счастливое детство…

Босс врал так вдохновенно, что я сама уже начала ему верить. Пол тоже, судя по его растерянному виду, понемногу сдавался. Ему и впрямь нечего было делать одному, без поддержки, в кишащей гоняющимися за ним мордатыми бандитами Москве. А Родион продолжал давить:

— Но даже если допустить самое невероятное, то есть что ты каким-то непостижимым образом перехитришь всех и доберёшься до клада один, то ты все равно не сможешь вывезти его из страны. Мало того, ты и сам не сможешь выбраться — тебя будут ждать на всех таможнях с распростёртыми объятиями и оттопыренными карманами для найденных тобою денег. Но даже если ты и сквозь это проскользнёшь, то все равно в Америку тебе дорога заказана. Ты уже не сможешь жить дома, а вынужден будешь скитаться неприкаянным по всему свету, боясь истратить лишний рубль…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26