Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пантера (№3) - За миг до удара

ModernLib.Net / Боевики / Корнилова Наталья Геннадьевна / За миг до удара - Чтение (стр. 23)
Автор: Корнилова Наталья Геннадьевна
Жанр: Боевики
Серия: Пантера

 

 


— Доллар, — поправил тот.

— Хорошо, доллар, чтобы по твоему богатству тебя не смогли вычислить наши агенты, которых полно, как ты знаешь, во всех странах. Более того, тебя, вдобавок к уже имеющимся обвинениям, могут объявить международным преступником, обвинив в краже государственного достояния России, и тогда тебе точно крышка.

Ты умрёшь, одинокий, затравленный и измождённый, где-нибудь в диких дебрях Амазонки или во льдах Антарктиды, в общем там, где найдёшь спасение от русских шпионов. И у тебя даже не будет возможности заплатить ритуальной конторе, чтобы они высекли на твоём надгробном камне ту самую злосчастную фразу, которую ты никак не желаешь нам говорить!

Я не смогла сдержать восхищения и искренне зааплодировала.

— Босс, вы гений!

Но он серьёзно и внимательно смотрел на подавленного американца и ждал ответа. Тот, боясь поднять глаза, мучительно искал контраргументы сказанному, но, видно, никак не находил. Родион положил его на обе лопатки, и тому оставалось только сдаться и просить прощения. Но он не был бы Полом Кейди, если бы сдался так легко. Что-то найдя наконец в дальних сусеках своей большой и красивой головы, он расправил плечи и выдал:

— Я не такой тупица, как ты тут изобразил. Я и не собирался ничего вывозить сейчас, когда за мной следит половина земного шара, а именно столько, по нашим сведениям, имеется в мире русских шпионов. Я хотел только убедиться, что клад существует. Потом бы, взяв из тайника самую малость, уехал в какую-нибудь нейтральную страну, сделал пластическую операцию, сменил имя и открыл совместную фирму в России, как и предполагал сделать Моловски. Дальше уже все просто. Сокровища спокойно лежали бы на своём месте. Ведь если с ними ничего не случилось за сорок лет, то уж за год-два тем более, согласен? Ну что на это скажешь?

— У меня нет слов, дорогой коллега, — иронично усмехнулся босс, — одни соболезнования. Ты забыл, что не сможешь выехать из страны — тебя прикончат в любом случае и закопают в той яме, откуда изымут клад.

— Хорошо, допустим, ты прав, — окончательно сдался Пол, почесав переносицу. — Но чем в этой безвыходной ситуации ты сможешь помочь мне?

— Ты не поверишь, но я все-таки скажу: абсолютно всем. За какие-то жалкие сорок пять процентов…

— Двадцать два с половиной, — мягко подсказала я. Он бросил на меня убийственный взгляд и продолжил:

— Так вот, за эти ничтожные крохи я готов доставить тебя незаметно до места клада, помочь вырыть его, даже если понадобится копать огромную яму, и тайно переправить тебя со всем этим добром в любую точку земного шара. Могу даже здесь устроить тебе пластическую операцию и новые документы, чтобы уже ни одна собака не догадалась.

Полностью обезоруженный, раздавленный глыбами неопровержимых доводов, американец счёл за лучшее прекратить всякое сопротивление. Практический разум подсказывал ему, что другой такой возможности добиться своей цели у него может и не быть.

— Что ж, все это выглядит довольно заманчиво, — проворчал он, разглядывая прозрачную ткань колготок на моих соблазнительно перекрещённых ногах. — Но ты не преувеличиваешь свои возможности, Родион?

— Их трудно преувеличить, мистер Кейди. — Я с гордостью взглянула на скромно потупившегося босса. — К тому же у нас с вами нет другого выхода, не так ли? — и заговорщицки подмигнула изумлённому американцу. — Мы ведь оба с вами много потеряем, если он не выполнит своих обещаний.

— Когда это вы успели сговориться? — Босс удивлённо поднял брови. — Впрочем, это меня не волнует. Итак, я жду твоего ответа, Пол.

— А ты не передумаешь в последний момент и покаянно не понесёшь клад в милицию?

— Я уже все сказал на этот счёт. И потом, у нас ведь будет договор с печатями. Что тебе ещё нужно?

— Что ж, так и быть, поскольку ничего другого мне не остаётся, я готов заключить с вами эту сделку. По рукам?

И в третий раз за сегодняшний день они ударили по рукам. Таких недоверчивых людей, как этот детектив, словно сошедший к нам в офис со страниц романов Чандлера, я ещё не встречала. Хотя мой босс тоже был хорош. Я быстренько напечатала три экземпляра договора, из коего следовало примерно то, что Заказчик, в лице гражданина США имярек, обязуется выплатить двум Исполнителям, в лице граждан России имярек, по двадцать два с половиной процента от суммы найденного клада за то, что они помогут ему этот клад разыскать, откопать и доставить в безопасное место, по желанию Заказчика, без привлечения к этому делу каких бы то ни было государственных органов России.

Самым последним и незначительным пунктом договора было то, что Исполнители обязуются, по возможности, сделать все, чтобы Заказчик остался жив и здоров по завершении данной сделки. Оглашая кабинет зубовным скрежетом, босс поставил печать и подпись под этим документом, словно подписывался под собственным смертным приговором. Получив по экземпляру договора, все расселись по своим местам в кабинете, и мы с боссом выжидающе уставились на американца.

— Ну, господин хороший, — зловеще процедил босс, — теперь не отвертишься. Заканчивай фразу.

— А на чем я тогда остановился? — прикинулся тот склеротиком.

— На том, что «Казна Coco находится…», — услужливо подсказала я, и тут, будто злой рок преследовал нас, опять зазвонил телефон.

Едва не расплавив аппарат взглядом, Родион все же поднял трубку и начал слушать. Минуты через три он положил её на место и поднял на нас, с тревогой следивших за ним, свои умные глаза.

— Можете расслабиться, — спокойно сказал он и, когда мы с облегчением выдохнули, добавил:

— Придётся отменить…

— Как?! — дуэтом воскликнули мы.

— …последний пункт контракта, — невозмутимо договорил он, — в связи с только что поступившей информацией. Как мне сообщили, в интересующем нас ведомстве в данный момент никто не занимается поиском несуществующей, в чем они уверены, казны Сталина. Нет таких разработок и никогда не было ни в ФСБ, ни в КГБ. По крайней мере официально.

— Пардон, но тогда по чьему распоряжению отпустили из милиции тех двоих? — спросил Пол.

— Это мне тоже интересно. Оказывается, звонили по правительственной связи начальнику ГУВД Москвы, и тот дал команду в отделение. Все произошло очень быстро, и теперь трудно установить, чей голос на самом деле слышал милицейский «чин». Сам он утверждает, что звонил тот, чьи приказы он должен выполнять неукоснительно. А в данный момент, как выяснилось, этого человека в Москве нет. Эту загадку уже пытаются решить мои хорошие друзья. Но не это для нас сейчас важно, а то, что мы имеем дело с хорошо организованной преступной группой, имеющей связи там, куда простым смертным доступа нет. Кто-то, заинтересованный в поисках, является, судя по всему, очень важной персоной. И чем выше его чин, тем больше у него возможностей и тем меньше у нас шансов остаться в живых. Я говорю не только о тебе, Пол, но и о нас с Марией и Валентиной. Если бы они оказались действительно ребятами из «конторы», то я бы смог уладить все… Договориться как-нибудь… По крайней мере я бы гарантировал нам всем безопасность. Но эти бандиты играют без правил, и я не хочу никого из вас подвергать смертельному риску. Мы должны трезво оценить ситуацию и принять здравое решение. Исходя из того, что договор уже заключён, я не собираюсь отказываться от своих обязательств, но настаиваю на исключении последнего пункта — ты не выберешься живым из страны, Пол. И скорее всего мы с Марией уже будем встречать тебя у ворот рая. А я даже там не хочу чувствовать себя виноватым перед тобой. И ещё — уверен, что эти люди, которых кто-то поддерживает наверху, не желая выдавать себя, сейчас наверняка не чай пьют, а думают, как бы нас отсюда выкурить. Я попросил, чтобы здесь регулярно появлялась патрульная машина, но для них это не больше чем назойливая муха.

Менты их могут пугнуть, но брать уже не будут — органов боятся.

— Мне, честно говоря, плевать на последний пункт, — усмехнулся американец. — О себе я сам как-нибудь позабочусь. Я бывал во всяких переделках и цену себе знаю. А вот вы, я смотрю, не из таких. Но ничего, как-нибудь сумею позаботиться и о вас — мои возможности не ограничены в этом смысле. Вы обеспечьте мне официальную защиту, а я вам — неофициальную и физическую, — хвастливо закончил он.

Скупые слезы благодарности выступили на наших с боссом глазах от этих слов. Я даже достала платочек из рукава блузки и растроганно высморкалась.

— Значит, нам теперь совсем нечего бояться? — серьёзно спросил Родион, смеясь одними глазами.

— Абсолютно! За пять процентов я готов даже стать вашим телохранителем.

Заключим контракт и…

— Не нужно больше контрактов! Сделай это просто в качестве дружеской услуги. В общем, ты согласен вычеркнуть последний пункт?

— А все остальное остаётся в силе?

— Да.

— Тогда вычёркиваем и покончим с формальностями. Мы убрали злосчастный пункт, я отнесла свой экземпляр к себе в приёмную, вернулась, и американец наконец договорил роковую фразу:

— "Казна Coco находится в старой Кремлёвской стене".

Он замолчал и уставился на нас с довольным видом. Мы — на него. Так прошла вечность. Я не выдержала и нетерпеливо спросила:

— Ну а дальше-то что?

— Это все.

— Шутишь? — спросил босс.

— А в чем дело? — не понял американец. — Разве этого мало? Это ведь не Великая Китайская стена. И потом, у вас что, Кремлёвские стены по всей стране разбросаны? По моим сведениям — всего одна, здесь, в Москве.

— Да вы хоть понимаете, что говорите?! — сквозь слезы воскликнула я. — Как вы себе это представляете?

Я была расстроена до глубины души. Вот он, уже, казалось бы, вожделенный клад, был в руках, и на тебе, в одночасье все рухнуло! Искать клад в окружённой правительственной охраной Кремлёвской стене было все равно что вырывать кусок мяса из пасти голодного крокодила.

Увидев разочарованное лицо Родиона, американец поспешил добавить:

— Я вам не все рассказал про этого Кумсишвили. В газетах писали, что убитый иногда добывал себе на хлеб, подрабатывая каменщиком на строительстве небоскрёбов. Вы понимаете: ка-мен-щи-ком! А Кремлёвская стена из чего сложена?

Правильно, из кирпичей. А если к этому всему добавить мою уверенность, что свои средства Сталин хранил в виде золота, а не в виде денег и облигаций, то все выглядит очень даже ничего. Я прямо-таки вижу, как Кумсишвили тайком подходит ночью к стене, выбирает из неё кирпичи, а вместо них закладывает новые, в которых замурованы золотые слитки. Хорошие мастера умеют даже старить кладку, как старят художники, которые подделывают картины. И главное, что никто никогда не додумается до того, что половина российского золотого запаса находится у всех на виду. Так что вы зря раскисли, дорогие мои. Нам осталось лишь добраться до стены, выковырять из неё пару кирпичей, и все станет ясно. Причём нам нужна именно та, ещё сохранившаяся, небольшая часть старой кладки. Я тут посидел в библиотеке, покопался в справочниках по архитектурным памятникам Москвы и вот что выяснил. Эта кладка сохранилась ещё от белокаменного Кремля, построенного Дмитрием Донским в начале четырнадцатого века. Потом, когда в шестнадцатом веке стену перестраивали, эти старые камни будто бы специально оставили на память или что-то в этом роде. Эти камни белого цвета, и они хорошо выделяются на фоне всех остальных. К тому же, как мне сказали в библиотеке, до 1955 года территория Кремля была засекречена и закрыта для посещений, она тщательно охранялась, а значит, там можно было делать все, что сталинской душе угодно.

Охранников, которые находились при этом, потом могли просто-напросто убрать, как это не раз делалось в истории. Этот фрагмент старинной кладки находится недалеко от Боровицких ворот, со стороны набережной Москвы-реки. Там практически нет охраны. Если не считать тех постовых, что сторожат Боровицкие ворота. Я ездил с экскурсией по Москве, и гид показывал нам этот участок стены.

Мы даже выходили и осматривали его. Я понял, что клад там.

— Неужто золото блеснуло? — мрачно спросил босс.

— Нет, к счастью. Но у меня на него феноменальный нюх.

. — А у вас в тот день не было насморка? — съязвила я.

— Не было, — серьёзно ответил Пол. — Но, как я смотрю, вас все это не вдохновляет? Что ж, тогда, согласно условиям договора, вы в любом случае должны мне помочь — нравится вам это или нет.

— А чем платить будешь, если не найдёшь ничего? — усмехнулся Родион. — Выломанными кирпичами?

— Вы что, договор не читали? Там чёрным по белому написано: процент от клада. А нет клада — нет и процентов. По-моему, все справедливо.

— Нас надули, босс, — печально констатировала я. — Он у себя в Америке на контрактах собаку съел. Потому, видать, так и настаивал.

— Между прочим, это ты первая заговорила о договоре, — напомнил Родион, и я прикусила язык. — Ладно, коллега, несмотря ни на что, в этом всем что-то есть. Не думаю, чтобы тот грузин зря сказал эту фразу перед смертью. А те, что за ним гонялись, уж наверняка знали, что клад существует. Нельзя же потратить сорок лет жизни только на то, чтобы подтвердить нелепую догадку. Решено, сегодня же ночью отправимся туда и проверим.

— А инструменты? — обрадованно подскочил Пол.

— Об этом я позабочусь.

И тут со стороны входа послышался грохот страшного взрыва…

Не помня себя, я выскочила в приёмную. На месте входной двери зияла огромная дыра с вывороченными кусками бетона по краям. Все было в дыму и копоти, с потолка сыпалась штукатурка, и сквозь все это я увидела вбегающих внутрь людей с пистолетами в руках. Пол уже стоял рядом со мной и ошеломлённо смотрел на происходящее. Нас словно парализовало, мы не могли ни двигаться, ни говорить и только тупо взирали на приближающихся к нам, как неумолимый рок, бандитов — иначе я не могла назвать этих «работников» ГРУ. С шумом захлопнулась дверь кабинета за спиной, но я даже не обернулась — настолько была потрясена.

Нас взяли, как маленьких слепых котят. Мы даже не сопротивлялись. В считанные секунды нас заковали в наручники, сунули в какую-то чёрную иномарку и на бешеной скорости умчали в неизвестном направлении. Все происходило как во сне. Опомнилась я только минут через пять, когда машина, сбавив ход, начала сворачивать в незнакомый переулок.

Я сидела сзади у двери, на которой не было ни одной ручки. Рядом со мной, меча злые искры из глаз, сидел американец. За ним, у другой дверцы, теснился, уткнув ствол пистолета Полу в бок, один из тех, с кем я разговаривала через дверь. Впереди сидел его товарищ по беспределу, а за рулём молча сопел третий громила. Босса в машине не было. Все бандиты молчали, их лица были лишь слегка встревожены, но не более. Казалось, для них нет ничего привычнее, чем, взорвав офис в центре Москвы средь бела дня, похитить несколько граждан и везти их на расправу в своё логово, включив при этом мигалку, сирену и не останавливаясь на свист гаишников, которые, разглядев номера, испуганно шарахались в сторону.

Рабочий день подходил к концу, прохожие или спешили домой, нагруженные пакетами и сумками, или беззаботно прогуливались по тротуарам, наслаждаясь последним осенним теплом, а для меня с Полом, похоже, все уже было кончено. Нас везли, даже не завязав нам глаза. Они знали, что мы уже никому не сможем ничего рассказать.

Моё удивление возросло до предела, когда мы подъехали и остановились в незаметном переулке у одного из старинных зданий, входящих в известный комплекс строений на Лубянской площади. Нас тут же выволокли из машины, провели через парадный вход, причём военные, охранявшие его, отдали бандитам честь, и потащили по бесконечным затемнённым узким коридорам. Затем начался спуск в подвал. Чем ниже мы опускались, тем мрачнее и гнетущее становилось все кругом.

Даже тишина, стоявшая там, каким-то зловещим образом давила на мозги, вызывая бессознательный страх. Мы миновали пять подземных ярусов и наконец свернули на этаж. Я заметила, что вниз уходили ещё несколько лестничных пролётов. Везде стояли военные охранники и торопливо вытягивались по стойке «смирно», не обращая внимания на наручники у нас на руках — привыкли, судя по всему, к подобным посетителям. Вся процессия передвигалась молча. Меня не покидало ощущение, что я оказалась в тех самых печально знаменитых подвалах Лубянки, где обрабатывали и не таких крепких орешков, как американец, где даже самые стойкие и выдержанные признавались в своих несуществующих преступлениях и откуда редко кто выходил живым. Двери по сторонам коридоров напоминали двери тюремных камер, на них виднелись тяжёлые запоры и глазки. Я все ждала, что вот-вот послышится предсмертный крик замученной жертвы и торжествующий вопль мучителя, но все было тихо, и только гулкие звуки наших шагов эхом разносились по выкрашенным зеленой краской коридорам.

Наконец, пройдя неисчислимое количество поворотов этого запутанного лабиринта, устроенного так для того, наверное, чтобы заключённые не смогли найти дорогу к выходу и не сбежали, один из бандитов, шедший впереди, остановился у одной двери без запоров и глазка, постучал и сразу же открыл дверь.

В просторном кабинете, обставленном в стиле современных офисов, за столом сидел необъятных размеров мужчина с тремя подбородками, свисающими на стягивающий толстую шею синий галстук. Он улыбался. Конвоиры поставили нас напротив стола, а сами сели на расставленные вдоль стен стулья.

— Ну здравствуй, детектив, — проговорил жирный по-английски. — Давненько не виделись.

— И ты тоже здесь, Индус, — усмехнулся Пол, ничуть не испугавшись. И добавил по-русски:

— А ты похудел, я смотрю.

Глазки у жирного расширились, но он тут же взял себя в руки и как ни в чем не бывало тоже перешёл на русский, похлопывая себя по животу:

— Легко, что ли, за тобой гоняться. Десять кило, считай, как не было.

Ничего, наверстаю, когда своё получу.

— Лопнешь, — буркнула я невольно, и он удивлённо уставился на меня.

— Не нужно со мной играть, девочка, — наконец проговорил мягко. — Это очень опасно. Спроси у него, он подтвердит, — и кивнул на американца.

— Да, Мария, Индус очень суровый человек, по себе знаю, — Пол посмотрел жирному в маленькие глазки. — Особенно когда его в дураках оставляют.

— Больше у тебя это не получится, будь уверен. Тут тебе не Америка.

Здесь мы хозяева.

— Как же это вы меня вычислили? — спросил Пол.

— Для нас это было нетрудно, — довольно расплылся Индус. — Помнишь, когда ты уже был в воздухе, я сказал тебе, что ты у нас в руках? Ты, наверное, решил, что я бравирую, а это было на самом деле так. Видишь ли, на самолёте был установлен радиомаячок, так что мы прекрасно знали, куда ты отправился. Нам только понадобилось время, чтобы отыскать это место. К тому же сигнал потом исчез — как выяснилось, самолёт просто сожгли. Но мы все равно добрались туда.

Более того, у тебя в кармане пижамы лежал «жучок», и мы могли бы слушать все, о чем ты беседовал с Моловски, если бы ты не оставил его вместе со штаниной на заборе у моей виллы. Но ничего, мы и так узнали все, что хотели. Правда, этот Моловски возомнил о себе бог весть что, начал строить из себя героя, и пришлось его немного помучить. К счастью для него, мы обнаружили в подвале твои фотографии в гриме и оттиски фальшивого паспорта. Нам сразу стало все ясно, и Моловски убили. Даже его свирепая собака не помогла ему — мы её пристрелили вместе с охранниками. А когда на всякий случай позвонили в аэропорт и поинтересовались, на какой рейс заказан билет для мистера Моловски, и нам сказали, что рейс до Москвы, то мы и вовсе растаяли. Ты явно недооценил возможности нашей организации.

— Честно говоря, я был уверен, что вы обыкновенные бандиты. И сейчас так думаю.

— Мне все равно, что ты там о нас думаешь. Главное, что ты сам почти уже привёл нас туда, куда нам нужно. Мы специально оставили тебя в покое и не светились у тебя на хвосте, чтобы ты был уверен, что оторвался. И это нам удалось. Если бы ты сам отправился к тайнику, то мы бы там накрыли тебя с потрохами. Но тебя зачем-то понесло к своему коллеге. Что, испугался и решил найти компаньона? Понимаю. Мудро. Но бесполезно. Ты просто подставил зря жизни чужих людей, причём совершенно сознательно, и, надеюсь, в аду, где ты скоро окажешься, тебе воздаётся в полной мере. Но сейчас не об этом. — Он повернулся к одному из бандитов. — Что случилось, Бэн? Почему не притащили другую ищейку?

— Он в кабинете заперся, когда мы вошли, — устало пояснил тот. — Там тоже двери металлические, а взрывать времени не было — нужно было скорее ноги уносить. Да и зачем он тебе? Главное, что американец здесь и никуда уже не сбежит. А за будкой сейчас наблюдают. Если тот тип попробует выйти один, его сразу возьмут. Там сейчас ментов полно.

— Смотри, чтобы глаз с него не спускали, а то, пока мы будем возиться с этими, он до тайника доберётся и все выгребет. Знаю я эту породу — только дай поживиться на шару. — Он вновь посмотрел на нас. — Так, вернёмся к нашим баранам. Но сначала расставим все точки над "и". Мне уже до конца ясно, что ты, Кейди, знаешь, где то, что нам нужно. Иначе бы не бегал от нас и уж тем более не приехал сюда. Ты, наверное, уже догадался, где находишься. А если нет, то скажу: в этой самой комнате в своё время допрашивали многих видных людей, прославленных революционеров, которые на поверку оказались предателями и врагами народа. И ни один из них не смог не сделать того, чего от них добивались мои бывшие коллеги. И знаешь, о чем их спрашивали? Не поверишь, но все о том же самом золоте, которое ты никак не можешь нам отдать. Все видные революционеры были, как правило, замешаны в присвоении награбленных в революцию и позже, в гражданскую, ценностей. Сталин же пытался их отобрать, чтобы присвоить себе. Знаменитая история подвалов Лубянки началась с этого золота и, как видно, здесь и завершится, потому что ты обязательно мне скажешь, где оно.

Круг замкнулся. Ты, наверное, изучал нашу доблестную историю, если знаешь русский, или просто слышал о нашей Лубянке. Правда, в учебниках, к сожалению, не описывались процессы пыток, но тут я тебе помогу. Сажают, например, несговорчивого человека голым на унитаз, к которому из соседней комнаты подведена специальная труба. Соответственно, к унитазу его крепко-накрепко привязывают, чтобы он не смог оторвать задницу. Потом выходят из комнаты, чтобы не оглохнуть от его криков. И запускают в унитаз через трубу голодных-голодных крыс. Представляешь, какое лакомство их ждало, когда они попадали в очко и видели там голую задницу и все остальное? Они жадно начинали утолять голод, а человек — охотно подписывать любые признания. Некоторые, правда, так и не сознались, поэтому… Впрочем, дальнейшую картину я тебе рисовать не буду — сам догадайся. — Он вздохнул и перевёл взгляд на меня. — Тебя это тоже касается, между прочим. Ты ведь, как я понимаю, секретарша? Может быть, ты и не в курсе того, о чем они говорили с твоим начальником, но если в курсе, то советую все рассказать нам. Тогда мы тебя отпустим с миром…

— О чем вы говорите, не понимаю, — процедила я, но тут Бэн вскочил со стула и подбежал к Индусу, протягивая тому лист бумаги с написанным на нем текстом. В следующее мгновение, узнав в нем свой экземпляр договора, я почувствовала, как стынут мои кости и слабеют ноги.

— Вот, Индус, совсем забыл! — радостно тявкнул Бэн. — Это я у них со стола смахнул на всякий случай. Глянь, что там написано!

Тот взял контракт, пробежал его глазами, и его лицо опять расплылось в счастливой улыбке.

— Ну надо же, какая красота! Ну-ка, ну-ка, почитаем. Так, Заказчик…

Исполнители… Надо же, даже проценты расписали… Какие предусмотрительные!

Что ж, теперь с вами все ясно. — Он уставился на меня. — Значит, ты тоже знаешь, где находится золото. Тогда лучше сразу говори, пока мы не начали сводить на нет твою красоту. Потом уже ничего не исправишь — мы работаем качественно.

— Пошёл ты, — буркнула я. Глаза Индуса налились кровью, и он прошипел:

— Бэн! Тащи их к Кравчуку! По-хорошему они, как видно, не понимают.

Спелись, ублюдки! Кравчук уже в курсе всего и ждёт. Все, убери их с моих глаз!

Нас схватили и снова повели по бесконечным коридорам. Потом запихнули в какую-то дверь и посадили на стулья, стоявшие посередине небольшой полутёмной комнаты с бетонными стенами. Здесь сидели в ожидании работы три здоровенных парня. В глубине был виден тяжёлый дубовый стол, на нем ярко горела лампа, направленная нам в лицо. Того, кто сидел за столом, я почти не видела. Бэн приблизился к нему с листом договора в руках, склонился, что-то прошептал и ушёл, оставив лист на столе и захватив своих головорезов. Чтобы не портить напрасно зрение, я последовала примеру американца и закрыла глаза, бросив на него прощальный взгляд. Непонятно было, о чем он думает, но лицо его по-прежнему было спокойно.

За нашими спинами происходило какое-то движение, но я не оборачивалась, ибо и так было ясно, что сейчас нас начнут мучить, пытать, а потом вывезут на грузовике за город, заставят вырыть себе могилу, расстреляют в затылок и закопают — все это я тысячу раз видела по телевизору, а теперь уже не сомневалась, что так оно все и было на самом деле в тридцать седьмом году.

— Ну-с, дорогие мои, — послышался вкрадчивый голос из-за лампы, и я открыла глаза, — у кого из вас нервы покрепче?

— Начинайте с меня, — зло бросил Пол. — Девчонка ничего не знает, она случайный человек во всем этом.

— Что-то мне не верится, что она подписала договор, не зная, где находится тайник… Впрочем, скоро все выяснится и так. Значит, сволочь буржуйская, говоришь, что у тебя выдержки больше? Прекрасно, тогда с тебя и начнём, а девка посмотрит. Если она слабая, то быстро заговорит.

— Дяденька, меня насильно впутали в это дело, — захныкала я. — Мне даже ничего не сказали, приставили пистолет к затылку и заставили подписать…

— Надо же, какие варвары, — посочувствовал он. — Двадцать два с половиной процента от бешеной суммы хотели тебе силком навязать. Не повезло тебе в жизни. Ладно, если считаешь себя такой хитрой, то с тебя и начнём. А то, может, сразу все скажешь?

— Да не знаю я ничего! — выкрикнула я, помня рассказ Пола о том, что они сделали со старым грузином в Америке. — Это произвол! У нас демократия на дворе! Вы на улицу хоть выходили после тридцать седьмого? Уже шестьдесят лет прошло, все изменилось, в космос полетели…

— Заткнись! — грубо рявкнул он. — Волков, займись ею!

Меня схватили сзади сильные руки, подняли со стула, подтащили к стоявшей сбоку кушетке и усадили. Волков, громадного роста мужик с бритой головой и тупой рожей мясника, в зеленой офицерской рубашке с засученными рукавами, схватил меня за волосы, приподнял голову и вопросительно посмотрел на сидящего за столом. Теперь я смогла его рассмотреть. Это был утлый птенчик с капитанскими погонами, лет пятидесяти, с редкими седыми волосами, короткими усиками, как у Гитлера, и совершенно бесцветными глазами. Эта сволочь улыбалась.

— Так-то вот, Мария, — ласково проговорил он. — Сейчас ты у нас будешь есть собственный палец. Знаешь, как это делается? Сначала тебе вставят его в рот, сожмут челюсти и будут жать до тех пор, пока не хрустнет под зубами кость и ты его не откусишь до конца. Потом ты его пожуёшь, проглотишь и подумаешь немного. После этого, если не поумнеешь, примешься за следующий. Сколько у человека пальцев, Волков?

— У женщин двадцать, у мужчин двадцать один! — пробасил мясник и тоненько хихикнул.

— Вот видишь, значит, у тебя будет время подумать. Начинай, Волков…

— Отпустите её, мерзавцы!!! — заорал американец, побагровев от напряжения и пытаясь вырваться из стальных клещей двух громил, прижимавших его к стулу. — Она ничего не знает! Я спасу тебя, девочка…

— Заткните ему пасть!

Откуда-то тут же появилось вафельное полотенце, и его затолкали в рот моему благородному рыцарю, разжав челюсти. Он ещё подёргался, дико вращая зрачками, но все было тщетно.

Всего в комнате, кроме нас, было четыре человека вместе с капитаном.

Это были не те лихие рубаки, что ворвались в офис, а другие, спокойные и сосредоточенные, видимо, профессиональные лубянские палачи в седьмом колене. Я сразу возненавидела эти гнусные рожи с мутными глазами. Кто-то мне говорил, что эти люди специально накачиваются наркотиками, чтобы не испытывать жалости к жертве и получать удовольствие от пыток. Те, что находились здесь, судя по исколотым венам на руках и характерному цвету глаз, вкололи себе тройную дозу и собирались покайфовать по полной программе.

— Начинай, Волков! — весело прощебетал птенчик. — Да смотри сильно не дави, а то сразу откусит и боли не почувствует.

— Сами учёные, — буркнул тот и принялся расстёгивать у меня за спиной наручники, придавив мою голову к кушетке.

Когда щёлкнул замок и мои запястья наконец высвободились, я не медлила ни секунды. Дико зарычав, я развернулась, чиркнула мясника ногтями по горлу, из которого сразу же фонтаном брызнула кровь, и сразу же, сильно оттолкнувшись от пола, прыгнула через стол на капитана. В следующее мгновение я свалила его на пол вместе со стулом и без всякой жалости свернула его тонкую шею. Он даже не успел удивиться. Оставшиеся трое, как я и ожидала, забыв про связанного американца, который, слава богу, ничего не видел из-за яркой лампы, кинулись ко мне. Между столом и стеной было небольшое пространство. Я уже была готова убить их всех. Моя звериная сущность вырвалась наружу, и в комнате вместо меня появилась пантера. Отскочив в тёмный угол, я оскалилась, тихо рыча, и выставила руки с растопыренными пальцами. Двое, бежавших с ближней ко мне стороны стола, отталкивая друг друга, неслись на меня, ещё не чувствуя никакой опасности.

Первый сразу же упал с распоротым животом. Это сработало лезвие, встроенное в мою туфлю. Второй, споткнувшись о первого, вписался бритой головой в стену, получил удар когтями и лишился половины лица. Третий, успевший сообразить, что ко мне лучше не приближаться, притормозил в трех шагах и начал лихорадочно вытаскивать пистолет из застёгнутой кобуры, пятясь от моих окровавленных когтей и сверкающих дикой злобой глаз. Сама я никогда не могла видеть со стороны, как я выгляжу, находясь в состоянии боевого транса, но не думаю, чтобы это было так уж привлекательно, потому что в бегающих глазках подонка появился животный страх.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26