Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Горец (3)

ModernLib.Net / Художественная литература / Макнамара Кристофер Лоуренс / Горец (3) - Чтение (стр. 2)
Автор: Макнамара Кристофер Лоуренс
Жанр: Художественная литература

 

 


      Накинув короткий байковый халат, она взъерошила и разбросала по плечам мокрые светлые волосы и вышла из душа. Бросив полотенце на спинку огромного кресла, Тесса опустилась на пушистый ковер у ног Дункана и, взяв с журнального столика специально приготовленный для нее высокий бокал с вином, спросила:
      - Ты освободил это вино из заточения в подвалах самого императора Наполеона?
      - Нет, - Дункан расплылся в довольной улыбке и покачал головой (все-таки она восхитительна, и он никак не может привыкнуть к этому), это вино лишь ненамного старше тебя.
      В его руке внезапно появилась небольшая узенькая коробочка из фиолетовой замши.
      - С днем рождения, дорогая, - он протянул коробочку Тессе, поцеловав ее в лоб.
      - Спасибо.
      Она поцеловала его в ответ, ласково улыбнулась и открыла коробочку. Увидев ее содержимое, она изумленно шепнула:
      - Ты сумасшедший.
      - Так, маленький пустячок, - Мак-Лауд говорил небрежно, но по его лицу было видно, что ему нравится ее удивленное лицо. - Безделушка времен французской революции.
      Тесса достала из коробочки старинный браслет и приложила его к запястью.
      - Отныне я буду праздновать только дни своего нерождения, как говорил Сумасшедший Шляпник из "Алисы в стране чудес", - задумчиво проговорила она и протянула Дункану руку, любуясь игрой света в камнях.
      Он застегнул хитроумный замок и, поцеловав ей руку, прошептал почти беззвучно:
      - Ты прекрасна.
      - Да, - она улыбнулась, но как-то печально и обиженно, и продолжила, - и на год старше.
      - И все равно прекрасна.
      Она снова улыбнулась и, поднявшись с пола, взобралась на колени Дункана, обхватив его шею руками.
      - Когда мы с тобой познакомились, ты был гораздо старше меня.
      - Да, гораздо. Впрочем, как и сейчас.
      - Нет, теперь мы с тобой выглядим почти одинаково. Теперь мы внешне почти одного возраста, а скоро...
      - Тесса! За всю жизнь я не встречал женщины прекраснее!..
      - За все четыреста лет? - она рассмеялась.
      - Да, за все четыреста лет, - просто согласился он и тоже рассмеялся. - Кстати, четыреста мне будет только через четыре месяца.
      Но Тессе это довод показался не слишком убедительным и поэтому она принялась рассуждать дальше:
      - Ты пойми, - вдохновенно объясняла она. - Когда тебе будет четыреста или четыреста двадцать, ты все равно будешь выглядеть на тридцать пять.
      - Мне от этого заранее противно.
      Пока она болтала, Дункан нашел для себя занятие. Он принялся целовать ее в шею, а она, даже не замечая этого, увлеченная собственным рассказом, лишь инстинктивно отклонялась, пытаясь скрыться от его губ, и говорила, говорила... Когда Мак-Лауду наконец наскучило ее невнимание, он вдруг замер, пристально посмотрел Тессе в глаза, чем весьма удивил ее и она замолчала, и очень серьезно сказал:
      - Дорогая, что же я могу поделать, если у нас в семье у всех шкура отличной выделки?
      Но она не обратила внимания на его шутку и, печально улыбаясь, продолжала:
      - Дело не в этом. Просто теперь ты будешь каждый год видеть возле себя женщину, которая стареет, которая выглядит все старше и старше тебя, а ты при этом остаешься таким же молодым... И все это лишь вопрос времени. Может быть, когда-нибудь потом ты захочешь другую женщину, помоложе, или я захочу кого-нибудь другого...
      - Тебе хочется кого-нибудь помоложе? - упорно продолжал он шутить, пытаясь вернуть ей веселое настроение. - Тебе будет не так уж трудно найти...
      Но сегодня она была настроена философски:
      - Нет. Но, может быть, когда-нибудь я захочу видеть рядом с собой человека, с которым я смогу стареть вместе.
      - Ты же знаешь, - на этот раз он тоже заговорил серьезно, - мне хочется того же. Я хочу стареть вместе с тобой.
      - Мак, я знаю, в твоей жизни были и другие женщины. Любовь была у тебя много раз. Скажи, по прошествии пары веков ты научился справляться с этим?..
      - Справляться? - Дункан удивленно поднял глаза и пристально посмотрел на нее. - Ты имеешь в виду с утратами?
      Она утвердительно покачала головой и одними губами произнесла:
      - Да.
      Он крепко обнял ее и необыкновенно нежно принялся рассказывать так, как рассказывают очень маленьким детям на ночь сказки:
      - Не важно, сколько лет проходит; не важно, сколько раз приходится прощаться с теми, кого любишь больше всего не свете. Что бы ты ни делал, они уходят...
      - Умирают?
      - Да. И когда они умирают, ты все равно чувствуешь себя безумно одиноким...
      С минуту они смотрели друг на друга, не произнося ни звука. Только пламя свечей отражалось в их зрачках оранжевыми звездочками.
      - Может, перестанем думать о том, что будет, когда мне исполнится четыреста двадцать или четыреста сорок...
      - А о чем ты хочешь думать? - шепотом спросила она, прижимаясь к нему всем телом.
      - Давай лучше подумаем о том, что будет сегодня ночью, - таинственно прошептал Дункан.
      - А что будет сегодня ночью? Наверное, что-то удивительное?
      - Неужели ты не помнишь? Сегодня ночью будет день твоего нерождения. И нас ждет...
      - Боже мой, неужели мы даже сегодня куда-то спешим?
      - Конечно. Нас ждет ужин. Я ведь готовил его специально для тебя.
      Тесса шла по улице быстрой размашистой походкой, практически не смотря по сторонам. Поравнявшись с серебристым "фордом" старого образца с тонированными стеклами, она взглянула на свое отражение в стекле и, убедившись, что выглядит просто великолепно, продолжила путь. Проходя, она окинула взглядом новую витрину, только что установленную рабочими, и исчезла внутри магазинчика, прикрыв за собой дверь.
      Слэн опустил боковое стекло и, выставив в окно руку в кожаной проклепанной перчатке, нетерпеливо забарабанил пальцами по серебристой эмали дверцы, выстукивая какую-то мелодию. В своем укрытии он мог видеть все, хотя рассмотреть его за тонированными стеклами было практически невозможно. Теперь, когда Тесса вернулась домой, можно было ненадолго расслабиться. Поэтому, выставив зеркальце заднего обзора таким образом, чтобы в нем был виден вход в антикварный магазин, он откинулся на спинку сидения и принялся ждать, разглядывая в зеркале свое лицо и время от времени косясь в другое зеркальце, расположенное на крыле машины, чтобы видеть улицу за своей спиной.
      Это было очень кстати, потому что бесшумно подъехавший с другой стороны улицы темно-синий "кадиллак" не остался не замеченным Слэном. Когда автомобиль остановился прямо напротив входа в магазин Дункана и из него вышел человек, одетый в длинный серый плащ с распущенным поясом, Слэн встрепенулся. Он уселся поудобнее, откинувшись всем корпусом назад, и процедил сквозь зубы:
      - Так-так. Посмотрите, кто здесь!
      Тем временем Конан Мак-Лауд вышел из своего "кадиллака", захлопнул дверцу и собрался было перейти через улицу, направляясь все к тому же магазинчику, как вдруг почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Острая боль пронзила его грудь множеством кинжалов. Застыв на месте, он принялся осматриваться по сторонам. Улица была пуста, но кто-то...
      Рука Мак-Лауда сама нырнула в карман плаща, нащупывая через ткань привычное лезвие катаны.
      В витрине появилась Тесса. Она смела щеткой пыль с висевшей в витрине старинной рамы, поменяла местами стоящие на кривоногом столике кубки и, скользнув безучастным взглядом по улице, по стоящей фигуре Конана, исчезла в глубине помещения. Очевидно, она не узнала вчерашнего гостя или просто не обратила внимания на ничем не примечательного пешехода.
      "Слэн"?! - набатом прозвучало в голове Мак-Лауда.
      Его голова совершенно самостоятельно обернулась к серебристому "форду", прилипшему к бордюру тротуара. На мгновение Конану показалось, что он видит в стекле автомашины улыбающееся бородатое лицо. Квинс действительно улыбался, глядя на Мак-Лауда. А потом, бегло взглянув на себя в зеркало, он повернул ключ в замке зажигания и поставил ногу на педаль газа.
      - Чао, детка, - прохрипел он и, махнув рукой в окно, расхохотался истерическим резким смехом.
      Машина бешено взревела поношенным мотором и, выбросив сизое дымное облако, сорвалась с места, чуть не сбив проходящую мимо парочку. Она с грохотом неслась по улице, а Конан провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, нахулиганив на перекрестке.
      Дункан возился со своим новым приобретением - старинным фотоаппаратом, - пытаясь проверить его работоспособность. Вещичка была неплохая и довольно редкая, но вот деревянная рамка кассеты никак не хотела заходить в предназначенный для нее паз. Дункан вертел ее и так и этак, но почему-то ничего не получалось. И вдруг ему стало не по себе, знакомо заныли все суставы, и на мгновение, прислушиваясь к своему состоянию, он замер.
      Затем, передвигаясь медленно и осторожно, как будто перенося взведенную гранату, Дункан взял лежащую тут же возле него катану и, прижимая к груди оружие, так же медленно по-кошачьи пошел в комнату, где работала над своей новой скульптурой Тесса. Она срезала облой со скульптуры, полученной только сегодня из литейного цеха, орудуя ручной электрической фрезой. Увидев Мак-Лауда, он отложила свой инструмент и, подняв пластик защитной маски с удивленного лица, спросила:
      - Что-то случилось, Мак?
      - Да, - беззвучным шепотом ответил он и, на мгновение еще замедлив свои осторожные шаги, словно проверяя направление движения, приблизился к входной двери, ведущей из мастерской в небольшой задний двор, расположенный за домом.
      - Ты чувствуешь чье-то присутствие? - осторожно поинтересовалась Тесса.
      - Здесь кто-то с очень длинной линией жизни.
      Остановившись возле двери и бесшумно открыв замок, Дункан наклонился к стеклу, занавешенному прозрачной тканью, и выглянул наружу, пытаясь рассмотреть пришельца до того, как открыть дверь и оказаться с ним лицом к лицу. Прямо напротив своего лица Мак-Лауд увидел лицо Конана, улыбающееся вечной ироничной улыбкой. Дункан опустил меч и широко распахнул дверь.
      - Привет.
      - Привет, - улыбаясь, произнес Конан и вошел в дом.
      Тесса тоже заулыбалась, наконец узнав вчерашнего ночного гостя.
      - Дорогая, - хозяин дома галантно представил вошедшего, - это Конан. Ты, кажется, его уже видела. Конан Мак-Лауд.
      - Да, - гость кивнул, - я старый друг Дункана. Мы с ним когда-то жили по соседству. Дружище, я тут проезжал мимо и подумал: может, нам прогуляться, а?
      За окном "кадиллака" мелькали дома, становясь все менее респектабельными, потом показались промышленные здания.
      - Куда мы все-таки едем? - поинтересовался Дункан, который уже порядком устал от безмолвной езды по городу.
      - Я тебе уже сказал. Ко мне, - невозмутимо ответил Конан, продолжая неотрывно следить за дорогой, что было, впрочем, совершенно не нужно, так как на трассе больше не было ни одной машины.
      Через несколько минут "кадиллак" остановился возле огромного заброшенного ангара с разбитыми стеклами небольших окон и проваленными перекрытиями ветхой крыши. Конан вышел из машины и размял затекшие после долгой езды плечи.
      - Ну что? По-моему, это совсем неплохое место.
      - Отличное, - кивнул в ответ Дункан.
      Они зашли внутрь. Огромный полутемный зал, пустоту которого лишь кое-где прорезали золотые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь дыры в потолке и стенах, был завален кучами мусора.
      - Хорошо здесь, правда, брат? - сказал Конан, снимая плащ и пристраивая его на пыльный гвоздик, торчавший из грязной стены ангара.
      Он отстегнул меч и сделал приглашающее движение. Усмехнувшись, Дункан снял куртку и, бросив ее на кучу щебня, взмахнул в воздухе своей, блеснувшей в ярком луче, катаной.
      Два одинаковых меча со свистом сошлись в пыльном темном пространстве, и прозрачный звон разнесся по ангару, усиливаясь и переливаясь, отраженный бетонными балками и перекрытиями. Первый же удар Конана был настолько мощен, что заставил Дункана отступить на шаг.
      - Ну-у, - протянул нападавший, - ты, наверное, давно не тренировался, брат. Простой удар сразит тебя наповал.
      - А по-моему, ты ошибаешься.
      Дункан сменил позицию и сделал серию сногсшибательно красивых пируэтов, при этом бешено работая мечом. Замешкавшийся Конан, уворачиваясь от клинка, не удержал равновесия и рухнул на кучу строительного мусора.
      - Ну что? - победно произнес Дункан, пытаясь настичь соперника колющим ударом и пригвоздить к полу.
      Но Конан словно взорвался. Метнувшись под ногами противника, он внезапно взлетел вверх и нанес хлесткий удар клинком плашмя по ягодицам Дункана. Тот, хохоча, отскочил в сторону, потирая ушибленное место и подпрыгивая на одной ноге.
      - Не зазнавайся, - Конан пригрозил ему пальцем. - Акробатика хороша в постели, а не в бою, - быстро перехватив катану двумя руками, Конан бросился в наступление. - А первое для тебя сейчас гораздо важнее, чем второе.
      - Я стараюсь успеть везде, - Дункан говорил, с легкостью отражая удары, и в финале сделал молниеносный выпад, заставивший Конана отлететь в сторону, после чего ехидно произнес. - Да, кстати, ты ведь, наверное, уже понял, что Слэна я беру на себя.
      - А ты справишься с ним? - не переставая плести узор боя, продолжал разговор Конан.
      - Я чувствую в себе силу. Так что без проблем.
      - Да? И все-таки Слэн - мой.
      - А защищать Тессу - это мой долг.
      - Не будем спорить, - Конан опустил меч и кивнул. - Я рад видеть тебя, Мак-Лауд.
      Они обнялись, как два человека, давно не видевшие друг друга. Оба были довольны встречей и поединком и, собрав свою верхнюю одежду, пошли к машине.
      - Ты по-прежнему воюешь, Конан?
      - Да. А ты, как всегда, нет?
      Открывая дверцу автомобиля, Дункан сделал вид, что не расслышал вопроса и задал следующий, оставив прошлый без ответа:
      - Где ты теперь, брат? Мы с тобой уже не виделись...
      - Лет сто двадцать или сто тридцать, по-моему?
      - Сто четырнадцать лет и два с половиной месяца.
      - У тебя хорошая память, Дункан.
      - Ты знаешь, почему?
      - Знаю, - согласился Конан. - Но сейчас разговор не об этом. У тебя, как я видел, антикварный магазинчик?
      - Да. Но почему ты об этом заговорил? - удивленно спросил Дункан.
      - Пожалуй, традиция. Понимаешь ли, у меня сейчас тоже небольшой магазинчик в Нью-Йорке. Но я хочу с тобой все же поговорить совсем о других традициях.
      - Я все прекрасно понимаю...
      - Ты ничего не понимаешь. Ты всегда хотел остаться в стороне. Так?
      - Да, так. Но никак не возьму в толк...
      - Вот уже много лет ты не дерешься.
      - Да. После того, как двадцать семь лет назад ты убил моего противника.
      Обратная дорога заняла не очень много времени. Поэтому, подъехав к двухэтажному дому, они продолжали разговор, не выходя из машины.
      - Неужели именно сейчас ты хочешь снова начать воевать?
      - Нет. Но это мое личное дело.
      - Если ты сразишься со Слэном и победишь, то тебе придется сражаться дальше. Отдай его мне.
      - Послушай, - Дункан открыл дверцу, - пойдем лучше, я познакомлю тебя с Тессой поближе.
      Конан тяжело вздохнул и тоже вышел из машины.
      Тесса поставила огромный медный кофейник на плиту и, зарядив тостер очередной порцией хлеба, отошла к столу. Взяв в руки нож, она принялась резать сыр и ветчину. Спокойно смотревший на все это Конан, наконец, не выдержал и, забрав из рук Тессы нож, произнес с улыбкой:
      - Наверное, это дело я не доверю никому.
      Она улыбнулась в ответ и попыталась взять другую доску, чтобы нарезать салат, но он вновь остановил ее:
      - Это я тоже не доверю никому. Если ты не возражаешь, то сегодня готовлю я.
      Острие ножа с монотонным цокотом плясало по доске, а с противоположной стороны от куска ветчины постепенно образовывалась стопка одинаковых не слишком толстых, но и не слишком тонких ломтиков. Оставшись не у дел, Тесса отошла к соседнему столику и, сложив руки на груди, ехидно заметила:
      - А может, тебе больше подходит работать мечом или шпагой?
      Но Конан не ответил на колкость, а просто перевел разговор на другую, более интересующую его тему:
      - Я думаю, то, что ты видела вчера, было для тебя в новинку?
      Тесса хотела ответить ему, но в разговор вмешался Дункан, до сих пор молча пивший вино и читавший какие-то бумаги:
      - Да. Что и говорить, для Тессы это было внове.
      Он явно нервничал, а она никак не могла понять, с чем это связано, и, чтобы поддержать разговор, поинтересовалась:
      - А как давно вы знаете друг друга?
      - У-у-у, - Конан расплылся в своей привычной улыбке, давая понять, что так давно, что и не вспомнить.
      - Вы родственники? - не унималась женщина.
      - Мы из одного клана, - пояснил гость, откладывая ветчину и принимаясь за ювелирную нарезку сыра.
      Напряженное выражение лица у Дункана не исчезло и он попытался разрядить обстановку:
      - Когда я был совсем мальчишкой, у нас существовала одна легенда об удивительном человеке, жившем много-много лет назад, которого убили в бою.
      - Все думали, что он умер, а он не умер, - влез с объяснениями старший Мак-Лауд, снова заправляя тостер. - Тогда все просто считали, что это колдовство.
      - Правильно, а в мое время это считали сказками. Я тоже считал, что это легенды, как о короле Артуре. Но потом...
      - Да, - радостно подхватила Тесса, - знаю. Однажды тебя убили, но ты не умер.
      От этих слов Дункан побледнел и, сделав большой глоток из стакана, отошел к окну. Он ждал их и очень надеялся, что Тесса промолчит, но этого не произошло. Разговор катился все дальше и дальше, и он уже смутно догадывался, чем закончится этот биографический экскурс. Но тем не менее ему ничего не оставалось, кроме как продолжать рассказ:
      - А потом Конан нашел меня.
      - Да, - подтвердил тот, - точно так же, как когда-то кто-то нашел меня.
      - И он сказал мне все, что необходимо знать для того, чтобы жить дальше, обретя бессмертие.
      - Точно так же, как другой рассказал мне, что делать, чтобы одержать победу и выиграть в этой игре, - Конан сказал это так нежно, что Тессу вдруг затрясло, ноги отказались ей служить, и она неожиданно поняла, что эта игра совсем не та игра, о которой ей рассказывал Дункан.
      Она резко повернулась к нему, но увидела, что он все так же стоит возле окна и смотрит на улицу. Лишь напряженные мышцы спины подрагивают и это заметно, несмотря на рубашку. Истерика захватила ее и она быстро и нервно заговорила:
      - Конан, где тот, который тебя учил? Победить кого? Выиграть что, Конан? Я ничего не понимаю! Почему этот Слэн хочет убить Дункана?
      Конан поднял глаза и посмотрел на Дункана, который тоже, развернувшись, смотрел ему в глаза. Потом они оба поглядели на Тессу и опустили глаза.
      - Нет, нет, - засуетилась она, - я понимаю. Не надо говорить в присутствии дамы ничего серьезного, - ее голос дрожал и она делала огромные усилия, чтобы не разрыдаться. - Сейчас я выйду в другую комнату и там притаюсь. Хорошо? А вы тут закурите сигареты, нальете себе бренди и будете говорить о том, как обезглавить противника. Словно ветчину нарезать...
      Конана будто отбросило от стола. Он сел на табурет и впился в Дункана холодным взглядом.
      - Я Тессе... - принялся оправдываться тот, как напроказивший школьник, - кое-что рассказал. Я считал... Я думал, что уже давно выбыл из этой игры и что ей не обязательно знать все правила...
      - Из этой игры не выбывают, - жестко и четко заговорил Конан. - И ты прекрасно знаешь, что продолжаешь в ней участвовать. И еще ты знаешь, что в конце концов останется только один. Хоть это правило ты еще помнишь?
      Взгляд Тессы забегал, переходя с одного Мак-Лауда на другого. И, совершенно ошалев от услышанного, она очень серьезно спросила:
      - Один - это кто? Один из вас? Так? Что, в результате останется всего один бессмертный? Тогда получается, что остальные на самом деле не такие уж бессмертные, а скорее наоборот, смертники?
      Конан лишь развел руками: мол, сама понимаешь.
      - Ну и что же получает победитель?
      Сочувственно глядя на нее, он как можно спокойнее принялся объяснять:
      - В последнем бессмертном сольется сила всех бессмертных, которые существовали на свете. Она вся перейдет к нему одному. И этой силы будет достаточно, чтобы решить судьбу целой планеты. Если в этом бою победит Слэн или такие, как он, то человечество будет вечно страдать от зла и пребывать в темноте бессмысленной борьбы и невежества, из которой ему не выбраться никогда. Во всяком случае, этому меня учили.
      Тесса отошла от стола, возле которого стояла все это время, и повернулась к Дункану.
      - И ты считал все это недостаточно важным? Настолько несущественным, чтобы обо всем рассказать мне? - спокойно спросила она.
      - В этом нет ничего нового, - попытался оправдаться Дункан.
      - Для меня есть.
      - Именно поэтому нельзя остаться в стороне от этой игры, - продолжал Конан. - Ты все равно не сможешь этого сделать. Никогда. Ты ведь уже попробовал однажды.
      Крепко сжав кулаки, Дункан сделал шаг по направлению к Конану и сквозь плотно стиснутые зубы прошипел:
      - Будь ты проклят! То, что было тогда, не имело никакого отношения к нашей игре. И ты это прекрасно знаешь!
      - Брат, все имеет отношение к нашей игре. Все, где есть жизнь и смерть, добро и зло. Все играет в эту бесконечную игру.
      4
      Все это произошло ранним утром. Бледный диск солнца лениво выползал из-за поросших вековыми кедрами гор. И первые лучи проснувшегося светила, коснувшись плотной пены густого тумана, окутывающего еще спящую деревню, заиграли в рассеянной влаге мириадами разноцветных искорок.
      Конница вынырнула из-за холма, как разъяренный демон. Человеческое многоголосье, конское ржание и топот тяжелых копыт, крик походных рожков, - все предвещало хороший и интересный день. Вместе с этой массой вооруженных до зубов людей в племя прилетела птица смерти.
      Через мгновение воздух наполнился грохотом выстрелов, визгом и стонами умирающих людей, не успевших даже окончательно проснуться. Вспыхнули и затрещали расшитые узорами шкуры хижин, умирающие в жарком оранжевом вихре: они вздымали к голубым небесам уродливые руки ядовитого черного дыма, обвивающие горизонт и утреннее солнце. Из пылающих построек выбегали обезумевшие от страха женщины. С воплями бросались они прочь к деревьям, прижимая к груди еще сонных, даже не кричащих детей. И тут их настигал свинцовый дождь из карабинов и кольтов. Раненные, истекающие кровью, они пытались ползти к спасительным зарослям, но всадники на горячих гарцующих конях набрасывались сверху, добивая тех, кто был еще жив, пиками и саблями.
      Мужчины пытались сопротивляться, кидаясь на всадников, вооруженных по последнему слову воинской техники, с легкими томагавками и ножами. Но что они могли сделать? Солдаты, свистя и улюлюкая, рубили стальными саблями направо и налево. Тела, залитые кровью, оседали на перепаханную копытами землю, так и не выпустив из рук своего оружия. Силы были слишком неравные.
      Пятеро солдат покинули седла и, размахивая саблями и кольтами, бросились к большой хижине, где, отстреливаясь из старенького винчестера, укрывшись за телом убитой лошади, прятался вождь. У него оставалось еще два патрона, и он разнес в клочья грудные клетки первых же двух парней, приблизившихся к нему; но остальные насели на него, словно свора собак, и через несколько секунд от вождя осталась лишь бесформенная окровавленная куча, торчащая сломанными костями, а убийцы побежали дальше, вытирая клинки о полог уже подожженной ими же большой хижины.
      Внезапно полог откинулся, и с клубами дыма из укрытия выбежала вооруженная ножом хрупкая девушка. Быстро осмотревшись по сторонам воспаленными глазами, она бросилась прочь, а заметившие ее появление солдаты резко изменили направление поиска новых жертв и бросились за ней следом.
      Дункан возник перед ними, словно черная грозовая туча, сверкающая ослепительной молнией кривого меча. И через секунду еще два тела легли у его ног, перерубленные пополам, забрызгивая все вокруг теплой липкой кровью. Но в этот миг широкое лезвие боевой пики пробило спину Мак-Лауда. Огненный шар боли заметался по распоротым внутренностям, перехватывая дыхание, в глазах вспыхнули алые звезды, разлившиеся страшным взрывом в сплошную багровую пелену.
      Он успел еще перерубить древко пики и сделать шаг назад, чтобы снести голову стоящего за спиной всадника, как три страшных удара пуль в затылок повалили его на землю. Боль заполнила каждую клеточку его тела, внешний мир внезапно исчез. Остались только боль, три пули в голове и обломок пики, пригвоздивший его к земле. Он так и остался лежать, продолжая сжимать рукой драконоголовую рукоять меча, и никак не мог вернуться на эту землю, чтобы все-таки постараться спасти ее. Нет, не землю, а ту, ради которой несколько лет назад он ушел к этим гордым людям и с которой собирался еще долго жить в этой суровой стране, которой собирался отдать часть своего бессмертия.
      Постепенно боль стала исчезать, и первое, что он увидел перед своими глазами, было лицо Конана. А потом Дункан сидел возле еще тлеющего остова большой хижины вождя и прижимал к груди тело. Ее лицо было спокойным и казалось, что она просто спала на его руках. Только пятно крови на животе, размазанное по одежде...
      Она была прекрасна.
      Он гладил ее по черным прядям густых жестких волос и плакал. Всматриваясь в ее спокойное лицо, он понимал, что ему больше не придется разговаривать с ней.
      - Она знала названия всех трав, всех цветов, - шептал Дункан, всхлипывая, и все гладил ее холодную щеку непослушными пальцами. - Она знала все песни и сказания своего народа. Она знала, как жили все люди и во что они верили...
      - Я тебе очень сочувствую, - Конан опустился возле него и, подобрав полы кожаного плаща, закутал ими ноги. - Мне очень жаль.
      - Почему так происходит, Конан?
      - Мир сильно изменился, мой друг, - старший Мак-Лауд поежился. - Ты думаешь, люди всегда так жили, убивая друг друга? Все мы существовали как одно племя. Мы имели общий язык, на котором находилось название всему, он немного посидел молча. - А сейчас люди убивают людей только потому, что они непохожи друг на друга; только за то, что каждый хочет верить лишь в своих богов и хочет жить только своей жизнью в своем времени. А когда-то мы все жили в одном времени, но эти времена безвозвратно прошли.
      - Это очень жестоко, - простонал Дункан.
      - Может быть. Просто человек должен принадлежать своему времени. Пусть даже ненадолго.
      Они еще долго сидели на пепелище. Дункан держал на руках мертвую девушку, а Конан что-то говорил, но Дункан ничего не запомнил. Вот только эту странную фразу - "звезды - это дырочки на покрывале ночи". А потом...
      Ночь окутала мертвую деревню и лишь отсветы пламени погребального костра плясали по истерзанной земле, уродуя своими бликами все окружающие предметы и придавая им причудливые ломкие формы. Две человеческие фигуры стояли возле костра и молча смотрели, как ненасытный огонь поедал предложенную ему новую бессмысленную жертву. И кружащая над их головами птица смерти не видела их. Не видела только их двоих, но почему-то им от этого не было легче.
      "Лендровер" Дункана остановился у входа в магазин. Улица была совершенно пустой, но тем не менее Мак-Лауд почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, от которого становилось неуютно и одиноко. Отбросив накидку с соседнего сидения, Дункан взял меч и, пристально всматриваясь в темное стекло витрины, вышел из машины.
      Быстро пройдя к двери, он вошел в свой магазинчик. Там было тихо и пусто. Но неприятный холодный взгляд, обрушивающийся сверху, как ледяной водопад, замораживающий и без того с трудом и болью двигающиеся суставы, здесь чувствовался гораздо сильнее. Стараясь не потерять направление, в котором находился источник холода, Дункан, осторожно ступая, пошел по дому.
      Везде тихо, темно и пусто. Лишь из мастерской Тессы доносится привычный звук работающей ручной фрезы.
      "Новая скульптура", - мелькнуло в голове Дункана.
      Но тут же исчезли любые мысли, потому что именно там, в мастерской, и ощущалось чье-то тяжелое присутствие.
      - Тесса! - тихо позвал он.
      Искры стачиваемого металла весело разлетались во все стороны по комнате, но фигуры работающей женщины видно не было. Лишь странный предмет, закутанный брезентом, нелепо стоял посреди мастерской.
      - Тесса, ты здесь? - вновь позвал он.
      Дребезжащий вой фрезы смолк и в проеме двери возникла могучая фигура в пластиковой защитной маске; той, в которой всегда работала Тесса. Рука в черной перчатке, пробитой множеством заклепок, отбросила пластиковый щиток очков - и на Дункана посмотрели пепельные, глубоко посаженные под седыми мохнатыми бровями, глаза Слэна. Его аккуратно подстриженная борода и усы прятали тонкогубый рот, улыбающийся мерзкой и злорадной улыбкой.
      - Привет, дорогой, - заверещал он, подражая женскому голосу.
      Дункан впервые видел Слэна без маски и только по голосу, перчаткам и разукрашенному вороту черного плаща узнал своего смертельного противника.
      Слэн подошел к странному предмету, накрытому брезентом, и, взявшись за его промасленный край, сощурился и прохрипел:
      - Хочешь посмотреть, над чем я работаю?
      Рывком он сорвал грубое покрывало.
      Тесса подняла голову и полными ужаса глазами посмотрела на замершего в дверях Дункана. Из ее, забитого кляпом рта вырвался глухой стон. Руки и ноги у нее были крепко связаны веревкой, тело сидело на стуле, а свободный конец веревки заканчивался на шее петлей. При малейшем движении удавка затягивалась.
      Мак-Лауд взмахнул мечом и сделал шаг к ней. Но Слэн схватил свою пленницу за собранные в хвост волосы и поднес к щеке Тессы вращающийся диск электрической фрезы.
      - Мне кажется, что здесь можно что-то подправить.
      Молниеносным движением Дункан перебросил катану в левую руку и полоснул ею по стене. Из под лезвия посыпался сноп серебристых искр, а фреза в руке Слэна замерла. Из стены торчали куски перерезанного электрического провода.
      Быстро оценив ситуацию, Квинс отшвырнул уже бесполезный резак и подхватил стоящий рядом с ним эспадон. Он мгновенно поднял огромное лезвие к шее Тессы и погрозил пальцем Дункану, который вдруг оказался совсем рядом с занесенным для удара мечом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9