Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пираты

ModernLib.Net / Морские приключения / Рис Селия / Пираты - Чтение (стр. 19)
Автор: Рис Селия
Жанр: Морские приключения

 

 


— А вам, мистер Пеллинг, — продолжал Адам, — я приказываю навести порядок в этом плавучем хлеву. Взгляните хотя бы на это, — пнул он носком ботфорта небрежно уложенную канатную бухту, — и на это, — колупнул он ногтем грязно-серый соляной налет на поручнях фальшборта. — Корабль должен содержаться в чистоте, а палуба блестеть так, чтобы с нее кушать можно было, как с тарелки! А может, и сейчас найдутся желающие? — обратился к команде Брум. — Ну что? Есть добровольцы?

Палубные доски были заляпаны смолой и дегтем, проложенная между ними пенька грязными клочьями выбивалась из пазов. Не слишком аппетитное зрелище, и отобедать на такой «скатерти» никто, естественно, не рискнул.

— Я так и думал, — кивнул Адам. — Мистер Пеллинг, я хочу, чтобы к завтрашнему утру палуба была такой же чистой и гладкой, как шелковые чулки его величества. Проследите, пожалуйста, чтобы никто не отлынивал. Разрешаю задействовать всех матросов, свободных от несения вахты. И чтобы хорошенько продраили, с песочком! Займетесь этим сразу после того, как отправите восвояси заговорщиков.

По рядам корсаров прокатился жалобный стон. «Продраить с песочком» — это далеко не то же самое, что просто надраить шваброй. Бруски из песчаника, применяющегося для этой цели, массивностью и размерами не уступают Священному Писанию, за что и получили свое название [79]. Очень тяжелая и выматывающая работа, после которой ужасно болят руки и ломит спину. Я внезапно почувствовала искреннюю благодарность к Бруму, великодушно избавившему меня, в числе прочих обязанностей, и от этой.

— Так точно, капитан! — бойко, как заправский мичман, гаркнул Пеллинг и даже козырнул, приложив два пальца к полям своей потертой треуголки. — Как прикажете поступить с мятежниками, сэр?

— Погрузить в шлюпки и под охраной доставить на берег. А дальше пускай сами разбираются. Надеюсь, участь Лимстера заставит их задуматься. Ну а если кто заартачится, за борт без разговоров! Да пусть спасибо скажут, что у них есть выбор. С нами они бы так не церемонились. И поторопитесь, пожалуйста, мистер Пеллинг. Время не ждет. Пора поднимать паруса.

ЧАСТЬ VII

ВСЕ ЗОЛОТО МИРА

35

Мы следовали вдоль побережья Гвинеи по направлению к Бенинскому заливу под видом респектабельного торгового судна. Винсент лишь однажды появился на борту «Удачи». Навестил оправляющуюся от ранения Минерву, долго о чем-то совещался с Брумом и Пеллингом за закрытыми дверями капитанской каюты, а потом снова вернулся на свой корабль. «Скорое возвращение» держалось в отдалении от флагмана. Идущие поодиночке суда вызывают меньше подозрений, чем целая флотилия, поэтому приходилось соблюдать дистанцию.

Несколько раз мы приставали к берегу в населенной местности, чтобы пополнить запасы воды я продовольствия. Обычно ко входящему в гавань судну сразу устремляются стайками лодки мелких торговцев, предлагающих свежие фрукты и овощи, местные диковинки и другой незамысловатый товар. Во всяком случае, так обстояло дело в Вест-Индии. Здесь же пробивающиеся сквозь полосу прибоя на утлых пирогах торговцы чаще демонстрировали не бананы и апельсины, а живой товар, осаждая нас со всех сторон предложениями очень выгодно и с большой скидкой приобрести партию невольников. Брум никого покупать не собирался, но и отказывать никому не спешил. Каждого продавца принимал у себя в каюте, угощал и подробно расспрашивал, почерпнув таким образом немало ценных и полезных сведений. Одного раба он все-таки приобрел: великанского роста негра из племени кру по имени Тоби, который говорил на множестве местных диалектов и знал как свои пять пальцев все мели, подводные скалы и течения на протяжении всего Западного побережья Африки. Надо ли говорить, что Тоби получил свободу не позже, чем доставившая его пирога отвалила от борта «Удачи»? Очень скоро они с Адамом сделались закадычными друзьями и массу времени проводили вместе, корпя над картами и строя планы.

Винсент тоже не терял времени даром. После раскрытия заговора часть экипажа «Скорого возвращения» пришлось перевести на флагман, и теперь уже капитан Кросби срочно нуждался в пополнении. Надо сказать, что разрешил он эту проблему весьма оригинальным способом: взял и купил недостающее количество у местных работорговцев. Многие из команды «Удачи» сочли Винсента крепко пострадавшим на голову от солнечного удара, и мне довелось в те дни выслушать немало скептичных реплик и откровенных насмешек на его счет. Большинство сходилось на том, что приобретенные рабы, доставленные на побережье из центральных областей Африки и никогда не видевшие океана, не смогут привыкнуть к перемене обстановки и моряков из них не получится. Так что лучше всего, пока не поздно, сбагрить их с рук, продав капитану первого встречного невольничьего судна.

— Ни черта у него не выйдет! Ни в жисть черномазым не разобраться в парусах и снастях, — с апломбом высказал общее мнение один из марсовых матросов по кличке Околыш. — Легче обезьяну обучить, чем этих тупоголовых!

— Не знаю, как тебе, — не осталась в долгу всегда скорая и острая на язычок Минерва, — а вот мне, например, это вовсе не кажется сложным. Уж если даже ты сумел научиться, то им, как говорится, сам бог велел!

Рана ее затянулась и почти не беспокоила. Брум расщедрился и позволил нам проводить долгие часы нежданно свалившегося на наши головы досуга в пассажирском салоне, передав его в наше единоличное пользование. Там мы занимались, главным образом, тем, что старались придать себе изрядно подзабытый женский облик. Чтобы вернуть коже былую белизну и мягкость, на ночь я обильно намазывала руки ореховым маслом, приобретенным через Тоби у какого-то заезжего купца, а Минерва накладывала мне на лицо маску из ананасовой мякоти — самый действенный и давно известный чернокожим служанкам белых господ способ уберечься от загара в тропиках. Было как-то странно и непривычно снова носить женское платье и тратить каждое утро массу времени только на одевание. Ноги мои поначалу путались в юбках, а от туго затянутого корсета перехватывало дыхание. Сестра расчесывала мне волосы и часами колдовала над моей прической, а я, в свою очередь, делала то же самое для нее. Усиленное внимание к собственной внешности вскоре принесло первые плоды: кожа моя заметно посветлела, а ногти отросли в достаточной степени, чтобы заняться маникюром.

Корсары довольно быстро привыкли к жесткой дисциплине и новым правилам, введенным на «Удаче». Почти все они служили в свое время на военных кораблях и торговых судах, и им не составило особого труда припомнить прежние навыки. Чисто выбритые и подтянутые офицеры прохаживались по шканцам, строгие и важные в своих новых костюмах, а матросы в синих куртках и белоснежных парусиновых штанах беспрекословно выполняли все приказы начальства. Но что самое интересное, все ходили трезвые — спиртное выдавали раз в день и всего по чарке, как в Королевском флоте, — и никто по этому поводу даже не возмущался. Брум приказал поднять британский флаг, и корабль наш окончательно превратился в солидного «купца», якобы направляющегося из Бристоля в Индию.

Под таким не вызывающим подозрений прикрытием мы получили возможность спокойно следовать вдоль побережья и присматриваться к укрепленным форпостам, принадлежавшим различным европейским государствам и служившим также оживленными торговыми центрами. В первую очередь, разумеется, торговли рабами, которых привозили и пригоняли сюда со всех концов Африки. Но не только. По уверениям Адама, в крепостных подвалах, ожидая отправки в метрополию, накапливались неисчислимые ценности: слоновьи бивни, золотой песок, жемчуг, камедь [80], пряности и многое другое, чем богата земля и природа Черного континента.

— А еще золото и серебро в монетах и слитках, — заканчивал он, сверкая глазами, как будто уже видел все это воочию. — Своего рода оборотный капитал. Часть этих средств расходуется на оплату привозимых товаров, но еще больше поступает в казну за счет их продажи и взимания торговой пошлины с каждой заключаемой сделки. Платят все. И продавцы, и покупатели.

Загадочный план Брума, давно возбуждавший всеобщее любопытство, оказался на деле необычайно простым по замыслу, но это отнюдь не означало, что претворить его в жизнь будет так же легко. Один только выбор цели потребовал долгих раздумий и совещаний с офицерами в присутствии Тоби, выступавшего в роли советника. Остановились в конечном итоге на британском форте, расположенном на островке в устье одной из великих африканских рек, впадающих в Бенинский залив. Тоби там неоднократно бывал, сопровождая невольничьи караваны в качестве толмача. А к коменданту форта у него были свои счеты: в свое время тот обманом лишил его свободы и продал за немалую цену какому-то работорговцу из Южной Африки. Великан прекрасно знал расположение крепостных помещений и служб, распорядок дня и численность охранявшего форт воинского контингента. Поведал он и о том, что охранники живут в постоянном страхе перед бунтом нескольких тысяч невольников, которых неделями держат в длинных деревянных бараках, дожидаясь покупателей. Но еще больше боятся они всякой тропической заразы, наползающей по утрам холодной, сырой пеленой низко стелющихся туманов из заболоченных мангровых зарослей по берегам дельты. В гнилом климате здешних мест присылаемые из метрополии солдаты и офицеры часто не протягивают и нескольких месяцев, а остальные спасаются от болотной лихорадки и дизентерии неумеренным потреблением спиртного или ищут забвения в объятиях туземных женщин.

Форт несколько раз переходил из рук в руки, но в настоящий момент над его бастионами развевался английский флаг. Направленный руководством Королевской Африканской компании для наведения порядка и упорядочения торговли новый комендант оказался нечист на руку и заботился больше о пополнении собственного кошелька, нежели сундуков компании.

— Это будет увеселительная прогулка, уверяю вас, джентльмены! И леди, конечно, — ухмыльнулся Брум, кивнув в нашу сторону. (Мы с Минервой чинно сидели в уголке в своих новых нарядах и скромно помалкивали. ) — Мы просто придем и заберем все, что захотим. Гарнизон малочисленный, а золота в форте, по словам Тоби, немерено. Плевое дело для пары корсарских кораблей. Тем более, мы вовсе не собираемся представляться в истинном виде и подставляться под огонь батарей.

Мы бросили якорь в небольшой бухте прямо под стенами крепостных укреплений. Большая часть команды по приказу Адама укрылась в твиндеке. Слишком много людей на палубе могли вызвать ненужные подозрения. Винсент на «Скором возвращении» обогнал «Удачу» под покровом ночи и опередил нас на несколько часов. Шхуна покачивалась на волнах в некотором отдалении от барка, но мы не обменивались сигналами и делали вид, что между обоими судами нет ничего общего.

Брум приказал спустить на воду капитанскую гичку [81] с шестеркой гребцов. Тем временем Холстон, Даффи, Филипс, Эндрюс и доктор Грэхем в офицерской форме поднялись на шканцы и присоединились к командиру.

— Мистер Эндрюс, — церемонно обратился Адам к новоиспеченному штурману, — не соблаговолите ли вы помочь моей племяннице спуститься в шлюпку?

Том не без смущения подхватил меня под руку и повел к трапу. Собираясь нанести визит коменданту, я надела свое лучшее платье, купленное накануне бегства из Нью-Йорка. Его рукава надежно скрывали еще заметные следы порезов на руках выше локтей, а кисти и запястья облегали элегантные длинные перчатки из белого шелка. Наряд Минервы выглядел куда скромнее, как и подобает чернокожей служанке — рабыне или вольноотпущеннице. Она семенила за мной, как комнатная собачка, смиренно потупив взор и не смея поднять головы. Брум пришел в восторг от нашего маскарада и во всеуслышание объявил, что мы — само совершенство и золото, считай, уже у нас в кармане.

На пирсе нас встретил почетный караул из дюжины вооруженных мушкетами с примкнутыми штыками солдат во главе с сержантом. Осведомившись о цели посещения, он приказал препроводить нас в крепость. Исполняющий обязанности коменданта сэр Корнелиус Торнтон принял нас с отменной любезностью. Пригласил усаживаться и незамедлительно предложил даме прохладительное и сладости, а джентльменам — пропустить по стаканчику за знакомство. Судя по его кирпичного цвета физиономии, он уже успел «пропустить стаканчик» задолго до нашего появления. И не один. Когда все расселись и наполнили бокалы, комендант приступил к официальной части беседы.

— Адам Брум из Бристоля, сэр, — представился наш предводитель и представил по очереди остальных, отрекомендовав меня своей племянницей, мисс Дэнфорт. — Владелец и шкипер собственного судна. Следую в Индию, чтобы помочь брату основать свое торговое предприятие. Попутно занимаюсь скупкой слоновой кости, золотого песка, камеди, пряностей и других колониальных товаров. — Он окинул Торнтона задумчивым взглядом и как бы невзначай поинтересовался: — Быть может, уважаемый сэр Корнелиус, и в ваших закромах найдется что-нибудь в этом роде?

Актерский талант и природное обаяние Брума позволяли ему с легкостью располагать к себе собеседника, чему немало способствовали напускное простодушие и заискивающий тон, неизменно вызывающие снисходительно покровительственную реакцию со стороны новых знакомцев. Клюнул на эту удочку и сэр Корнелиус Торнтон. Его маленькие бесцветные глазки сузились и алчно блеснули, бледные губы растянулись в тонкую улыбку. Комендант принадлежал к известной категории людей, самоуверенно полагающих, что знают все на свете и видят окружающих насквозь. Надо ли говорить, что он ни на миг не усомнился в россказнях Адама, продолжающего расхаживать по комнате, энергично жестикулируя и выдавая одну сладкую сказочку за другой? Торнтон внимательно слушал, поглаживая седеющую бородку, и улыбка у него на губах расплывалась все шире, пока он окончательно не уверился, что имеет дело с наивным простаком, которого ничего не стоит обвести вокруг пальца.

В ответ на вопрос, какого рода товары может предложить он, Брум без запинки процитировал составленный накануне Тоби и Пеллингом перечень, в который вошло все, в чем, предположительно, может нуждаться форт и его обитатели. При этом он называл такие смешные цены, что у коменданта аж пот на лбу выступил. Многозначительно кивая и поддакивая, тот мысленно потирал руки, предвкушая, должно быть, какой солидный куш сможет наварить и положить себе в карман. Согреваемый мечтой о будущей наживе, он до того забылся, что предложил на радостях показать свои владения и вызвался лично сопровождать нас во время осмотра. Мы довольно долго бродили по тесным коридорам, поднимались на бастионы и спускались в подвалы. При этом комендант упорно не замечал, с каким напряженным вниманием озираются по сторонам мистер Адам Брум и сопровождающие его офицеры, не упуская из виду ни одной детали. К концу экскурсии мы узнали практически все, что нас интересовало: численность караульных и систему размещения и смены постов, количество и расположение орудий на крепостных стенах и многое другое. Посещение казнохранилища сэр Корнелиус приберег, как говорится, «на сладкое», рассчитывая, очевидно, поразить нас демонстрацией собранных в крепости несметных богатств и подчеркнуть заодно свою собственную значительность и влиятельность.

Кладовые находились глубоко под землей. В подвалах было прохладно и сыро. Гуляющие по ним сквозняки колебали пламя факелов в руках солдат, и тогда по сочащимся влагой стенам и нависающим сводам начинали метаться и прыгать причудливые тени невиданных зверей и сказочных страшилищ. Спускаясь вниз, мы миновали ряд подземных пустот, вероятно, естественного происхождения, в которых содержались ожидающие покупателей невольники. Об их присутствии предупредили нас доносившиеся словно издалека приглушенные крики и стоны, лязг цепей, женский и детский плач. Торнтон, прислушиваясь, приложил к уху ладонь.

— Вот где настоящее золото, — с апломбом заявил комендант, — а вовсе не в тех сундуках, которые вы скоро увидите! Черная кость куда как выгодней желтого металла. Кстати, капитан, — со слащавой улыбкой обратился он к Адаму, — могу предложить отборный товарец. Только что поступила большая партия из Конго; если пожелаете, забирайте прямо сейчас. Уступлю со скидкой, в знак доброго к вам расположения.

Брум с напускным сожалением покачал головой.

— Не хотите? Жаль, жаль, вы бы точно не прогадали! — разочарованно вздохнул сэр Корнелиус. — Ну вот мы и на месте, леди и джентльмены, — торжественно объявил он, остановившись перед массивной деревянной дверью и сняв с пояса увесистую связку ключей. Отобрал нужный, вставил в скважину здоровенного навесного замка и повернул. Один из солдат снял замок, весивший, на мой взгляд, фунтов тридцать, не меньше, и отодвинул массивный железный засов. Торнтон отворил заскрипевшую дверь, и мы вошли внутрь.

Вошедшие следом солдаты вставили факелы в гнезда на стенах, и помещение озарилось тусклым светом, выхватившим из мрака высящиеся до самого потолка штабеля золотых слитков у дальней стены. Вдоль остальных теснились огромные дубовые сундуки, два из которых, обитые зеленого и красного цвета кожей, выделялись из общего ряда наличием на их крышках тисненых дворянских гербов. Как выяснилось позже, они принадлежали когда-то одному испанскому гранду, и именно в них сэр Корнелиус хранил свои личные сбережения.

— Мои комплименты, сэр, — заметил Адам, пнув носком ботфорта входную дверь красного дерева толщиной в четыре дюйма. — Весьма надежно, на мой взгляд.

— Еще бы! Это же кемвуд! [82] Вы еще сюда взгляните! — Торнтон с гордостью провел пальцами по поверхности стены. — Скальная порода, пушкой не прошибешь. Сам Черный Барт Роберте обломал бы здесь зубы! — заметил он со смехом, а мы, незаметно переглянувшись, дружно его поддержали. — Но не пора ли нам на солнышко? Для молодой леди здесь мрачновато, пожалуй. — Галантно взяв меня под локоток, сэр Корнелиус предложил: — Не желаете прогуляться на свежем воздухе, мисс Дэнфорт? Я покажу вам свой сад.

В личных покоях коменданта, благодаря невероятной толщине стен, было всегда прохладно, хотя и несколько сумрачно. Располагались они особняком от остальных укреплений и выходили окнами в сад, разбитый на довольно обширном пространстве в промежутке между внутренним двориком и глухой крепостной стеной. Над фруктовыми деревьями и цветочными клумбами порхали стайками разноцветные бабочки и тропические птицы с пестрым оперением, верещали, прыгая с ветки на ветку, вездесущие мартышки, в воздухе разливался сладостный аромат созревающих плодов и свежей зелени. Торнтон долго водил меня по саду, указывая пальцем то на одну, то на другую достопримечательность и с нудными подробностями объясняя, что такое лимоны и апельсины, с чем едят ананасы, гуаву и бананы и как португальцы освежают воду орехами, которые они называют «кола». Видно было, что он чрезвычайно гордится своими садовыми угодьями, и мы с Брумом не уставали восхищаться всем, на что обращал наше внимание гостеприимный хозяин. А попутно не преминули отметить для себя, что фруктовые деревья смыкаются с прибрежными зарослями, тянущимися до самой гавани. Если вдруг придется спасаться бегством, нет нужды ломиться в охраняемые ворота. Куда проще выбраться из форта через апартаменты Торнтона и спуститься к воде под прикрытием деревьев и зелени.

— Садовничество — мое давнее увлечение, — продолжал разглагольствовать сэр Корнелиус. — Не поверите, но когда я принял командование, на этом месте был пустырь, изрытый и истоптанный дикими свиньями. Некоторые семена и саженцы я собираюсь взять с собой и попробовать высадить в Глизоне.

Глизоном называлось поместье Торнтона в Англии, которое он заблаговременно приводил в порядок, дожидаясь истечения срока пребывания на посту коменданта форта и тратя на это существенную часть своих немалых доходов. О своем имении сэр Корнелиус рассказал нам на обратном пути. Мы вернулись в дом, где мне предложили чай, а мужчинам — портвейн и бренди. Минерве не предложили даже стакан воды.

Гостиная, как похвастался нам Торнтон, была точной копией гостиной в Глизоне. Было странно и непривычно видеть здесь, близ экватора, тяжеловесную обстановку, потемневшие от времени портреты на стенах и другие традиционные атрибуты провинциальной английской усадьбы. Многое выглядело настолько неуместно и дико, что вызывало сомнение в здравом рассудке хозяина. Книги под воздействием влажного тропического климата отсырели и разбухли чуть ли не вдвое, изъеденные жучками переплеты покрылись плесенью. Примерно то же самое происходило с мебелью. Створки не закрывались, ящики не выдвигались, а массивный комод подтачивали термиты. Зеркала и столовое серебро испещряли неотмывающиеся темные пятна.

Сэр Корнелиус продолжал с увлечением посвящать нас в свои планы касательно Глизона, мы же почтительно внимали, изображая благодарных слушателей. Но время от времени он прерывал свой страстный монолог и начинал хрипеть и задыхаться. Лицо его при этом наливалось кровью, глаза выкатывались из орбит, на лбу рельефно выступали вены. Он не расставался с большим носовым платком, ежеминутно промакивая выступающие на землистого цвета коже крупные капли пота.

— Он гниет изнутри еще быстрее, чем вещи в этой комнате, — шепнул мне украдкой Грэхем. — Боюсь, не видать ему Глизона как своих ушей. Вам нездоровится, сэр? — обратился он к Торнтону. — Я врач, может быть…

— Не утруждайтесь, доктор, со мной все в порядке, — отмахнулся комендант. — Это все проклятый здешний климат, будь он неладен! Недаром говорят про Бенинский залив, что сюда легко забраться, да тяжело убраться. Ничего, в старой, доброй Англии я живо оклемаюсь. Всего годик остался. Уж как-нибудь протяну. — Он залпом осушил недопитый бокал и поднялся из-за стола. — Прошу меня извинить, леди и джентльмены, но время после полудня я обычно посвящаю отдыху. Но вечером, когда спадет жара, буду счастлив увидеть всех вас снова. Надеюсь, вы не откажетесь отужинать со мной?

— С благодарностью принимаем ваше приглашение, сэр, — поклонился Брум, поспешно последовав примеру хозяина. — И не смеем вас больше задерживать. — Окинув взглядом обстановку, он добавил: — Я вижу, вы человек со вкусом, сэр Корнелиус, и знаете толк в хорошей выпивке. Ваш винный погреб безупречен, но и у меня на борту тоже кое-что припасено. Если позволите, я прихвачу с собой пару бутылочек выдержанного французского бренди, который, я думаю, вы сможете оценить по достоинству.

— Разумеется, — согласно кивнул Торнтон. — Жду вас у себя к восьми часам.

Вернувшись на корабль, мы занялись подготовкой к вечернему визиту. Брум приказал офицерам подобрать себе самые лучшие выходные костюмы из его собственных сундуков, а меня попросил задержаться в капитанской каюте.

— Всего один разочек, Нэнси! Ты уж как-нибудь постарайся ради такого случая, — произнес он умоляющим голосом, выложив на стол ненавистное рубиновое ожерелье.

Я в изумлении уставилась на него.

— Откуда оно взялось? — возмутилась я, опомнившись от неожиданности. — Мы же договорились оставить камни на хранение в банке Брандта в Нью-Йорке!

— Да, договорились, ну и что с того? — с вызовом посмотрел на меня Адам. — А потом я передумал. Могу я передумать? Капитан я или не капитан? Сначала я хотел оставить, честное слово! А потом подумал, вдруг пригодится? А тут как раз такой случай подворачивается…

Ну и мошенник! Ну и лицемер! Ведь знал, с самого начала знал, что так будет, а теперь юлит и оправдывается, невинной овечкой прикидывается!

— Не стану я его надевать! — заявила я, кипя от злости.

— Почему?

— Не стану, и все!

Не объяснять же ему, в конце концов, что мне опять кошмары по ночам снятся из-за этих проклятых рубинов!

— Ты должна, Нэнси! Неужели сама не понимаешь, как это важно? Сто к одному, что Торнтон сразу на ожерелье глаз положит и больше уж от него не оторвется, а его офицеры — на тебя. А нам только того и надо! Главное, сразу их внимание отвлечь, чтоб ни о чем другом уже не помышляли.

Кончилось, разумеется, тем, что я позволила себя уговорить. Минерва обвила мою шею рубиновой змейкой, застегнула замочек, и тут же возникло ощущение, что мне не хватает воздуха. Я постоянно теребила ожерелье, то оттягивая его, то перекручивая, пока сестра не дала мне по рукам и напомнила, что мы не в игрушки играем.

В назначенный час мы прибыли в форт. До берега нас доставили на гичке те же гребцы, что и утром, только на сей раз у каждого под сиденьем банки стояла внушительных размеров бутыль с ромом, чтобы и самим время скрасить, дожидаясь нашего возвращения, и охрану угостить.

— Смотрите, не жадничайте, парни, — подмигнул им на прощание Брум. — И сами не налегайте, еще успеется.

У всех, даже у доктора, имелось с собой спрятанное под одеждой огнестрельное оружие. Мы с Минервой замаскировали свои пистолеты шалями и шарфиками. Комендант встретил нас у входа и провел в столовую, выходившую окнами на бухту и пристань. Если бы он удосужился выглянуть в окно, то мог бы заметить, что «Удача» и двухмачтовая шхуна на рейде изменили позиции и встали прямо напротив крепостной стены, развернувшись к ней бортами.

Ужин еще не поспел, и мы присоединились к другим приглашенным, коротавшим время за выпивкой. Мужчины угостились пуншем, налив себе по бокалу из большой чаши, а потом Брум откупорил бутылку обещанного французского бренди — к вящему удовольствию сэра Корнелиуса и начальника караула, седоусого ветерана в капитанском чине с иссеченным шрамами лицом и малиновым носом хронического пьяницы. Помимо последнего, присутствовало еще несколько гостей, с одним из которых, бледнолицым молодым человеком, служащим Королевской Африканской компании, Грэхем незамедлительно затеял разговор о различных тропических заболеваниях.

Пропустив пару рюмок бренди, капитан вдруг забеспокоился. Ему показалось, что из караульного помещения на воротах доносится пение. Он порывался сходить проверить, что там творится, но Адам поспешно плеснул ему еще, а Филипс начал расспрашивать о былых сражениях. Осчастливленный вниманием, ветеран ударился в воспоминания и о проверке постов больше не заикался.

Рубины и впрямь оказали на хозяина магическое воздействие. Как и предсказывал Брум, они с порога привлекли его внимание, просто заворожив. Я мило беседовала с пожилым работорговцем, чья вытянутая физиономия и колючие глазки делали его похожим на ласку, когда сэр Корнелиус приблизился к нам с бокалом в руке.

— Как это нехорошо с вашей стороны, Райли, — заметил он, укоризненно покачав головой, — единолично наслаждаться обществом столь очаровательной юной леди! Нет уж, позвольте ее у вас украсть. — Торнтон подхватил меня под локоток и увлек за собой. — Ах, моя дорогая мисс Дэнфорт, — соловьем разливался комендант, — вы произвели на меня такое впечатление, что я жажду узнать о вас как можно больше. — Он отвел меня в укромный уголок между книжными полками и окном. Минерва неслышно следовала за мной, строго соблюдая дистанцию в два шага. — Какое у вас великолепное ожерелье, мисс Дэнфорт! — восхитился сэр Корнелиус, сделав вид, что только сейчас обратил на него внимание. — Я неплохо разбираюсь в камнях и со всей ответственностью заявляю, что никогда еще не встречал столь идеально подобранных. Если не секрет, откуда у вас это чудо?

Я выдала ему заранее заготовленную сказку о фамильных драгоценностях. Торнтон слушал очень внимательно, стоя спиной к гостям и не замечая бесшумно подкрадывающегося сзади Брума.

— На редкость чистой воды…

Он проглотил остаток фразы и поперхнулся, потому что ствол спрятанного под шалью Минервы пистолета уткнулся ему в бок. Оказавшийся рядом Адам в тот же миг приставил свой к его виску и спокойным голосом произнес:

— Вы мой пленник, сэр Корнелиус. Требую вашей безоговорочной капитуляции и немедленной сдачи форта со всем, что в нем находится. Если вы не согласны на мои условия, я буду вынужден вас убить.

Гостей коменданта и враз протрезвевшего капитана взяли на мушку, обезоружили и заперли в кладовой. Минерва подошла к окну и выстрелила в воздух. Это был сигнал нашим парням, спаивающим охранников в караулке. Оттуда послышались крики, грохнул одиночный выстрел, и все стихло. Брум рывком развернул Торнтона лицом к гавани.

— Взгляните сами, сэр Корнелиус, и вы убедитесь, что сопротивление бесполезно.

Оба наших корабля выстроились в линию с открытыми орудийными портами, в которых виднелись жерла трех десятков орудий.

— Что вам нужно? — пролепетал комендант, побелев от страха.

— Все, — лаконично ответил Адам.

Крепость капитулировала без единого выстрела. Гарнизон сложил оружие. Мы спустили реявший над фортом флаг, и через несколько минут к пристани пришвартовались полдюжины шлюпок, битком набитых корсарами. Торнтон собственноручно отворил нам дверь в хранилище, и до самого утра команды «Удачи» и «Скорого возвращения» перетаскивали, перевозили и складывали в трюмы его содержимое. Никто не жаловался, сгибаясь в три погибели под тяжестью мешков с золотым песком и слитками, слоновьих бивней и других ценностей, памятуя о том, что своя ноша не тянет. Последним, что доставили на борт флагмана, были два больших сундука, принадлежавших самому сэру Корнелиусу. Брум заставил последнего войти в опустевшее помещение и запер за ним дверь. А ключ прихватил с собой и выбросил в море.

Тоби во главе небольшого отряда прошелся по баракам и подземельям, освободив содержавшихся там невольников. Адам упрашивал его остаться с нами, но чернокожий геркулес отказался. Мы выделили ему его долю, тепло попрощались и с утренним приливом вышли в море.

36

— Впечатляет, не правда ли? — самодовольно заметил Брум, кивая на штабеля золотых слитков, занявших добрую половину его просторной каюты.

— Взгляни на этот, — протянул он мне ромбовидный золотой брусок с выбитым на нем гербом и многочисленными клеймами. — Португальский. А вот из Испании, — снял он сверху другой. — Золото со всего мира. И каждый — своего рода произведение искусства! — Вернув слитки на место, он принялся расхаживать по каюте. — Знаешь, его столько, что у нашего корабля осадка увеличилась почти вдвое!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24