Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дикие псы

ModernLib.Net / Детективы / Сербин Иван / Дикие псы - Чтение (стр. 12)
Автор: Сербин Иван
Жанр: Детективы

 

 


И Георгий с утра куда-то запропал. Анна снова налила в стакан водки, собралась было опуститься в кресло, но в прихожей вспыхнул звонок, прокатился по широкому коридору и смолк выжидательно. Анна поставила стакан на стол и пошла открывать. Повернула ручку итальянского замка, рывком распахнула створку, ожидая увидеть юношу Коськиного возраста, и замерла с невысказанным вопросом на губах. На лестничной площадке стоял Георгий, а за его спиной возвышались двое. Оба плечистые, в дорогих пальто и костюмах. Даже при галстуках. Появление Георгия придало ей уверенности. Теперь-то все будет хорошо. Георгий поможет отыскать Коську и, конечно, разберется с теми, кто избил вчера ее брата.
      – Здравствуй, – сказала она и улыбнулась. – А я пыталась до тебя дозвониться…
      – Да? – перебил Георгий, глядя поверх ее плеча в глубину квартиры. – Интересно. Я все утро был на работе. Никуда не выходил.
      – А твоя секретарша сказала… Не дослушав, Георгий бесцеремонно отодвинул Анну рукой и вошел в прихожую. Он и раньше не отличался изысканностью манер, но сейчас у девушки появилось ощущение нарочитости, намеренной грубости. Что-то было не так. Оба широкоплечих, не проронив ни звука, последовали за Георгием. А тот по-хозяйски прошествовал по коридору, заглянул в обе комнаты, в ванную, в кухню.
      – В чем дело? – встревожилась Анна.
      – Может, угостишь чем-нибудь? – с неприятной насмешливостью поинтересовался Георгий.
      – Да, конечно, – девушка смутилась. – Извини. Она прошла в комнату, открыла бар, достала стаканы, бутылку водки. Когда Анна повернулась, Георгий уже вольготно устроился в кресле. Широкоплечая парочка встала «на карауле» у двери.
      – Они будут пить? – спросила Анна, указывая на молчаливых гостей.
      – Будут, будут, – утвердительно, с прежней насмешливостью кивнул Георгий. – Ты наливай.
      – Что-то случилось? – Она остановилась у стола, прижимая к груди бутылку и стаканы.
      – А ты, конечно, не в курсе?
      – Не пойму, о чем ты?
      – Где этот придурок?
      – Кто?
      – Братец твой, конечно, кто же еще.
      – Я не… – Анна недоуменно взглянула на Георгия. Тон у него был не просто неприязненный – враждебный. – Что случилось?
      – Этот гаденыш «обул» меня почти на сотню тонн баксов, – с нотами деланного равнодушия ответил он. – И, как я подозреваю, не без твоего ведома. Более того, лично мне кажется, что именно ты и подкинула ему эту идейку.
      – Я? – Анна едва не выронила бутылку и стаканы. – О чем ты говоришь? Клянусь, я ничего не знаю ни о каких деньгах.
      – Ну конечно, – он усмехнулся. – А принять братца на работу просила исключительно из врожденного альтруизма, да? Ты знаешь, кому это рассказывать будешь? – Георгий резко посерьезнел. – Шлюха дешевая, тварь, прошмандовка вокзальная. Взял из-под забора, обул, одел, квартиру купил, бабки как с куста. Шмотки, цацки. Мало вам было? Вы, значит, решили еще хапнуть? И как делили? Пятьдесят на пятьдесят? Хотя… Что это я? Твой братец, му…о грешное, сам ничего путного придумать не может. Ты ведь все обмозговала, значит, и получать должна была больше. Семьдесят процентов? Или семьдесят пять? А? Так как деньги возвращать думаете? Наликом выложите? Впрочем, у вас, наверное, и денег-то уже нет. И тут Анна поняла.
      – Так это твои… Коську? Георгий хмыкнул.
      – Пусть скажет спасибо, что жив остался, гаденыш. Башку ему надо было оторвать, пид…су.
      – Ах ты, тварь, – девушка, почти не размахиваясь, запустила в сидящего Георгия бутылкой. Тот попытался увернуться, но не успел. Увесистый, толстого стекла «Смирнов», на две трети заполненный водкой, ударил его в лицо, аккурат над правым глазом.
      – Су-ука, – взвыл Георгий, зажимая глаз рукой. – Дешевка, падла. Огромным усилием воли он оторвал пальцы от рассеченной брови. Глаз его заливала кровь, зато второй сверкал такой злостью, что Анна невольно попятилась. У нее возникла уверенность, что бывший ухажер сейчас достанет пистолет и выстрелит. Оружие у него имелось. Какой же деловой теперь ходит без пушки? Но, вопреки ожиданиям, Георгий не стал доставать оружие. Вместо этого он улыбнулся зловеще.
      – Решила на характер взять? – Георгий повернулся к двоим широкоплечим. – Я же говорил, темпераментная телка. Вот вам, мужики, и девочка на «субботник». Хороша? – Анна беспомощно взглянула на бугаев. Те ухмылялись, плотоядно ухмылялись, нехорошо. – Значит, так. Ты и твой гаденыш, – Георгий снова повернулся к Анне, – должны мне. Очень много должны, – он усмехнулся. – Больше, чем стоите вы оба вместе со всем вашим барахлом. Поэтому я сдал тебя напрокат. Им, – Конякин кивнул на плечистых мордоворотов. – По десять баксов за раз. – Он повернулся к бугаям. – Забирайте ее. Только не покалечьте. Это вам не потаскуха с Тверской. Ей еще кучу бабок предстоит отработать. А на уродину кто же клюнет? – Георгий поднялся, вытер разбитое лицо покрывалом, оставив на ткани смазанные бурые полоски. – Будешь сидеть дома, – проговорил, не глядя на Анну, но обращаясь именно к ней. – За жратвой пусть гаденыш бегает. Если позвоню, а тебя нет, – искалечу. Надумаешь прятаться – найду. Хуже будет, учти. Так что полная боевая готовность. На спинку и ножки в стороны. – Он прошел к шкафу, открыл секретер, взял с полки красивую деревянную шкатулку, откинул крышку. В шкатулке Анна хранила деньги на черный день. Очевидно, день этот уже наступил. Георгий лениво пересчитал купюры, хмыкнул: – Восемь штук. Осталось еще шестьдесят две. Плюс штраф. Двадцать. Итого: восемьдесят две тысячи. Плюс проценты… Чтобы никто не сказал, что я беспредельщик… по три процента ежедневно. Долги надо платить, цыпа. – Затем он повернулся к Анне, приказал категорично: – Кредитную карточку и паспорт. Девушка поняла: сейчас лучше не спорить. В глазах Георгия она вновь обрела статус обычной проститутки. Нет, не обычной. Дорогой проститутки. Вернее, проститутки, которая очень много должна. Так что калечить ее не станут. Достав из сумочки документы, Анна протянула их Георгию.
      – Подай, – неприязненно сказал он. – Я еще бегать к тебе, что ли, должен? Получив требуемое, Георгий достал из кармана связку ключей, отстегнул один и протянул плечистым.
      – От входной двери. Заходите в любое время, – нагловато-насмешливо произнес он. – Экстра. И дешево. Знакомым порекомендуйте. Может, кому захочется.
      – Нет проблем, Георгий Андреевич, – в первый раз подал голос один из плечистых.
      – Клевая соска, – заметил второй весело. – Без работы не останется. – И уточнил на всякий случай: – В рот берет?
      – Еще как, – хмыкнул Георгий. – Арбуз через х… высосать может.
      – Хорошо, – кивнул первый и добродушно поманил к себе Анну. – Пошли, сосочка. Будешь умницей – не обидим. Анна растерянно взглянула на Георгия. Она все еще не верила, что разговор троих мужчин – не глупый и страшный розыгрыш, что это всерьез.
      – Пошли, б…ь, – рыкнул второй, шагнул к ней и вцепился в руку повыше локтя. Анна в последний раз оглянулась на Георгия. Тот улыбался, подбрасывая на холеной ладони связку ключей. Девушка на секунду задержалась, сказала негромко:
      – Ты пожалеешь. И тотчас же один из плечистых ударил Анну открытой ладонью по голове. Он почти не прилагал усилий, затрещина и без того получилась слишком сильной. Девушка едва удержалась на ногах.
      – Слышь, ты, – едва ли не добродушно сказал широкоплечий, – сучка, пасть будешь открывать, когда скажем минет делать, поняла, нет? А вздумаешь вякать – язык отрежу. Сам, лично. Ну, пошла.
      – Вздрючьте ее хорошенько, – весело бросил им в спины Георгий. – Проследи, Паша.
      – Нет проблем, Георгий Андреевич, – оглянувшись, улыбнулся первый. Конякин прошел следом, пока Анна в сопровождении широкоплечих спускалась по лестнице, захлопнул дверь. Нельзя сказать, чтобы он был недоволен. Разом развязался с двумя проблемами. Самолюбие потешил – хреново чувствовать, что тебя безнаказанно «обули», – а заодно и порвал все отношения с этой навязшей в зубах дурой. Удачно. Хорошо начался денек, что и говорить. Георгий вышел из подъезда и едва не налетел на высокого светловолосого парня, наблюдавшего за тем, как плечистые мордовороты усаживают в янтарно-серебристый «БМВ» Анну.
      – Что? Проблемы? – поинтересовался Георгий не без насмешки. Он еще не успел договорить, а из шикарного темно-синего «Вольво», припаркованного в паре метров от подъезда, выбрались трое охранников. Уставились на парня, ожидая только команды. Они были похожи на бультерьеров, готовых по первому знаку хозяина кинуться на врага и вцепиться ему в горло стальной хваткой. Парень медленно повернул голову, задумчиво посмотрел на Георгия. Того насторожило выражение лица юноши.
      – Знакомая? Ему сразу же пришло в голову, что парень примерно одного возраста с Анькиным гаденышем. Возможно, пришел, чтобы сказать, где прячется этот… «БМВ» с визгом развернулся на узком пятачке и рванул с места, под арку и прочь со двора.
      – Я спросил: «знакомая»? – повторил Конякин.
      – Соседка, – ответил спокойно парень и протиснулся мимо Георгия в подъезд. Тот проводил юношу взглядом, махнул рукой охране, нормально, мол, прошел к машине и забрался на заднее сиденье. Он был слишком уверен в себе и не смотрел вверх, на окна подъезда. Иначе увидел бы, что парень, стоя на площадке между первым и вторым этажами, наблюдает за ним через немытое, серое от осенних дождей стекло.
 

***

 
      И понеслось. С утра и до обеда Жигулов занимался бумагами. Официально оформил запросы в оперативно-справочный отдел ГУВД Московской области и в информационный центр ГУВД Москвы о судимости обвиняемых. Потом запросы в психоневрологический диспансер, в наркологический диспансер и в РЭУ по месту прописки обвиняемых. Затем бегал к начальству, бумажки визировать. Потом в райпрокуратуру, за разрешениями. Не успел вернуться – пришли заключения экспертов. Когда все успевают ребята? Ночью, что ли, сидели? Первое заключение по обнаруженной иномарке. Вывод был простым, категоричным и заранее известным: заводские номера агрегатов и кузова «БМВ» (модель), обнаруженного (число, год, месяц) следственно-оперативной группой в составе (фамилии, имена, отчества, звания) в присутствии понятых (фамилии, имена, отчества, паспортные данные) в гараже по адресу (адрес), идентичны номерам автомобиля «БМВ» (модель), принадлежащего гражданину (фамилия, имя, отчество, домашний адрес), угнанного (число, месяц, год, место угона)… Ну и так далее. Короче, та самая иномарка. Как будто кто-то в этом сомневался. Да и задержанные не отрицают факта угона. Но это пока. А на суде возьмут да и выдадут ставшее уже стабильным: «Показания выбиты под давлением, при помощи мер физического воздействия». А что? Вполне реально. Вполне. Так… На замке левой передней двери и на замке зажигания имеются механические повреждения в виде царапин… Ну это понятно. И?.. И все, что ли? Жигулов даже перевернул заключение, затем прочел еще раз, с особой тщательностью. Нет, следы взлома отсутствуют. Иначе говоря, дверь не отжимали, стекла не били. Свои стекла, родные. Интересно. Чем же это они дверцу открывали, если, кроме царапин, других следов не осталось? Ключом, что ли? А откуда у них, спрашивается, ключ? Следующее заключение от химиков. По одежде. Точнее, по куртке и пальто, изъятым у задержанных. Здесь тоже все ясно. В карманах следы оружейной смазки, на оружии микрочастицы одежды. Частицы смазочного вещества, обнаруженного в карманах и имеющегося на оружии, однородны. На передних сиденьях «БМВ» также имеются микрочастицы одежды, и наоборот, на одежде… О, Господи. Болото, как есть болото. Самое натуральное. Ну понятно. В тачке сидели, пистолеты носили. По заключению, не только в карманах, но и за поясом. Серьезные мальчики, куда деваться. Далее, заключение дактилоскописта. «На ваш запрос от такого-то такого-то (вчера), – кстати, не забыть бы проставить на запросе вчерашнее число, – тра-та-та, тра-та-та… Совпадения наблюдаются по типу и виду папиллярных узоров… трали-вали, кошки драли». Короче, отпечатки на рукоятках, затворах и стволах пистолетов идентичны отпечаткам задержанных. Дублируем вывод химиков. Итого, лет на восемь ребята уже «нагуляли». Далее, по оружию… Тут уж Жигулов не выдержал, сложил заключения в папку. Даже мысль о лежащем в реанимационном отделении института Склифосовского раненом Владимирыче не прибавила энтузиазма. Ну не любил он бумаги. Уставал от них сильно. В кабинет заглянул Олег Поликарпов. Кивнул от двери:
      – Привет, Толя. Допрашивал уже этих, вчерашних?
      – Нет пока, – рассеянно ответил Жигулов.
      – Я пошустрил насчет кипюр, – Олег вошел в кабинет, присел к столу, опершись локтем и по-хозяйски отодвинув папку. – Ну, тех, что вчера из «Жигулей» извлекли.
      – Ага, – кивнул Жигулов, давая понять, мол, вспомнил «кипюры», вспомнил родные. – И что с ними?
      – Похожие дензнаки «засветились» на Курском. Аж три раза. Такие дела, Толя. – Олег оперся о ладонь подбородком, заговорил, почти не разжимая губ: – Из одной партии наши ассигнации или нет, это экспертам решать, но очень похожи. Очень. До неприличия, можно сказать.
      – А те, другие, откуда? – поинтересовался, оживляясь, Жигулов.
      – «Кинули» троих приезжих, – Олег задрал голову, задумчиво вперился в потолок. – В августе, в ию… не то «ле», не то «не» и в мае.
      – И крепко «кинули»?
      – Двенадцать, шесть и одиннадцать триста. Итого, на двадцать девять штук. С хвостиком.
      – Крепко, – шевельнул бровями Жигулов. – А наколки есть какие-нибудь?
      – Никаких, – Олег развел руками. – Толь, сам понимаешь, счастлив был бы облегчить тебе жизнь, но… на нет, как говорят сотрудники Мосгорсуда, и суда нет. Там, Толь, короче, такое дело. Кто-то из залетных работает.
      – Откуда информация?
      – По первой-то заяве наши не особенно рыпались. Ну, поозоровал кто-то малость. Бывает. Такие дела ведь либо за руку ловятся…
      – Либо вообще не ловятся, – закончил за него Жигулов.
      – Вот именно. Ну а уж как второй терпила‹$F‹M›Терпил‹D%0›а (‹MI›жарг.) – потерпевший.› примчался, линейщики давай местных шерстить по полной программе. Одного дернули, второго, третьего. Хвосты поприжали, поболтали по душам. У них же что-то вроде соглашения. Мы, мол, на кое-какие ваши художества сквозь пальцы, а вы нам «мины» не подкладываете. «Кинуть» кого нужно? На здоровье, но только не на нашей территории. Вон, на стоянку выходите – и вперед. Стоянка-то уже под местным участком, а не под «линейкой». Словом, темень кромешная. Так вот, местные божатся, что не их работа. Мол, какой нам смысл «конвенцию» нарушать, если мы из-за этого шухера потеряли вдесятеро больше? Обратно, им не все равно, где «кидать», на стоянке или в вокзале? Говорят, мол, поймаем гада – если и не сдадим к вам, в ментовку, то уж точно башку открутим. Такие, Толя, пироги. – Олег потянулся, зевнул смачно, закрыв рот ладонью. Спросил: – Ты когда этих-то допрашивать будешь?
      – После обеда. Я им еще даже обвинение не предъявил. Даже адвоката не выписал.
      – А-а-а, – разочарованно протянул Олег. – Что так?
      – Да закрутился, понимаешь. Заключения от экспертов пришли, то, се.
      – Мой тебе совет, брат Толя, не тяни ты с этим делом. Дожимай, пока горяченькие. А то ведь все обдумают как следует, обмозгуют, потом из них слова не вытянешь.
      – Воспользуюсь, – бормотнул Жигулов. – Обязательно. Не то чтобы он не уважал профессионального мнения Олега, но в своих делах предпочитал пользоваться своим же умом. Оперативник все понял. Поднялся с ленивой грацией уссурийского тигра.
      – Воспользуйся, воспользуйся, – сказал, чтобы не обидеть, и пошел к двери. Остановился на середине комнаты: – Да, а со стволами-то что? Не проходят у нас по мокренькому? Жигулов покорно – долг платежом красен – заглянул в заключение экспертов, покачал головой:
      – Нет, Олег. Не проходят. Теперь ведь как шлепнут кого-нибудь, тут же пушку и бросают. Кому же охота лишний срок в кармане таскать?
      – Это верно, – согласился с тяжким вздохом оперативник. – Ну что ж, раз такое дело… Допрашивать задержанных ты не желаешь, стволы – пустышка… Вернемся к трудовым будням. Он вышел из кабинета, а Жигулов принялся оформлять очередную бумагу. Постановление о выделении дела в отдельное производство. Еще через пятнадцать минут он стоял перед начальником отделения, полковником Ачаловым Михаилом Михайловичем или, как его ласково называли в народе, Михмихычем.
      – Товарищ полковник, – талдычил по третьему разу Жигулов. – Мне крайне необходимы люди для «наружки».
      – Да я понимаю, голуба, – по третьему же разу с отцовской сердобольностью отвечал Михмихыч, прижимая огромную пятерню к необъятной груди. – Понимаю. Но и ты меня пойми. Вас ведь вон сколько, – и обводил свободной рукой кабинет, хотя в нем и не было никого, кроме Жигулова и собственно Михмихыча. – Полное отделение вас. И каждому что-то нужно. Одному оперов в «наружку», второму в засаду срочно народ понадобился, третьему… – Примолк на пару секунд, видимо, не зная, что же именно понадобилось этому третьему, закончил бодро: – Еще что-нибудь. А где взять, голуба? – И в радостном изумлении развел руками, словно бы все сотрудники отделения одномоментно растаяли в воздухе. – Где взять-то, а? Скажи? Мне каково? Нету у меня людей, – взывая к ментовской совести, увещевающе заканчивал он. – Не-ту. Разве я отказал бы, голуба? Но… Чего не могу, того не могу. Пойми, заняты все. У каждого по полтора десятка своих дел, куда там чужие. Эти бы разгрести. Да ты не обижайся, голуба, не обижайся. Я же к тебе со всей душой.
      – Товарищ полковник, – упрямо повторял Жигулов. – Мне нужны люди для «наружки». Чистое дело. Показатели опять же.
      – Это с пистолетами? Или с баксами фальшивыми? – хитровато приподнял бровь Михмихыч.
      – Откуда информация, товарищ полковник? – насторожился Жигулов.
      – От верблюда, голуба. Сорока на хвосте принесла. Мне, голуба, по должности полагается знать все, что в нашем царстве-государстве делается. Так что? С долларами дельце?
      – С долларами, – кивнул Жигулов.
      – Ты и постановление уже, наверное, выписал, да? – с деланным сочувствием кивнул Михмихыч.
      – Выписал.
      – Зря.
      – Почему?
      – А потому, что с делом этим линейщики с Курского разбираются, – объяснил Михмихыч. – Они начали, им и карты в руки. И попутного ветра. Вот ты им заключение экспертизы по долларам этим отправь и вперед. К трудовым подвигам. У тебя ведь, голуба, если не ошибаюсь, дело об угоне уже практически в стадии обвинительного заключения? Нет?
      – Да.
      – Вот. Опять же за пушки возьмись. Тем более что и бегать никуда не нужно, и «наружку» ставить. Вон они, твои подопечные, в КПЗ прохлаждаются. Кстати, – озаботился он вдруг честью мундира. – Ты им постановление о привлечении-то когда предъявил? Вчера? Или сегодня утречком? Знал Михмихыч о том, что постановление еще не предъявлено. Знал, конечно, иначе и спрашивать бы не стал. Но бил «в десятку», точнехонько. Любил полковник эффектные ходы.
      – Не успел еще, – скрипнул зубами Жигулов. Убедить в чем-либо Михмихыча означало, по меньшей мере, совершить подвиг. Тот, не мытьем, так катаньем, добивался своего. Пудрить мозги полковник умел, как никто другой. Потому, наверное, и стал начальником отделения.
      – Не успел? – деланно изумился Михмихыч. – Вот тебе и на, бабушка, Юрьев день. А говорил, заняться нечем.
      – Это не я говорил. Это вы говорили.
      – Ну я говорил, – легко согласился полковник. – Какая разница? Вот и займись, займись. А то непорядок, голуба, получается. Сутки, почитай, люди в КПЗ парятся и даже не знают, за что.
      – Эти знают.
      – Тем более. Официально, голуба, надо все оформлять. Официально. Без бумажки мы… кто? Правильно, букашки. На тебя же потом адвокат налетит, аки коршун. На каком, мол, основании?.. – Вздохнул тяжко, заботливо. Ну ни дать ни взять – отец родной. – Так что давай, действуй. Вот прямо сейчас и займись.
      – Значит, не дадите людей?
      – Голу-уба, я же тебе уже пять раз объяснил. Дал бы, мне не жалко. Но не-ету. Понимаешь? Не-ету. – Михмихыч подумал и добавил уже тверже: – И весь сказ.
      – Разрешите идти? – холодно спросил Жигулов.
      – Обиделся все-таки, – пробормотал озадаченно Михмихыч. – Странный ты человек, Анатолий Сергеич, ей-Богу. Тебе объясняешь, объясняешь, а ты… – Посмотрел на Жигулова снизу вверх, обреченно махнул могучей лапищей. – Иди, иди. Чего стоишь? Нету свободных людей. Иди, работай. Жигулов вернулся в свой кабинет, тяжело плюхнулся на стул, посмотрел на серую папку «дела». Вот так и гробятся благие начинания, подумал он. А потом ведь удивляться будем, что это у нас мошенничество махровым цветом расцветает? Как же так? Что такое? Да тут что хочешь зацветет. То людей нет, то законов. Зазвонил внутренний телефон. Жигулов снял трубку.
      – Слушаю.
      – Сергеич? Это Амелин. Тут ответ пришел из Центральной, на Ледягина.
      – Да, Миш. Есть на него что-нибудь?
      – Ничего.
      – Что, совсем ничего? – недоверчиво переспросил Жигулов. Он-то ожидал хоть каких-то крупиц, а тут…
      – Совсем, Сергеич. Приводов не имел и даже в детской комнате на учете не состоял.
      – Этот парень что, на другой планете рос? – пробормотал Жигулов изумленно.
      – Не знаю, – усмехнулся Амелин. – Может, и на другой, раз ничего нет.
      – Ну понял, – Жигулов был разочарован. Хорошенькое подспорье в деле. Он открыл папку, достал паспорт Дмитрия Павловича Ледягина. Студент института культуры. Вроде благополучный участок. «Яма»‹$F»‹M›Ям‹D%0›а» (‹MI›жарг.) – точка распространения наркотиков.› где-то в том районе имеется, ходила такая информация, а вот чтобы фальшивые баксы всплывали… Нет, не припоминал он такого, как ни старался. Вообще-то у Жигулова с самого начала появились сомнения в том, что Ледягин лично «гравирует». Маловероятно. Но то, что он как-то связан с изготовителем купюр, – факт. Возможно, кстати, именно Ледягин Дмитрий Павлович «отметился» на Курском. Хорошая версия. Имеет право на существование. Вот только ему, Жигулову, от этой версии ни жарко, ни холодно. Людей для «наружки» ему так и не выделили. Самому заняться слежкой? Так ведь это только в кино да в книжках все гладко, просто и быстро. А в жизни… Во-первых, непонятно, сколько придется «топтаться», а ему надо заканчивать дело с угоном. Иначе Михмихыч живьем съест. Кажущаяся простота полковника не обманет и крокодила. Во-вторых, если Ледягин действительно связан с изготовителем фальшивок, значит, будет осторожничать. «Наружку» из трех человек заметить сложно. Из пяти практически невозможно. При условии, что она грамотно выстроена, конечно. А вот «одинарный хвост» вычисляется элементарно. Стало быть, можно гражданина Ледягина и спугнуть. Тот, в свою очередь, спугнет поставщика «гравюр». По всему получается, что дело придется отложить. Жалко. Можно было бы лишнюю галочку в отчете нарисовать. Сейчас не старые времена, конечно, но отчетности-то никто не отменял. Осталась, родимая. Жигулов решительно придвинул к себе телефон и принялся набирать номер районной юридической консультации. Ладно, думал он, терзая клавиатуру потрепанного «Панасоника». Сегодня закончим оформлять документы по делу об угоне и о конфискованном оружии, благо здесь все ясно, а завтра, на свежую голову, решим, что с фальшивками делать.
 

***

 
      – Я тебе говорю, – быстро и горячо объяснял Артему Славик. – Три таких жлоба здоровенных, еще больше тебя, погрузили в иномарку и увезли. Артем отложил книгу – «Теорию и практику шахматной игры» взял, не что-нибудь, – посмотрел на спящего Костика. Хорошо, что тот ничего не слышал, дрых со вчерашнего вечера, как убитый. Ему сейчас лишний раз волноваться не полезно. Здоровяк подумал, поскреб зарастающий кустистой рыжей щетиной подбородок.
      – Может, Евгений… этих… выбивал прислал, а? – предположил он. – Сперва Профессора избили, теперь за сестру принялись.
      – Нет, – покачал головой Слава. – Евгений ведь молодой еще совсем. Нас чуть постарше, так?
      – Ну да, – согласился Артем. – Может, на пару лет.
      – Вот. А эти взрослые были, лет сорока, крутые. И машины у них. «БМВ» такой… шикарный, и «Вольво» – конфетка. Не похоже на «шестерок».
      – Тогда жених. Профессор говорил, у сеструхи его жених крутой имеется. Может, он?
      – Вряд ли, – Славик прищурился, вспоминая увиденное. – Не могу сказать, что она прыгала от радости, когда в машину садилась. Наоборот. Ее чуть ли не волоком втащили.
      – Тогда Евгений, – категорично заявил Артем. – Жениху-то ее чего втягивать? С женихом она и сама пошла бы.
      – Ну не знаю, не знаю, – пробормотал Славик. – Одно мне понятно: что-то здесь не так. – Он подумал, побарабанил пальцами по столу. – Ладно, вечерком еще раз съезжу. Посмотрю, что там к чему.
      – Давай я с тобой поеду, – предложил с готовностью здоровяк. – Мало ли чего.
      – А за Профессором кто присматривать будет?
      – Димка обещал вернуться, – пробасил от стола Артем.
      – Кстати, ты ему не звонил? Как с собакой у них? Получается что-нибудь?
      – Нормально, – утвердительно мотнул головой здоровяк, посмотрел в потолок, припоминая детали разговора. – Милка сказала… это… «Идет мало-помалу».
      – Хорошо.
      – А с квартирой как?
      – Сейчас съезжу, – ответил Слава. – Потом пригляжу тачку и сразу сюда. Ты только Димычу перезвони, предупреди, чтобы не задерживался.
      – Хорошо, – снова мотнул головой здоровяк, поднимая со стола книгу. Первым делом Славик поехал к станции метро «Речной вокзал». Здесь он неторопливо прогулялся по дворам, расспрашивая сидящих у подъездов старушек и дворников, не сдает ли кто-нибудь квартиру на месяц.
      – Понимаете, – вежливо улыбаясь, объяснял он, – я – студент-заочник. Учусь в институте культуры. Приехал на сессию, а в общежитии уже мест нет. Расселили всех. Приходится к помощи частного сектора прибегать. Я заплачу, – и делал честные глаза. – У меня есть деньги. Повезло к концу первого часа поисков. Обшарпанную однокомнатную квартирку – «цена нормальная, не сомневайся», – предложил, по наводке дворника, один из местных забулдыг. Мебели в квартире – кот наплакал, а та, что была, казалось, пережила бомбардировку Хиросимы, но мебель-то Славика волновала в самую последнюю очередь. Сговорились на сотне долларов.
      – Сами студентами были… ик… понимаем… – бухтел выпивоха, заметно покачиваясь и потирая ладони в предвкушении. – Только… хорошо бы… аванс. Ситуация устраивала Славика тем, что хозяин квартиры не стал особенно вчитываться ни в паспорт, ни в студенческий билет. Покрутил в грязноватых, потрескавшихся пальцах и вернул. Его куда больше волновали деньги. Достав из кармана пачку десятирублевок, среди которых затесалась пара «полтинников» – всей компанией наскребали, – он расплатился за две недели, пообещав вторую часть внести послезавтра, взял ключи. Окна квартиры, по странной прихоти судьбы, смотрели точнехонько на парадный вход «Коммерческого кредитного». Лучшего, пожалуй, и желать было нельзя. Славик посчитал это добрым знаком. Выпивоха засобирался суетливо, поскольку понимал, что «студенту» надо «отдыхать и вообще готовиться к этим… ик… экзаменам». На площадке они столкнулись с соседкой, пожилой, чопорного вида дамой, стрельнувшей в парочку настороженным взглядом. Славик вежливо поздоровался, услышав в ответ что-то вроде: «Молодые уже пошли. Теперь начнется».
      – Не о'ращай 'нимания, хозяин, – свойски подмигнул выпивоха, когда они вышли из подъезда. – Стервозная баба. – Он пьяно зажмурился и потряс головой. – Сё'ремя жалуется. Как мужик ее бросил, так и жалуется. Лет д'надцать уже. Ты только не того… музыку не очень, лана? А то опять в милицию побежит, – выпивоха вздохнул, опустил руку в карман и, почувствовав приятную шероховатость купюр, повеселел. Кошмарный образ вечно жалующейся соседки отступил и растаял в предвкушении янтарного алкогольного дурмана. – Значит, оста'шиеся деньги послезавтра?
      – Да, послезавтра, – подтвердил Славик. – А насчет музыки не беспокойтесь. Я музыку не люблю. Книжки читаю.
      – Эт' ты молодец, хозяин. Молодец. Так и надо. От радость-то папке с мамкой. Такой сынок… послушный, умница. Учись хорошо, – выпивоха наставительно потряс пальцем. Очевидно, в нем проснулся давно забытый родительский инстинкт. – Только на… ик… п'терки. У меня у самого сынок такой, как ты. Только старше. Да-а-а, – солидно подбоченился он. – Шофером работает. В этой… инофирме. Ранцуза одного возит. Во как. – Он не закончил рассказ, поскольку заметил призывно размахивающего рукой дворника. – Пойду, – решительно закончил выпивоха, рванул, в знак уважения, что ли, вислоухую шапку и бодрой молодецкой рысью помчался к заждавшемуся приятелю. Славик же пошел по дворам, высматривая подходящую машину. Он поигрывал ключами в кармане и улыбался. Пока все складывалось на редкость удачно.
 

***

 
      Оформление бумаг отняло несколько больше времени, чем рассчитывал Жигулов. Заявившийся после обеда нервный и злой адвокат – мужчина лет сорока пяти, в поношенном пальто и «лысой» кроличьей шапке – дождался, пока его новых подопечных приведут из КПЗ, ерзая на жестком стуле, выслушал, как Жигулов зачитывает текст закона о праве на защиту и постановление о назначении бесплатного адвоката, резко махнул рукой, буркнул:
      – Да что вы им объясняете, как маленьким. Сами знают. Не в первый раз, поди? У них же на лицах сроки проштампованы… Жигулов поглядел на него и понял: даже если прокурор затребует три года, этот будет настаивать на пяти. Повезло ребятишкам с защитником, нечего сказать. Оба задержанных подтвердили, что отводов к адвокату не имеют, и подписались под соответствующим документом.
      – Что вы на меня смотрите, как солдат на вошь, молодой человек? – бухтел адвокат, пробегая взглядом постановление о привлечении в качестве обвиняемых и ставя под ним широкую подпись. – Думаете, злой, жестокий? Не отпирайтесь, по глазам же вижу, что думаете. А вы не смотрите так, не смотрите. У меня, между прочим, маме семьдесят восемь, а с нее такие вот… сорвали в лифте шапку, сумочку с пенсией выхватили да еще и ударили. Упала. В результате – перелом шейки бедра. Вы знаете, что такое перелом шейки бедра в семьдесят восемь лет? Я вам скажу. Это значит, что человеку придется остаток жизни передвигаться в инвалидной коляске. Так ее же еще купить нужно. А тут половина дел – «бесплатники». – Он вздохнул и взял следующее постановление. – Надо было в прокуратуру идти. Черт меня надоумил… Цацкаются с ними, как с торбами писаными, а вот лично я бы – по десятке «строгого» каждому.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29