Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Повелитель Ночи

ModernLib.Net / Спуриэр Саймон / Повелитель Ночи - Чтение (стр. 15)
Автор: Спуриэр Саймон
Жанр:

 

 


       Не власти.
       Не крови.
       Мести.
       Большинство капитанов потупились, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Остальные продолжали печалиться и гневаться известию о скорой смерти их повелителя. Они не могли перенести грядущего кровопролития.
       Лишь один взгляд встретился со взглядом Сахаала. Лишь один капитан злорадствовал, покраснев и скаля зубы, а на его лице кривились племенные шрамы. Его глаза ярко горели, излучая жажду власти и желания занять верховный пост, хотя он ничего не сделал для этого.
       Криг Ацербус. Гигант. Головорез. Мастер Секиры.
       Дикарь.
       Конрад Керз закрыл черные глаза и произнес имя. То имя было — Зо Сахаал.
 
      Что-то зашумело на краю разума Сахаала, выдергивая его из паутины бесконечных воспоминаний обратно в реальность. Он вышел из транса, словно отбрасывая плащ, голос Ночного Охотника, эхом звучащий в голове, ни капли не успокоил Повелителя Ночи. Наоборот, вид Ацербуса лишь заставил пламя гореть сильнее.
      Между братьями по оружию Кригом и Зо были совсем не дружеские отношения.
      Лифт почти прибыл.
      Диск проходил отметку «Ярус 3». Повелитель Ночи быстро подсчитал, что прошло около двух с половиной часов, которые он провел в трансе, а лифт продолжал движение вниз.
      Капсула завершала свою поездку — стены шахты улья, протянувшиеся на километры вверх, начали грохотать и звенеть, извещая о спуске.
      Воины один за другим бросились к своим местам, которые они покинули, ожидая прибытия цели. Теперь все собрались рядом с тяжелыми дверьми, в бесконечный раз проверяя боеспособность оружия по старой профессиональной привычке. Глаза с любопытством пожирали гладкие створки
      — Отойдите в сторону, — скомандовал Сахаал, его когти с глухим звуком выскочили из ножен. — Никого не убивать. Мне нужны пленные.
      Воины быстро подались, расчищая площадку перед лифтом. Что бы ни ожидали увидеть едущие сейчас вниз, но точно не кучу мрачных бандитов, увешанных оружием. Сахаал не сомневался, что первым же движением таинственных незнакомцев будет нажатие кнопки экстренного закрытия дверей.
      Повелитель Ночи повернулся к Пахвулти, продолжавшему безмятежно сидеть в углу и наблюдать за происходящим с помощью многочисленной оптики, и поманил его к себе пальцем. Неуверенное выражение лица торговца наполнило все существо Сахаала дет-ской радостью.
       «Он знает, что я в кем больше не нуждаюсь, —подумал он, — он знает, что стал расходным материалом».
      — Ты станешь перед дверьми, — велел Сахаал торговцу. — Поприветствуешь гостей. Заставишь их выйти наружу. Так, чтобы мы смогли их поймать. Понятно?
      Пахвулти кивнул. Что еще он мог сделать?
      Сахаал скользнул в темноту около лифта, где уже успели укрыться его воины, и замедлил дыхание, борясь с беспокойством.
       Так близко… так близко…
      Лязгнул металл, прибыла кабина, зашипели открывающиеся двери. Сахаал внимательно наблюдал за лицом Пахвулти, стараясь по его выражению и ответам торговца понять, кто приехал. Пустая затея! Лицо Пахвулти давно превратилось в массу механически дергающихся частей, которые никак не были связаны с его эмоциями.
      Из глубин лифта раздался осторожный голос:
      — Ты не Гашеный… Но кто ты? И откуда получил пароль?
      Что-то холодное и металлическое едва слышно звякнуло. Сахаал слышал, как отчаянно стучат сердца его воинов, а у человека в лифте точно имелось оружие.
      — Я друг Гашеного, — сказал Пахвулти, кивая, — хет-хет-хет… Да, друг.
      — У тебя нет оружия.
      — Да… хет-хет-хет… нет рук, нет оружия. Нет никакой причины для беспокойства.
      — Так что ты хотел, изношенный человек? Отвечай мне!
      — Гашеный, он… послал меня обсудить условия… нового приобретения.
      — Не смеши меня, мы получили что хотели. Трехголовому наркоману больше нечего нам предложить. Ты меня понял?
      По полу загремели шаги. Кто-то — Сахаал его еще не видел — подошел к Пахвулти вплотную.
      Произошло сразу несколько вещей.
      Краем глаза Сахаал смог разглядеть вышедшего человека, которого прибыл поймать. Это был какой-то чиновник: ярко разодетый и держащий маленький пистолет наманикюренными пальцами. Мажордом или личный слуга одного из благородных домов, могущих позволить себе персональный лифт. Раб неизвестного ублюдка, купившего Корону Нокс.
      Сахаал выпрыгнул из своего укрытия с шипящим воплем, который мог погасить адский огонь, — воем баньши, ошеломившим и парализовавшим гостя. Ударившись в панику, глупец попытался нажать на спуск, и вслед за громовым выстрелом Пахвулти разлетелся, как пузырь, на куски покореженного металла и липких мозгов.
      Повелитель Ночи не обратил на его смерть внимания и протянул когти к щегольской фигуре, чтобы схватить мажордома и, срезав с него все лишнее, утащить очень далеко от его любимой высокой башни.
      Из запасного прохода позади войска Сахаала показался свет — воины забыли следить за другими коридорами, поглощенные происходящим у лифта. Теперь дверь слетела в сторону, взорванная, а пространство вокруг заполнил гул шагов.
      Это префекты. Очень многопрефектов.
      Их привела ведьма.
 
      Первые же залпы дробовиков уничтожили воинов Сахаала, скрывающихся слева от лифта. Плоть сползала с костей, как желе, неузнаваемо изменяясь. Струи крови заляпали ржавые стены неведомыми письменами, осколки человеческих костей и крики заполнили воздух. Взлетели огрубленные руки и сорванные с плеч головы, взрывающиеся, как переспелые плоды.
      Эхо разрывов заметалось под сводами безумной летучей мышью.
      За несколько секунд Повелитель Ночи потерял половину отряда. О его плечо ударился и, влажно чавкнув, повис сорванный скальп воина Кетцай вместе с головным убором из перьев. Запоздалое сообщение о нападении.
      Сахаалу было все равно, он лишь постарался не потерять из виду мажордома. Все остальное не имело значения.
      Виндикторы заполняли зал Врат Махариуса равномерным потоком черных крабов, шагающих в ногу, стройными рядами. В толпе поблескивали красные полоски тяжеловооруженных дервишей или виднелись не защищенные шлемами головы сержантов, выкрикивающих грозные приказания.
      И шум… шум встряхнул зал до основания, смахнув пыль с потолка, которая теперь медленно оседала. Клацающие доспехи, бронированные ноги, слитно делающие шаги, голоса, скандирующие в унисон:
       …Леке Император… Леке Император… Леке Император…
      Префекты походили на армию. Даже из воспоминаний Сахаала о днях Большого Крестового Похода, когда бесчисленные воины сражались на равнинах планет ксеносов, нельзя было вычленить ничего похожего. Совершенно точные движения. Одинаковая броня. Черные. Блестящие. Сотни и сотни виндикторов входили в зал, как поток нефти, бьющий из скважины.
      Извращенная часть души Сахаала была довольна.
       Все это лишь ради одного меня…
      А где-то рядом, в тесноте соседних коридоров, уже изготовились ударить ему в спину или заблокировать отступление три-четыре «Саламандры». А командующие этими воинами отдают приказы из безопасного тыла.
       Трусы.
      Сахаал поискал глазами ведьму. Он видел, как она, закутанная в тряпье, входила в зал, но потерял за бесчисленными шеренгами префектов. Хоть бы она не побоялась выйти к нему. С каким удовольствием он разорвал бы ведьму на клочки.
      Повелитель Ночи слышал стрельбу издалека, его сознание воспринимало ее как отдаленный треск тысяч ломающихся деревьев. Дергалось оружие, закованные в броню пальцы посылали все новые снаряды.
      Второй залп — прозвучавший с машинной слитностью. Виндикторы не приготовили никакой хитрой западни, они не стремились зайти во фланг воинам Сахаала, их было просто двадцать на одного. Монолитная черная стена, неотвратимо надвигающаяся, как текущая лава.
      Никакой надежды на спасение. Никакой надежды на достойное сражение. Никакой надежды на победу.
      По крайней мере, на поверхности.
      Сахаал прыжком очутился рядом с вопящим мажордомом, его рука протянулась к нему, а когти сомкнулись вокруг туловища человека, как створки капкана. Он мигом развернулся, прикрывая спиной драгоценный груз от выстрелов префектов и, включив прыжковые ранцы, рванулся в воздух.
      Мгновение он раздумывал, не прыгнуть ли в открытый лифт и не отправиться ли на столь медленном экипаже прямо в царство аристократии, укравшей его драгоценность. Но прежде чем Сахаал прикинул все «за» и «против», слева от него…
      БУ-УМ!
      Еще один залп. Как не вовремя!
      Пламя объяло Повелителя Ночи, как сверкающая приливная волна. Траектория его полета изменилась, в ногах вспыхнула боль, и Сахаал начал кружиться в воздухе.
      Только древняя броня еще могла поддерживать его дух, стенающий среди статических разрядов вокса, — но там, где наголенники встретили острие залпа виндикторов, доспехи не выдержали и пропустили удар. Сахаал изгнал боль из разума и приказал впрыснуть в кровь быстродействующие коагулянты. Обработав раны, он смог вновь сконцентрироваться на траектории полета — иначе через несколько секунд он врежется в стену или, что еще хуже, в пол. Получилась бы размазня из плоти и брони.
      Прыжковые ранцы громко и яростно свистели дюзами, словно передавая звуки души Сахаала. Полет немного выровнялся, Повелитель Ночи теперь поднимался под небольшим углом к поверхности, оставляя за собой тающий след. Впереди по курсу вырастали громадные створки Врат Махариуса.
      Вес пленника ограничивал маневренность, Сахаал собрал все силы, стараясь закладывать виражи и не представлять собой легкой цели для оставшихся внизу префектов. Вопли мажордома раздражали его, и он заставил того замолчать, ловко ударив по голове.
      Скоро Сахаал обрел полный контроль над полетом и, сделав круг, намерился вновь вернуться к лифту. Слишком поздно — черная стена уже закрыла вход блестящим щитом тел. Спикировав вниз, Повелитель Ночи активи-роват когти и яростно принялся пластать проносящиеся головы виндикторов, рассекая шлемы и раскалывая черепа Вокруг вновь загремели выстрелы — теперь уже не слитные залпы, а паническая разноголосица; заряды проносились мимо, не поспевая за его полетом. Сахаал несся вперед как ракета, вспышки выстрелов виндикторов, стоящих плечом к плечу друг к другу, лишь мешали целиться их товарищам.
      В один миг монолитный строй был разрушен. Теперь в его середине было нечто, двигавшееся быстрее, чем видели люди, вопившее, как ребенок, и рубящее направо и налево длинными когтями. Нечто, легко могущее протанцевать между каплями дождя.
      Вдали, как показалось Сахаалу, к акустическому аду выстрелов и взрывов присоединились редкие «выдохи» лазганов. Значит, подумал он, остатки его воинства еще продолжают отчаянное сопротивление, загнанные в угол.
       Пусть погибнут. Пусть заберут с собой побольше этих безликих глупцов. Пусть подороже продадут жизни. Ради меня.
      Такая перспектива странно бодрила.
      Сахаал сорвал голову дервиша с тела скучающим ударом, делая шаг к следующему человеку, чтобы нанести смертельный удар. Бронированный кулак стукнулся о край его шлема, и Повелитель Ночи лишь расхохотался тщетности подобного сопротивления. Он присел и нагнулся, короткой командой вновь активируя прыжковые ранцы, расхохотавшись во все горло, когда столбы синего пламени сожгли целую группу виндикторов, а других смертельно опалили.
       Вот! Это — жизнь! Убивать и радоваться!
       Бессмертный! Сверхчеловек! Наследник Охотника!
       Ощути их страх! Испробуй их ужас!
      Это походило… на опьянение.
      А затем нечто огромное и темное, как чудовищный кулак, потянулось, чтобы схватить Сахаала, разворачиваясь и нависая в воздухе. Он усилил инстинкты, изящно перекувырнувшись, используя дар хищника, и сумел разойтись с разворачивающейся вуалью на несколько сантиметров.
      Сетевые пушки.
      Сахаал не ожидал, что они есть у префектов. В воздухе он был бессмертнымили хотя бы ощущал себя бессмертным. Теперь его могли сбить, подтащить к земле, запутать когти и лишить жизни.
      Опьяняющий порыв власти сменился волной смирения и беспокойства. От былого внутреннего наслаждения не осталось и следа — как он мог быть таким глупым?
      Как его разум отважился высокомерно полагать, что один Повелитель Ночи сможет победить это… безбрежное мореврагов? Конечно, во всем виноват гнев. Опять этот мерзкий голос в голове. Безумие дикости, сделавшее Сахаала опрометчивым и неуравновешенным.
      Что говорил в таких случаях Ночной Охотник?
       Это нагноения в нашей крови… Они делают нас глупцами, мой наследник… Ты знаешь, кто они?
       Концентрируйся, Сахаал, концентрируйся!
      Где-то в тенях раздался одиночный выстрел лазгана — последние из его разномастных воинов были обращены в пепел карающим лучом.
      Проклиная себя за глупость, зорко осматриваясь в поисках новой взлетевшей сети, Сахаал взвыл и по спирали поднялся в воздух, чувствуя, как его надежды обращаются в прах. Он перевернулся на спину и понесся под потолком вдоль хаотического нагромождения несущих балок, все еще крепко прижимая мажордома к груди.
      В спину били заряды дробовиков, но на таком расстоянии они были не опасны, все равно что камни, подброшенные вверх. Но Сахаал понимал опасность своего положения — в любой момент какой-нибудь дервиш мог поймать его в перекрестье прицела лазерной пушки и нажать на спуск.
      Борясь с паникой, Повелитель Ночи несся под самым потолком, как перепуганный паук, стараясь использовать для укрытия каждую щель, каждый укромный и темный уголок. Снизу включились мощные прожекторы, слепившие Сахаала так, словно он очутился в центре сверхновой звезды.
      Ужас сдавливал горло — петля позора и поражения. Сахаала обнаружили — он был побежден. Для такого существа тьмы, как Повелитель Ночи, свет был не просто ядом, сжигавшим глаза, нет, он подавлял и его веру, мечтания, забирал храбрость.
      Лишенный теней, с сорванной броней тьмы, Сахаал ощущал себя самым жалким из людей, червем, летучей мышью, беспомощно порхающей под потолком в ожидании смертельного выстрела. Полная неудача.
       Мы не будем отдыхать. Мы не будет убегать. Мы не будет уступать.
      Голос повелителя. Снова звучит из глубин памяти. От него кружится голова, как и всегда.
       Никакой помощи, пока обида не будет искуплена. Никакого удовлетворения, пока Император-Предатель жив. Никакого отдыха, пока Галактика не закричит единым воплем, единым завыванием ужаса: аве Доминус Нокс!
      Сахаал вскинул голову и отбросил прочь сомнения, которые посмелизакрасться к нему в душу. Повелитель Ночи издал дикий вой злобы, которая копилась в течение ста столетий.
      Дайте ему умереть! Пусть его разорвут на клочки! Но пусть он умрет с огнем в душе и со свежей кровью на когтях.
      Сахаал развернулся в сторону массивного светильника, висевшего под потолком зала как якорь, и перерубил стальной трос быстрым ударом. Огромная конструкция тяжело рухнула вниз. Он еще научит человеческих ублюдков понятию «страх».
      — Смерть ложному Императору! — проревел Сахаал, выхватывая болтер. — Аве Доминус Нокс!
      Повелитель Ночи начат спускаться туда, куда рухнул светильник, из последних сил прижимая к себе мажордома и дико улыбаясь.

Мита Эшин

      Раньше, чем Мита узнала об опасности, раньше, чем кто-либоиз виндикторов осознал приближение беды, раздался глухой звук, точно раскололась планета, — рокочущий грохот удара потряс людей.
      Светильник приземлился среди префектов упавшим астероидом, раскалывая покрытие пола и подминая под собой целую шеренгу черных воинов, разлетаясь шрапнелью осколков во все стороны. Двадцать человек погибли сразу, а те, кому не повезло оказаться рядом с местом падения, были жестоко ранены кусками металла, смертельным веером пронзавшими все на своем пути. В ядре светильника сверкал и плевался пламенем огненный шар, от которого поднимался столб жирного черного дыма.
      Вокруг метались и кричали черные фигуры.
      А над префектами, еще не успевшими перегруппироваться и оправиться от потрясения, раздались дикие завывания и послышался треск болтерной очереди. Мита сразу опознала этот звук — слитный рев огня — и мерцание вспышек в высоте.
      Мелькающий в лучах прожекторов виндикторов, сверкая фосфорическим светом, на них падал Повелитель Ночи, словно влекомый крыльями внезапного шторма. Тварь полночного неба и искрящихся молний. Он не мог не производить впечатления даже среди всеобщей волны ненависти, даже будучи ярко освещенным.
      Его вопль разрывал воздух, кромсая невидимым клинком.
      Заряды болтера начали поражать прожекторы — сначала вспыхнул и погас центральный, потом стремительно потухли еще два. Меткость твари, стрелявшей на лету, была просто поразительной. Навстречу ему загремели залпы виндикторов, но вот тени заметались, раздалось еще несколько глухих разрывов, и затем…
      Наступила тьма.
      Абсолютная. Полная.
      Бесконечная ночь.
      Но отнюдь не тихая. Вопли Повелителя Ночи превратились в целый мир: акустическую вереницу леденящих криков и замораживающих кровь визгов. К ним присоединились стоны испуганных виндикторов, отчаянный ропот запаниковавших людей, толпящихся вместе и не спускавших пальцев со спусковых крючков, приглушенные причитания тех, кто уже посчитал себя раненным или пронзенным, разорванным на куски невидимым чудовищем.
      Это был настоящий хаос.
      Вот в одном месте закричал префект: он успел ощутить боль в плече или в бедре, а потом горячая волна собственной крови брызнула на него, разлилась медленная слепящая мука — человек понял, что у него уже ампутирована часть тела.
      Многие не успевали ничего почувствовать.
      Здесь голова сержанта прилетела из ниоткуда и шлепнулась на пол черным ядром, а где-то рядом уже скользил в поисках новой жертвы невидимый демон.
      Вот кого-то дернули за руку и вырвали оружие, другого схватили за сегмент брони и вырвали тот вместе с мясом, еще один префект вопил, лишившись скальпа — его глаза заливала кровь со лба, рядом молодой виндиктор, рухнув на колени, старался собрать с пола собственные кишки.
      А вот человек решил закричать, но понял — он только что лишился челюсти и языка, вырванных и отброшенных в сторону.
      Мита ощущала все это — кружащий голову калейдоскоп вертелся вокруг с бешеной скоростью.
      Повелитель Ночи внезапно оказался повсюду — вертелся сверху, убивая, опускался на землю, рассекая на куски, разя с удивительной безнаказанностью. Он был то тут, то там, не переставая нести смерть и вопить.
      Кровь лилась отовсюду, как дождь, теплый дождь без направления и цвета.
      Во тьме каждый силуэт становился угрожающим, каждый голос — криком.
      Рациональная часть мозга Миты уже поняла, что произошло. Тварь вовсе не устраивала геноцид и резню. Человеческие чувства протестовали против этого заключения, но действительность была такова.
      Дисциплинированный ум дознавателя смог погасить первые вспышки паники, но остальные оказались во власти страха, который, словно бурный поток, прорвал защитные дамбы и затопил все вокруг. Паника стала физически ощутимой, воины передавали ее друг другу, как заразу, превращаясь в стадо испуганных животных. Они стали молекулами бушующего шторма, перемешавшимися, сталкивающимися и отталкивающимися, но несущимися в общем потоке.
      Дробовики не умолкали во тьме. Беспорядочная стрельба, беспорядочные схватки.
      Виндикторы сами убивали друг друга. Воинов было слишком много, внезапно поняла Мита. Их собрали со всего Каспсила и ближайших городков, но префектам отдали невероятно примитивные приказы: выдвинуться и захватить зал у Врат Махариуса. Убить всех, кто встанет на пути. Не дать никому сбежать.
      Виндикторы исполнили их с похвальной эффективностью, но поспешили и вспугнули чудовище, терроризирующее город. Ородай не учел важного фактора: он просто заполнил воинами узкое помещение, словно песком, насыпанным в чашу. И, протискиваясь сквозь узкие двери, префекты теряли мобильность и удобную позицию для ведения огня. Верно, что преследуемый зверь не мог сопротивляться такому количеству сил, но он изменил правила, и оказавшиеся во тьме люди, зажатые со всех сторон, внезапно поняли: они так же не могут выйти, как и оказавшийся с ними в западне Повелитель Ночи.
      Виндикторы застряли в ловушке вместе с рассерженным дьяволом. Это было не самое приятное открытие. Их единая паника едва не разорвала Миту. Ее эмпатическое сознание заполнили шипы боли и визжащие ночные кошмары, монолитный ужас толпы заставил дознавателя задрожать и начать впадать в ступор.
      Мита упала на колени, задеваемая со всех сторон мечущимися фигурами, почти ничего не соображая, ощущая во рту горький вкус желчи. А над океаном людской паники легким смерчем ужаса и страха скользил разум Повелителя Ночи. Она даже не рискнула приблизиться к нему. Только не сейчас, когда она слаба, а твари варпа, защищающие чудовище, не дремлют. Стоит им ощутить астральное присутствие Миты — и они рванутся к ней, вцепятся в душу и…
      Но, даже не приближаясь к монстру в астрале, девушка была настолько близка к нему физически, что могла четко ощущать его форму и исследовать поверхностные эмоции. Эта древняя и ужасная душа и… о Бог-Император, еще немного… опять все как и прежде:
      Словно она уткнулась в зеркало.
      Сомнения… Власть… Подозрения…
      Мита очнулась от громкого рева над ухом — щупальца псайкера опознали, что рядом присутствует уверенный в себе человек, наверняка сержант, отдающий приказы.
      — Биноксы! — рявкал он. — Ночное видение! Приказываю всем! Наденьте ваши проклятые варпом биноксы, разрази вас моча Вандира!
      Голос стал маяком. Крошечным лучиком света в абсолютной тьме. Щепкой порядка, проколовшей шар черной магии, сплетенный Повелителем Ночи. Виндикторы начали останавливаться, прекращая давку, и, тяжело дыша, завозились, разыскивая спецприспособление.
      Мита сделала ментальное усилие и прочла имя сержанта. Если ему удастся выбраться живым из этой передряги, она лично рекомендует такого человека командующему Ородаю.
      Дознаватель пошарила руками вокруг себя, пока не нашла залитое липкой кровью бронированное тело. Кто бы его ни убил, Повелитель Ночи или стоящий рядом друг, он был уже мертв. Мита пошарила на поясе вин-диктора, пока не наткнулась на подсумок с биноксом, и торопливо надела устройство.
      Мир вспыхнул оттенками зеленого и серого.
      — Всем перегруппироваться, разрази вас проклятие! — ревел сержант.
      Мита развернулась, бросаясь к нему как к единственному источнику спасения — теплому укрытию посреди ледяной метели. Простой человек — но дознаватель уже ощущала, как от него расходится невидимый круг спокойствия. Виндикторы включали режим ночного видения, осматривали причиненные им повреждения.
      — Перезарядить оружие! — неистовствовал сержант, воодушевленный собственным лидерством. — Пристрелите проклятое Троном дерьмо! Задайте…
      Его голова слетела с плеч.
      Мита внутренне застонала — новый удар страха и отчаяния, чудовищное понимание ужасной потери.
      Кровавая капель упала с небес, размазанное пятно пронеслось мимо, щелкая клинками когтей. Нечточерно-синее, которое слишком хорошо знало,какие цели надлежит уничтожать первыми.
      Оно кричало. Кричало, как дитя.
      Тяжелые шоры паники вновь упали на людей. Где-нибудь недалеко, видя вспышки в зале у Врат, Ородай отдавал команды с заднего сиденья «Саламандры». Они не могли повлиять на ситуацию. Только не сейчас. Пока чернильный ужас кипит в сердце этого места. Единственный голос разума был уничтожен — срезан— с высокомерной непринужденностью кружащего во тьме нечто.
      Как легко увидеть кошмары во тьме!..
      Как легко забыть, что против тебя всего один противник! Один смертныйпротивник…
      В этом и заключался смысл работы Повелителя Ночи. Он заставлял врагов бояться друг друга. Он заставлял врагов забыть, что он мог истечь кровью и умереть. Он позволял людям заполнить тьму полчищем демонов, а когда он вопил, его голос напоминал зов смерти, спустившейся за своими жертвами.
      У них был дьявол, пойманный в бутылку. Они заманили его в западню и считали себя самыми умными, но дьявол сумел быстро объяснить, как они ошибались. И теперь он властвовал в этой «бутылке», затягивая остальных в свой мир, мир вечной тьмы, где правит лишь он один. Теперь он возьмет все жизни, одну за другой.
      Мита не могла в одиночку успокоить совершенно деморализованных префектов — скорее можно было выпить море. Они уже приготовились умереть.
      Псайкер понимала это совершенно четко.
      Повелитель Ночи убьет тут всех.
      И единственный способ спасти всех и спасти себя…
      …это дать ему то, что он хочет.
      Взгляд Миты упал на огромные Врата Махариуса — сдвоенные гигантские створки из стали и железа в десять метров высотой, возносящиеся почти до самого потолка.
      Что ему требуется?
       Побег.
 
      Скопление тел было слишком большим. Мита проталкивалась изо всех сил, стараясь проскользнуть между высокими префектами, как собака между слоновьих ног.
      От каждого ее толчка вокруг раздавались панические вопли: «Тварь здесь! О Император сладчайший, она уже здесь!» После чего вокруг начинали свистеть булавы и клинки, раздавались выстрелы из дробовиков наугад. Теперь уже пришел черед Миты благодарить полную тьму — большинство нападений перепуганных виндикторов не имели цели, а чувства псайкера предупреждали девушку, когда опасность была действительно реальна.
      Но так продолжалось недолго. Внезапно давка усилилась, стадо перепуганных мужчин отчаянно пихалось и возилось, слишком занятое, чтобы прислушаться к крикам затертой в самой середине толпы женщины.
      — Биноксы, идиоты! — вопила Мита до хрипоты. — Включите ваши проклятые биноксы!
      Она уже перепробовала все возможности, включая молитвы Императору.
       Бесполезно!
       Но надо что-то немедленно предпринять!
      Мита вновь удивилась способности Повелителя Ночи сеять раздоры. Смерть тут, смерть там — и вот сгущается тьма и ужас, а он управляет ими, как дирижер. Простые на первый взгляд вещи превращают испытанных ветеранов в испуганных щенков, которые уже не слышат зова истинных богов…
      Дознаватель с завистью признала: способ был необычайно эффективным.
      Вокруг не было никого, кто бы мог помочь ей в достижении цели. Залп дробовика грянул прямо перед носом Миты, заполнив экран бинокса плавающими зелеными пятнами. Она с проклятием увернулась от выстрела, больше всего пораженная тем, что этот стреляющий на любой шорох глупец надеялся таким спо собом убить Повелителя Ночи.
      Другой удар сзади, толчок в бок. Нет, так она никогда не дойдет! А ведь Мита уже почти рядом!
      Теплые брызги прилетели на щеки девушки, кровь била фонтаном в обрамлении криков, раздавшихся совсем рядом, — тварь, спикировавшая, как орел, на жертву, ударила вновь, просто запустив когти в шевелящееся человеческое море и выхватив с протяжным криком некий сверкающий предмет. Даже сквозь оптику бинокса Мита не могла четко разглядеть тварь, лишь неясное пятно,уносящееся вдаль, блистая когтями.
      Псионическая активность толпы достигла агонизирующего максимума — накал ужаса приближался к критической для мозга Миты отметке. Еще секунда, девушка была уверена, — и она потеряет сознание. А упав, долго не проживет под бронированными сапогами мечущихся в панике виндикторов.
      А затем план спасения зажегся в голове Миты. Ей не добраться до пульта управления внешними Вратами — зажали так, что даже руку нельзя поднять. Но — во имя Трона! — есть спасительная нить, и ее нельзя упустить.
      Анимус могус. Телекинез.
      Хотя он точно не является ее сильной стороной.
      Как у всех лицензированных псайкеров, прошедших обучение в Схоластиа Псайкана, псионические способности Миты могли улучшаться и усиливаться — точно так же, как физические силы. Хотя, в отличие от навыков боевых искусств, псионические способности улучшались крайне медленно.
      Способности могли обостряться в критический момент, нанести мощный удар или защитить хозяина от неожиданной атаки. Использовать их обдуманно, как точный инструмент, способный влиять на мир, Мита никогда особенно не умела.
      Неуклюжие попытки изнуряли псайкера, как кровоточащая рана.
       «Хороший псайкер знает свои пределы, —самодовольно сообщали ее учителя. — Вот твой предел».
      Ладно, раздери вас всех варп! Все равно другой возможности нет.
      Потрясенная собственной непочтительностью к уважаемым преподавателям, Мита задышала глубоко, сжав кулаки и стремясь успокоиться. Надо сконцентрироваться, достичь беспристрастного центра души, увидеть внутренним взглядом рычаг управления Вратами… нет, все не так.
      Мите нельзя успокаиваться, наоборот, надо прийти в ярость — гневную и импульсивную, чтобы приказать подчиниться непокорному предмету.
      На лбу девушки выступили бисеринки пота.
      Она словно осталась одна в пустом зале — удары и толчки виндикторов, сыпавшиеся со всех сторон, больше не проникали внутрь псионической сферы. Неуправляемое тело осело на пол, но Мита не обращала на него внимания — она яростно била нематериальными кулаками по рычагу контроля Врат.
      Снова и снова.
      Ничего не происходило.
      А затем что-то завизжало во тьме — Мита непроизвольно повернула голову на странный звук. В чернильной тьме он увидела его — Повелитель Ночи сжался в комок и, выставив когти, начал пикировать на нее.
      Он увидел ее.
      Он шел за ней.
      Только за ней.
      Полыхание красных глаз заполнило мир Миты. Крик умирающего ребенка бился в ушах. Она приготовилась умереть.
      Энергия, в которой так нуждалась псайкер, пришла. Смесь адреналина, страха и гнева заполнила Миту до краев. Псионические щупальца сомкнулись вокруг рычага мертвой хваткой, дернув рукоять с невероятной силой. От перегрузки глаза девушки налились кровью, череп затрещал, а сердце начало сбоить, отчаянно протестуя. Она тянула за рычаг и понимала, что через миг треснут все кости. Лопнут вздувшиеся вены. Рычаг повернулся.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20