Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дорога на Дамаск

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ринго Джон / Дорога на Дамаск - Чтение (стр. 11)
Автор: Ринго Джон
Жанр: Научная фантастика

 

 


      У бледного как смерть Абрахама Лендана дрожали руки.
      — Благодарю вас, полковник, — еле слышно проговорил он. — Я думаю, все и так ясно.
      Президент явно не собирался ничего добавлять к сказанному Саймоном. Ни у кого больше тоже не возникло желания взять слово.
      — Предлагаю приступить к голосованию, — сказал Лендан.
      Началась процедура подсчета голосов, и зловещую тишину в гостиной Сотерисов нарушил заговоривший вдруг дед Кафари:
      — Эстебан, заводи аэромобиль! Кафари, немедленно лети в Мэдисон! Не знаю, что будет с твоим мужем, если он сейчас останется один… Да, вот еще!..
      — Что? — на бегу спросила Кафари.
      — Имей в виду, что твой муж только что нажил себе множество очень влиятельных врагов!
      — Хорошо, — пробормотала Кафари. — Постараюсь это не забыть.
      Через мгновение они с Эстебаном уже бежали к аэромобилю.

II

 
      «Все начинается с начала!» — удрученно подумал Саймон.
      В зале, где триста с лишним человек изо всех сил старались не смотреть ему в глаза, он чувствовал себя призраком одного из миллионов испепеленных жителей Этены. Когда люди делают вид, что ты не существуешь, скоро невольно начинаешь и сам задумываться над тем, есть ли ты на самом деле… Саймон сидел в полной пустоте, о которую разбивались, как хрустальные башни Этены, звуки протекавшего голосования.
      Он мысленно решил привести «Блудного Сына» в повышенную готовность. Он с самого начала не сомневался в том, что станет врагом многим парламентариям. Возможно, они попытаются ему отомстить! С сухопутным линкором на этой планете никому не справиться, но ведь его командир — из плоти и крови!.. Но больше всего Саймон переживал сейчас за Кафари…
      Голосование прошло гораздо быстрее, чем он думал. После всего им сказанного любые проволочки были бы смерти подобны, и парламентарии это прекрасно понимали. Против выполнения договорных обязательств почти никто не возражал. Саймон внимательно отметил про себя тех, кто проголосовал против, мысленно сравнивая этот краткий список с тщательно собранными ими «Блудным Сыном» данными о партийной принадлежности и политических симпатиях депутатов.
      Некоторые из них удивили его, проголосовав «за», и он сразу задумался о том, что они на этот раз замышляют, голосуя вопреки собственным убеждениям и интересам своих спонсоров.
      Впрочем, таких было немного, и Саймон надеялся на провал их коварных планов.
      В конечном итоге двести пятьдесят восемь голосов было подано за выполнение договорных обязательств, а семнадцать — против.
      На подиум поднялся Абрахам Лендан:
      — Законодатели Джефферсона только что утвердили расходы на выполнение наших договорных обязательств перед Конкордатом, и я не вижу, почему бы мне не ввести этот закон в силу немедленно… У кого текст резолюции, принятой Объединенным законодательным собранием?
      К президенту подбежал секретарь с толстенной пачкой бумаг в руке.
      — Надеюсь, — сурово проговорил президент, — решение записано слово в слово. Сейчас нам дорого обойдется даже малейшая ошибка.
      Секретарь лихорадочно закивал.
      — Медлить незачем… Полковник Хрустинов, — обратился к Саймону президент, постучав пальцем по пачке бумаги, — удовлетворит ли Окружное командование моя подпись под этим документом, дающая ему силу закона?
      — Да, если его не отменит Верховный Суд, — ответил Саймон, взглянув на сидевших в сторонке судей. — Кроме того, необходимо приступить к осуществлению обязательств и выполнить их в установленные сроки.
      Абрахам Лендан начал подписывать бумаги. Он ставил свою подпись на одной странице за другой, передавая их секретарю, складывавшему листы по порядку. В зале стояла мертвая тишина, и шелест бумаги доносился даже до сидевшего в отдалении Саймона. Когда Лендан дошел до последней страницы, его рука уже заметно дрожала. Наконец президент поставил последнюю подпись и уступил место вице-президенту Эндрюсу, который подписался ниже.
      В опустошенных, измученных глазах Лендана не промелькнула даже мимолетная радость.
      — Ну что ж, — негромко проговорил он в микрофон, — первый шаг сделан. Остается самое трудное. Нужно претворить в жизнь решения, начертанные на этой бумаге. Я прекрасно понимаю, сколь многим придется пожертвовать нашим гражданам, чтобы Джефферсон выполнил свои договорные обязательства, но нам остается только пойти на эти жертвы или погибнуть.
      Не проронив больше ни слова, президент сошел с подиума и медленно направился к выходу. Председатели парламентских комитетов, занимавшие верхний ярус кресел, почтительно поднялись на ноги. К удивлению Саймона, привыкшему к бурным овациям, встречающим и провожающим президентов населенных землянами миров, депутаты хранили молчание. Чувствуя важность момента, молча встали и все остальные.
      Президент Джефферсона преодолел половину пути до дверей, когда внезапно пошатнулся и упал на шагавшего рядом вице-президента Эндрюса. Эндрюс, крепкий пожилой мужчина, попытался поддержать Лендана под руку, но президент рухнул на пол, и Эндрюс начал громко звать на помощь. Весь зал пришел в движение, а у Саймона похолодело внутри. Вице-президент приказал вызвать «скорую помощь». Работники службы безопасности бросились вперед. Одни окружили плотным кольцом упавшего президента, а другие встали на страже у дверей.
      Саймон включил коммуникационное устройство.
      — Сынок! Полная боеготовность! Все системы к бою! — С этими словами Саймон инстинктивно начал разглядывать зал, пытаясь обнаружить позицию снайпера, хотя здравый смысл подсказывал ему, что у президента Лендана просто сдало сердце.
      — Будет исполнено! — тут же ответил «Блудный Сын». — Я слежу за происходящим у вас. Через сто восемь секунд к вам прибудут медики из университетской больницы.
      Звук знакомого голоса успокоил Саймона, выбитого из колеи воспоминаниями об Этене.
      — Спасибо, Сынок, — негромко сказал он, по-прежнему изучая помещение глазами и портативным сканером. Саймон чувствовал, как на него наваливается ощущение непонятной вины. Он знал, что выполнял свой долг, но то, что ему пришлось рассказать, не могло пройти бесследно для президента, ужаснувшегося перспективе поголовного истребления жителей своего мира.
      Тем не менее по-другому поступить было нельзя! Еще у президента в кабинете Саймон ознакомился со списком парламентариев, не желавших выполнения Джефферсоном договорных обязательств. Абрахам Лендан сам вручил ему этот список, чтобы Саймон понял, чем кончится голосование, если он не решится сообщить джефферсонцам всю страшную правду. В списке было достаточно фамилий, чтобы договор с Конкордатом был разорван, а Джефферсону и многим другим мирам был вынесен смертный приговор. Увидев этот список, Саймон понял, что джефферсонских депутатов надо любой ценой заставить взглянуть реальности в глаза.
      Отойдя в сторону, чтобы никому не мешать, Саймон стал наблюдать за личным врачом президента, появившимся с переносной аптечкой в руке. Тем временем «Блудный Сын» время от времени сообщал о полете аэромобиля «скорой помощи», который должен был прибыть меньше чем через минуту. Саймон с трудом отвел взгляд от упавшего президента. Он чувствовал себя предателем, но понимал, что разворачивающиеся вокруг события гораздо важнее для будущего Джефферсона, чем беспомощно распростертая на полу фигура. Нужно было получить сведения о людях, которым предстояло пережить Лендана, хотя они ему и в подметки не годились.
      Саймон сосредоточил все свое внимание на них. С некоторыми он был уже знаком. Он знал имена, лица и пристрастия всех членов Совета безопасности, в котором были представлены и Законодательная палата, и Сенат. В свое время Саймон постарался как можно больше о них разузнать и выяснить, что и с кем они обычно обсуждают, что им нравится, а что — не по душе, кто их близкие, какие у них деловые связи и что может превратить их в монстров, жаждущих мести или справедливости.
      Не все члены Совета безопасности безоговорочно поддерживали Лендана. На первый взгляд казалось, что депутату Фирене Броган, ярой защитнице окружающей среды, не место в комитете, занимающемся вопросами обороны всей звездной системы. Однако по пристальному изучению оказалось, что борьба госпожи Броган за неприкосновенность джефферсонской природы порой принимала любопытные формы. Например, она заседала в комитетах по сельскохозяйственному развитию и финансированию геоконструирования. Место же в Совете безопасности она занимала, скорее всего, потому, что стремилась защитить не только природу, но и интересы Джефферсона в целом. Впрочем, Саймон очень скоро выяснил, что они с госпожой Броган совсем по-разному представляют себе, что для Джефферсона хорошо, а что — плохо.
      В настоящий момент Фирена Броган оживленно беседовала с сенатором Жофром Зелоком, на долю которого выпала сомнительная честь возглавлять список парламентариев, за чьей деятельностью Саймон решил пристально следить. Сенатор Зелок представлял собой внушительную фигуру, дышавшую чувством собственного достоинства. В волосах этого видного мужчины с изысканными манерами, безукоризненно правильной речью и доброжелательным взглядом уже блестела седина. Внешне он был воплощением респектабельного высокопоставленного политика, но отличался расчетливостью, беспощадностью и мстительностью. «Блудный Сын» случайно узнал, что сенатор Зелок тайно вставляет палки в колеса практически всем начинаниям президента Лендана.
      Впрочем, Саймона выводили из себя не оппозиционные взгляды Зелока как таковые, а методы, которыми он пользовался в политической борьбе. Жофр Зелок был постоянно замешан в какие-то тайные махинации исподтишка манипулируя людьми в своих интересах. Он мог вынудить любого сказать именно то, что хотел услышать, и всегда беспощадно расправлялся с неугодными. Саймон встречал таких политиков и раньше. Они росли, как поганки на навозной куче, всюду, где велась борьба за власть.
      По мнению Саймона, умный и проницательный Жофр Зелок был одним из самых опасных людей на Джефферсоне. Сейчас Саймон не мог понять, о чем так увлеченно беседуют Зелок и Фирена Броган. Они не обращали ни малейшего внимания на разворачивавшиеся вокруг них драматические события, и Саймон задумался над тем, зачем Жофру Зелоку понадобилась эта дама, интересующаяся только защитой девственной природы Джефферсона.
      Одним из тайных сторонников Зелока был самый молодой член Совета безопасности, ярый оппозиционер Сирил Коридан. Депутат Коридан неизменно бурно протестовал против траты денег налогоплательщиков на дорогостоящую оборону. Однажды он даже удостоил Саймона десятиминутной аудиенции, во время которой излил все свое негодование «ненасытными военными». В его словах было столько яда, что Саймон долго не мог отойти после этого разговора. Впрочем, разговора как такового не состоялось. За десять минут Саймон успел сказать только: «Добрый день, депутат Коридан!»
      Сирил Коридан фигурировал в списке Саймона, прежде всего, потому, что его имя было связано с «антивоенным фондом». Этот фонд формировали последователи Витторио и Насонии Санторини, создавших ДЖАБ’у и организовавших сходку, вылившуюся в погром, во время которого чуть не погибла Кафари. Тогда почти двести человек попали в больницы и серьезно пострадали здания в десяти кварталах. ДЖАБ’а явно не собиралась ни перед чем останавливаться на пути к своей цели! Внешне достаточно безобидная демонстрация на Парламентской площади крайне обеспокоила Саймона, хорошо знакомого с фанатиками, способными гипнотизировать массы людей.
      Родина его предков Россия долго страдала от таких фанатиков, появлявшихся и среди ее сыновей, и среди внешних врагов. К сожалению, Прародина-Земля экспортировала к далеким звездам не только свои достижения, но и недостатки, не последнее место среди которых занимал фанатизм. Саймон приказал «Блудному Сыну» проследить, каким политикам ДЖАБ’а выделят свои средства. Ему хотелось знать, кому и зачем платят Витторио и Насония Санторини, хотя он ничем и не мог им помешать. Саймон имел право вмешиваться во внутренние дела Джефферсона, лишь получив неопровержимые доказательства готовящейся измены по отношению к Конкордату. Он был осведомлен, как часто в прошлом военные злоупотребляли силой, посягая на права граждан различных планет, и ему ни за что не хотелось бы им уподобляться.
      У него были самые широкие полномочия, позволяющие вести сбор разведывательной информации в стратегически важных мирах, не спешивших выполнять свои обязательства перед Конкордатом. В качестве офицера Кибернетической бригады он должен был следить за подрывной деятельностью и сообщать о ней Окружному командованию. Впрочем, сейчас он надеялся, что его донесение об отказе выделить средства на выполнение договорных обязательств будет последним сообщением такого рода.
      Пока он думал об этом, прибыли врачи «скорой помощи». Не тратя времени на пустые разговоры, они положили президента Лендана на носилки, подключили его организм к автоматической системе жизнеобеспечения и вынесли из зала под защитой шеренги сотрудников службы безопасности. Спикер Объединенного законодательного собрания вновь стучал молотком, пытаясь восстановить порядок в зале. Больше всего Саймону бы хотелось проводить такого выдающегося человека, как Абрахам Лендан, в больницу и убедиться в том, что его жизнь вне опасности. Но офицер Кибернетической бригады должен был оставаться в зале, так как бразды правления Джефферсоном, вероятнее всего, навсегда перешли в другие руки. Потрясенный вице-президент Эндрюс с трудом поднялся на подиум и вместе со спикером утихомирил парламентариев.
      — Предлагаю объявить заседание закрытым, — глухо проговорил вице-президент. — Мы решили самую важную задачу. Комитеты, занимающиеся претворением в жизнь положений изданного сегодня закона, могут приступить к работе. Пока мы не знаем, что с президентом Ленданом, но надо работать…
      Саймон нахмурился, слушая, как спикер объявляет заседание закрытым. Ему не понравились слова вице-президента Эндрюса, явно не понимавшего, что в этот момент от него ждали чего-то другого. Населению Джефферсона нужны были сейчас веские заверения сильного человека в том, что правительство не допустит усугубления разразившегося кризиса. Вместо этого вице-президент расписался в собственной беспомощности, ничем не успокоив миллионы ошеломленных джефферсонцев, следивших за трансляцией из здания Объединенной законодательной палаты.
      Возможно, Эндрюс был способным администратором, но он явно не привык выступать на людях. При действующем президенте от вице-президента этого и не требовалось, но теперь Эндрюсу предстояло занять место Лендана… Абрахам Лендан интуитивно чувствовал, как лучше общаться с народом, умел пробуждать уважение к своей персоне и мог разобраться в тонкостях любой, даже самой запутанной ситуации, а Эндрюс…
      Саймона прошиб холодный пот от одного взгляда на Сирила Коридана. Тот сидел с невозмутимым лицом, но в уголках его рта играла еле заметная усмешка. Внезапно заговорил «Блудный Сын», и от его слов Саймону стало еще хуже.
      — Я принимаю сигналы реанимационной системы, к которой подключен президент Лендан. Его сердце не бьется. Врачи пытаются его оживить, но у них ничего не выходит.
      Саймон закрыл глаза, а депутаты поднялись на ноги и стали покидать зал, еще не зная, какую потерю понес Джефферсон. Они переговаривались, собирались в группы по партийной принадлежности и отправлялись на заседания комитетов. Саймон внезапно почувствовал себя смертельно усталым. Он не сдвинулся с места. Ему не хотелось вступать в бессмысленные разговоры. Кроме того, он понимал, что сейчас все будут от него шарахаться.
      Стоило Саймону об этом подумать, как он увидел Кафари. Она пробиралась против течения в потоке покидавших зал политиков, стараясь во что бы то ни стало прорваться внутрь зала. Некоторое время Саймон просто не верил своим глазам. Ведь она должна следить за его выступлением в кругу семьи, в Каламетском каньоне. Кафари просто не может оказаться сейчас здесь, в десяти метрах от него! Он ошеломленно следил за своей женой, рвавшейся к нему, как боевой корабль, стремящийся под вражеским огнем к своей цели.
      Когда Кафари наконец пробралась к Саймону, он взглянул ей в глаза и вздрогнул. Прекрасные глаза молодой женщины пылали гневом и светились нежностью. Саймон прочел в них гордость и сострадание. Он был не в силах пошевелиться, вымолвить хотя бы слово или понять, как она здесь вообще оказалась. После мимолетного колебания Кафари погладила рукой его щеку. Тепло этого прикосновения прогнало боль, жгучую тоску одиночества и мрачные воспоминания. Потом она крепко и нежно обняла его обеими руками, и Саймон взглянул на мир другими глазами. Он сжал Кафари в объятиях так крепко, что несколько мгновений им обоим было не перевести дыхания. Потом Кафари взяла мужа за руку и просто сказала: «Пойдем домой!»
      Саймон кивнул.
      Он сделал все, что было в его силах, теперь дело за Джефферсоном и его обитателями!

Часть вторая

ГЛАВА 11

I

      В приемной врача было полно народа.
      Судя по всему, потерявшие работу джефферсонцы в основном тратили свободное время на размножение. Впрочем, Кафари было некогда размышлять о стремительном росте городского населения. Она радовалась тому, что у них с Саймоном скоро будет ребенок, и следила за предвыборными новостями. В просторной комнате висел большой информационный экран для просмотра новостей, ток-шоу, спортивных соревнований и идиотических сериалов, которые обожали джефферсонцы. Впрочем, сегодня основной темой всех телевизионных каналов были предстоящие президентские выборы. Передачи были посвящены исключительно этому событию, а фигурировала в них главным образом Джефферсонская Ассоциация Благоденствия, обещавшая мгновенно решить все проблемы населения родной планеты, включая насморк и гонорею. Сейчас почти на всех каналах транслировали интервью с лидером ДЖАБ’ы Насонией Санторини, основавшей ее вместе со своим братом Витторио.
      Мужчины не сводили глаз с очаровательной Насонии. Она, на манер простых работниц, зачесала назад блестящие темные волосы. Ее костюм, сшитый из самых дорогих тканей, был скроен так просто и скромно, что Насонии ничего не стоило принимать в нем позы, дышавшие сдержанной силой и грацией. Молодая светская львица говорила спокойно, негромко и с большим чувством. В ее убедительной речи сквозили глубокая озабоченность и возмущение вопиющей несправедливостью, царившей на родной планете.
      — Посмотрим правде в глаза, — Насония обращалась к Полю Янковичу, журналисту, который с некоторых пор стал невероятно популярен благодаря тому, что не щадил сил, рисуя джефферсонцам счастливое будущее, уготованное им ДЖАБ’ой. — Предстоящая мобилизация военнообязанных — это смертный приговор, вынесенный нашим молодым людям с совершенно конкретной целью — лишить нашу планету будущего, каковым являются дети нашей честной городской бедноты. Нас держит на мушке беспощадная межзвездная космическая диктатура. Заправляющим Конкордатом милитаристам наплевать на наши нужды и лишения. Им нужна жизнь наших детей, наши заработанные потом и кровью деньги и богатства нашей планеты, которые они похищают у нас под дулом пистолета.
      — Это весьма серьезные обвинения, — изобразив озабоченность на лице, сказал Поль Янкович. — Вы можете доказать их обоснованность?
      Прелестная Насония нахмурилась:
      — Саймон Хрустинов сделал это за нас. Он не скрывает намерений Кибернетической бригады. Мы должны отправить наших детей гибнуть под чужими звездами или расстаться со всем, что создали своими руками. Конкордат шантажирует нас, твердя о каком-то «нарушении договорных обязательств». Нет никакого сомнения в том, что в случае избрания идущего у него на поводу Джона Эндрюса Конкордат за полгода разрушит нашу экономику. У меня разрывается сердце, когда я думаю о том, как рыдали от ужаса наши дети, слушая свирепые заявления полковника Хрустинова.
      Кафари отложила книгу, которую рассеяно листала, и стала слушать Насонию. Лживая шлюшка из Мэдисона смеет поливать грязью самого отважного человека на Джефферсоне, без которого она и ей подобные уже были бы покойниками!
      Насония Санторини подалась вперед и продолжала срывающимся голосом:
      — Я знаю маленьких девочек, которые просыпаются по ночам в слезах, потому что им снится это чудовище в малиновом балахоне. Как он посмел разрушать психику наших детей своими кошмарными байками во время прямой трансляции! ДЖАБ’а требует объяснить, почему Кибернетическая бригада посылает офицеров, насосавшихся крови до потери человеческого облика, терроризировать жителей миролюбивых планет.
      Сидевшие в приемной женщины одобрительно закивали.
      — Вы видели, — с деланным негодованием воскликнула Насония, — на что способна чудовищная машина, которой командует этот палач? От его беспорядочной пальбы уже погибли тысячи ни в чем не повинных джефферсонцев!
      Вот хитрая тварь! Насония и не собиралась отвечать на собственные вопросы. Ей это было не нужно. Задавая их, она внушала своим слушателям уверенность в существовании страшных ответов, которых на самом деле не было. Судя по всему, она правильно рассчитала — в приемной все время раздавались одобрительные возгласы.
      Насония вновь подалась вперед и заговорила. Ее поза и тон дышали беспредельной озабоченностью.
      — ДЖАБ’а потратила немалые средства, чтобы узнать, что именно Хрустинов и его жуткий агрегат вытворяют на нашей планете. Это просто ужасно! Других слов у меня нет. Джефферсонцам и в голову это не приходило!.. Кстати, вы знаете, что между сражениями сухопутные линкоры нужно отключать? Это обычная мера предосторожности для защиты мирного населения. А ведь хрустиновский монстр все время включен! Он следит за нами днем и ночью, а потом… — Насония выразительно пожала плечами. — Вы понимаете, в какую западню мы попали? Теперь мы обязаны выполнять любые его требования!.. Этому надо положить конец! А кто это сделает? Эндрюс? Конечно же нет! Ведь он рассчитывает, что линкор-убийца запугает нас так, что мы, как бараны, будем выполнять все его прихоти. Избежать этого можно только одним способом! Все порядочные джефферсонцы должны проголосовать за того, кто потребует от полковника Хрустинова выключить наконец свою страшную машину. Мы должны избрать руководителей, у которых хватит мужества заявить Конкордату и Кибернетической бригаде, что мы не боимся угроз и не будем выполнять их безумные требования. Нам нужны новые руководители, которые не воспользуются нашими бедами, чтобы потуже набить себе карманы!
      Кафари поморщилась. Насония Санторини была дочерью человека, заправлявшего торговым консорциумом «Таяри». Она с младенчества купалась в деньгах, а теперь предприятие ее отца получало еще большие прибыли, чем до явакского нашествия. Когда в экономической жизни Джефферсона начался хаос, «Таяри» скупил все рыболовецкие траулеры, не исключая те, что были собственностью капитанов и команд. Теперь в руках «Таяри» сосредоточились все средства для добычи рыбы, которую Джефферсон обязался поставлять Конкордату.
      «Таяри» отправлял Конкордату сотни тысяч тонн обработанной рыбы, а Конкордат — согласно договорным обязательствам — платил за нее немалую цену. Шахтеры на Мали и солдаты на фронтах не отличались привередливостью в еде, и «Таяри» зарабатывал даже на бросовой рыбе бешеные деньги, значительная часть которых шла в фонды Витторио и Насонии Санторини. Те в свою очередь спешно приобретали акции предприятий горнорудной промышленности на Мали, не пострадавших от потрясений, приносившие солидный доход. Поэтому у ДЖАБ’ы были такие деньги, о каких любой претендент на президентское кресло мог только мечтать.
      Тем не менее богатевшие с каждым днем братец и сестра Санторини имели наглость обвинять Джона Эндрюса в том, что сами делали регулярно! Почему же на главных информационных каналах об этом не говорят?! Неужели объективность почила в бозе вместе с остальными представлениями об элементарной порядочности, которые Кафари усвоила с детства?! Девушка еще ни разу не слышала, чтобы Поль Янкович задал кому-нибудь из представителей ДЖАБ’ы каверзный вопрос.
      Этот журналист с задумчивым и озабоченным видом в очередной раз спрашивал Насонию Санторини об одном и том же:
      — Чем же могут кандидаты ДЖАБ’ы помочь нам теперь, когда мы под дулом пистолета должны выполнять обязательства, навязанные нам чудовищным договором с Конкордатом?
      — Прежде всего нужно позаботиться о том, чтобы никто на Джефферсоне не уклонялся от бремени выполнения этих обязательств. Между прочим, производители сельскохозяйственной продукции постоянно требуют, чтобы их детей не забирали в армию. Интересно, почему у фермеров должны быть особые привилегии? Наше общество основано на принципах равноправия, справедливости, уважения к человеческой личности и свободы. С какой стати нам потакать кучке сельских магнатов?!
      Насония возмущенно засверкала глазами:
      — Чем же требующие особого отношения к себе фермеры объясняют свои требования?! Их доводы неубедительны и говорят лишь об их ненасытной алчности. Им, видите ли, нужна рабочая сила, чтобы превращать в сельскохозяйственные угодья все новые и новые земли. Они будут создавать тысячи никому не нужных новых полей, уничтожая при этом нашу природу. Зачем? Лишь ради того, чтобы набить себе карманы деньгами, а вовсе не для того, чтобы прокормить больных и голодных детей в шахтерских поселках!
      К чему скрывать правду? На Джефферсоне такой огромный стратегический запас продовольствия, что его хватит на то, чтобы кормить все население планеты пять лет! И фермеры все это время нам вообще не понадобятся. Мы сделаем так, чтобы никто больше не наживался за чужой счет. ДЖАБ’а требует, чтобы правительство никому не делало поблажек. Чтобы все население Джефферсона внесло свой вклад в выполнение договорных обязательств. Чтобы никто не считал себя лучше других. Пусть в армию забирают не только несчастную безработную городскую молодежь! Этому безобразию надо положить конец!
      Кафари не находила себе места от возмущения. Почти девяносто восемь процентов из числа двадцати тысяч солдат, отправившихся помогать Конкордату, были молодыми добровольцами из Каламетского каньона. О мобилизации военнообязанного населения на всем Джефферсоне сегодня или на протяжении ближайшей недели не могло идти и речи. Дело даже не в том, что ее не стали бы объявлять трясшиеся за свои кресла законодатели. В этом просто не было необходимости. В сельской местности Джефферсона имелось достаточно добровольцев, чтобы удовлетворить требования Конкордата.
      Кафари казалось, что все должны понимать, почему фермеры не желают расставаться со своими работниками. В одном только Каламетском каньоне погибло почти пять тысяч человек. Большинство отправившихся на войну добровольцев тоже жили раньше в родных краях Кафари. Это были юноши и девушки, потерявшие близких и жаждавшие отомстить явакам, а также те, у кого погибло все хозяйство и они не решались начать все с начала. Когда придет время жатвы, в Каламетском каньоне будет на счету каждая пара рабочих рук!
      А в Мэдисоне во время явакского нашествия погибли пятьдесят пять горожан. Большинство из них были служащими отделения торгового консорциума «Таяри», отправившего по ускоренной межзвездной связи предупреждение об опасности, грозившей Мали и Вишну.
      Что же с Насонией Санторини и с людьми, которые слушают ее, развесив уши?! Неужели никого не интересует правда?! Судя по разговорам в переполненной приемной у гинеколога, она действительно никого не волновала. Чем больше Кафари прислушивалась к тому, что говорили вокруг нее, тем страшнее ей становилось.
      — А вот моя сестра вчера вечером вышла на страницу ДЖАБ’ы в информационной сети. Ей так поплохело от того, что она там прочла, что она сразу мне позвонила. Представляете, правительство, оказывается, собирается бурить скважину в Мерландском заповеднике. Там, видите ли, железная руда! Если там начнут бурить, вода в наших реках станет ядовитой, и мы все помрем!
      — А вот у нас в семье все уже решили, за кого голосовать. Надо поскорее убрать эту сволочь Эндрюса! Пусть у нас будет президент, который знает, что такое, когда все вокруг безработные, а работу не сыскать днем с огнем!
      Кафари больше не могла слушать эти разговоры. Она отправилась в туалет, сказав в регистратуре, чтобы ее позвали, когда настанет ее очередь, и с облегчением закрыла за собой дверь в приемную, в которой продолжали охать и ахать беременные джефферсонки. Лучше сидеть в туалете среди запаха освежителя воздуха и застаревшей мочи, чем слушать ложь ДЖАБ’Ы и кудахтанье идиоток, безоговорочно верящих в нее!
      Конечно, Кафари понимала, что это значит, когда в семье все остались без работы. Она понимала, что люди в таких обстоятельствах чувствуют себя беспомощными и униженными, ведь и на ее родных и близких сыпались один за другим удары судьбы. Но ведь слушать бред ДЖАБ’ы — это не выход!
      Смочив небольшое полотенце холодной водой, Кафари обтерла себе лицо и шею, пытаясь справиться с бессильным гневом и дурнотой. Несколько раз переведя дух, она постаралась думать о том, за что ей стоило благодарить судьбу. У нее есть работа! И не простая, а хорошая, на которой она проявляет все свои навыки и изобретательность, внося посильный вклад в восстановление родной планеты.
      Благодаря упорной учебе и помощи «Блудного Сына» Кафари закончила практику на «отлично» и получила диплом инженера по психотронным системам. Потом она нашла работу в восстанавливавшемся мэдисонском космопорте. Кафари вместе с другими инженерами-психотронщиками помогала работавшим на орбите специалистам настраивать психотронные системы новой станции «Зива-2», по мере того как ее присланные со сверхсовременных заводов на Вишну модули стыковались на орбите и выходили на связь с наземными системами управления. Кафари, находясь в мэдисонском космопорте, на огромном расстоянии настраивала, программировала и вводила в состав психотронной матрицы эти модули.
      Это не простое занятие нравилось Кафари. Когда станция будет готова, ее труд позволит и другим джефферсонцам найти работу! На серьезно пострадавшей во время явакского налета северо-западной окраине Мэдисона сейчас трудилось множество строителей, возводивших новый космопорт. Его здания росли там, где шла жаркая схватка с яваками, — возле обрыва, с которого река Адера низвергалась в океан.
      К счастью, в инженерный центр старого космопорта не попало ни одной вражеской ракеты, и — что бы ни визжали лживые джабовцы — на восстановительные работы шли сравнительно небольшие средства.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43