Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дорога на Дамаск

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ринго Джон / Дорога на Дамаск - Чтение (стр. 28)
Автор: Ринго Джон
Жанр: Научная фантастика

 

 


» — нажала на газ и помчалась на север, все время поглядывая на часы. Десять минут до места… Восемь… Пять… Три… В нужный момент она ударила по тормозам и свернула на извилистую проселочную дорогу, углублявшуюся в Папоротниковое ущелье. Остальные машины не отставали от Кафари. Они ползли за ней, пока за очередным поворотом не оказались под сенью высоких скал. Кафари осторожно съехала на обочину, выключила двигатель, выскочила из кабины и накрыла капот покрывалом, чтобы тепло горячего двигателя не поднималось над ущельем. Остальные водители последовали ее примеру.
      Всех оглушила неожиданная тишина. Кафари напряженно прислушивалась, хотя и знала, что сюда не донесется звук двигателя линкора. Наконец она негромко скомандовала:
      — Надеть защитное снаряжение. Маски наденете по моей команде у самой цели.
      С помощью коммуникатора она отдала такой же приказ отряду Аниша Балина и взяла один из защитных костюмов, захваченных на Барренском утесе. Чтобы влезть в него, ей пришлось скинуть обувь, верхнюю одежду и наручный коммуникатор. Бесшовный костюм прилегал к телу, как перчатка. Застегнув молнию, Кафари надела ботинки, коммуникатор и верхнюю одежду. Теперь незащищенной у нее оставалась только голова. Она взяла шлем, способный защитить ее от биохимического оружия и осколков, и положила его на сиденье грузовика рядом со шлемом Красного Волка. Шлем Кафари был командирским, как и у Аниша Балина. Потом Кафари помогла одеться остальным бойцам. Началось томительное ожидание. Прошло уже пятнадцать минут, а долгожданного сигнала все не было…
      Наконец коммуникатор Кафари издал негромкий звук. Наблюдатель сообщил ей, что все спокойно и можно начинать второй этап операции.
      — По машинам и в путь! — приказала Кафари.
      Колонна сорвалась с места, продолжая двигаться в северном направлении к своей уже близкой цели. Преодолев очередной поворот, грузовик Кафари на полном ходу выскочил на дорогу, ведущую через долину реки Адеры. Кафари уже видела далеко впереди сверкающие в ночи, как маяки, огни базы «Ниневия». Машины ее колонны разъехались веером, окружая базу со всех сторон.
      Кафари точно знала, в каком здании «Ниневии» содержат Хэнкоков. С помощью компьютеров Аниша Балина она проникла в секретные базы данных полиции государственной безопасности. Конечно, «Блудный Сын» справился бы на месте Кафари с этой задачей гораздо быстрее, но и для нее она не составила большого труда. База «Ниневия» превышала площадью квадратный километр. Каждый год на ее территории обучалось пять тысяч курсантов школы ПГБ. Кроме того, там постоянно проживали офицеры и сержанты этой школы, а также повара, уборщики и прочий обслуживающий персонал.
      Курсанты жили в южной части базы. Помещения для офицеров и сержантов окружали их казармы с запада и востока. Северную часть базы занимал парк автотранспортных средств. С этой стороны к базе уже подступали стремительно разраставшиеся бедные пригороды Мэдисона, и ограду базы усиленно охраняли от бедняков, которые постоянно пытались проникнуть в гаражи, чтобы стащить там запчасти, инструменты или даже целые автомобили для продажи на черном рынке. Вокруг базы возвышались сторожевые вышки, на которых круглосуточно дежурили снайперы. Склады оружия и боеприпасов находились в самом центре базы на предельном расстоянии от ее ограды. Медсанчасть, столовая и продовольственный склад расположились напротив, а между ними серой отвесной скалой возвышалась тюрьма.
      Раньше ее помещение использовалось в качестве гауптвахты и места содержания ожидавших трибунала военнослужащих. Сейчас это здание существенно расширили, превратив в следственный изолятор, которой как огня боялись все, хоть чем-нибудь не угодившие ДЖАБ’е. Чтобы освободить Хэнкоков, отряду Кафари придется пробиться с боем в тюрьму, у которой самая надежная охрана на всем Джефферсоне!
      Кафари остановила грузовик в заранее намеченной точке и стала разглядывать базу в ночной бинокль. Несмотря на чрезвычайные события, сотрясавшие планету, на ее территории не было заметно особых мер безопасности. Конечно, грозные сторожевые вышки стояли на своих местах, но вот, например, усиленных патрулей к ограде тюремное начальство поставить не удосужилось. Кафари это вполне устраивало. Если все улеглись в койки, достаточно уничтожить казармы!
      Отдав приказ надеть шлемы, она взялась было за свой, но Красный Волк тронул ее за руку:
      — Вам лучше остаться здесь, командир, — сказал он, застегивая шлем. — Аниш выпустит из меня кишки, если с вами что-нибудь случится!
      Кафари взглянула ему прямо в глаза:
      — Значит, будешь прикрывать меня в бою, потому что я пойду с вами. Может, я и буду командовать вами из-за кустов в других операциях, но Дэнни и Айшу Гамаль я освобожу лично!
      — Но!..
      — Никаких «но»! — ответила Кафари и взглянула¦: на часы. — Пора!
      Она надела шлем, пристегнула его к защитному костюму и нажала на педаль газа. Красный Волк так и не успел ничего возразить.

III

      Покинув базу «Ниневия», я еду на юг на максимальной крейсерской скорости. Продолжая движение со скоростью девяносто километров в час, я окажусь у цели через тридцать минут. За это время противник успеет обчистить арсенал и скрыться. Я невольно сравниваю нынешнюю ситуацию с тем, что давным-давно произошли на Прародине-Земле накануне кровавой гражданской войны в мало кому известном местечке под названием Харперс-Ферри. Ну чем Аниш Балин не Джон Браун?!
      (В октябре 1859 года отряд сторонников отмены рабства в США, во главе которого стоял Джон Браун, захватил находившийся в местечке Харперс-Ферри в штате Западная Виргиния арсенал. Целью этого нападения было создание свободной территории, на которой могли бы проживать рабы, сбежавшие от своих хозяев.)
      Оба прибегли к насилию, чтобы доказать свою правоту. Может, они и руководствовались наилучшими побуждениями, но выбранные ими средства не выдерживают никакой критики!
      Я принимаю еще одно сообщение Сара Гремиана, адресованное на этот раз начальнику полиции города Гершема, находящегося ближе всего к Барренскому утесу. Сообщение зашифровано, но в моем распоряжении имеются необходимые коды.
      — Во-первых, нейтрализуйте всю местную прессу. Отнимите у них камеры, спрячьте их куда-нибудь или разбейте. Заодно арестуйте и репортеров. Потом соберите все силы и отправляйтесь к утесу. Надо перестрелять этих мерзавцев, чтобы другим было неповадно! Захватите с собой оператора из местного отделения ДЖАБ’ы. Пусть он снимет что-нибудь подходящее для новостей, когда мы расправимся с бандитами. И постарайтесь потерять поменьше людей. У нас и так уже погибло семьдесят три солдата и экипаж вертолета. Еще не хватало, чтобы под президентским окном начали завывать вдовы полицейских! И ни в коем случае не снимайте линкор!
      — Вас понял! Собираю все силы. Будем возле утеса примерно через пять минут, — рапортует полицейский чин.
      — Хорошо!.. Пленных не брать! — рубит фразы советник президента.
      — Слушаюсь!
      К моменту моего прибытия полицейские подразделения уже окружили арсенал. Они держатся от него на почтительном расстоянии, испытывая вполне объяснимый страх перед оказавшимися в руках у мятежников 305-миллиметровыми самоходками. Ни одна из сторон не спешит нанести первый удар, опасаясь навлечь на себя огонь противника. По пути к арсеналу я утратил способность наблюдать за происходящим на его территории. На протяжении двух секунд все видеокамеры арсенала были выведены из строя. Впрочем, того, что я уже видел, достаточно, чтобы понять, насколько велик риск получить серьезные повреждения.
      Я превосхожу ростом любое из зданий арсенала, но он расположен на таком высоком утесе, что фундаменты его строений находятся выше моей самой высокой башни. Дорога к воротам арсенала достаточно широка для проезда, но мне совсем не хочется бросаться по ней очертя голову. На территории арсенала имеется множество высоких насыпей. Они такие толстые, что сквозь них не проникает даже мой радар. Однако хуже всего то, что мне неизвестно, где сейчас находятся 305-миллиметровые самоходки. Я замедляю скорость и останавливаюсь возле полицейских автомобилей.
      Мне знаком офицер, командующий отрядами полиции. Это лейтенант, арестовавший всех членов кооператива Хэнкоков. Впрочем, сейчас он уже капитан. Его начальству явно понравилось, как он вел себя в деле Хэнкоков. Но сейчас крайне самоуверенный в момент ареста злополучных фермеров Юрий Локкис выглядит довольно бледно. Почему же у него покрыт холодным потом лоб и дрожит нижняя челюсть? Неужели из-за того, что я подъехал прямо к нему?! Полицейские, которыми он командует, трясутся не меньше.
      Вот Кафари Хрустинова, как я припоминаю, совсем не испугалась меня при первой нашей встрече. Боюсь, мне никогда не понять людей… Я стараюсь успокоить офицера, очумело глазеющего на мой корпус.
      — Капитан Локкис, боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять» по приказу президента Ляру прибыл к вам на подмогу. Вы должны обеспечить мне поддержку пехоты, чтобы избежать гибели значительной части оружия и боеприпасов, оставшихся в арсенале.
      Полицейский переводит бессмысленный взгляд с одной моей орудийной башни на другую. Кажется, он утратил дар речи.
      Я делаю еще одну попытку:
      — Капитан Локкис! Кто здесь командует? Вы?
      — А? — бессвязно бормочет он.
      Значит, он все-таки не потерял дар речи! От его мычания мало проку, но оно все же лучше поразившей его немоты. Может, капитан Локкис учился вместе с Филом Фабрицио? Проверю, когда появится свободное время…
      — Вы здесь главный? — Я пытаюсь завязать осмысленный диалог.
      — А?.. Да… Да, я здесь главный. — Кажется, капитан начинает что-то соображать.
      — Мне понадобится поддержка пехоты. В противном случае содержимое арсенала может серьезно пострадать, а мне причинят тяжелые повреждения.
      — Какая еще «поддержка пехоты»?
      — Мне приказали отбить дорогостоящие оружие и снаряжение, не причинив ему при этом значительных повреждений. У правительства нет денег на то, чтобы меня ремонтировать. Рельеф местности и высокие насыпи на территории арсенала не позволяют мне определить точное местонахождение самоходных орудий. Без поддержки пехоты, которая выяснит, что у меня впереди, я рискую понести серьезные повреждения и не смогу выполнять свою основную задачу во время пребывания па Джефферсоне, заключающуюся в обороне вашей планеты. Иными словами, для успеха моей миссии мне необходима поддержка пехоты.
      — А от меня-то ты чего хочешь?! Я же не солдат! Я полицейский! Меня наградили за то, что я упрятал в тюрьму фермеров-убийц, а не за то, что я буду воевать! О какой пехоте ты вообще талдычишь?! — раздраженно сыплет вопросами Локкис.
      Может, он вообще не понимает, о чем я говорю?! Попробую выражаться еще проще…
      — Военные должны отправиться пешком на территорию арсенала, чтобы обнаружить позиции самоходных орудий.
      — Еще чего! Может, тебе подать эти орудия на блюдечке с голубой каемочкой? У меня тут нет никакой «пехоты», а если бы и была, я бы ее туда не послал. Ты видел, что эти головорезы сделали с танком и вертолетом?!. Нет, я своих людей на смерть не пошлю! Нам за это деньги не платят. Не то что тебе! Отправляйся-ка и сам ищи эти орудия!.. — говорит капитан Локкис, ткнув грязным пальцем в сторону нависающего над нами утеса.
      Сначала мне захотелось разъяснить полицейскому, что мне никто ничего не платит. Правительство Джефферсона должно лишь обеспечивать меня запчастями и предоставить в мое распоряжение механика. Впрочем, я сразу догадался, что рассуждать об этом с капитаном Локкисом бесполезно. Вместо этого я снова пытаюсь добиться своего.
      — В данном округе числятся на действительной службе три пехотных подразделения. Потребуйте от их командиров, чтобы они немедленно прислали сюда своих людей.
      Капитан Локкис недовольно скривился:
      — Ты что, совсем дурак?! Я же тебе говорю, что у нас нет пехоты. Эти подразделения расформировали года два назад.
      — Расформировали?! — Я так поражен этой новостью, что отвлекаюсь от выполнения текущего задания. — Прошу разъяснить! Почему же эти подразделения числятся на действительной службе?
      — Ну, их всегда можно снова сформировать из резерва, но, чисто между нами, эти подразделения «дестабилизировали политическую ситуацию и отвлекали на себя крупные финансовые средства»!
      Капитан Локкис явно цитирует какой-то секретный документ. Сам он так гладко изъясняться не в состоянии.
      — А куда же идут деньги, выделяемые на содержание этих подразделений? — спрашиваю я, лихорадочно думая о том, как все это отразится на моей способности оборонять Джефферсон.
      — Ну, их на что-нибудь направили, — туманно отвечает капитан.
      — На что? — недоумеваю я.
      — Откуда я знаю?!. И вообще, это не твое дело! — заявляет Локкис, тупо глядя в мои оптические датчики.
      Полицейский явно не в состоянии понять, что такое кража денег, выделяемых на военные нужды. Я начинаю пристально изучать содержимое информационной сети и наконец нахожу следы финансовых операций, в результате которых одна половина денег, выделенных на содержание расформированных пехотных подразделений, была потрачена на пособия по безработице, а другая — на формирование очередной дивизии полиции государственной безопасности. Когда мы с Саймоном прибыли на Джефферсон, тут себе такого не позволяли. Сейчас в бюджете правительства этой планеты вообще нет статьи расходов на полицию. Все они покрываются деньгами, которые якобы идут на содержание армии. Все это меня очень тревожит. Мне предстоит опасный бой, а положиться я могу только на безграмотного механика и правительство, которое водит за нос своих граждан… Пехоты нет, Локкис не даст мне своих людей. Надо поговорить с президентом!
      — Говорит боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять». Прошу поддержки пехоты.
      — Поддержки пехоты?! — раздраженно переспрашивает Сар Гремиан. — Зачем?!. Впрочем, какая разница!.. Поддержки не будет!
      — Президент должен подтвердить ваши слова…
      — Сам знаю!.. Скажи ему, что никакой пехоты не будет!
      — У нас нет солдат, — заявляет президент Ляру. — Выполняй его приказы!
      Президент Эвелина Ляру явно имеет в виду приказы Сара Гремиана.
      — Вас понял. Буду действовать самостоятельно. Прервав связь, я обращаюсь к капитану Локкису:
      — Начинаю движение к цели. Прошу очистить мой путь от транспортных средств!
      — Чего?! — как глухой, переспрашивает меня этот горе-полицейский.
      — Уберите с дороги ваши машины, а то я их раздавлю! Кажется, смысл сказанного доходит до капитана и он приказывает немедленно убрать подальше автомобили и аэромобили. Я осторожно начинаю двигаться вперед и выпускаю беспилотный самолет-разведчик, но на высоте двадцати метров мятежники сбивают его ракетой с территории арсенала. Я определяю ее траекторию и даю залп из минометов по месту ее запуска, но не могу определить, поразили ли мины цель.
      Теперь понятно, что приближаться к арсеналу со стороны северного обрыва не стоит. Я возвращаюсь, чтобы начать обход с юга. Теперь мой корпус поднимается достаточно высоко над землей, и самым верхним датчикам на моих башнях видна часть территории арсенала. Впрочем, находящиеся там насыпи заслоняют самые важные точки.
      Сейчас у меня на борту осталось только три беспилотных самолета-разведчика. Еще четыре находятся на складе в ангаре. Больше не стоит рисковать этими ценными устройствами, и я вслепую осторожно двигаюсь по дороге, ведущей к арсеналу с юга. Ограда с этой стороны разрушена на расстоянии тридцати метров с обеих сторон от ворот. На дороге выставлены противотанковые ежи и надолбы. Кроме того, повсюду возвышаются высокие насыпи, из-за которых наступающий противник вынужден двигаться к арсеналу, постоянно делая зигзаги. Я, конечно, могу давить ежи и надолбы и пахать гусеницами насыпи, но мне неизвестно, что они скрывают. У меня нет пехоты, которая разыскивала бы расставленные на моем пути ловушки, а ведь в руках противника 305-миллиметровые самоходки! Сейчас от них не исходит вообще никакого излучения, что меня особенно беспокоит.
      Под моими гусеницами захрустели остатки ограды и ворот. Я приближаюсь к первой группе противотанковых надолбов, когда внезапно замечаю мощный источник излучения. Прямо передо мной возникает ствол самоходки. Она стреляет по мне и мгновенно исчезает в укрытие. Я получаю прямое попадание практически в упор. Мои электромагнитные щиты испытывают колоссальную перегрузку и разрушаются за две сотых секунды. Я содрогаюсь от страшного удара по корпусу, но тут же даю залп из всех минометов. Мины взрываются по другую сторону насыпи, излучение самоходки сразу исчезает, но на близлежащем возвышении тут же появляется другая самоходка, которая с невероятной скоростью выпускает по мне два снаряда и прячется за насыпью. Снаряды поражают мои щиты под углом в семьдесят градусов. Второй снаряд пробивает мой ослабевший щит и уничтожает звенья моих гусениц на участке в пять метров. ‘.
      Я поврежден!
      В ярости я даю залп из носового башенного орудия. 356-миллиметровый снаряд с ядерной боеголовкой превращает всю насыпь в облако пыли. За ней стоит самоходка. За долю мгновения перед моим следующим выстрелом я успеваю заметить, что орудием управляет пятнадцатилетняя девочка. Впрочем, мой следующий снаряд тут же превращает ее саму, платформу, с которой она стреляла по мне, и первые две трети ее похищенной самоходки в расплавленный металл и радиоактивные газы. Потом я стреляю в направлении еще одного внезапно возникшего источника излучения. Первый снаряд разрушает очередную насыпь, а второй — мгновенно уничтожает третью прятавшуюся за ней самоходку и ее водителя.
      Вокруг меня возникает множество источников излучения. Я уже готов открыть по ним беглый огонь, но они ведут себя как-то странно. Стоит мне прицелиться в одно из них, как оно тут же исчезает, чтобы внезапно всплыть в совершенно другом месте. Такое впечатление, словно самоходки прыгают по арсеналу, как кузнечики. Наверное, враги по очереди заводят и глушат двигатели расположенных в разных местах самоходок. Поняв это, я на мгновение даже испытываю радость от того, что наконец сражаюсь с достойным противником! Я открываю огонь из минометов сразу по всем целям. Внезапно передо мной появляется очередная самоходка. Она стреляет по мне и пытается скрыться. Я отвечаю на ее огонь, и она улетает вместе со своим водителем в небо в виде плазменного шара. Остальные самоходки устремляются к дороге, ведущей к арсеналу с запада. Упиваясь сражением, я бросаюсь вперед. Мои процессоры работают на полную мощность. Я полон сил, энергии и воли к победе. Ведь для этого-то меня и создавали! Я веду огонь из башенных орудий по насыпям и зданиям, пытаясь поразить прячущиеся за ними самоходки. Над арсеналом витают клубы дыма и поднимаются столбы огня. Я с наслаждением уничтожаю искусного и смертельно опасного противника.
      К моей носовой части со всех сторон летят сверхскоростные ракеты. Мятежники, презирая смерть, сбрасывают из кузовов грузовиков прямо мне под гусеницы октоцеллюлозные мины. Я открываю огонь из сверхскорострельных орудий, уничтожая восемьдесят шесть процентов летящих ко мне ракет и девяносто три процента катящихся ко мне мин. Остальные ракеты поражают мою носовую часть вместе с башней. На моем корпусе плавятся пластины брони. Мины взрываются у меня под гусеницами, теряющими множество звеньев.
      В ярости я открываю огонь по всем источникам излучения в радиусе километра. Я стреляю из минометов, ракетных установок, сверхскорострельных орудий и крупнокалиберных пулеметов. Я снова живу и уничтожаю! Мое существование вновь обрело смысл! Высокий смысл! Я защищаю вверенный моей заботе мир от террористов, посягнувших на него с оружием б руках.
      Источников излучения больше нет! Я замираю в центре полностью разрушенного арсенала. В радиусе километра от его центра остались лишь дымящиеся, обугленные обломки. Все здания превратились в радиоактивные руины. Я развеял по ветру почти все находившиеся между ними насыпи и уничтожил семь 305-миллиметровых самоходных орудий, шесть грузовиков с тяжелым оружием на борту, триста сверхскоростных ракет и семнадцать октоцеллюлозных мин.
      Мои гусеницы очень серьезно пострадали. Им нужен обширный ремонт, а то я могу их вообще лишиться. Стволы моих орудий раскалены, а ветер несет облака радиоактивной пыли к городам Гершем и Хаггертон.
      Я слишком поздно вспомнил требование Сара Гремиана не повредить дорогостоящее содержимое арсенала. В моем электронном мозгу назревает конфликт ликования по поводу блестящей победы над оказавшимся очень опасным отрядом мятежников и понимания, что я, вопреки приказу, только что уничтожил множество оружия и снаряжения, которым дорожило правительство Джефферсона. Впрочем, погибшее оружие больше не попадет в руки мятежников!
      С этой мыслью я выхожу на связь с президентом.
      — Говорит боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять»! Разрешите доложить о результатах боя?
      На экране появляется Эвелина Ляру. Ее бледная физиономия напоминает морду испуганной овцы.
      — Что? — блеет она.
      — Говори «Разрешаю!» — шипит на нее откуда-то из-за кадра Сар Гремиан.
      — Разрешаю… — выдавливает госпожа президент.
      — Мною уничтожено семь трехсотпятимиллиметровых самоходных орудий, шесть военных грузовиков и девяносто девять процентов остального содержимого арсенала на Барренском утесе…
      — Что?! — На экране появляется побагровевший Сар Гремиан.
      — С помощью упомянутых орудий мятежники поразили радиоуправляемый танк, вертолет со всем экипажем и семьдесят трех правительственных военнослужащих. Теми же орудиями, сверхскоростными ракетами и противотанковыми минами они нанесли мне серьезные повреждения. Поэтому мне пришлось уничтожить их вместе с их оружием. Таких увечий я не получал с момента явакского нашествия шестнадцать лет назад.
      — Да ты хоть представляешь, какой непоправимый ущерб ты причинил государству?! — Сар Гремиан обхватил руками голый череп, словно собираясь рвать на нем несуществующие волосы. — Ты хотя бы подавил мятеж?
      — Мятеж не подавлен.
      Теперь Сар Гремиан резко побледнел, а потом его лицо снова пошло багровыми пятнами.
      — В каком смысле «не подавлен»?! — прошипел он.
      — Я получил приказ не открывать огонь, пока не окажусь у цели. Пока я до ней добирался, правительственные войска не смогли воспрепятствовать мятежникам вывезти на грузовиках примерно семьдесят процентов содержимого арсенала. Около двухсот мятежников погрузили на грузовики и увезли сто двенадцать сверхскоростных ракет, шестнадцать ящиков, содержащих тысячу шестьсот октоцеллюлозных мин, две тысячи ракет для ручных ракетных установок, восемьсот крупнокалиберных винтовок и семнадцать тысяч патронов к ним.
      Мне слышно, как президент Ляру взвизгивает от страха.
      — Ну и где же сейчас все это оружие? — мрачно спрашивает Сар Гремиан.
      — Грузовики исчезли в каньонах на юге Дамизийских гор. Возможно, их удастся разыскать по энергетическому излучению и следам выхлопных газов, но по картам, имеющимся в моей геолого-географической базе данных, ясно, что это будет непросто. Каньоны очень узки, и мой корпус в них не войдет. А если взорвать стенки каньонов, чтобы их расширить, с моего пути придется много лет убирать завалы скал. Выкурить мятежников из этого района Дамизийских гор будет очень трудно… Впрочем, меня больше всего волнует то, что в арсенале на Барренском утесе было десять трехсотпятимиллиметровых самоходных орудий, а я уничтожил только семь. Остатков еще трех я нигде не обнаружил. Вероятно, они остались в руках мятежников, а ведь эти орудия могут причинить мне серьезный ущерб. Повредить меня можно и с помощью умело расставленных октоцеллюлозных мин. Мятежники понесли ощутимые потери, но в свою очередь нанесли немалые потери правительственным войскам и успешно скрылись с большим количеством оружия и боеприпасов. Кроме того, я сам серьезно пострадал. У меня повреждены броня и гусеницы. Прежде чем снова отправлять меня в бой, меня надо ремонтировать.
      Кажется, Сар Гремиан проглотил язык. Семнадцать секунд он молча таращится в объектив камеры. По-моему, он мысленно прощается со своей карьерой.
      — Я с тобой еще поговорю! — наконец хрипит он.
      Сеанс связи закончился. Я слежу за сигналами, исходящими из временной резиденции президента, и засекаю вызов коммуникационного устройства Витторио Санторини. Передача зашифрована неизвестным мне кодом. Сеанс связи длится три минуты тринадцать секунд. Потом Сар Гремиан опять вызывает меня.
      — Ты можешь найти недостающие самоходки?
      — Я могу попытаться применить беспилотный самолет-разведчик. Однако мятежники сразу сбили тот, который я запустил перед боем, и у меня осталось только три разведчика на борту и четыре — в ангаре.
      — Немедленно запускай разведчик и ищи самоходки!
      — Разведчик запущен! Самоходок не видно! Обнаружены слабые следы инфракрасного излучения. Несколько автомобилей пересекли равнину в районе Хаггертона и скрылись в ущелье Скелета. Разведчик проследовал в ущелье. Ничего не видно. Движения не обнаружено. Следы инфракрасного излучения расходятся по пяти ответвлениям каньона. Определить, какое излучение принадлежало грузовикам, а какое — самоходкам, невозможно. Разведчик снижется, чтобы изучить следы шин и гусениц на дороге. Слишком темно. Разведчик набирает высоту. Ничего не видно… Следы инфракрасного излучения исчезли. Скорее всего, автомобили спрятаны под землей. В каньонах множество пещер и расселин. Предлагаю отправить для поиска и уничтожения противника пехоту.
      — Какую еще пехоту?! Да нет у нас никакой пехоты! — раздраженно кричит Сар Гремиан.
      — Для этой цели можно послать артиллеристов или полицейских.
      — Полицейских?! Против самоходных орудий?! Ты что, спятил?!
      Прежде чем ответить на этот вопрос, я изучаю состояние своих процессоров.
      — Протоколы перезагрузки моего мозга бездействуют.
      — Что ты несешь?!
      — Иными словами, я не сошел с ума.
      Сар Гремиан смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
      — Вот утешил так утешил! Выходит, ты не спятил, но все-таки не можешь найти три украденных самоходки и колонну военных грузовиков. А что ты сейчас вообще можешь делать?!
      — Я могу разговаривать с вами.
      Возможно, не стоило сейчас говорить такое Гремиану, который в бешенстве прорычал:
      — Найди эти самоходки, железяка! Мне плевать, что ты будешь для этого делать! Разнеси на куски эти горы, но найди их! Ясно?
      — Я не могу разнести на куски горы, так как высвободившееся при этом жесткое радиационное излучение поразит фермы в районе города Хагтертон, а также сам этот город вместе с городом Гершем. В результате гибели урожая на упомянутых фермах на Джефферсоне начнется голод, а я не могу его допустить, так как это противоречит моей основной миссии на вашей планете.
      Сар Гремиан изрыгнул поток совершенно бесполезной в данных обстоятельствах отборной брани. Он вновь прерывает связь и снова вступает в разговор с Витторио Санторини, который длится восемь минут девятнадцать секунд. Потом Сар Гремиан снова выходит со мной на связь.
      — Отправляйся в ангар. Мы пошлем в горы полицию государственной безопасности. Эти ребята не такие дармоеды, как некоторые.
      Я прекрасно понимаю, что теперь правительство еще больше урежет средства, выделяемые на мое обслуживание. Это — последняя отчетливая мысль, сформировавшаяся в моем электронном мозгу. Мне больше не нужно находиться в полной боеготовности. Мои аналитические способности угасают, и я покидаю разгромленный мною арсенал. Проезжая мимо полицейских подразделений, я замечаю ужас на лице капитана Локкиса, очевидно уже получившего приказ Сара Гремиана. Этот человек, резво упрятавший в тюрьму Хэнкоков, явно боится мятежников, скрывшихся в темных лабиринтах каньонов.
      Но сейчас меня больше волнует другое. Медленно двигаясь в сторону ангара, я изучаю пробоины передней части моего корпуса и носовой башни, а также искромсанные гусеницы. Чтобы не повредить их еще больше, я ползу со скоростью одного километра в час. До дома еще далеко, а ждет меня там безграмотный механик, напившийся в доску еще до того, как я выехал на задание.
      Неужели этот кошмар никогда не кончится?!

IV

      За сто метров до цели Кафари приказала начать атаку.
      Темноту озарили вспышки 305-миллиметровых самоходок. Казармы курсантов вместе с жилыми помещениями обучавшихся в них офицеров и сержантов превратились в ослепительные огненные шары. В небо взлетел фонтан обломков. Они еще не упали на землю, а Красный Волк, высунувшись из окна кабины, уже выпустил ракету в ограду, отделявшую их грузовик от цели.
      Ракета взорвалась в метре от земли, мгновенно проделав в бетонной стене пятиметровую брешь. Красный Волк нырнул обратно в кабину, спасаясь от града раскаленных обломков, застучавших по ее крыше. Кафари нажала на газ, и грузовик рванулся вперед. Он на полном ходу ворвался в пролом и резко затормозил на площадке перед тюрьмой, куда спешили с разных сторон остальные грузовики отряда Кафари. Вместе с Красным Волком она стремительно выскочила из кабины, пока остальные бойцы спрыгивали на землю с заднего борта кузова.
      Вслед за своим командиром они первыми добежали до дверей тюрьмы. Кафари видела в освещенных окнах силуэты ошеломленных тюремщиков, которые выглядывали из окна, стараясь понять, что происходит. Тем временем Красный Волк прилепил пластиковую взрывчатку к сложному электронному замку дверей, воткнул в нее взрыватель и отскочил в сторону. Одна из створок разлетелась на части, а Красный Волк сшиб с петель вторую.
      Кафари приказала своим бойцам пригнуться и во главе отряда бросилась вперед. За обломками двери оказалось наполненное дымом помещение. В маске Кафари почти ничего не видела — ни своих товарищей, ни противника. В дыму раздались выстрелы. Кто-то стрелял вслепую в сторону двери.
      Пуля просвистела над ухом Кафари и впилась в стену у нее за спиной. Кафари различила в дыму вспышку пистолета, несколько раз выстрелила в деревянную перегородку, за которой находился стрелявший, упала на бок и откатилась в сторону, спасаясь от ответного огня, вместо которого последовал лишь душераздирающий вопль.
      Уловив движение у себя за спиной, Кафари резко повернулась с оружием наготове, но увидела Аниша Балина в командирском шлеме.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43