Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дорога на Дамаск

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ринго Джон / Дорога на Дамаск - Чтение (стр. 29)
Автор: Ринго Джон
Жанр: Научная фантастика

 

 


      — Какого черта ты здесь делаешь?! — рявкнул он Кафари.
      — Прикрываю тебя и твоих людей! — крикнула она, , размахивая пистолетом.
      — Вперед к камерам! — выкрикнул Аниш в микрофон. — Не дайте этим скотам перебить заключенных! Если нужно, взрывайте двери!
      И в этот же момент дверь между приемной и тюремными помещениями разлетелась вдребезги. Под прикрытием облака дыма они ринулись внутрь. Чтобы доставить удовольствие Анишу Балину, желавшему любой ценой сохранить ей жизнь, Кафари пропустила вперед всех бойцов. Со спины ее прикрывал Красный Волк, стрелявший по любому человеку в форме и следивший за тем, чтобы никто из посторонних не проник в здание тюрьмы с улицы.
      Они с Кафари двинулись вслед за последними бойцами Аниша Балина вдоль по длинному коридору, в который выходили двери бесчисленных кабинетов. Люди Балина проверяли, не ждет ли их в кабинетах пэгэбэшная засада, стараясь добраться до камер как можно скорее, пока тюремщики не расстреляли заключенных. Кафари с Красным Волком, пригнувшись, осторожно перебегали от одной двери к другой.
      Примерно посередине коридора засвистели пули, отрезавшие их от последних бойцов Балина. Кафари упала лицом в пол, а Красный Волк закрыл ее своим телом. Потом он сгреб ее в охапку и швырнул в кабинет с другой стороны коридора, куда пули не залетали. Кафари ударилась о письменный стол и выругалась, вспомнив, как телохранитель Абрахама Лендана отшвырнул президента к стенке, когда яваки открыли огонь сквозь деревянную лестницу в подвале у Айши Гамаль. Неудивительно, что президент вскрикнул. Она сейчас и сама чуть не завопила от боли!
      Пытаясь прийти в себя, Кафари потрясла головой и выглянула в коридор, чтобы понять, откуда стреляют. Окна одного из кабинетов время от времени озарялись вспышками. Рядом с его дверью висела табличка с надписью «Комендант».
      Кафари поползла было вперед на четвереньках, но Красный Волк заградил ей выход в коридор.
      — Я вас не пущу, — пробормотал он. — Свяжитесь с Балином по радио и не высовывайтесь.
      Заскрипев зубами, Кафари прошипела в коммуникатор:
      — «Альфа-1» вызывает «Бету-1»! Нас прижали к полу! Стреляют из кабинета коменданта. Возьмите его живым!
      — Вас понял! Не высовывайтесь!
      Через семь секунд на кабинет коменданта обрушился ураганный огонь. Пули свистели на уровне пояса. Спасаясь от них, человек, стрелявший из кабинета, наверняка бросился на пол. Красный Волк жестом приказал Кафари не трогаться с места и двинулся вперед по коридору под прикрытием огня бойцов «Беты-1». Не находившая себе места от нетерпения Кафари внезапно вспомнила, что на ней командирский шлем. Выругав себя за несообразительность, она начала нажимать внешние кнопки и добилась того, что перед ее глазами возникли маленькие изображения того, что оказывалось в поле зрения небольших камер, прикрепленных к шлемам всех бойцов ее отряда.
      Увеличив изображение с камеры Красного Волка, она напряженно следила за тем, что он видит, осторожно пробираясь вперед под прикрытием огня товарищей. Красный Волк достиг дверей кабинета коменданта одновременно с одним из бойцов отряда Аниша Балина, подкрадывавшимся с другой стороны коридора. Вместе с ним Красный Волк вполз в кабинет, где они стали обползать с двух сторон письменный стол, из-под которого выглядывали чьи-то ботинки.
      Засевшему в кабинете пэгэбэшнику пришелся не по душе град пуль, летевших из коридора. Он не высовывался из-за письменного стола, стреляя над ним вслепую в сторону двери. Через несколько секунд его пистолет замолчал, и под стол упала пустая обойма. Внезапно прятавшийся за письменным столом человек разразился проклятиями.
      — У него заклинило обойму! — заорала Кафари. Красный Волк вскочил и перепрыгнул через стол.
      Притаившийся за ним человек еще судорожно пытался вставить обойму в пистолет, когда Красный Волк прострелил ему оба колена. Пэгэбэшник заорал и повалился в лужу крови, стекавшей у него по ногам. Обыскав его, Красный Волк доложил:
      — Он безоружен!
      Кафари бросилась опрометью по коридору в кабинет коменданта.
      Их пленник действительно был начальником базы «Ниневия».
      — С вас за это живьем сдерут кожу! — просипел он, скривившись от боли и ненависти.
      — Ах-ах, держите меня! Я сейчас наложу в штаны от страха! — усмехнувшись, ответил Красный Волк, вырвал провод из компьютера и скрутил коменданту руки за спиной.
      — Забирайте товар! — отдав Кафари честь, сказал ей Красный Волк.
      Подозвав людей Балина из коридора, Кафари приказала оттащить коменданта к ней в грузовик.
      — У меня есть базар к этому гаду! — пробасила она, подражая бандитам из окрестностей космопорта.
      Комендант вновь разразился ругательствами, но бойцы Кафари бесцеремонно подхватили его под руки и потащили прочь. Кафари же бросилась вслед за остальными к тюремным камерам. Аниш Балин был уже на центральном посту управления тюрьмой и с помощью главного компьютера открывал один за другим ряды камер. На полу рядом с ним и в коридоре возле камер в лужах крови валялось несколько тел в форме. Еще ничего не понимающие заключенные кое-как пробирались мимо трупов своих палачей. Некоторых заключенных пришлось вести под руки, а других — даже нести. Лицо одного безжалостно избитого мужчины превратилось в сплошную кровавую маску, похожую на месиво из перезрелых слив. Он смотрел на своих освободителей в щелочки между багрово-синими отеками и сгустками запекшейся крови. Его нос был сломан в нескольких местах. Смуглая кожа на руках и шее посерела. Под лохмотьями рваной одежды зияли открытые раны. Шатаясь, он уже прошел мимо Кафари, когда та наконец поняла, кто перед ней. Еле удержавшись на ногах она повернулась, догнала его и прошептала:
      — Асалийские пчелы все еще больно жалят? Изувеченный заключенный остановился, повернулся к Кафари и пошатнулся, тоже чуть не упав. Заплывшими от побоев глазами он пытался рассмотреть ее лицо под пластиковым забралом шлема.
      — Этим пчелам лучше не попадаться, — проговорил он наконец, еле ворочая едва слушавшимся его языком, но Кафари узнала его голос.
      Перед ней был Дэнни Гамаль, и он тоже волновался. На его изуродованном лице выступили капельки пота.
      — Они могут закусать до смерти, — добавил он, ожидая ответа.
      — Это точно, — согласилась Кафари. — От них лучше спрятаться. Например, в подвал с сыром.
      Дэнни попытался улыбнуться и схватил Кафари за руку. От этого движения на его лице раскрылись плохо зарубцевавшиеся порезы, и по щекам потекла кровь.
      — Ты пришла за нами! — прошептал Дэнни. — А ведь нам сказали, что ты погибла. Нам даже показали фотографию твоего изрешеченного аэромобиля, а ты все-таки за нами вернулась!..
      Кафари хотела все объяснить, но до нее внезапно дошло, что Дэнни Гамаль действительно считает ее вернувшейся с того света. Какие же адские муки породили у него в голове такие мысли?! Что же с ним делали?!
      — Говорят, — задыхаясь от ярости, прошептала Кафари, — что нет ничего страшнее разозленного привидения!
      Дэнни в порыве сжал ее пальцы и почти не почувствовал боли.
      Не долго думая, Кафари вытащила второй пистолет и протянула его Дэнни:
      — А где твоя мать? А жена?
      — На втором этаже. Там же, где наши дети, — ответил Дэнни. Он расправил плечи и указал стволом пистолета на ближайшую лестницу.
      — Группа «Альфа»! На второй этаж! Там раненые и дети! — рявкнула Кафари в коммуникационное устройство и с пистолетом в руке бросилась к лестнице. За ней по пятам бежал Красный Волк, а сзади ковылял Дэнни. Перепрыгивая через две ступеньки, Кафари первая поднялась по лестнице и прижалась к стене возле двери, которую пинком распахнул Красный Волк.
      За дверью все было тихо.
      Красный Волк нырнул в коридор. Кафари и Дэнни прикрывали его со спины. Коридор шел параллельно рядам камер на первом этаже, но помещения вдоль него на первый взгляд больше походили на больничные палаты. Впрочем, койки и операционные столы были оснащены толстыми ремнями для рук и ног, покрытыми запекшейся кровью. В этих помещениях тошнотворно пахло кровью, экскрементами и животным страхом.
      С другого конца коридора донеслись испуганные женские голоса. К тому моменту, когда Кафари и Дэнни преодолели весь коридор, крики замолкли. В одном из помещений Красный Волк держал на мушке двух женщин в форме полиции государственной безопасности и еще четырех — в белых халатах. Тем временем бойцы отряда «Альфа» выбивали все новые и новые двери, из которых выбирались и даже выползали заключенные. Большинство из них пытали так, что Дэнни Гамаль даже сейчас казался по сравнению с ними цветущим мужчиной, целым и невредимым. Кафари казалось, что ее сердце, разрывающееся от гнева и жалости, вот-вот выскочит из груди. Она не представляла себе, что сотворит с теми, кто должен будет держать ответ за эти зверства.
      Внезапно в самом конце коридора раздались громкие возгласы, и к ней подбежал один из бойцов.
      — Командир, идите посмотрите! — прокричал он.
      Кафари, Дэнни и Красный Волк переглянулись. Оставив Красного Волка сторожить пленниц, Кафари и Дэнни последовали за бойцом. С каждым шагом в коридоре сгущалось зловоние. Большинство бойцов «Альфы» помогали людям выбираться из помещений, служивших, судя по всему, камерами пыток. Наконец Кафари и Дэнни добрались до двери, возле которой стояли оставшиеся бойцы, и прошли внутрь.
      За дверью оказалась довольно большая комната. С первого взгляда стало понятно, что когда-то она была операционной. Впрочем, сейчас большую ее часть занимали сваленные грудами у стен человеческие тела. Трудно было сосчитать трупы в этом чудовищном морге. Запах тления заползал в ноздри и проникал, казалось, в самое сердце. Кафари стало дурно, ей захотелось отвернуться, но она заставила себя смотреть. Пол в комнате был залит запекшейся кровью, но среди трупов, кажется, не было детей. Кафари видела только крупные кисти рук и ступни ног. Этих людей зверски убили всего лишь несколько часов назад.
      — А что там? — спросила Кафари, показывая на полузаваленную трупами дверь в конце комнаты.
      — Сейчас посмотрим.
      Мужественно сражаясь с тошнотой, Кафари смотрела, как бойцы отряда «Альфа» разбирают завал из мертвых тел. Внезапно где-то под грудой трупов кто-то застонал и пошевелился. Кафари вздрогнула, но через мгновение они с Дэнни уже вытащили лежавшую под трупами женщину. Разглядев ее лицо, Дэнни застонал. Его мать была еще жива, но Кафари сразу поняла, что ей недолго осталось. Дэнни опустился на пол и положил к себе на колени голову матери.
      — Это ты, Дэнни? — прошептала Айша Гамаль. — Ты жив…
      — Сейчас мы поедем домой, мама, — дрожащим голосом проговорил Дэнни.
      — Я не доеду до дома, — еле слышно произнесла Айша. — Вынесите меня из этого здания… Я хочу умереть на свободе…
      Дэнни в отчаянии обхватил голову руками. Тем временем бойцы Кафари пробрались к двери и приоткрыли ее.
      — Здесь дети!
      Кафари облегченно перевела дух.
      — Выводите их. Через три минуты в здании не должно никого оставаться.
      Из задней комнаты стали выбираться дети. Они спотыкались о трупы своих родителей. Их глаза были полны ужаса и ненависти. За несколько страшных дней они повзрослели на много лет. Те, кто постарше, помогали малышам идти туда, куда указывали им взрослые.
      Кафари повернулась к Айше.
      — Несите ее вниз! Только осторожнее! — приказала она двум последним бойцам «Альфы». — Положите женщину ко мне в грузовик, но не забудьте пересадить в другой коменданта базы…
      Бойцы подняли Айшу. Дэнни поддерживал ее голову, и они двинулись в сторону лестницы.
      Кафари же направилась туда, где Красный Волк держал на мушке шестерых дрожащих палачей.
      Кафари несколько мгновений пристально смотрела на них, а потом спросила:
      — Кто из вас хорошо знает конституцию Джефферсона? Женщины недоуменно переглянулись.
      — Никто, — подытожила Кафари. — Ладно, я сама ознакомлю вас с содержанием статьи двадцать три, которая гласит: «Долг и моральная обязанность каждого гражданина Джефферсона заключаются в защите родной планеты от внутренних и внешних источников опасности. Любой государственный служащий, пренебрегающий своим долгом и моральными обязанностями, представляет собой угрозу для Джефферсона. Если пресечь его злоупотребления властью в судебном порядке невозможно, граждане имеют право устранить такого чиновника и должны это сделать». Все ясно?
      Шесть женщин, пытавших и убивавших ни в чем не повинных людей, смотрели на Кафари широко открытыми от ужаса глазами. Поняв, к чему она клонит, они затряслись еще сильнее. Кафари немного подождала, чтобы джабовки успели в полной мере испытать страх перед смертью.
      — На основании статьи двадцать три Конституции Джефферсона я вас устраняю.
      Кафари отвернулась от сидевших на полу женщин и вышла из помещения, кивнув по пути Красному Волку. Не успела она преодолеть половину лестницы, как наверху раздался первый выстрел. За ним последовали пронзительные вопли. Палачи умоляли о снисхождении, в котором отказывали своим жертвам. Прогремело еще пять выстрелов, и крики прекратились.
      По пути к грузовику Кафари выкрикивала приказы:
      — Осмотрите в последний раз камеры! Посчитайте, сколько человек мы освободили! Доложите через две минуты! Через три минуты покидаем территорию базы!
      Через две минуты спасенные были сосчитаны. Последние бойцы отрядов «Альфа» и «Бета» осмотрели камеры и покинули здание. Через две минуты и двенадцать секунд они уже сидели в машинах, направлявшихся к проломам в ограде базы. По ним не стреляли. Уцелевшие на базе и не думали продолжать сопротивление. Удалившись в предрассветных сумерках на солидное расстояние от «Ниневии», грузовики поехали в разных направлениях по долине реки Адеры в сторону укрытий, устроенных Кафари и Анишем Балином.
      Кафари подъехала к ближайшей 305-миллиметровой самоходке и вылезла из кабины грузовика.
      — Мы готовы! — доложил расчет орудия. Расчеты двух остальных самоходок тоже доложили о готовности.
      — Очень хорошо, — сказала Кафари. — Ждите приказа.
      Сняв шлем, она подошла к кузову, где лежала Айша. Дэнни держал голову матери на коленях. Кафари забралась в кузов и зажгла свет. Увидев ее, Айша заморгала.
      — Так это ты, детка… — прошептала она.
      — Да, — с трудом проговорила Кафари, опустившись на колени рядом с умирающей.
      Айша протянула к ней руки. Кафари взяла их и стала нежно гладить, жалея о том, что в перчатках защитного костюма не чувствует их тепло.
      — Один раз ты уже спасла нам жизнь, — еле слышно пробормотала Айша. — Ты перебила целую явакскую армию и спасла нас. Теперь ты будешь сражаться с другой армией…
      — Да, — повторила Кафари, не в силах справиться с подступившим к горлу комком.
      — Ты их победишь, детка… Ты спасешь нас… Если не ты, так кто же?.. Ты сумеешь… Ты храбрая и умная… — Айша прикоснулась ослабевшими пальцами к руке Кафари и с трудом повернула голову к сыну. — Дэнни!
      — Я здесь, мама, — напрягся юноша.
      — Береги Кафари. Помогай ей… — все тише и тише шептала Айша.
      — Клянусь, я сделаю это! — проговорил Дэнни. — Клянусь памятью отца!
      — Я люблю тебя, — еле слышно проговорила Айша. — И горжусь, что у меня такой сын…
      Его мать не закрыла глаз, но ее не стало. Дэнни зарыдал, содрогаясь всем телом. Кафари сжала ему плечо. Потом она выпрыгнула из кузова. Ее сухие глаза пылали ненавистью. Она подошла к самоходке и осмотрела горевшую базу в ночной бинокль.
      — Вы знаете приказ, — ледяным тоном сказала она расчету и надела шлем, чтобы не оглохнуть от грохота.
      Потом она связалась с расчетами остальных самоходок:
      — Говорит «Альфа-1»! Приготовиться открыть огонь.
      Еще несколько мгновений она стояла, глядя в темноту, взвешивая все «за» и «против», раздумывая над уроком, который собиралась преподнести своим врагам. Потом она залезла в кабину грузовика, сжала руль обеими руками и скомандовала: «Огонь!»
      Ночь озарилась ослепительной вспышкой. Автомобильный парк и аэродром базы «Ниневия» перестали существовать. На их месте полыхало море горючего. Самоходки вновь изрыгнули пламя. Тюрьма превратилась в огромный погребальный костер. Потом все три самоходки одновременно дали залп по огромному, напичканному дорогостоящим сверхсовременным оборудованием ангару «Блудного Сына». Теперь джабовцам нечем будет чинить линкор! Самоходки стреляли по ангару вновь и вновь. Вот взорвались хранившиеся там боеприпасы. Пламя охватило всю базу. Взрывная волна ударила по прилепившимся к ней лачугам и, сметая все на своем пути, покатилась по долине Адеры. Даже на солидном расстоянии от эпицентра взрыва грузовик Кафари подскочил, и у него вылетело лобовое стекло. Когда Красный Волк пришел в себя, он стал стряхивать с одежды Кафари осколки.
      Кафари попыталась разглядеть в бинокль базу «Ниневия», но от той ничего не осталось.
      — Вот это да! — воскликнул Красный Волк.
      — И это только начало! — прорычала Кафари и приказала своим отрядам двигаться к назначенным укрытиям.
      Они выиграли первую, но далеко не последнюю схватку…

ГЛАВА 22

I

      Елена проснулась от грохота, и ее тут же резко подбросило. Она лежала в полной темноте. Ей было холодно. Вокруг нее валялись куски чего-то замороженного и скользкого.
      — Мама? Ты здесь? — робко спросила девочка.
      Никто не ответил. Елена попыталась нашарить в темноте руку матери, но ее пальцы натыкались только на непонятные жесткие предметы.
      — Мама!!! — в ужасе закричала она.
      — Детка, это я! — заговорило коммуникационное устройство Елены.
      — Где ты, мама?! — чуть не плакала Елена.
      — Неважно. Знаешь, я не смогла с тобой полететь. У меня на Джефферсоне остались дела. Надо их уладить… Передай папе, что я его люблю…
      — Мама! Ты где?! Иди ко мне!
      — Мне нельзя, детка! Я не могу тебе все сказать. Наш разговор могут подслушать. Я тебя очень люблю. Не забывай об этом, что бы ни случилось… Сейчас я кое с кем поговорю, и ты будешь в безопасности.
      — Мама!!! — Елена в ужасе шарила по стенке контейнера, пытаясь отыскать ручку двери, но скоро обнаружила, что та не открывается изнутри.
      У девочки подступил комок к горлу. Мама не поехала с ней, потому что изнутри ей было бы не закрыть дверь. Она закрыла ее снаружи и осталась на Джефферсоне, где ей грозит смертельная опасность. Она, наверное, с самого начала знала, что все так и будет!.. Скоро контейнер полетит на орбитальную станцию, а из него не выбраться!
      Елена разрыдалась, и контейнер закачался. Это грузчики перемещали контейнер к челноку, который должен был доставить его на орбиту. Контейнер еще раз качнулся, начал куда-то скользить, во что-то уперся и замер. Потянулось томительное ожидание. Елене было страшно и холодно. Наконец контейнер стал мелко вибрировать. Это заработали мощные двигатели, выводящие челнок на орбиту.
      Через мгновение он тяжело поднялся в воздух и заложил вираж, от которого у Елены потемнело в глазах. Потом колоссальное ускорение вдавило ее в груду холодного мяса. Девочка не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Ей было трудно дышать, а эта пытка все не кончалась и не кончалась…
      Внезапно двигатели челнока замолчали, и Елена воспарила в воздух. Ее стало тошнить. Она не чувствовала собственного тела. Ей казалось, что она проваливается в бездонный колодец. Она убеждала себя в том, что это всего лишь невесомость, но организму было мало прока от этих уговоров. Девочку вырвало. Неаппетитное содержимое желудка Елены витало рядом с ней в маленьком пространстве, освобожденном для нее матерью среди окороков и колбас.
      Елена не знала, сколько прошло времени. Челнок еще несколько раз включал двигатели. Потом раздался какой-то лязг, и Елена со всего маху шлепнулась на груду колбас. Челнок вошел в док орбитальной станции, которая вращалась вокруг своей оси для создания искусственной силы тяжести. Елена не имела представления о том, куда именно попала. Ей было известно лишь то, что челноки никогда не стыкуются прямо с космическими кораблями. Они выгружали груз на станции «Зива-2», где таможенники искали в нем контрабанду.
      А вдруг они полезут в ее контейнер?! Впрочем, Елена постепенно убедила себя в том, что контейнер не будут досматривать. Не может же таможня не знать о контрабанде в таких размерах! Значит, таможенникам хорошо платят за то, чтобы они пропускали ее без проверки.
      Контейнер со стуком выкатили из челнока на станцию. Потом он плавно поехал по какому-то конвейеру. Лента несколько раз останавливалась, но никто не стал открывать контейнер, в котором сидела Елена. Потом его сгрузили с конвейера и покатили в другом направлении. Контейнер двигался медленно, и путь показался девочке невыносимо долгим. Потом ее межпланетная тюрьма в последний раз дернулась и замерла неподвижно. Наверное, в трюме корабля!
      О контейнер что-то стукалось, судя по всему, в трюм грузили все новые и новые контейнеры. Елене стало страшно. Она будет погребена на дне трюма и умрет от голода или замерзнет. Потом стук прекратился. Девочка затаила дыхание и прислушалась, но из своего заточения ей ничего не было слышно.
      Внезапно у нее под боком что-то заскрежетало, и дверь ее тюрьмы распахнулась. Елену ослепил свет. Послышался мужской голос, и чьи-то сильные руки вытащили ее из ледяного контейнера. Девочка продрогла до мозга костей. У нее так затекли ноги, что она не могла стоять прямо. Елену бережно подняли на руки и куда-то понесли. Когда ее глаза привыкли к яркому свету, девочка увидела, что сидит на руках у мужчины, лицо которого показалось ей странно знакомым, хотя она никогда не видела его раньше.
      Он тоже удивленно разглядывал свою ношу.
      — Ты знаешь, кто я? — спросил мужчина. Елена отрицательно покачала головой.
      — Меня зовут Стефан Сотерис. Я грузовой помощник на «Звезде Мали». А твоя мама, — едва заметно улыбнувшись, добавил он, — моя двоюродная сестра. Тебе повезло, что на «Зиве-2» оказался именно мой корабль…
      Девочка не нашлась что ответить. Она не знала, что у ее мамы есть двоюродный брат, который работает на малийском грузовом корабле. Подумав об этом, Елена покраснела от стыда. А что она вообще знает о маминых родственниках?! Ведь она их так презирала…
      — Извините меня, — пробормотала она. — Из-за меня у вас только хлопоты… А ведь я себя так глупо вела… Глупо! Отвратительно! Гадко!.. А теперь вы рискуете, спасая меня… Я… Я просто этого не заслуживаю!
      Елена разрыдалась и долго не могла успокоиться. Мамин двоюродный брат шагал по кораблю все быстрее и быстрее со всхлипывавшей девочкой на руках. Наконец Елена услышала женский голос и почувствовала, как ее опустили на какую-то койку. Потом она почувствовала вместо сильных рук Стефана чьи-то мягкие, ласковые ладони…
      — Ну не плачь, детка! Не надо!
      Когда слезы наконец перестали застилать ей глаза, Елена увидела, что прижимается к плечу пожилой женщины с седыми, коротко подстриженными волосами. Она была одета в форму члена экипажа космического корабля, которая уже промокла на плече от слез…
      — Извините… — пробормотала Елена.
      — Ничего страшного, — мягко ответила женщина. — За последние часы тебе пришлось перевидать такое, чего не пожелаешь и врагу. Тебе нужно было выплакаться, потом поспать. У тебя очень усталые глаза… А вот и доктор!
      Судовой врач внимательно осмотрел Елену.
      — Я дам тебе успокоительного, — сказал он. — Это сильное лекарство, и ты как следует отдохнешь. А завтра посмотрим…
      — Извините, — вновь пробормотала смущенная Елена, не знавшая, что еще сказать этим людям.
      Врач ввел ей успокоительное с помощью проникающей под кожу аэрозоли, и это было совсем не больно.
      Потом Елену оставили одну, и она погрузилась в свои невеселые мысли. Оказаться лицом к лицу с самой собой было так же страшно, как увидеть рядом линкор. У Елены в голове крутились воспоминания о ее бесчисленных эгоистичных поступках, злых и глупых словах. Разве мама простит ее за ту боль, которую она причиняла ей столько лет?!
      Еще больше Елена боялась встречи с отцом. Ей было так страшно и стыдно, что она охотно выбросилась бы в иллюминатор, представься ей такая возможность. Девочка с ужасом вспоминала о том, как сидела в больнице и упрямо отказывалась улетать с Джефферсона, когда ее отец боролся со смертью. Ему предстояли долгие годы одиночества на чужой планете, а она его бросила! Как могла она думать только о себе в тот момент, когда ее родителям ни за что нельзя было расставаться! В тот день ее мама разучилась улыбаться… Теперь Елена буквально корчилась от мысли о том, что два долгих года усугубляла ее боль своими язвительными замечаниями, нелепыми предрассудками и излагавшимися в ультимативной форме бессмысленными требованиями.
      Девочке вспомнилась веселая детская песенка о том, как быстро растут овес, горох, ячмень и пшено… О фермерах, которые якобы только поют и пляшут, а в перерывах сосут кровь честных тружеников, заламывая неимоверные цены за растения, которые растут сами по себе… Лживая, гадкая песенка, которой джабовцы околдовали глупую маленькую девочку, тянувшуюся ко всем, кто говорил с нею ласково. А ведь на самом деле от джабовцев не услышишь ни слова правды. Значит, и вся ее жизнь насквозь лжива, и жить теперь не стоит… Но ведь мама рисковала собой, спасая ее! Зачем?! Ведь Елене нужна была совсем не мама, а подруги и бесконечные глупые сплетни… Теперь у нее нет даже этих друзей. ДЖАБ’а их раздавила…
      При мысли об этом Елена почувствовала такую лютую ненависть к ДЖАБе, что даже сама испугалась.
      «Слишком поздно, мама! — сквозь слезы шептала Елена. — Мне не взять обратно сказанные слова! Но я могу поумнеть и больше не обижать людей. И, может быть, однажды… — Девочка прикусила губу и зарылась лицом в подушку. — Может быть, однажды и я сделаю что-нибудь такое, от чего ты будешь мною гордиться!»
      При этой мысли Елена разрыдалась и плакала, пока не намокла подушка. Но даже самые горькие слезы когда-либо кончаются, и наконец девочка забылась глубоким мирным сном.

II

      Я медленно возвращаюсь в ангар под покровом темноты. Кажется, меня никто не видит. Я замечаю, что вдоль дороги вообще нет ни одной живой души. Опустевшие фермы, поселки и заправочные станции кажутся покинутыми в страшной спешке. Вероятно, правительство приказало немедленно эвакуировать все местное население, чтобы никто не видел, как я ползу домой.
      За тридцать километров до ангара я внезапно принимаю сигнал тревоги с базы «Ниневия». В эфире раздаются бессвязные вопли о чьем-то нападении. До меня доносятся отзвуки мощных взрывов, потом передача прерывается. Я выхожу на частоты правительственной связи и начинаю прощупывать информационную сеть Джефферсона. К сожалению, я не могу подключиться без проводов к системе безопасности базы «Ниневия», и мне так ничего и не удается узнать о том, что там происходит.
      Потом я пытаюсь связаться со своим механиком, но безуспешно. Он или напился до положения риз, или куда-то смылся. В обоих случаях он мне ничем не помогает. Попытка связаться с комендантом базы также не увенчалась успехом. Я встревожен. Мне нельзя набирать скорость, а то мои гусеницы могут совсем развалиться. Приходится ползти, как черепаха. Таким темпом мне добираться до ангара еще тридцать часов. Может, стоит связаться с президентом Джефферсона или с Саром Гремианом? Впрочем, вряд ли они ответят.
      Через шестнадцать минут после отчаянного сигнала «Ниневии» северный горизонт озаряет ослепительная вспышка. За ней следует такой чудовищный грохот, что я на секунду прекращаю движение. Что это?! Кроме меня, на Джефферсоне никто на такое не способен! Впрочем…
      Об этом мне не хочется даже думать! На базе «Ниневия» хранятся все мои боеприпасы. Они лежат вместе с запчастями рядом с домом моего механика. Я набираю скорость под зловещий лязг поврежденных гусениц. Теперь северный горизонт светится тусклым заревом, не нужно быть особенно сообразительным, чтобы понять, что там полыхает пожар. Даже на нынешней скорости мне не добраться до базы вовремя, чтобы отразить нападение или хотя бы пуститься в погоню за нападавшими… На связь со мной выходит Сар Гремиан.
      — Эй, железяка! Там поблизости не видно мятежников с пушками?
      — Никак нет. Прошу сообщить мне о происходящем.
      — Кто-то разгромил базу «Ниневия». Найди этих мерзавцев!
      — Полученные мною повреждения не позволяют мне…
      — Плевал я на твои повреждения! Найди и уничтожь мятежников!
      — Объясните, как мне это сделать на скорости три километра в час! К тому же у меня не осталось ни одного беспилотного самолета-разведчика!
      Следующая фраза Сара Гремиана абсолютно бессмысленна. Никто не сможет сделать со мной то, что он предлагает, за отсутствием соответствующего отверстия. Ведь мы, сухопутные линкоры, не размножаемся половым путем! Следовательно, приказ президентского советника невыполним. Когда я пытаюсь ему это разъяснить, он просто прерывает связь…
      Я пришел в полную боевую готовность и прочесываю местность на пределе радиуса действия моих датчиков, но не замечаю ничего подозрительного. Очевидно, нападение на арсенал было совершено с целью похитить оружие и тяжелую технику, необходимые для штурма базы «Ниневия». Аниш Балин — коварный и находчивый враг. Судя по всему, он с самого начала собирался освободить из тюрьмы членов кооператива Хэнкоков, а вылетевшую на помощь гарнизону арсенала группу уничтожил специально, чтобы выманить меня из ангара. Он прекрасно понимал, что, пока я на базе, ему нельзя совать туда нос.
      Если бы семь оставшихся в арсенале самоходок обслуживали опытные расчеты, они расстреляли бы меня на месте, и мятежники к утру уже свергли бы законное правительство. Но они и так все прекрасно спланировали. Среди них наверняка есть талантливые программисты, взломавшие компьютерные сети правительственных систем безопасности. И вообще, этот внезапно появившийся на свет партизанский отряд на изумление хорошо организован. Даже мирные жители, взявшие в руки оружие, могут оказаться смертельно опасными, если ими движет праведный гаев, в чем каламетские фермеры не испытывают недостатка.
      Однако они не сумели меня уничтожить, а это значит, что их ожидает тяжелая, затяжная война. Добравшись до места, откуда мне видна база, я уже могу оценить, во что обойдется правительству Джефферсона эта междоусобица.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43