Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Таран (№3) - Без шума и пыли

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Влодавец Леонид / Без шума и пыли - Чтение (стр. 2)
Автор: Влодавец Леонид
Жанр: Криминальные детективы
Серия: Таран

 

 


«И почем же она тебя сняла, цыпленочек?» Дамы тоже частенько комплексуют, испытывая нервозность по поводу того, как ее воспринимают со стороны завистливые ровесницы и недоумевающие сверстники — мол, ты бы еще грудничка взялась сексу обучать, гнусная совратительница! Именно благодаря этой нервозности дамы и вышеупомянутой скованности кавалера такие пары и бросаются в глаза публике.

Но эта пара все же в глаза не бросалась. Кавалер под категорию «цыпленок» никак не подходил, хотя бы в силу своих физических данных, а никакой скованности или неуверенности и вовсе не демонстрировал. Могучая дама тоже держалась вполне уверенно, тем более что ей было вовсе не тридцать пять, а всего-навсего двадцать девять.

Внешне все выглядело вполне благопристойно и мирно.

Парочка ела мороженое и пила сок, обмениваясь нежными взглядами и перебрасываясь тихими репликами, которые, если не прислушиваться, можно было принять за влюбленное воркование.

Никто, впрочем, особо и не прислушивался, поскольку, исключая помянутую парочку, в кафе, кроме девицы-мороженщицы, дремавшей за стойкой, да двух ребятишек со школьными ранцами, тоже поглощавших мороженое, никого не было.

Наверно, если б девица за стойкой оказалась чуточку наблюдательней, то могла бы приметить, что разновозрастная парочка регулярно посматривает не только друг на друга, но и на улицу через просторное окно-витрину. Там, метрах в двадцати от кафе, на противоположной стороне улицы Тружеников, у тротуара стояло несколько машин. А несколько правее, если смотреть со стороны кафе, находился ничем не примечательный подъезд старого, поди, еще царской постройки, дома. Надо полагать, бывшего особнячка, превращенного Советской властью в четыре коммуналки.

Одна из машин, стоявшая метрах в пятнадцати от подъезда, была постоянным объектом внимания со стороны парочки. Это был джип «Ниссан-Патрол» кремового цвета. Левое переднее стекло у него было опущено, и через оконце довольно отчетливо просматривался водитель, мирно покуривавший за рулем. Немного ближе к бывшему особнячку парковалась «девятка» кирпичного цвета. Она тоже находилась в поле зрения «влюбленной парочки».

Время близилось к трем часам дня, когда парочка встала из-за столика, а затем неторопливо вышла из кафе. Примерно в это же время дверь подъезда открылась, и из особнячка вышел мужчина средних лет в коричневой кожаной куртке и маленькой замшевой кепке. Он направился в сторону кирпичной «девятки». Тоже не спеша.

«Ниссан-Патрол» тем временем взревел мотором и отъехал от тротуара. Парочка как раз в этот момент прибавила шагу и бегом перескочила через проезжую часть. Не прямо, а наискосок, очутившись рядом с багажником «девятки» почти одновременно с обладателем замшевой кепки. На них этот мужик никакого внимания не обратил, потому что, когда парочка, перебежав улицу, оказалась у него за спиной, направился к водительской дверце, даже не оглянувшись назад. А зря!

«Ниссан» неожиданно резко сдал назад, загородив своим высоким и длинным корпусом дорогу «девятке», его боковая дверца открылась, а парочка, заскочив в метровый промежуток между машинами, ловко сцапала опешившего мужика за локти и одним движением затолкнула в салон джипа. Там его подхватили еще двое, свалили на пол и защелкнули на запястьях наручники. Парочка мигом запрыгнула в машину, «Ниссан» рванул с места и быстро покатил прочь. Немногочисленные прохожие и разглядеть ничего не успели.

Джип не очень быстро, в пределах дозволенной ПДД скорости, ехал в направлении от центра города, благо от улицы Тружеников до окраины было минут пятнадцать езды. Похищенный гражданин вел себя смирно, но не потому, что признал сопротивление бесполезным, а потому, что мощная дама вколола ему прямо через одежду шприц с каким-то снадобьем, от которого обладатель замшевой кепки резко обмяк и потерял сознание.

— Ну как? — спросила могучая красавица у одного из тех, кто сидел в салоне.

— Нормально, твердая «четверка», — хмыкнул тот. Он в этой команде был за старшего.

— А почему не «пятерка»? — поинтересовался парень, игравший роль кавалера.

— Потому что слишком резко через улицу маханули, — пояснил старшой. — Не очень естественно выглядело — машин нет, а вы бегом помчались. Был бы ты, Юрик, с девочкой иной комплекции — смотрелось бы получше. А когда Мила бегом бежит это уже другой коленкор… И клиент мог испугаться, и народ мог приметить.

— Опять по комплекции проехались, — вздохнула Мила. — Неравнодушен ты к ней, Сережа!

— Не переживай, все в ажуре, — подбодрил Сергей. — И комплекция, и результат работы… Топорик, выруливай на проселок!

Последняя фраза относилась к тому, кто сидел за рулем джипа. Как видно, он и без этой команды знал, куда ехать, потому что еще до того, как Сергей отдал свое распоряжение, свернул с асфальта в немощеный промежуток между двумя притулившимися к дороге домишками, которые хоть и стояли еще в городской черте, но выглядели уже по-сельски. За этим самым проездом и начинался проселок, метров сто он шел через наполовину выкопанное картофельное поле, а затем нырял в небольшую, уже заметно пожелтевшую рощицу.

Рощица как-то незаметно перешла во вполне солидный лес. Топорик спросил:

— Серега, я эти просеки никак запомнить не могу. Подскажешь?

— Справа, через километр примерно — наша, — охотно сообщил Сергей. — Все остальные — по фигу.

Проскочив два въезда в лес, Топорик по команде свернул в третий.

— Ох, и грязюка тут! — вздохнул водитель. — Не засядем, Ляпунов?

— Нет, — мотнул головой Сергей. — Должны проехать!

Внедорожные свойства самурайского авто, в общем, сработали. Конечно, после путешествия по размытой дождями просеке его уже трудно было назвать «кремовым». Ухрюкавшись в этих хлябях, джип приобрел цвет гораздо менее аппетитный и теперь чем-то напоминал упитанного, но жутко чумазого борова, выкупавшегося в навозной жиже.

В общем, примерно через полчаса «Ниссан-Патрол» со своим экипажем, попетляв по нескольким извилистым просекам, выкатил к заросшему травой и кустами, давным-давно заброшенному небольшому, местного значения известняковому карьеру.

На дне карьера, куда джип съехал по достаточно сухой и твердой гравийной дорожке, располагалось несколько почерневших от времени вагончиков-балков и некое приземистое дощатое сооружение с толевой крышей, разумеется, давно прохудившейся. Однако именно к этому зданию и подрулил «Ниссан-Патрол».

— Взяли! — приказал Сергей, как только джип остановился. Эта команда касалась похищенного гражданина, которого быстренько подхватили за руки, за ноги и вытащили из машины. В переноске была задействована все та же парочка, сам Ляпунов и еще один парень, сидевший в салоне «Ниссана». Водитель Топорик остался в кабине, должно быть, на стреме.

Пленника занесли в ворота дощатого сарая, а затем, по узкому и извилистому проходу между горами всякого хлама и металлолома, находившимися внутри этого сооружения, доставили к ржавому кузову от «уазки-буханки», стоявшему в дальнем от входа углу сарая. Вокруг этого кузова громоздилось еще с десяток остовов от дочиста «раздетых» автомобилей, несколько здоровенных куч ржавого металлолома самого разнообразного происхождения, а потому смотрелся он в этой компании совершенно неприметно.

Однако, как оказалось, боковая дверь кузова была снабжена вполне действующим и явно не ржавым замком, который Сергей открыл ключом. Ляпунов осветил фонариком внутренность кузова, где у задней стенки стопкой лежало несколько полусгнивших и рваных автомобильных сидений.

— Алик, надо это разгрести! — велел Сергей подручному, и тот, оставив пленника на попечение Юры и Милы, начал разбирать стопку сидений и перекладывать их в другой угол кузова. Когда стопка была растащена, оказалось, что под ней на земляном полу сарая лежит деревянный щит, сколоченный из крепких досок. Алик и Сергей подняли щит и прислонили к стене. Выяснилось, что под щитом находилась продолговатая узкая яма, края которой были укреплены досками. В яме имелись ступеньки, уводившие куда-то вниз.

— Заносим! — коротко приказал Ляпунов, первым шагнув на ступеньки с фонариком в руках. Алик, ухватив пленника за руки и взвалив на спину, стал спускаться по ступенькам. Юра и Мила пошли следом.

Внизу оказался не очень глубокий и узкий ход, укрепленный поверху бревнами, как в блиндаже времен Второй мировой войны, а с боков досками-горбылями. Этот ход тянулся не более пяти метров и упирался в крепкую деревянную дверь, запертую на висячий амбарный замок. Сергей, повозившись немного — ему пришлось в зубы взять фонарь! — отпер замок и отворил дверь.

За дверью обнаружилось не очень просторное помещение, тоже напоминавшее фронтовой блиндаж. Как ни странно — с довольно свежим воздухом, хотя, откуда он поступал в подземелье, приметить было трудно. У дальней от входа стены находились дощатые нары, застланные двумя тюфяками типа тех, что имеются в поездах дальнего следования, байковыми одеялами и подушками без наволочек.

— Клади сюда! — велел Ляпунов Алику, и тот с удовольствием сгрузил бесчувственного пленника на нары.

— Пусть отдыхает. Пошли наверх.

Похитители заперли пленника в «блиндаже», поднялись наверх, а затем Юра с Аликом пристроили на место деревянный щит и вновь уложили на него штабель из автомобильных сидений. Затем вышли из кузова «буханки», и Сергей запер за собой ржавую, но достаточно прочную дверцу.

— А он там не сдохнет? — поинтересовалась Мила.

— Раньше времени — никогда, — уверенно ответил Ляпунов. — Тем более что сидеть ему там недолго. Через пару часов Генриху позвонят те люди, которым наш клиент очень нужен, еще два-три часа уйдет на переговоры, а потом Генрих позвонит нам по мобильнику и скажет, куда ехать. Там состоится передача по известной системе «ты — мне, я — тебе».

— И что, мы тут все пять часов проторчим?

— Проторчим столько, сколько потребуется. Может, и до завтра в принципе…— строго сказал Сергей.

Он набрал номер на мобильном телефоне и, когда абонент ответил, произнес только одну фразу:

— Товар упакован, можете забирать. И сразу же отключил телефон.

— Залезайте в машину, подождем, — распорядился Ляпунов.

Когда все, ежась от сырости, забрались в теплое нутро джипа, Топорик заметил:

— Не больно ловко стоим, между прочим. Яма здоровенная, но сверху хорошо просматривается. А в лесу еще грибники шастают, последние поганки собирают. Такие тачки тут не каждый день появляются. Настучать могут.

— Верно мыслишь, — согласился Ляпунов. — Может, вон туда встанем, между балков?

— Там тоже будет видно, если кто-то на край карьера выйдет. Лучше в ворота сарая заехать.

— А протиснешься? Там одна створка открывается, а вторая завалена наглухо.

— Попробую. Только гляньте, чтоб ничего колющего под задние колеса не попало…

Ничего колющего не оказалось, и «Ниссан-Патрол» кое-как проскользнул внутрь сарая. Теперь можно было закрыть вторую створку, и шибко шикарная техника уже не смогла бы смутить случайных грибников, если б они вдруг заглянули в карьер.

Так и сделали.

— Этот тип сколько спать будет? — спросил Юрка.

— Прилично, — отозвалась Мила. — Часа три кряду.

— Но все равно успеет проснуться раньше, чем его заберут…

— Еще одну вколем, это не проблема…

Прошло несколько минут, и мобильный издал писк.

— Рановато! — озабоченно произнес Сергей, прежде чем отозвался:

— Слушаю!

Что ему говорили, слышал только он сам, а все прочие напряженно следили за тем, как на лице Ляпунова появляется хмурое выражение. Должно быть, возникли какие-то непредвиденные обстоятельства или даже осложнения. Наверно, если б Сергей задавал какие-то вопросы собеседнику или, наоборот, отвечал ему, то соратники могли бы догадаться, о чем речь идет, но Ляпунов лишь выслушивал чей-то монолог.

— Все понял, — сказал он под конец разговора и закрыл крышку телефона. Сразу после этого на него вопросительно уставились сразу четыре пары глаз. Вслух никто спрашивать не решался, но бойцы явно ждали ответа на свой немой вопрос.

— Так, — мрачно произнес Сергей. — Маленькие сложности по жизни. Получается, что нам надо быть сразу в двух местах. Один человек такого проделать не может, но пятерым разделиться можно. Топорик и Алик поедут со мной, а Таран с Милкой останутся здесь. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Вопросов не должно быть, все равно не отвечу.

— Это понятно, — произнес Юрка. — Телефона, конечно, не оставите?

— Конечно, не оставим. По идее, приедем довольно быстро. А вам лезть в эфир без мазы. За то, чтоб наш гость не убег и не попал в чужие руки, отвечаете головой. Никто серьезный вас здесь не найдет, а несерьезных, надеюсь, сами отошьете. В конце концов, сойдете за влюбленных.

— Приятно слышать, — хмыкнула Милка. — У нас, Юрик, вообще сплошная любовь на уме. Жалко, блин, что сыро!

— Ничего, — подыграл Таран, — перетерпим!

— Ну вот и отлично, — буркнул Ляпунов. — Приятного вечера, вылезайте из машины и отворяйте ворота! Если будете замерзать, разрешаю в балок зайти. Там посуше… Да! Вот еще что! Оставлю-ка я вам ключи от кузова и от двери бункера. На случай, если мы задержимся, а клиент проснется через три часа и, допустим, захочет в сортир. Можете его вывести наверх, но только внутрь сарая. После этого опять уколете — и на то же место до нашего возвращения.

Юрка с Милкой открыли ворота, Топорик выехал из сарая, а затем газанул и быстро покатил к выезду из карьера.

— Пошли, что ли, в балок, — предложила Милка, — а то тут и правда отсыреешь! Тем более я, блин, от юбок отвыкла…

Таран кивнул, и они почти бегом перебежали несколько десятков метров, отделявших сарай от ближайшего балка. Дверь открылась без проблем, никакого замка на ней, конечно, не оказалось. Но стекла в окнах сохранились, и крыша действительно была не худая. Мебели, конечно, не имелось, за исключением маленького столика, привинченного к стене у окна, справа от двери. Очень порадовало, что никакой бомж не попользовался вагончиком в качестве сортира. На первый случай сойдет…

КРУТАЯ ПАРА — ГУСЬ ДА ГАГАРА!

— Отсюда сарай как на ладони, — сказала Милка. — Если этот вдруг выберется

— враз заметим.

— Ни хрена он не выберется, — мотнул головой Юрка, — легче, блин, зубами подкоп выкопать…

— Это точно! — ухмыльнулась напарница. — Вполне можно было всем уехать. А то сиди да скучай, дожидайся у моря погоды…

— Если б еще было на чем сидеть, — проворчал Таран. — Надо было из «буханки» хоть одно сиденье сюда притащить. А теперь хрен — заперто!

— Может, в других балках что-нибудь нашарим? — предположила Милка.

— Другие торцами к сараю стоят, не присмотришь так, как отсюда.

— Ну тогда перенесем сюда! — энергично заявила Мила. — Пошли!

Ежась от моросящего дождика, перебежали к соседнему балку. Там даже столика не уцелело, к тому же часть пола была выломана и окна побиты. Перескочили к третьему. С этого не только пол, но и часть обшивки ободрали, да и с крыши посдирали покрытие. А вот в четвертом, куда заходили уже безо всякой надежды «что-нибудь нашарить», совершенно неожиданно обнаружили старинный дерматиновый диван, без спинки и валиков, облезлый и потрескавшийся, но вполне пригодный для того, чтоб сидеть на нем.

— То, что доктор прописал! — констатировала Милка. — Взяли!

Конечно, диван оказался тяжелый, и для того, чтоб перетащить его из вагончика в вагончик, пришлось попыхтеть, тем более что двери были узкие. Но зато, когда дотащили, настроение сильно улучшилось. По крайней мере, комфорту прибыло.

— Во, — порадовалась Милка, усаживаясь, — сидеть иногда приятно, если не в тюряге! Пожалуй, и прилечь можно, если надо!

И хмыкнула, подмигнув Тарану.

Юрка уселся и сказал:

— Прилечь хорошо после сытного обеда и где-нибудь дома. А то, блин, это мороженое и сок — одно расстройство, а не жратва.

— Это ты прав, — кивнула Милка, которая сама любила покушать. — Калории в мороженом, конечно, есть, но я бы сейчас пару котлет с картошечкой навернула. Ну, ничего, на ужин-то нас доставят, я думаю?

— Я лично, — вздохнул Юрка, — морально готовлюсь к завтраку. Меня этот звонок Ляпунову именно на такую мысль настраивает. Что-то у них не склеилось, по-моему!

— Фиг его знает, — мрачно произнесла Милка. — Наше дело сидеть и ждать. Хотя на фиг это нужно — неизвестно. Клиент и так, блин, никуда не денется.

— Ну, оставлять его просто так, конечно, нельзя, — возразил Таран. — Мало ли, еще зайдет кто-нибудь, а он выть или орать из-под земли начнет.

— Ни хрена его оттуда не услышат, — хмыкнула Милка. — Просто Серега решил перестраховаться или Птицын так приказал. А мы тут скучать будем, не жравши.

— Куда денешься, жизнь такая…

— Да уж, как видно, никуда не деться. Серега приятного вечера пожелал…

Помолчали. За окном моросил дождь, на обрывах карьера шумел облетающей листвой лес, гнусно-серые облака тянулись по небу, затянутому мутной пеленой. Тоска! Ностальгически вспоминалось лето, особенно жаркий июнь, когда Юрка был в отпуске и купался по три раза в день.

— Чего грустишь? — Милка положила Тарану на плечо тяжелую лапу. — Скучать — это не воевать, верно? Служил бы в нормальной армии — так небось ползал бы сейчас по горам, «духов» зачищал. А так — вроде и служишь, а вроде и нет.

— Нам и без «духов» возни хватало…— проворчал Юрка. — Вот так уже настрелялся за эти четырнадцать месяцев!

— Да, блин, есть что вспомнить! — кивнула Милка. — Кажется, всего ничего времени прошло, а кажется — лет сто, не меньше…

Да, четырнадцать месяцев назад они еще не знали друг друга и не представляли себе, сколько придется испытать за этот относительно короткий отрезок времени.

Юрка тогда был всего-навсего выпускником средней школы, боксером-второразрядником, которого выгнали из ДЮСШ с формулировкой «за неспортивное поведение». У Милки биография была побогаче: за плечами — детдом, занятия легкоатлетическим многоборьем, два года ИТК за драку, потом еще три за торговлю наркотиками, занятия проституцией, убийство сутенера, «работа» в личном порнотеатре областного пахана Дяди Вовы, где она изображала садистку и расхаживала в костюме «Зены — королевы воинов».

В принципе они не должны были встретиться. Таран, хоть и числился «грозой района» среди старшего школьного возраста, в криминальный мир особо не рвался. Милка там уже давно была своей и иной жизни на ближайшую перспективу себе не представляла.

Но жизнь распорядилась по-иному. Первая любовь Юрки— интеллигентная стерва по имени Даша, выдававшая себя за студентку театральной студии, а на самом деле — проститутка по вызову, втравила Тарана в разборки с очень крутой публикой, из которых он, по идее, не должен был выйти живым. Но, видать, бог был на его стороне — Юрка не только выкрутился из всех передряг, но и нашел себе надежную защиту в лице МАМОНТа — Мобильного антимафиозного отряда нелегального террора, эдакого частного спецназа, руководимого бывшим полковником Генрихом Птицыным. В отряд же пришлось поступить и Надьке Веретенниковой, бывшей однокласснице Тарана, которая позже вышла за Юрку замуж.

Правда, в первый же день службы Тарана похитили братки Дяди Вовы, решившие использовать Юрку в качестве взрывника-камикадзе, а заодно подставить МАМОНТ под удар правоохранительных органов. Но Юрке и здесь повезло: на воздух взлетели авторитеты и их чиновные покровители, а сам Таран, побегав малость по лесам и переплыв речку, случайно вышел к тому месту, где Милка, имевшая возможность бегать в «самоволки» из «театра» Дяди Вовы, культурно отдыхала на бережку. Вот так они и познакомились. А потом Милка тоже стала «мамонтихой», благо физические данные у нее для этого были вполне подходящие.

После того как они вдвоем расшурудили Бовину «хазу», а потом и самого Дядю Вову отправили к праотцам, Юрке и Милке еще не раз приходилось попадать в разные передряги. Прошлой зимой они на пару разнесли логово Вани Седого, весной в компании с Ляпуновым похищали компьютерную умницу Аню Петерсон и экстрасенсиху Полину с нелегального завода психотропных препаратов, принадлежавшего господину Антону, минувшим летом выручали самого Птицына, угодившего в «зиндан» к некоему Дяде Федору… Вспомнить, конечно, было что.

Например, как летом прошлого года, спасаясь от Бовиных братков, ползли через узкое пространство между полом одного этажа и перекрытием другого или как этой зимой чудом уцелели в подземельях бывшего пионерлагеря «Звездочка», заминированных Ваней Седым. При взрыве их тогда завалило обломками, а чудо состояло в том, что бетонные плиты по божьему промыслу образовали нечто вроде шалаша или вигвама, где Юрка и Милка избежали опасности быть раздавленными.

— А мне с тобой в кафе сидеть понравилось, — заявила Милка, — девка эта, мороженщица, аж завидовала. Дескать, как же этой толстой корове — мне то есть! — удалось такого фраерка захавать.

Таран ничего такого за мороженщицей не приметил. Ему лично казалось, что эта девица дремала за стойкой, почитывая любовный роман, и на них с Милкой не смотрела. Однако Юрка понимал, что Милке будет приятно, если он согласится с ней.

— Насчет «коровы» ты это зря, — произнес Юрка. — У тебя фигура — дай боже всякой другой. Мне кто-то говорил, блин, что в Голландии был такой художник, который исключительно таких баб рисовал. Рубенс, кажется. Так вот, ты рубенсовская женщина.

— Мерси за комплимент! — хмыкнула Милка. — А я-то думала, что художники только худышек уважают. Между прочим, мне твоя Надька показывала свой портретик, который ты карандашом нарисовал. Очень клево! Похожа как две капли воды. Ты что, учился по этому делу, да?

— Нет, — отмахнулся Таран, немного поморщившись. — Это я так, баловался. Помнишь Дашку?

— Ну!

— Так вот, когда я был в нее влюблен как дурак и считал, блин, существом неземным, то пытался, типа того, подтянуться до ее уровня. Она же вся из себя интеллигентная была! — саркастически-безжалостно оскалился Юрка. — Ну, я тогда на гитаре играть научился, стишата сочинял, а заодно еще и рисовать пытался. В музеи и на выставки ходил, приглядывался, как тени кладут, чтоб объемно получалось, другое всякое… Штук сорок ее портретов карандашом начирикал. Так помаленьку и научился.

— Ни фига себе! — покачала головой Милка. — Должно быть, все-таки польза была от этой любви, раз в тебе такие таланты пробудились. А мне вот никто стихов не писал и портреты не рисовал. Только трахали, и все… Рубенс этот жив еще?

— Помер, — вздохнул Юрка, — я только забыл, в каком веке, шестнадцатом или семнадцатом.

— Жалко! А другим я точно не подойду. Взял бы да нарисовал меня, а? предложила Милка.

— Как-нибудь попробую, — хмыкнул Таран. — Но не сегодня.

— Это понятно. Карандаша при себе нет! — вздохнула Милка.

Юрка неожиданно захохотал.

— Ты чего?

— Вспомнил один прикол из прошлого года. Насчет карандаша. Помнишь, в прошлом году, когда мы Вову зажали? Приехали тогда на моторке к тому месту, где его водила с машиной ждал, Сеня?!

— А-а! — радостно улыбнулась Милка. — Точно-точно! Я тогда его спросила: «Сеня, у тебя ствол есть?» А Сеня спохабничать решил и даже глазки мне состроил, с понтом дела: «Смотря какой…»

— Ну! — ухмыльнулся Таран и процитировал Милкину отповедь дословно, даже сумев передать ее интонации: — «То, на что ты намекаешь, юноша, лично у тебя не ствол, а огрызок карандашика…»

Милка громогласно расхохоталась, а потом сказала с легкой грустью:

— А ты меня тогда так и не трахнул, не пожалел бедную старую женщину! Фи!

— Мил, — произнес Таран, — мы ж вроде договаривались, что будем как брат с сестрой…

— Договаривались, — кивнула Милка. — Но вообще-то мне обидно. Я понимаю, если б ты своей Надьке был повсеместно верный и весь из себя чистый, как Белоснежка. Но ведь весной-то гульнул в Москве? Аню эту прибалтийскую поимел, потом Полину и еще двух зараз каких-то. А я, значит, только в старшие сестры и гожусь?!

— Нет, почему же…— пробормотал Таран, который был уже не рад, что вспомнил былое.

— Ладно, не бойся, — проворчала Милка, — насиловать тебя не буду. Тогда я ширнутая была, конечно… Но просто обидно, понимаешь? Полина эта самая тебя чуть не угробила, а ее ты отдрючил за милую душу. А я…

Милка осеклась, должно быть, с досады, но Юрка и так понял, что она сказать хотела. Дескать, если б не я, так ты б и вовсе мог до девятнадцати лет не дожить… Но постеснялась такие заявления делать. Села, опустив могучие плечи и понурив голову.

— Ну чего ты? — виновато произнес Таран. — Не сердись, а? И сделал попытку провести рукой по Милкиной короткой прическе.

— Что ты меня гладишь, как кошку? — буркнула она. — Отвали, не трави душу!

Таран отдернул руку, как от кипятка, а Милка вдруг закрыла лицо ручищами и отчетливо всхлипнула. Никогда Юрке не доводилось видеть, чтоб она ревела. Он даже думал, будто Милка вовсе не умеет этого делать.

— Ну не плачь! — робко попросил Таран. — Что ты в самом деле, ни с того ни с сего…

— Ни с того ни сего? — прорычала «Королева воинов», возмущенно шмыгнув носом, и Юрка обеспокоился, как бы она его не отоварила сгоряча. Потому что, если хорошо попадет, запросто может челюсть своротить или нос свернуть. Но Милка бить его не собиралась. Она улеглась на диван, отвернувшись от Тарана и свернувшись калачиком, и затряслась от самых настоящих рыданий.

Юрка растерялся. Ну и народ эти бабы! Вроде бы сидели хохотали, вспоминали всякие вполне мужские передряги, в которые вместе попадали. Милка, которая ни крови, ни смерти не боялась, всегда казалась Тарану очень надежным боевым товарищем. Хотя при начале знакомства, еще летом прошлого года, Милка, посаженная Дядей Вовой на какой-то сверхмощный секс-стимулятор, от которого бабы с ума сходили, прямо-таки бросалась ему на шею. После того как ее избавили от этой зависимости, ничего похожего не появлялось. Весной, когда Таран и впрямь здорово погулял от законной жены — Надька до сих пор об этом ничего не знала, а Таран в этом грехопадении неустанно каялся! — Милка просто облаяла Юрку, впервые произнеся кое-что из того, что было теперь повторено. Слова, которые тогда прорычала разъяренная «Зена», так и звучали у Юрки в ушах: «Я думала, ты совсем чистый парень. И мне, кобыле эскадронной, нельзя до тебя, стерильненького, касаться, чтоб не запачкать. Но оказалось, что ты нормальный кобель, как все мужики. И тогда получается, что я, блин, хуже всех, что ли?»

А сейчас вот реветь взялась… Наверно, Милка минут бы через пять сама проревелась и успокоилась. Но Таран ощутил к ней такую сильную жалость, что не смог равнодушно глядеть на эту мелодраматическую сцену.

— Не плачь, пожалуйста! — попросил он чуть ли не детским голосом. — Ну стоит ли так расстраиваться, в самом деле?

И как-то почти непроизвольно вновь присел на обтрюханный диван, а затем, преисполненный исключительно мирными настроениями, прилег рядом с ней, не очень тесно прижавшись к ее туго обтянутой жакетом спине.

Милка сопела все еще сердито, но уже помягче:

— Уйди, а? Не буди во мне зверя…

А сердце у нее затукало чаще, это Юрка сразу почуял даже через одежду, и ему непреодолимо захотелось обнять, потеснее прильнуть к ней. Хотя, вообще-то, какова будет ответная реакция этого могучего существа на Юркину нежность, предсказать было трудно. Милка запросто могла отшвырнуть его от себя, как щенка, и даже на пол сбросить! Но Таран все-таки обнял ее, положив руку на плечо.

— Испачкаться не боишься? — проворчала Милка, шмыгнув носом.

— Не-а, — произнес Юрка, главным образом чтоб сказать то, что ей приятно было слышать. Вообще-то, покамест у него насчет секса ничего и в мыслях не было. Но Милка в этот момент несильно дернулась и слегка толкнула Тарана своей крупноформатной задницей. Крепкой такой, мощной, но очень приятной. Конечно, она явно не собиралась спихивать его с дивана. Если б захотела — Юрка отлетел бы метра на полтора, куда-нибудь под столик, привинченный у окна балка.

Однако этот толчок сделал свое черное дело. Юркины гуманитарные соображения сменились самыми что ни на есть конкретными, и он уже совсем тесно прижался к Милке, чуя, как жаркая дрожь покатилась по всему телу. Он воровато просунул ладонь за борт Милкиного жакета и положил ее туда, где под тонкой зеленой водолазкой бугрился ее большущий бюст, номера эдак пятого, а то и шестого.

— Ты это серьезно? — спросила Милка полушепотом. — Не будешь потом жалеть и каяться?

— Не-а, — дурея от возбуждения, пробормотал Таран и поцеловал ее в не прикрытое коротко стриженными волосами ухо.

— Крутая пара — гусь да гагара! — пробормотала Милка и, резко перевернувшись с одного бока на другой, жадно обняла Юрку, прямо-таки впившись ему в губы сумасшедшим поцелуем…

ПОСЛЕ ПЯТИ В 611-м

В 611-м никаких трупов действительно не оказалось, и Ирина Колосова смогла благополучно вселиться в него. Более того, преодолев некоторый дискомфорт санузел в номере был точно такой же, как этажом ниже, где обнаружили труп, она наполнила ванну горячей водой и ополоснулась с дороги.

Вообще-то, в ванну Ирина полезла не без тайной мысли подслушать то, что происходит внизу. Как известно, звук и по вентиляции хорошо распространяется, и по стоякам водопроводных труб. Но увы, в данном случае звукоизоляция оказалась хорошей, и ничего, кроме невнятного «бу-бу-бу», с пятого этажа до Ирининых ушей не долетело. Так что оставалось надеяться на Ванечку Муравьева, который обещал появиться после пяти.

До пяти оставалось еще почти два часа. Ирина сходила к горничным за кипятком и заварила чайку. Надо было слегка подкрепиться, а топать в гостиничный ресторан с мокрой головой ей не хотелось. К тому же уже пора было позвонить и доложить о своем прибытии. Правда, точного времени, когда звонить, ей не устанавливали, но тянуть с этим делом не стоило. В конце концов, она приехала в город вовсе не за тем, чтоб встретиться с Муравьевым.

Допив чай с бутербродами, Ирина сняла трубку телефона,


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30