Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Таран (№3) - Без шума и пыли

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Влодавец Леонид / Без шума и пыли - Чтение (стр. 7)
Автор: Влодавец Леонид
Жанр: Криминальные детективы
Серия: Таран

 

 


Причем речь идет не только о борьбе за прибыльное предприятие, производящее вполне .качественные и конкурентоспособные товары бытовой химии, хотя и это дает немалый денежный куш основным акционерам. Главным же «казус белли» является бывшее режимное производство. Оно, кстати, старейшее на комбинате по времени возникновения. Ведь химкомбинат начинался в 30-е годы как оборонное предприятие. Это его уже при Хрущеве расширили , и нацелили на производство гражданской продукции. Помните, как Никита Сергеевич добавил к словам Ленина: «Коммунизм — это Советская власть плюс электрификация… и плюс химизация всей страны»?

— Нет, — мотнула головой Ирина, — я при Хрущеве совсем маленькая была. А в школе мы эту цитату не проходили.

— Немного потеряли, — усмехнулся Кирилл Петрович. — Но не в этом дело. Важно, что при Никите химкомбинат расширили почти до 40 квадратных километров целый город по территории. И оборонное производство оказалось как бы внутри этого громадья, превратилось в так называемый «14-й цех». Потом, после того, как правительство подписало соглашение об отказе от производства и применения ОВ, цех остановили. Оборудование частично демонтировали и вывезли, даже, кажется, показали международным инспекторам, что цех больше ерундой не занимается.

— А на самом деле?

— В общем и целом все было по-честному. По крайней мере со стороны государства. То есть цех по производству ОВ был закрыт. Но территория с подведенными коммуникациями, забором и помещениями осталась.

— И кто-то попытался ее использовать?

— Не спешите, Ирина Михайловна. Давайте я все изложу по порядку. ЗАО, которое приватизировало комбинат, созданное прежним, еще советским руководством предприятия, по правде сказать, с трудом выживало в новых условиях. Раньше половина продукции шла в союзные республики, а еще четверть на экспорт по линии СЭВ и в дружественные страны соцориентации. Само собой, что все эти связи полопались. Те, кто захотел из СЭВ перебраться в ЕЭС, быстренько отказались от здешней продукции. Дескать, качество низкое. На самом деле это был только предлог — качество мало чем уступало западному, а вот цена была заметно ниже. Но бывшие наши союзнички на это не смотрели: хотя Европа и штатники цену с них драли повыше, ребятам, видать, очень хотелось новых хозяев покрепче лизнуть. А братья-эсэнговцы со всей своей самостийностью сели на мель. То есть получать продукцию были не против, а платить вовремя — не очень. Комбинат работал на четверть мощности, народ болтался без дела, но увольняться не торопился и зарплату по минимуму получал. На резкие сокращения тоже идти нельзя — поселок с населением в тридцать тысяч останется без работы. А это в условиях инфляции потенциальная буза. В общем, решили господа бывшие товарищи сдать часть своей территории под складские помещения коммерсантам. Прежде всего тем, конечно, кто всякими химическими товарами торгует: моторными маслами и присадками, стеклоочистителями, стиральными порошками, красителями и прочим.

— И дело дошло до бывшего 14-го цеха? — вновь не утерпела Ирина.

— Да, дошло, — кивнул Кирилл Петрович. — Но не совсем так, как ты думаешь. Территорию его долго никто не хотел брать — опасались остатков токсичных веществ, которые там якобы оставались. Пресса постаралась еще в горбачевские времена. Хотя, скажем так, 14-й цех в связи с особой токсичностью того, что там производилось, практически никаких выбросов в окружающую среду не допускал. Ибо если б допустил, то на заводе давно бы ни одной живой души не осталось, а то и во всем поселке. Во всяком случае, вреда от этого цеха было в сто раз меньше, чем от открытого сернокислотного стока, который шел от какого-то совсем мирного производства… Ну да ладно, отвлекся я. Года два 14-й цех никто в аренду не брал, но в конце концов нашлась какая-то фирмочка, которая объявила о решении создать на этой территории небольшую фабрику по производству стирального порошка. Владельцами фирмы числились некие подставные лица, которые были чуть ли не бомжами со свалки, а на деле все принадлежало некоему Георгию Калмыкову, более известному как Жора Калмык. Он был, так сказать, непосредственный организатор. Но ему принадлежала только очень скромная идея организовать на территории 14-го цеха производство левой водки из технического этилового спирта. Еще выше, так сказать, «на областном уровне» зиждилась совсем крутая фигура по кличке Дядя Вова…

— Об этом я наслышана, царствие ему небесное, — усмехнулась Колосова. «Теневой губернатор», «смотрящий по области»… Большой человек был!

— Да, я бы сказал — выдающийся. Криминальный талант!

Именно он догадался фасовать героин в пакеты со стиральным порошком. 200 граммов наркотика запаивались в полиэтилен, остальное пространство засыпалось моющим средством, на пакет наносилась ручкой или карандашиком какая-нибудь малозаметная метка в условленном месте. Потом пакеты загружались в большую упаковку, примерно из расчета один с наркотиком на пять обычных — и отправлялись по назначению. Никакие собаки, натасканные на героин, ничего не могли унюхать — запах порошка все глушил начисто.

— Ловко!

— Но это было еще не все. Оказывается, при том же 14-м

цехе находилась лаборатория. Формально еще в то время, когда цех выпускал 0В, она всего лишь контролировала качество продукции. Однако на самом деле там велись и довольно сложные исследования. Туда приезжали ученые из очень солидных московских институтов, инженеры-технологи и доводили до ума свои разработки непосредственно в условиях действующего производства. В частности, там велись исследования по технологии производства ОВ психохимического действия. Сотрудники лаборатории прекрасно знали многих высококвалифицированных специалистов и в Москве, и во всякого рода иных «науко градах». И Дядя Вова сразу понял, что это может стать золотой жилой…

— Решил создать новые виды синтетических наркотиков?

— Да, поначалу он думал именно об этом. Его люди довольно быстро отыскали специалистов, большая часть которых находилась либо на голодном пайке, либо вовсе сидела без работы. Некоторые, конечно, «не поступились принципами», но другие, особенно молодые и амбициозные, были готовы сотрудничать с кем угодно, лишь бы вылезти из нищеты. Более того, многие из этих ребят даже сами проявляли инициативу. В ход этих контактов Бовины эмиссары узнали очень много интересного, и Дядя Вова, несмотря на то, что не имел даже среднего образования, сумел все это оценить по достоинству. В том числе даже те предложения, которые казались сумасбродно-фантастическими…

— Например?

— Например, разработать препараты, позволяющие превращать человека в подобие дистанционно управляемого биоробота. Причем не только того, кто непосредственно получит определенное количество доз препарата, но и его потомство. Каково?!

— Да уж, возможности тут открываются солидные…

— Это верно, но надо было еще понять всю широту этих возможностей. И вместе с тем определить, что это не беспочвенное прожектерство, не бредни свихнувшихся «яйцеголовых», наконец, что это не простое жульничество и шарлатанство. Ведь многих из тех, кто «продал душу» Дяде Вове, признанные мировые светила отвергли, осмеяли, заклеймили ярлыком «лжеученых». Прежде всего потому, что это каким-то образом не стыковалось с их устоявшимися взглядами. Другие, как мне кажется, захотели «утопить» молодых коллег по моральным соображениям — этих можно понять, потому что, с моральной точки зрения, превращение людей мыслящих в биороботов действительно преступление. Наконец, третьи мешали по самым шкурным соображениям — финансирование науки ныне очень скудное, надо было пробить «свои» программы и задвинуть «чужие». Подозреваю, что этих «третьих» было больше всего.

— Наверно…

— В общем, Дядя Вова всех этих «униженных и оскорбленных» накормил и обогрел, благо с финансами у него все было в порядке. Мыслил масштабно, даже глобально, не без риска. Причем рисковал он не только потому, что взялся финансировать научные работы с гадательным исходом. Риск был еще и в том, что одновременно с ним интерес к этим исследованиям стали проявлять и некоторые другие теневые владыки. Причем существенно превосходящие Дядю Вову и по финансовым ресурсам, и по высоте коррупционных связей, и, так сказать, «по огневым возможностям». В общем и целом, он был обречен уже тогда, когда ввязался в эту игру. Рано или поздно его убрали бы с дороги, хотя погиб он, в сущности, совершенно случайно и нелогично. Но несмотря на то, что его уже больше года нет в живых, как, впрочем, и Жоры Калмыка, Васи Самолета, а еще и нескольких десятков более мелких сошек, разобраться во всех нюансах его деятельности до конца не удалось. Ни правоохранительным органам, ни той системе, к которой мы с вами принадлежим.

— Правоохранители, по-моему, вовсе не собираются ни в чем разбираться, заметила Ирина.

— Нет, кое-что они, конечно, делают, — не согласился Кирилл Петрович, хотя действительно стараются глубоко не копать. Потому что Дядя Вова имел очень теплые и дружеские контакты с очень высокими чинами МВД и прокуратуры. Даже заместитель начальника РУБОПа полковник Мазаев долгое время состоял у Вовы на балансе. Дело о взрыве на даче, в итоге которого погиб полковник, подвели под точку замерзания. Почему? Потому что вместе с ним погиб не только высокопоставленный чиновник обладминистрации господин Геннадий Перфильев, а еще и два весьма авторитетных в известных кругах типа — Вася Самолет и Костя Костыль. Если б там все раскрутили как положено, то, боюсь, областное УВД сильно поредело бы…

— Догадываюсь. Надо думать, что преемники Дяди Вовы тоже не оставляют их без внимания и заботы.

— Конечно. Только теперь все осложнилось. Дядя Вова в свое время держал все под эдаким жестким, централизованным контролем. После его смерти и выхода в тираж его ближайших сподвижников дело взял под контроль некто Трехпалый, за которым стояла солидная московская контора. До этого момента наша система была убеждена, что речь идет только о наркотиках нового поколения.

— Можно маленький и глупый вопрос? Почему вы попросту не уничтожили этот завод? У вас же сил невпроворот, местонахождение завода знаете… Заложили бы его ФСБ или ментам, на худой конец провели бы налет, взорвали бы его к чертям?!

— Вопрос не маленький и далеко не глупый! — покачал головой Кирилл Петрович. — В том-то и дело, что о заводе прекрасно знают и в ФСБ, и в МВД, и в прокуратуре. Более того, есть информация, что они этот завод и курируют.

— Все ведомства совместно? Сильно не верится!

— Речь идет не о ведомствах как таковых, а об отдельных их представителях, которые осуществляют прикрытие. Такие представители, вроде уже упомянутого Мазаева, есть во всех перечисленных конторах и в администрации области. Существует негласная договоренность, что завод не трогают и более того, защищают от всяких нехороших поползновений. То есть если мы подставимся и полезем ликвидировать завод, то системе придет капут. Кроме того, вы представляете себе, что такое взрыв на химическом предприятии? Даже несмотря на то, что территория бывшего 14-го цеха обвалована и до некоторой степени изолирована от остальных производств, нет никакой гарантии, что в итоге не взлетит весь комбинат… Это будет похуже Чернобыля… Можно всю область, знаешь ли, в кладбище превратить… Ну, и последнее. Если даже здесь, в области, удастся все благополучно ликвидировать, то технологии никуда не денутся, финансы тоже, и производство просто-напросто через месяц возродится где-нибудь в Сибири. Или вообще вне пределов Российской Федерации, что еще больше осложнит контроль за его деятельностью.

— Сказать откровенно? По-моему, наша система просто желает прибрать все это к рукам… В целости и сохранности.

— Это ваше личное мнение, Ирина Михайловна. Не буду ни подтверждать, ни опровергать. В качестве лично своего мнения могу заметить, что гадюка, сидящая за стеклом террариума, все-таки менее опасна, чем ползающая по дому и не показывающаяся на глаза.

— Стало быть, вы решили изучить гадючьи повадки? — саркастически прищурилась Колосова.

— Конечно. И уже далеко продвинулись, например, в изучении московской «крыши», которая стояла над Дядей Вовой, Трехпалым, а потом твоим другом Федором. Их связей, источников финансирования, рынков сбыта, а также самой продукции. Например, когда зимой нам удалось независимо от МВД и ФСБ захватить Трехпалого и одного из его бывших подручных — Ваню Седого, решившего взять все под себя, то заодно нам достались образцы одного хитрого препарата, который превращает человека в подобие гаитянского зомби. Одна инъекция — на трое суток, семь — необратимо. После этого стало ясно, что Дядя Вова не потратил деньги даром. .. — То есть эти препараты уже существуют?

— Да, они существуют, но их продолжают совершенствовать, изучать их воздействие, отдаленные последствия и так далее. Ну и кроме того, искать новые. Причем под «новыми» понимаются и хорошо забытые старые. Из всяких старинных лечебников и травников…

— Вроде того, что заполучил Рыжиков от старушки Нефедовой? А я-то думала, будто их интересовали яды.

— Яды тоже интересовали, — кивнул Кирилл Петрович, — хотя это была только побочная цель поисков. Впрочем, тем, кто непосредственно работал с Рыжиковым и Нефедовой, говорили именно о ядах. Искать в старинных лечебниках нужную информацию должны были более квалифицированные люди.

— А почему, позвольте спросить, эти специалисты были уверены в том, что найдут что-либо ценное в этих древних сочинениях?

— Потому что существует мнение, будто русская народная медицина в допетровские времена, то есть до внедрения европейского образования, основывалась на существенно иных принципах. Средневековые европейские лекари имели возможность изучать античные медицинские пособия, Везалия, Авиценну… Там намного раньше появились университеты с медицинскими факультетами и так далее. Именно там возникла теория флогистона, жизненной силы, на которую можно повлиять с помощью медикаментов. Панацею, лекарство от всех болезней искали… Грубо говоря, считали, что с помощью химических веществ, если правильно подобрать пропорции, можно вылечить органы, пораженные болезнью. Причем чаще всего полагали, что ежели нога болит, то лечить надо ногу, а если желудок, то желудок. А на Руси знахари и ведуньи еще в дохристианскую эпоху, хотя, как и Василий Иваныч Чапаев, «академиев не кончали», откуда-то уже знали, что причины большинства болезней находятся в центральной нервной системе. И значительно шире применяли то, что сейчас именуется психотерапией. В Европе это тоже было, но там христианство стало господствующей религией гораздо раньше, знахарей объявили колдунами и ведьмами, начали преследовать и жечь на кострах. Вместе с тем под кураторством католической церкви постепенно стала утверждаться официальная, так сказать, «регулярная медицина». А в России даже после введения христианства знахарство продолжало развиваться. И после Петра I, когда знать стала пользоваться услугами европейских медиков, а потом и русских, подготовленных по европейским стандартам, основная масса населения, вплоть до появления земских врачей в середине XIX века, лечилась у бабок. Одни свое ведовство передавали из уст в уста, другие, кому повезло грамоте обучиться, составляли для потомков письменные пособия… Конечно, без шарлатанства, особенно ближе к нашим временам, не обходилось, но все же немалое число знахарей и знахарок кое-что умели.

— Но ведь не зомбировать же! — заметила Колосова.

— Конечно, нет. Но вот лечить внушением могли. Однако для того, чтоб это делать, знахарю надо было добиваться, чтоб его пациент не сопротивлялся внушению. То есть, выражаясь по-научному, подавить контрсуггестию. Одним это удавалось делать исключительно словесными методами, «заговаривать» пациента. А другим приходилось использовать снадобья, которые подавляли волю и невосприимчивость больного, делали его легкоуправляемым. Вот рецепты этих снадобий и искали в бумагах Сучкова и Нефедовой.

— А потом развернулась эта летняя история с Федором? — Ирина сумела связать воедино имевшуюся у нее в голове ин формацию с рассказанной только что предысторией. — А я-то думала, что речь шла только о наследстве дона Формикеса, которое причиталось Ване Муравьеву…

— О наследстве тоже. Просто во время прошлой командировки вас не стали посвящать во все детали. Вы должны были работать по своему направлению, и лишние знания могли вам помешать. Ну, и могу теперь признаться, что были некоторые сомнения насчет того, что вы случайно сели «не в ту машину»… Не обижаетесь?

— Нет, я понимала, что такие сомнения могут появиться. Для меня то, что произошло летом, — непростительный прокол.

— От случайностей никто не застрахован.

— Я должна была предвидеть, что мой звонок к вам могут прослушать. И должна была уточнить номер и марку машины, которую вы собирались прислать. Тогда бы нам с Ваней не пришлось сутки сидеть в яме на старой лесопилке.

— Ну, что теперь вспоминать! Все кончилось хорошо, и слава богу. Теперь все гораздо сложнее. Особенно после вчерашних событий.

— Что ж там произошло-то «вне поля моего зрения»?

— Вчера в город прибыла одна милая и мало что значащая сама по себе девушка из Москвы. Миссия у нее была очень скромная, а голова практически пустая. Она должна была встретиться с заведующим отделом областного облздрава Борисом Витальевичем Евсеевым и передать ему маленькую визитную карточку, лично в руки. В ответ господин Евсеев должен был передать ей некую вещь. Какую именно, девице не сообщили. Сразу после этого девушка должна была уехать обратно, а в Москве передать вещь своему хозяину.

— И кто же ее послал?

— Пока это не суть важно. Важно другое. Эта самая девица со сказочным именем Василиса решила совместить полезное с приятным. То есть вспомнила о том, что у нее в нашем городе имеется бывший возлюбленный, и решила предупредить его о своем приезде… — На физиономии Максимова появилась малозаметная хитринка, которая, однако, не укрылась от взора Ирины.

— Вы меня собираетесь воспитывать на негативном примере? — почти сердито прищурилась Колосова.

— Я прекрасно знаю, что вы не предупреждали Муравьева о своем приезде, — в голосе Кирилла Петровича появилась металлическая нотка. — И о том, что вы вчера встретились совершенно случайно, тоже осведомлен. Но впредь будьте добры заниматься делом. Ни вы, ни Иван не принадлежите себе. Будете расслабляться попадете в неприятность похуже летней… Ладно, хватит с вас «партполитработы». На чем мы остановились?

— На том, что девушка Василиса решила совместить деловую поездку с романтической встречей…

— Вот именно. Позвонила она своему бывшему бойфренду, некоему Тимуру. Познакомились они года три назад на югах, должно быть, славно погуляли…

На сей раз Максимов никаких усмешек на лице не демонстрировал, но Ирина Михайловна опять усмотрела некий намек в свой адрес, ибо у нее с Ванечкой Муравьевым все тоже начиналось на юге. Усмотреть усмотрела, но язык придержала.

— Тимур этот представился ей бизнесменом, сообщил, что часто бывает в Москве, они обменялись телефонами. Василиса же, как это ни удивительно, работала прислугой на даче у ныне покойного гендиректора фирмы «Малекон» господина Колтунова, который в мае сего, 1999 года взлетел на воздух здесь, в нашем городе, на пустыре за улицей Овражной…

— И Тимур имел к этому отношение?

— Не исключено, хотя непосредственно в убийстве участия не принимал. Но это так, к слову. На даче у Колтунова во время своих визитов в Москву он не появлялся. Они с Василисой встречались в гостиницах или на частных квартирах. Никаких серьезных намерений ни у Тимура, ни даже у Василисы в отношении друг друга не было. Просто развлекались.

— А между делом Тимур выуживал из своей подружки нужную информацию? предположила Ирина.

— Опять же нельзя исключать такую возможность. Хотя эта самая Василиса утверждает, будто ничего серьезного о делах Колтунова не знала.

— Вы ее задержали?

— Не будем торопиться. В общем, она сообщила, что приезжает в шесть вечера. Тимур встретил ее на вокзале с машиной. Предполагалось, что на встречу к Евсееву она пойдет завтра — то есть уже сегодня! — а ночку проведет на даче у Тимура. Но перед тем, как ехать, Василиса должна была позвонить Евсееву на сотовый. Потому что дело было в конце рабочего дня, и он уже мог уйти с работы. Звонила она из автомата, держала раскрытой записную книжку, а Тимур стоял у нее за спиной. Судя по всему, этот телефон был ему знаком, потому что после этого планы Тимура резко изменились. Он подсадил в машину еще двоих друзей, и вместо дачи они завезли несчастную дуру в заброшенный карьер, где начали выпытывать у нее, что именно она должна была передать Евсееву. Когда она им показала визитку, Тимур стал спрашивать, что нужно было передать на словах. Когда Василиса стала клясться и божиться, что ничего, братки ей не поверили. По чистой случайности там же, в карьере, оказались ребята Птицына. У них была совершенно другая задача, но они вмешались из гуманных соображений. Тимур и еще два молодца были ликвидированы, а еще один, к сожалению, довольно мелкая сошка, — взят живьем. Их доставили в одно уютное место, и там они рассказали примерно то, что вы слышали.

— И есть полная уверенность, что они ничего не утаили?

— Может быть, что-то и утаили. Но сейчас нет времени разбираться в этом. Дело в том, что Евсеев назначил Василисе встречу в 12.00 в ресторане «Пигмей», где обычно обедают сотрудники областной администрации. Сама она пойти, к сожалению, не может. Тимур и остальные наставили ей синяков, и вообще девица еще не совсем от стресса отошла. Есть мнение, что надо задействовать вас.

— Это санкционировано теми, кто меня прислал сюда? — спросила Ирина. — У меня, насколько я догадываюсь, было немного иное задание.

— Мы самодеятельностью не занимаемся. Все согласовано. Евсеев будет ждать блондинку в белой ветровке. Вы тоже блондинка, а белую ветровку мы вам выдадим. На случай, если по какой-то причине появятся коллеги Тимура, подстрахуем.

— Он ее точно не знает в лицо?

— Нет. А вот ей показывали его фотографию.

— Голос тоже примета. Ведь этот Евсеев слышал голос Василисы по телефону… Если он не полный дурак, то сразу поймет, что пришла не та, что звонила. Едва я назову пароль.

— Там, в «Пигмее», единственный пароль — визитная карточка. Василиса должна подойти первой, присесть за столик и, ни слова не говоря, положить визитку. Вот эту!

И Кирилл Петрович выложил на стол карточку, которую Таран нашел под сиденьем Клепиной «шестерки».

РАБОТА В «ПИГМЕЕ»

Примерно в это самое время — на часах Тарана было уже без двадцати одиннадцать — «Ниссан-Патрол» под командой Ляпунова выкатил из закрытого поселка, где «мамонты» не только поужинали и переночевали, но и позавтракали. Осталось даже время на то, чтоб привести себя в порядок — побриться, погладить брюки и так далее. Капитан даже что-то вроде утреннего осмотра провел, убедился, что внешний вид приличный и бойцы на шпану не похожи, а затем, собрав свой «экипаж» в одной из комнат, начал инструктаж.

— Наверно, все уже поняли, что на базу мы сейчас не. поедем. Сперва предстоит немного поработать. Сейчас я раздам всем ксивы ФСБ. Не знаю, насколько они похожи на настоящие, но руководство утверждает, что для сельской местности сойдут и даже для нашего родного облцентра сгодятся. Тем более что вполне возможно, их вообще не придется предъявлять. Задача следующая: доехать до города, к 11.30 прибыть на внутренний двор особняка фирмы «Кентавр». Там к нам в машину сядет дама, молодая и красивая. Примерно к 11.45 мы должны доставить пассажирку в район ресторана «Пигмей», но не прямо к парадному входу, а к проходному двору на противоположной стороне улицы. Где-то в 12.00 или около того у ресторана должен припарковаться «Фольксваген-Гольф» темно-зеленого цвета, номер я помню. Из него выйдет вот этот гражданин, — Сергей показал бойцам фотографию, — и проследует в ресторан. Далее наша дама пойдет в это же заведение. По идее, она должна будет выйти минут через пять, максимум через десять. Если не появится, пошлем человека для контроля. Человеком этим, надо думать, будет Таран Юрий Николаевич, поскольку он у нас самый молодой и проворный. Кроме того, он эту даму знает лучше других, летом ее из ямы вытаскивал…

— Она сама вылезала, — заметил Таран.

— Не важно. Главное, что она тебя быстрее других заметит. Если ее в зале вдруг не окажется, выйдешь на улицу и помашешь ручкой. Подойдет Мила и проконтролирует женскую комнату. Если ее и там не окажется, Мила дает нам по рации сигнал «три— пятнадцать». Заходим в зал, предъявляем ксивы и шмонаем все помещения. Вопросы?

— Там черный ход есть? — спросил Топорик.

— Черный ход будет страховать Дударев со своей группой. Мы с ними будем на связи.

— Гражданина с «Фольксвагена» брать будем? — поинтересовался Алик.

— Только в самом крайнем случае. А вообще, лучше всего будет, если эта дама выйдет через пять минут и тихо сядет в машину. После этого мы высадим ее у «Кентавра» и поедем на базу.

— Не нравится мне все это, — проворчала Милка.

— В чем дело, Людмила Дмитриевна? Неприятно женский туалет посещать?

— Не нравится мне то, что посылают машину, которая уже вчера в городе светилась, — пропустив шпильку мимо ушей, буркнула Милка. — Примелькаться можем… «Ниссанов» в городе не вагон, тут не столица как-никак.

— Этот вопрос задашь Птицыну. После выполнения задачи.

— Обязательно задам.

— Еще вопросы? Нет вопросов. Едем!

До города доехали без приключений. На въезде, правда, у поста ГИБДД, инспектор указал жезлом: к обочине! Хотя «Ниссан» ехал без превышения скорости и был довольно чистый. Алик его перед поездкой отмыл до блеска от вчерашней грязюки. Таран, честно сказать, немного поежился, поскольку ему вспомнилось, что сказал Ляпунов насчет ксив. Однако когда инспектор заглянул в машину и увидел развернутые корочки, предъявленные Аликом, то почти сразу же махнул жезлом: проезжайте!

— Блин, у него ж карман от взяток лопается! — заметил Ляпунов, когда они отъехали от поста.

— Жаль, что торопимся, — хмыкнул Топорик. — Надо было, е-мое, сказать, будто мы за ним наблюдение вели и факт дачи взятки на видео засняли. Он бы точно все отдал, лишь бы акт не составили…

— Не балабонь! — посоветовал капитан. — Посерьезней, если можно.

«Ниссан» подъехал к особняку, где размещался «Кентавр», не со стороны главного входа, находившегося на оживленной улице, а через узкий переулок, два проходных двора и низкую арку-подворотню, выводившую во внутренний дворик. Сразу и за подворотней к машине подошли двое парней в униформе «ЧОП „Антарес“. Ляпунов вылез, поручкался с ними, и один из охранников пробубнил в рацию:

— Есть транспорт, стоит у подъезда.

Из рации прохрюкали:

— Принято, ждите.

Минут пять подождали, затем из какой-то неприметной двери в сопровождении еще одного «антареса» вышла молодая дама. Одежда ее всем участникам вчерашних событий показалась очень знакомой, но Таран сразу разглядел, что Василисин прикид явно поменял хозяйку. Дама, безусловно, была постарше, и именно та, которую Юрка освобождал из «зиндана». Таран даже припомнил, что Птицын называл эту женщину Ириной.

— Здравствуйте! — Энергичная блондинка влезла в салон и уселась на свободное место. — Приятно видеть старых знакомых!

И подмигнула Тарану. Юрка скромно кивнул, но немного смутился. Хотя Ирина и выглядела моложе своих лет, но все-таки она Тарану в матери годится. Да и Милка какое-то раздраженное сопение произвела. Правда, неярко выраженное, но отчетливое. Ишь, дескать, карга старая! И ты туда же!

— Поехали! — распорядился Ляпунов.

«Ниссан» сумел благополучно развернуться в тесном дворике и выкатил через арку. Потом не торопясь проехал в обратном порядке проходные дворы и переулок, выбрался на большую улицу.

Как видно, капитан точно рассчитал маршрут по времени. Джип очутился в проходном дворе ровно в 11.45, ни минутой раньше, ни минутой позже.

Двор этот находился между двумя симметрично расположенными домами, напоминавшими в плане две буквы П, обращенные ножками друг к другу. Середина двора была занята чахлым сквериком, самостроенными жестяными гаражами, маленькой хоккейной коробкой, внутри которой несколько пацанят, невзирая на дождик, гоняли по грязи футбольный мяч, а также мусорными баками и контейнерами. «Ниссан» припарковался у бордюра скверика, втиснувшись между облупленной и начавшей ржаветь «Волгой ГАЗ-24», стоявшей на спущенных шинах, и ее свеженькой землячкой «Газелью». Тент над кузовом полуторки делал «Ниссан» не столь приметным, но не мешал хорошо видеть вход в ресторан «Пигмей», около которого находилась небольшая платная стояночка, где в настоящий момент стояло три-четыре иномарки. Ресторан считался дорогим, сюда приезжала только очень обеспеченная публика. Темно-зеленого «Гольфа» на стоянке не было.

— Будем ждать, — сказал Ляпунов. — Топорик, приглядись-ка к стоянке. По-моему, там знакомый аппарат паркуется.

— «Тойота», что ли? — Пока Топорик доставал из-под куртки небольшой бинокль, размером с театральный, но намного более мощный, иномарку уже приметил Алик.

— Да, вон та, «Королла», — кивнул Сергей.

— Похожа, — согласился Алик, — номерок бы посмотреть. Я схожу?

— Отставить. Ты за рулем нужен, мало ли какая вводная поступит, — капитан щелкнул ногтем по мобильному. — Топорик, не поленись. Бинокль пока отдай Миле, все равно ты через него ни фига не увидишь, раз тачка к нам стоит боком.

— Эх, старость не радость! — прокряхтел Топорик, выбираясь из джипа.

— Заодно сигареток купи! — напутствовал его Ляпунов. Топорик неторопливо вышел со двора на улицу, перебежал на другую сторону и направился к одному из киосков. Купил сигареты, бросил косой взгляд в сторону «Тойоты-Короллы», а потом не спеша вернулся во двор и забрался в джип.

— Она, — лаконично сообщил гонец, подавая капитану пачку «Мальборо».

— Народ есть внутри?

— Нету. Похоже, обедают…

— Не здорово, — помрачнел Ляпунов. — Хорошо, если они просто пожрать зашли… А если нет?

— Может, дадим отбой? — предложил Топорик. — Стремно ведь такое свидание на чужих глазах проводить.

— А как этот отбой дать? — хмыкнула Колосова. — Вчера с вокзала звонила одна, сегодня другая. Товарищ Евсеев нас явно не поймет…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30