Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Командовать парадом буду я!

ModernLib.Net / Современная проза / Барщевский Михаил / Командовать парадом буду я! - Чтение (стр. 42)
Автор: Барщевский Михаил
Жанр: Современная проза

 

 


За время этой тирады Саша успел вскочить, сесть на место, опять вскочить и снова сесть. При этом он то совал под нос Вадиму поднятый вверх указательный палец, мол, не пятого, а первого, то с невероятным усердием крутил им около виска, показывая Вадиму, что тот окончательно сбрендил.

– Я считал, вы переезжаете 1-го, – неуверенно произнес Стэн.

– Так и думал, что ты со мной согласишься, – будто не понимая слов босса, по-прежнему радостно откликнулся Вадим. – Тогда, пожалуйста, предупреди Нью-Йоркский офис о переезде 2-го, чтобы нас не забыли встретить в аэропорту, а я предупрежу Сашу. Еще раз спасибо и извини, что оторвал тебя от важных переговоров. Никак не могу привыкнуть, что вы, американцы, умеете делать деньги даже в рождественские каникулы.

– Кевину скажи, чтобы он предупредил Нью-Йорк, это – его работа, – окончательно сбитый с толку лобовым подхалимажем в сочетании с наглым напором, Стэн положил трубку.

Вадим звонко хлопнул в ладоши. издав при этом традиционное американское: «Йес!»

Саша молча, с видом побитой собаки, отправился к себе. Судя по всему, история с ванной шампанского стала его лебединой песнью в положении лидера тандема. Осипов выздоровел окончательно. «Ну и хорошо! Чем лучше для друзей, тем лучше для меня», – успокоил себя Саша.


Квартира в Нью-Йорке, на паях снятая для стажеров обеими фирмами, произвела на москвичей жуткое впечатление. Начать с того, что лестница была столь узкой, что подняться по ней на третий этаж, неся два чемодана, оказалось невозможно. Дальше больше… Две комнаты-спальни с кирпичными неоштукатуренными стенами разделялись тоненькой фанерной перегородкой, точь-в-точь как кабинеты в консультации Вадима. Слышимость предполагалась соответственная. Размеры же каждой позволяли вместить по полуторспальной кровати и по одной тумбочке. Вторая уже не влезала.

Гостиная тоже пугала неоштукатуренными стенами. Кроме малюсенькой кухоньки, отделенной чисто символической барной стойкой, в ней располагались два узких кресла и диван раза в полтора меньше, чем в прежней квартире. Словом, теснота и убожество.

При этом, если в Вашингтоне окна выходили на вишневые деревья, большую, обсаженную кустами парковку и бассейн, а ближайший дом напротив находился метрах в ста, то здесь, в Нью-Йорке, из окон открывался шикарный вид на стену соседнего дома, метрах этак в 5-7. Казалось, протяни руку и дотронешься до обшарпанного мрачного здания напротив. Ни о каком солнечном свете не стоило и мечтать. Обнаружился, правда, еще чулан в 5-6 квадратных метров, куда сгрузили багаж. Гардеробных, как в Вашингтоне, не было и в помине. Туалет и душ с поддоном – один на обе семьи.

Аренда этого «убожища», как узнали потом ребята, стоила полторы тысячи долларов в месяц. Цена вполне приличной подержанной машины. Объяснялось все крайне просто: до метро – пять минут пешком. «Местоположение, местоположение и еще раз местоположение» – эти три основных правила определения стоимости недвижимости друзья ощутили на собственной шкуре. Правда, за счет принимающей стороны. К счастью. Но комфортнее, даже с учетом этого важнейшего обстоятельства, квартира все равно не стала.

– Ну, кто скажет теперь, что Запад не загнивает? – злорадно поинтересовался Вадим. Ответа не дождался – Саша и обе жены пребывали в состоянии шока.


Ни Вадим в «Брайане», ни Саша в «Абрамовитце» с профессиональной точки зрения были абсолютно никому не нужны. Но, надо отдать американцам должное, приняли их по всем правилам американского гостеприимства. Каждый удостоился приема в честь знакомства, «Welcome-party», новые коллеги улыбались им во весь рот, дружески похлопывали по плечу, сообщали: «Мы так вас ждали!»

Американцы были бы не американцами, не сумей они извлечь пользы из приезда советских стажеров. Здесь и сейчас. Пиарщики обеих фирм организовали заказные статьи о лидирующих позициях своих юридических контор на развивающемся направлении американо-советского сотрудничества. «Брайановцы» даже устроили показ небольшого телеинтервью с Вадимом в передаче «Доброе утро, Америка», что по местными меркам было весьма престижно.

Назавтра после выхода программы в эфир Вадим понял, что такое телевидение в Америке. Вечером он вместе с Леной, Олей и Сашей отправился в маленький продуктовый магазин в квартале от дома. Завидев Вадима, хозяин-индус заохал, заахал, разулыбался, а голова его заходила из стороны в сторону, как у китайского болванчика. Всем покупателям, было их, правда, всего трое, не считая ребят, он стал объяснять, что вот этого господина вчера показывали по телевизору, что он великий советский юрист, приехавший обучать американских правоведов советским законам. Лена расплылась в довольной улыбке, Вадим засмущался, Саша испытал понятную ревность, но в очередной раз заставил себя порадоваться за друга. Оля бросилась к прилавку с зеленью, благо тот оказался ближайшим, и начала нервно перебирать пучки укропа и петрушки, хотя покупать их никто не собирался. Свежая зелень была ребятам не по карману. Не Союз все-таки…


Однако Осипов приехал в США не за дешевой телевизионной популярностью. Наступало время доказать, что он приехал не только учиться, но и учить. В конце концов он представляет Советский Союз, вторую сверхдержаву на планете!

В нью-йоркском офисе стажировку Вадима курировал Дэвид Строй. Он совсем недавно стал партнером, и это о многом говорило Осипову. Во-первых, юниор-партнер, то есть младший в этой категории, должен был вкалывать ничуть не меньше, чем ассоциатор (по-нашему, штатный сотрудник). Если ассоциатор получал зарплату (правда, как правило, она составляла меньше трети от того, что он отрабатывал на клиентах своего начальника-партнера), то юниор-партнер обеспечивал сам и собственные доходы, и своих ассоциаторов. Разницу в положении Дэвида и Стэна демонстрировал даже телефонный справочник. Если под фамилией Джонса стоял список 12 ассоциаторов, работавших на него и «из-под» него, то фамилию Строя сопровождали всего два имени.

Разумеется, Строю советский стажер не нужен был ни с какого боку. Ему подсунули Осипова «в нагрузку». Вадим понимал, что из этой ситуации можно кое-что извлечь. В чем задача Строя, кроме, разумеется, зарабатывания денег? В том же, в чем и у Вадима – обратить на себя внимание.

Через несколько дней после своего американского эфира Вадим позвонил Дэвиду и попросил его принять. Строй промурыжил стажера до конца дня. Вадим ждал спокойно, без раздражения. Его веселила мысль о том, как забегает, засуетится Дэвид, когда он изложит ему суть своей идеи. Так оно и получилось.

Вадим предложил чрезвычайно простую вещь. Он уже несколько раз сам присутствовал на платных обедах, куда его отправлял Джонс. Делалось это так: организаторы приглашали известного докладчика, например иностранного посла, популярного сенатора, обласканного прессой прокурора или телезвезду и продавали билеты на этот прием. Несложно подсчитать, что при стоимости обеда, а по-американски «ланча», 20 долларов (максимум) и стоимости билета 250 долларов (минимум), «навар» организаторы имели более, чем приличный. При этом стоит учесть, что ни посол, ни сенатор, ни прокурор гонорар за выступление получать были не вправе. Сенатор, конечно, мог намекнуть на необходимость перечислить «лишние» деньги в благотворительный фонд или фонд его партии, но и тогда организаторам немало перепадало.

Осипов часто говорил про себя в Москве, выслушивая очередной комплимент клиента: «Я не умный, у меня память хорошая». Здесь именно по этому алгоритму мозги и сработали.

Идея Вадима организовать для клиентов «Брайана» платный ланч с докладом известного советского адвоката Осипова вызвала у Строя не просто энтузиазм, а нечто вроде восторженной истерики. Дэвид сразу принялся кому-то звонить, диктовать секретарше меморандум для рассылки членам Управляющего комитета, интересоваться мнением собственных клиентов, придут ли? Вадим минут 10 понаблюдал за этой суетой, потом встал и сказал, что ему пора домой.

– Как? – крякнул Строй. – Сейчас самый ответственный момент. Ты не можешь уйти.

– Извини, Дэвид, должен, – безразлично отозвался Вадим. – Меня жена ждет. Я обещал быть дома не позже 7.

– Ты шутишь? Мы здесь вкалываем с 10 до 10. Меньше ни один юрист в Нью-Йорке не работает.

– Это либо от жадности, либо от неумения организовать работу, – уел коллегу Вадим.

– Что ты имеешь в виду? – вытаращился на наглеца Строй.

– Я имею в виду следующее: я позвонил тебе в 10 утра и попросил меня принять. Ты принял меня в шесть. Это моя вина?

– Но я же не знал, что у тебя такое интересное предложение! – Большей глупости Строй сморозить не мог.

– А ты раньше слышал от меня пустые предложения? – Вадим не упустил случая воспользоваться тем, как Строй подставился.

– Нет, – признался Дэвид.

– Я не учу тебя жить, но скажу, что у меня есть правило – считать умным каждого, пока он не докажет обратного. – Вадим решил, что на сегодня со Строя хватит, стоило пожалеть ровесника. – Вот сегодня, поняв и приняв мою идею, ты мне доказал, что ты – умный, что с тобой хорошо вместе делать бизнес.

– Спасибо! – автоматически отозвался Строй.

Я даже готов рассмотреть варианты сотрудничества с тобой после возвращения в Москву. – Вадим сказал это как бы невзначай, между прочим, хотя именно эту фразу и должен был хорошо запомнить Дэвид. План захвата «американского плацдарма» в голове Осипова принимал все более конкретные черты.


Вечером Вадим подробно и не без гордости рассказал о своем прорыве Саше. Тот воспламенился и решил назавтра пробросить ту же идею у себя на фирме.

Где-то в середине следующего дня в трубке зазвучал расстроенный Сашин голос:

– Эти козлы идею не оценили. Говорят – ты давай учись! Опять отправили в библиотеку изучать их «кейсы-прецеденты».

– Ладно… – протянул Вадим. – Я думаю, мы их чуть-чуть «натянем»!

– Хорош! Только, умоляю, ничего не делай без согласования со мной. А то еще хуже будет! – Сашу явно пугала активность Вадима.

– Не дрейфь! Ваша виза будет получена, сэр!


Дэвид взял трубку сразу, как только секретарша успела произнести «Мистер Осипов».

– Да, дорогой друг, слушаю тебя! – По тону Дэвида можно было решить, что он уже несколько месяцев ждал звонка Вадима и теперь, наконец, дождался.

– Хай! Сколько клиентов записалось на семинар? – как можно строже спросил Вадим.

– Уже 56, но прошло только три часа с начала рабочего дня, – Строй, казалось, оправдывается.

– А у меня пять, – Вадим смотрел на часы, – они показывали два часа дня.

– Что «пять»? – Не понял Дэвид.

– Я на работе с девяти, поэтому у меня прошло 5 часов, – Вадим порадовался, как легко Дэвид попался на простейшую уловку.

– Я вчера допоздна засиделся, поэтому сегодня приехал попозже, – продолжал оправдываться Дэвид.

– И это в «самый ответственный момент», – злорадно процитировал вчерашнее высказывание Строя Вадим. – Ладно, я уже понял, что правильная организация рабочего времени – это… – Вадим замялся, подыскивая наиболее корректное выражение, – понятие сугубо национальное. У вас – так, у нас – иначе.

– Да, у каждого по-своему, – Строй обрадовался, что его не стали добивать.

– Я тебе звоню с новой идеей. Давай пригласим на семинар и моего коллегу, который сейчас в «Абрамовитце».

– Они будут за него платить? Никогда не поверю! – Дэвид произнес следом какое-то выражение, явно ругательство, которое Вадим раньше уже несколько раз слышал, но значения не понимал. А спросить у кого-нибудь из американцев стеснялся. Попробовали как-то со словарем вместе с Сашей разобраться, получилась тарабарщина.

– Нет, они не будут. Мы же приглашаем его выступать вместе со мной, а не слушать!

– А-а! – расстроенно протянул Строй.

– Я думаю, «Брайан» не разорится, если мы и ему заплатим за выступление на семинаре долларов триста? – Вадим сделал сильное ударение на союзе «и».

– Что значит «и ему», а кому еще? – слету повелся Строй.

– Мне, – Вадим взял короткую паузу, – и, разумеется, тебе за организацию.

– У нас так не принято, понимаешь, Вадим… – Строй собрался что-то объяснить и перешел на обычный, доставший уже Вадима менторский тон американца-просветителя, внушающего неразумному советскому дикарю основы мироустройства.

– Ну, ты, если не хочешь, или у вас так не принято, можешь, конечно, за организацию работы ничего не брать. Но, – тут сам Вадим перехватил у Строя поучающий тон, – ты же, Дэвид, юрист. И юрист прекрасный. Ты понимаешь, что мы как стажеры обязаны по контракту учиться, получать знания, изучать вашу систему права. В наши обязанности не входит ни учить, ни знаниями делиться. Согласись, выполнение своих профессиональных обязанностей бесплатно столь же безнравственно, как любовь за деньги! Поэтому мне и Александру надо будет заплатить. Ты получишь комиссионные, – попытался закончить тираду шуткой Вадим.

– Ты с ума сошел? – Дэвид аж взвизгнул. – Какие комиссионные? Да меня за это в две минуты из фирмы выгонят.

– Ну, хорошо, комиссионные не получишь, – в очередной раз Вадим убедился, что американцы – взрослые дети. – Так я зову Александра? Думаю, это будет неплохой урок для «Абрамовитца». Я плохо разбираюсь в вашей конкурентной борьбе, но думаю, Управляющий комитет оценит, как ты их «сделал». Ведь руководителю стажировки Александра не пришла в голову идея семинара, а тебе пришла.

– Ну, не мне, а тебе, – засмущался Строй.

– За идеи я комиссионные тоже не беру, у нас это не принято, – отшутился Вадим, пытаясь снять неприятный осадок, который, как он считал, должен был остаться у Строя после разговора.

– Вы вообще, Вадим, в Советском Союзе недооцениваете значение интеллектуальной собственности, – вновь оседлал любимого конька просветитель-Дэвид, – вы не понимаете…

– Извини, у меня вторая линия, – перебил Вадим и положил трубку. «Нет, они неисправимы в своем самодовольстве. Это их и погубит!»


Семинар собрал 302 участника. По 150 долларов с носа. Итого – 45 тысяч 300 долларов. Минус, как прикинул Вадим, долларов 500-700 на сэндвичи, воду, апельсиновый сок, чай, кофе, печенье. Ну, может, тысячу. Минус по три сотни ему и Сашке. То есть, «брайановцы» заработали, как минимум, сорок три с половиной тысячи. Почти в пять раз больше, чем вся его стипендия за полгода. Все, он им теперь ничего не должен!

Сашка поначалу пришел в восторг от нежданно свалившихся на него денег. Ольга же просто расцеловала Вадима. И явно вызвала крайнее недовольство мужа. Не из-за ревности. Просто Вадим в очередной раз показал, «кто в доме хозяин». Опять, как в Москве, на фирме. Впервые за время пребывания в Америке Саша поймал себя на мысли, что Вадим его бесит…


Не прошло и недели после семинара, как Вадиму предоставился новый шанс обратить на себя внимание «брайановцев». Фирма объявила о проведении шахматного турнира в честь приближающегося 125-летия основания «Брайан энд Твид». Мысль, которой поделился Вадим с Леной, с шахматами связана никак не была. Вадим мечтательно заметил, что многое бы отдал за то, чтобы через 124 года кто-нибудь отмечал такой же юбилей его московской фирмы. Лена с иронией уточнила: «Строительного кооператива?» Но, перехватив взгляд Вадима, поняла, что впредь об этой мечте Вадима стоит говорить более уважительно…

Саша, когда и ему Вадим поведал о том, как «американы» отмечают свои праздники, не без подколки схохмил: «А ты поинтересовался, какой главный приз? Может, как в отрочестве, повяжешь пионерский галстук и пойдешь накалывать старичков на Уолл-стритовский бульвар?» Напоминание о любимом Гоголевском бульваре, где Вадим действительно в школьные годы зарабатывал по трешке за партию и где, будучи уже комсомольцем, «молодился» при помощи пионерского галстука, чтобы не отпугивать шахматных «клиентов», вызвало у него приступ ностальгии по Москве, по детству, по беззаботным временам.

Лена удивленно вскинула глаза на Сашу. Она и не подозревала, что тот так хорошо осведомлен в биографии мужа. Ольга же, простая душа, принялась расспрашивать, что за история с галстуком, как это можно шахматами на бульваре деньги зарабатывать.

Ложась спать, Лена спросила:

– А может, Сашка прав, сыграешь в турнире?

– Шутишь? – сонно отозвался муж.

– Отнюдь. Американцы в шахматах не сильны. Их средний уровень…

– Брось! – перебил Вадим, которому хотелось только одного – спать. – А Фишер?

– Не все американцы евреи!

– Ленка, я не люблю национализм даже в шутливой форме, – неожиданно обозлился Вадим. – К тому же Фишер не еврей. Больше того – известный антисемит!

– Я смотрю, ты все больше становишься американцем!

– А что? Почему ты считаешь, что у них нечему учиться?! – Вадим сел в кровати. – Да, они наивны, просты, как палка. Но они создали государство, где все живут по закону, где никто не чувствует себя гостем, где все – ошалелые патриоты своей страны! Ты обратила внимание, что у них флаг чуть ли не на каждом балконе?

– Точно, и на каждом мусорном бачке! – Лену разозлил пафос мужа.

– Да ну тебя! – Вадим лег и повернулся к жене спиной, упершись взглядом в кирпичную стену.


На следующий день он записался на участие в турнире. Всем назло. Главный приз – десятидневный тур на двоих в Европу – его мало интересовал. Хотя бы потому, что ему, гражданину СССР, в США никто визу в европейскую страну не выдаст. Даже в Болгарию. Ну, только если в Союз. Но туда он попадет и без победы на турнире.

Конечно, выиграть Вадим не рассчитывал. Но войти в восьмерку, а турнир проводился по швейцарской системе, Вадим хотел. В голове постоянно вертелось гоголевское «давно я не брал шашек в руки». Решение пришло неожиданно.

Вадим позвонил секретарю Советского посольства в Вашингтоне, с которым несколько раз общался, пока был в американской столице, и попросил связать его с кем-нибудь из руководства Советской миссии при ООН. Тот спросил, не стряслось ли что? Вадим уклончиво объяснил, что у него чисто бытовой вопрос. «Больше по профсоюзной линии». Вадим-то думал, что шутит, но вашингтонский собеседник понял его всерьез. Ведь действительно в Нью-Йорке, как и в самом посольстве, действовала профсоюзная организация советских загранслужащих. И партийная тоже. Чего Вадим не знал, а знай, посмеялся бы от души, что руководителей (освобожденных от всякой иной работы) этих двух «общественных организаций» утверждали на коллегии МИДа.

Как бы там ни было, но вечером Вадим уже встречался с профсоюзным лидером советской миссии. Просьба Вадима повергла того в шок. Звонок из посольства, информация от офицера по безопасности миссии, которую успел получить дипломат-профорг, готовясь к встрече, правовой статус Вадима в Америке никак не подразумевали ту просьбу, с которой обратился Осипов. Она вообще была весьма странной – подобрать ему трех спарринг-партнеров, лучше всех среди советских дипломатов, играющих в шахматы.

Следующие четыре дня Вадим после ланча под любым предлогом сматывался из «Брайана», благо никому он там был не нужен, и ехал в жилой комплекс советской миссии на другой конец Манхэттена. Там он по заранее составленному графику играл до потери сознания в шахматы с выделенными ему «тренерами».

Поскольку шахматы считались важным элементом внешней политики СССР, спарринг-партнеров Вадиму выделили лучших, не принимая во внимание ни их должности, ни занятость по работе. Более того, генконсул СССР в Нью-Йорке, сам страстный шахматист, тоже сыграл с Вадимом десяток партий и обещал прийти на соревнование.

Поскольку турнир планировали проводить с укороченным контролем времени – полчаса на партию, то есть не блиц, конечно, но и не «длинные шахматы», у Вадима вырисовывались неплохие шансы. В блице, в чистом блице, он и вправду был хорош.


Первую победу Вадим одержал еще до его начала турнира. Его группа поддержки произвела на американцев сильное впечатление: Саша, обе жены, три спарринг-партнера из дипмиссии, генконсул, с которым, разумеется пришли еще человек пять помощников, шеф протокола, кто-то от КГБ. Такая делегация советских граждан обращала на себя внимание просто по факту. Но когда один из «брайановцев» узнал генконсула, с которым пересекался на приемах и тут же поделился этой информацией с руководством, лучшие люди фирмы выстроились в очередь поприветствовать советского дипломата. Мало ли что, вдруг в бизнесе понадобится… Начало турнира задержали на 20 минут.

Вадима как гостя включили в финальную часть без отборочных туров, проводившихся по департаментам «Брайана» в течение прошедшей недели. Поэтому он сразу оказался в восьмерке сильнейших шахматистов-юристов. Первые две партии Вадим выиграл достаточно легко, а вот в полуфинале «провис». Пришлось попотеть, но все-таки партию он свел вничью, а поскольку играл черными – вышел в финал.

Объявили перерыв на 15 минут, и Вадим пошел курить на лестницу. Первым к нему подскочил Дэвид.

– Ты знаешь, кто твой соперник в финале? – Строй говорил с таким придыханием, будто Вадиму предстоит сразиться с самим Бушем, президентом США.

– Нет. А что?

Не «что», а «кто»? – исправил Дэвид английский Вадима, не понимая, что Вадим спросил именно то, что спросил. – Это Твид – правнук одного из основателей фирмы.

– Ну и что?

– То, что ты должен ему проиграть. Или сделать ничью. Ты представляешь, что будет, если в турнире, посвященном юбилею фирмы, основанной его прадедом, он проиграет?

– Что будет? – Вадим задал вопрос с тем максимумом наивности во взоре, какой только смог изобразить.

Дэвид стал хватать воздух ртом, как рыба, вынутая из воды, но так и не успел ничего ответить. К Вадиму подошел генконсул со свитой. Дэвид деликатно «сдал назад».

– Вадим Михайлович, я не тороплюсь вас поздравлять, – со значением промолвил генконсул. – Думаю, вы понимаете важность победы. Тогда и поздравлю, – чиновник обернулся к сопровождающим. – Я правильно говорю, товарищи?

Карикатурность ситуации развеселила Вадима. Волнение перед финалом как рукой сняло.

Неожиданно генконсул добродушно улыбнулся, подмигнул и хлопнул Вадима по плечу. Такого чисто человеческого проявления поддержки Вадим не ожидал и радостно брякнул:

– Служу Советскому Союзу, товарищ генерал! – По реакции свиты консула можно было сразу понять, кто из КГБ – двое нахмурились, остальные рассмеялись.

– Бери выше, генерал-полковник! – расхохотался и консул и еще раз подмигнул.

Соперник, на которого в финале вышел Вадим, играл явно лучше. Тогда Вадим решил прибегнуть к старому способу, изобретенному им еще во времена шахматного кружка Дворца пионеров, когда он тренировался у знаменитого Рошаля. В середине партии, чувствуя, что его позиция «худшает» с каждой минутой, Вадим неожиданно для соперника изобразил безграничную радость на лице, стал энергично потирать руки, бросая по сторонам победные взгляды, вскакивать со стула, садиться обратно и опять вскакивать.

Мало того, что такое поведение само по себе отвлекало противника и мешало ему думать, но, главное, вызывало у него ощущение, будто он просмотрел какую-то выигрышную комбинацию Вадима и его вот-вот «заматуют». Для пушего эффекта Вадим сделал несколько ходов, вообще не думая, в режиме реального блица, мало того, даже не садясь за столик, стоя. Американец задергался всерьез и надолго задумался над очередным ходом, пытаясь увидеть на доске то, чего на самом деле там отродясь не бывало. Минут на пять задумался, если не больше.

Вадим заметил, что у противника завис флажок. Теперь любой ценой надо было избегать разменов и упрощения позиции. Игра пошла на время. Американец уже никак не мог войти в нормальный режим полублица и еще через две минуты «флаг рухнул»! В абсолютно выигрышной позиции представитель Запада проиграл шахматисту из Страны Советов.


Через два дня Твид пригласил Вадима к себе в кабинет. Впервые Осипов понял, что такое в Америке иметь возможности жить с шиком. Все стены кабинета Твида были забраны деревянными панелями. Старинная мебель, несколько античных скульптур, невероятная по красоте люстра, со вставками то ли из цветного стекла, то ли из прозрачных полудрагоценных камней… Вся обстановка и даже дух кабинета, запах дорогого трубочного табака бесконечно диссонировали с обычными офисами других партнеров «Брайана», что здесь, в Нью-Йорке, что в Вашингтоне.

Первой мыслью Вадима было – «Пижон!» Но потом возникла другая версия – мистер Твид – это не просто один из партнеров, он – визитная карточка всей фирмы. Пусть он даже не входит в Управляющий комитет, но он – потомок основателя фирмы «Брайан энд Твид». Консервативность, солидность, традиции – вот на что «поведется» клиент. Твиду не надо быть хорошим юристом («А может, он и неплохой?» – сам себе возразил Осипов), ему нужно быть представительным. «Запомним!»

Вадим выжидательно смотрел на Твида.

– Мистер Осипов, не могу лишить себя удовольствия и не поздравить вас с блестящей победой, – Твид говорил неторопливо, вежливо улыбаясь, но с такого «высока», что Вадиму даже захотелось задрать голову и посмотреть, где он там, наверху?..

Вадим решил попробовать сократить дистанцию.

– Вы можете звать меня просто Вадим, – ему столько раз приходилось слышать эту фразу от американцев, что она уже воспринималась как норма общения, вроде нашего «здрасьте!».

– Спасибо, мистер Осипов, – тон Твида по-прежнему оставался вежливо-холодно-безразличным. – Мистер Осипов, – нарочито повторил Твид, – вам полагается приз – поездка в Европу на двоих. Какую страну вы бы предпочли?

– Боюсь, мистер Твид, это малореально, – Вадима задело, что визави не воспользовался возможностью «перейти на ты» в американском варианте и не обратился к нему по имени. – Я опасаюсь, что ваша фирма, даже ваша фирма, не сумеет получить для меня визу в какую-либо европейскую страну, кроме Советского Союза.

– Ну, Советский Союз, по-моему, все-таки больше азиатская, нежели европейская страна, – Твид ухмыльнулся. – Насколько я помню, две трети территории СССР располагаются в Азии. Мы, юристы, должны быть точными.

«Ах ты, сука! – В Вадиме взыграл патриотизм. – Унаследовал громкое имя и думаешь, что можешь всем хамить?!»

– Совершенно с вами согласен. Я тоже считаю, что юристы должны быть точными во всем. И еще – наблюдательными, хорошими психологами и не попадаться на примитивные психологические уловки оппонентов, – произнеся эту тираду, Вадим не столько удивился своей смелости, – поди слабо так обхамить «визитную карточку» фирмы, – сколько тому, с какой легкостью он подбирал английские слова для очень и очень непростой фразы. Видимо, язык стал развязываться от постоянной практики. Или нервы успокоились?

– Так какую страну вы предпочитаете? – подчеркнуто оставив без внимания демарш Вадима, совсем холодно переспросил Твид.

– Великобританию, сэр! – издевательски-вежливо отозвался Вадим.


Через неделю в кабинет Вадима с видом побитой собаки вошел Дэвид.

– Меня Твид прислал, – забыв поздороваться, с порога произнес Строй.

Вадим хотел пошутить – «хорошо, что прислал, а не послал», но адекватного английского выражения не нашел.

– И что ему надо?

– Он в истерике. Британцы отказались выдать визу. Итальянцы тоже. Все говорят – только через их посольство в Москве, – понуро объяснял Дэвид.

– Ну, а я что говорил? – рассмеялся Вадим и вдруг сообразил, что Строю он этого не говорил.

– Что говорил? – удивился Строй.

– Ну… – замялся Вадим, пытаясь сообразить, как ему теперь выкручиваться, – говорил, что вы, американцы, народ экономный. Я воспользоваться поездкой не могу, «Брайан», а главное – «Твид», сэкономит, думаю, тысяч пять долларов. У нас в законодательстве есть такая статья – «Публичное обещание награды»…

– У нас тоже, – резко перебил Строй. – Только не 5 тысяч, а две шестьсот. У нас ведь и с «Панамерикой», и с крупнейшими отельными сетями – договор. Корпоративные скидки. А наличных на расходы и экскурсии никто не обещал.

– Слава богу! Мне вдвое легче теперь! – рассмеялся Вадим.

– Почему вдвое? – ничего не понял наивный американец.

– Ну, две шестьсот, считай, в два раза меньше, чем пять! – Вадим смотрел на Строя с нескрываемой иронией.

– «Доунт фак май брэйнс», – выругался Строй. Вадим подумал, что десятки раз слышал это выражение в американских фильмах и телесериалах, а вот «живьем» – впервые. – Я не спорить с тобой пришел! Я предложил Твиду выплатить выигрыш деньгами. Мы же знаем, что ты экономишь каждый цент. Даже на метро. А этот выигрыш ты заслужил! – Строй замолчал.

Вадим растерялся. Во-первых, он никак не ожидал, что американцы так хорошо осведомлены о его потугах сэкономить как можно больше денег, чтобы купить технику и одежду, которых в Москве днем с огнем не сыщешь. Во-вторых, даже в большей степени его тронула забота Дэвида о его интересах.

– Спасибо тебе! – искренне произнес Осипов. – Но, правда, не надо…

– Надо! Твид на меня наорал. Плешивый козел! Не будь он Твидом, его бы выперли с фирмы в пять минут. Он даже на приличного ассоциатора не тянет. А теперь, выясняется, и в шахматы играть не умеет, – Дэвид задорно заржал. – Короче, я переговорил с председателем Управляющего комитета. Тебе надо написать заявление, и ты получишь стоимость поездки наличными.

– Серьезно? – Вадим вскочил со своего кресла. – Нет, правда? – Перспектива заиметь две с половиной тысячи затмила удовольствие даже от злорадства по адресу Твида.

– А вы, советские, нормальные – любите деньги, как и мы, – Дэвид смотрел на Вадима с нескрываемой симпатией.

Вадим подошел и обнял Дэвида. Знал, что в Америке это не принято, но не стал гасить порыв. Дэвид ответно обнял Вадима, похлопывая его по спине.

Проходившая по коридору негритянка-секретарь была сильно удивлена, увидев сквозь открытую дверь теплые объятия вроде бы вполне традиционных мужчин.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45