Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вольф Мессинг. Видевший сквозь время

ModernLib.Net / Эзотерика / Эдуард Володарский / Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Чтение (стр. 21)
Автор: Эдуард Володарский
Жанр: Эзотерика

 

 


      – Что это?
      – Сейчас летчик подойдет, который будет воевать на вашем самолете, – вот вы ему и вручите эту грамоту владельца.
      Из кабины штурмовика вылез летчик в меховом комбинезоне и летном шлеме, спрыгнул на бетонку и быстро пошел к ним. Подойдя, он вскинул руку к виску и отрапортовал:
      – Товарищ генерал, осмотр штурмовика «Илюшин» закончил. Машина в полном порядке. К вылету готов. Капитан Ковалев!
      – Хорошо, капитан. Вот послушай, что тебе на дорожку сам товарищ Мессинг скажет.
      Мессинг растерянно посмотрел на капитана Ковалева, кашлянул в кулак и проговорил:
      – Я очень рад, что вы будете летать на этом самолете. Воюйте хорошо, товарищ капитан… как надо воюйте… Я всегда буду думать о вас. – И Мессинг зачем-то посмотрел на генерала, словно спрашивал у него: правильно он говорит?
      – Слышал, капитан? Товарищ Мессинг будет о тебе думать. Значит, будешь жечь фашистов в небе на все двести! С удвоенной силой! Я в тебе уверен.
      – Служу Советскому Союзу, – рявкнул капитан Ковалев.
      Мессинг протянул ему красную папку:
      – Вот держите… сказали вам передать…
      Ковалев взял папку, долго тряс руку Мессингу:
      – Вот вы какой, товарищ Мессинг… а ребята тут всякое про вас рассказывали… будто вы сквозь время видите… и все про всех знаете…
      – Да ну… – улыбнулся Мессинг. – Сочиняют ваши ребята…
      – Товарищ генерал, разрешите взлетать?
      – Разрешаю. Воюй, капитан! Штурмовик у тебя в руках особенный. Об этом штурмовике сам товарищ Сталин знает. Так что не подкачай.
      – Есть не подкачать, товарищ генерал! – вновь вскинул руку к виску Ковалев.
      И пошел обратно к самолету.
      Все стояли и смотрели, как Ковалев вернулся к «Илюшину», взобрался по стремянке в кабину, механик спустился с крыла. И дверца захлопнулась.
      Зафыркал, заревел двигатель самолета, крутнулись и превратили в сплошной серебряный круг винты. Машина вздрогнула и медленно тронулась с места, покатила к взлетной полосе, набирая скорость, все быстрее и быстрее…
      – Он сразу на фронт? – спросил Мессинг.
      – На фронт. В воздушную армию генерала Громова.
      Штурмовик оторвался от земли и, мигая красными огнями, медленно пошел вверх, в мутное белесое небо.

Москва, весна 1944 года

      Подмосковная проселочная дорога петляла от шоссе через густой березовый лес. В голых черных сучьях запуталось белое холодное солнце. Черная «эмка» быстро ехала по укатанному снежнику.
      Скоро березняк поредел и показался высокий бревенчатый забор, сторожевые вышки, тяжелые тесовые ворота и небольшой домик КПП. За забором виднелась длинная высокая крыша какого-то двухэтажного строения.
      Из домика КПП вышли два автоматчика в полушубках. Один остановился перед шлагбаумом, поджидая катившую к нему машину.
      Полковник НКВД Федюнин, доверенное лицо Лаврентия Павловича Берии, опустил стекло машины и спросил у охранника с погонами лейтенанта:
      – Нефедов здесь?
      – Так точно, товарищ полковник, – козырнул лейтенант и стал поднимать шлагбаум.
      «Эмка» въехала на территорию, подкатила к двухэтажному бревенчатому зданию, остановилась у подъезда. Первым из машины выбрался полковник Федюнин. Новенькие полковничьи погоны сверкали на солнце. Следом за ним из машины вылез Мессинг, потопал ногами, разгоняя кровь. Твердый снег громко скрипел под подошвами.
      По расчищенной дорожке они пошли к зданию, на дверях которого не было никаких вывесок.
      На вахте у входа сидел молодой парень с лейтенантскими погонами. При появлении полковника Федюнина и Мессинга лейтенант вскочил со стула, вытянулся, отдал честь.
      – Все собрались?
      – Все, товарищ полковник. В комнате отдыха на втором этаже.
      Федюнин направился к лестнице на второй этаж. Мессинг двинулся следом.
      Они поднимались по широкой деревянной лестнице и на середине марша услышали голоса сверху. Полковник остановился и сделал знак рукой Мессингу, чтобы тот тоже встал. Наверху громко разговаривали.
      – Это, по всей видимости, электромагнитный спектр, хотя он изучен во всем диапазоне. От сверхжестких гамма-лучей до сверхдлинных радиоволн… В нем нет ни одного участка, на котором могла бы осуществляться телепатическая связь.
      – Парапсихологическая связь… – добавил второй голос.
      – Не, ребята, тут дело не в терминах…
      – Понимаю, что не в терминах, но слово «телепатия» давно скомпрометировано всякими буржуазными всезнайками. И я тоже уверен, что материального поля, которое бы служило для передачи информации непосредственно из мозга в мозг, не существует.
      – Да брось ты, Геныч, всего сто лет назад, если смотреть с этих позиций, не было материального поля для передачи звуков и изображения на большие расстояния. Ведь радиоволны были открыты Герцем еще в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году.
      – Ты думаешь, существуют еще какие-нибудь поля?
      – А почему бы и нет?
      – Почему же их до сих пор не заметили ученые?
      – С помощью приборов, предназначенных для изучения электромагнитного поля? А ты попробуй с помощью безмена или простых весов измерить скорость и частоту радиоволн…
      – Черт его знает, может, ты и прав… Интересно будет поглядеть на этого Мессинга.
      – А вот посадить его в заземленную медную клетку – сможет ли он оттуда читать мысли?
      – Кто это? – шепотом спросил Мессинг полковника Федюнина.
      – Курсанты разведшколы… толкуют про ваши уникальные способности, – так же шепотом ответил полковник.
      – В клетку меня посадить хотят? – усмехнулся Мессинг.
      – Эти могут…
      – Вообще-то, подслушивать нехорошо…
      – Это не подслушивание, это – контроль, – холодно возразил Федюнин. – Ладно, пойдемте наверх…
      Они поднялись в холл второго этажа. Вдоль стен располагались диваны и кресла, длинный низкий стол с начищенным самоваром, чайными чашками и большим цветастым фарфоровым чайником с заваркой. Курсанты толпились у стола, оживленно спорили и разом смолкли при появлении полковника и Мессинга.
      – Здравствуйте, товарищи курсанты, – негромко поздоровался полковник Федюнин.
      – Здра… жла… товарищ… полковник! – разом гаркнули курсанты.
 
      Пятнадцать курсантов сидели за отдельными партами. Все они были в одинаковых гимнастерках без погон и знаков отличия, все коротко стриженные и с одинаково ясными, полными жгучего интереса глазами.
      – Вы все люди наблюдательные и образованные и могли видеть, наверное, как, скажем, общаются пожилые муж и жена, прожившие вместе не один десяток лет. Они разговаривают только взглядами. Он смотрит на нее, и она вдруг встает, идет на кухню и приносит мужу стакан чая или воды. Она смотрит на него, и он вдруг разводит руками и говорит: «Да не волнуйся ты, пожалуйста, у него все будет хорошо. Я совсем забыл, он звонил вчера и передавал тебе привет». Мы часто говорим: эти люди понимают друг друга с полувзгляда. – Мессинг замолчал, оглядывая курсантов. – Как назвать такое общение? Телепатическая связь? Передача мыслей на расстоянии?
      Наверное, это телепатия. Но извините, товарищ Мессинг, эти люди, вы сами говорите, знают друг друга не один десяток лет, – проговорил один из курсантов, высокий, с черным ежиком волос и темными внимательными глазами. – Но я совсем не уверен, что два человека, которые видят друг друга первый или во второй раз, смогут таким же образом общаться – понимать друг друга с полуслова.
      – Думаю, не смогут… – согласился Мессинг. – А вы видели, как одна собака разговаривает с другой? Долгий пристальный взгляд одной на другую, и эта другая вдруг вскакивает, подбирает кость, подходит к первой собаке и кладет кость перед ней. Или, например, рядом с местом обитания стаи бездомных собак появляется чужак, хочет покопаться в их помойке, но взгляд вожака останавливает его. Чужак смотрит вожаку в глаза и мгновенно ретируется… Каким образом вожак смог передать ему свою угрозу? Ведь не раздалось рычания, и поза вожака осталась прежней. А видели они друг друга первый раз… Или, например, вы кладете кусок мяса перед своей собакой и пристально смотрите ей в глаза, мысленно повторяя: «Это есть нельзя». И собака, посмотрев вам в глаза, отходит в сторону от куска мяса. Разве это не передача мысли на расстоянии?
      – А я слышал, как говорили, что вы можете принимать вид любого животного, – весело проговорил другой курсант, немного постарше остальных. – В собаку можете превратиться, в тигра или змею…
      – Ну зачем же в змею? – обиженно сказал Мессинг. – Я змей боюсь и не люблю.
      Все негромко рассмеялись.
      …В кабинете полковника Федюнина динамик звучал негромко. Было хорошо слышно, о чем разговаривали Мессинг и курсанты в классной комнате. Полковник курил и внимательно слушал.
      – Да, конечно, – отозвался один из курсантов. – Но каким образом происходит передача мысли на расстояние? Тоже телепатия?
      – Конечно! А вы думаете, животные на это не способны? – улыбнулся Мессинг. – Ведь они древнее нас, товарищи… намного древнее… и случается, видимо, так, что иногда эти способности вдруг обнаруживаются у отдельных людей… каким образом?
      – Не только нам хотелось бы это знать, – улыбнулся еще один курсант, со светлым ежиком волос, синеглазый, могучего сложения.
      – А я все-таки думаю, это сильнейший гипноз. Нам рассказали, как вы вышли из наркомата внутренних дел, не предъявив никакого документа.
      – И зашел обратно, – улыбнулся Мессинг.
      – И охрана в один голос утверждает, что вообще вас не видела. Ведь это, я полагаю, сильнейший гипноз. Вы внушили каждому охраннику, что они вас не видят. Разве не так?
      – В этом случае, наверное, так и было… Вы, вероятно, знаете, что даже во время самого напряженного интеллектуального труда в человеческом мозге задействованы и работают с полной нагрузкой только десять процентов нервных клеток. Если не знаете, то примите к сведению… Остальные девяносто процентов просто спят… Но иногда… по неизвестным причинам в работу включаются еще пятнадцать процентов… двадцать процентов… и тогда человек начинает излучать избыточную энергию… Тогда он способен на значительно большее… в том числе и передавать эту энергию на расстояния… читать чужие мысли… и, наверное, видеть будущее… Кстати, вы обращали внимание на нимб, который всегда присутствует на изображениях христианских святых?..
      – Светящийся нимб? – переспросил первый курсант.
      – Да… светящийся нимб… – медленно проговорил Мессинг.
      Он посмотрел на них и замолчал… смотрел на каждое лицо в отдельности… Молодые, крепкие, умные лица… решительные… даже жесткие… Какое-то смутное видение промелькнуло перед глазами, и Мессинг невольно провел рукой по лицу, словно прогонял его. Постоял секунду-другую молча. Курсанты напряженно смотрели на него. Мессинг встрепенулся и с улыбкой обратился к курсантам:
      – Ладно, немного повеселю вас. Перейдем, как говорится, от теории к практике… Ну, пожалуйста, отдавайте мне мысленно приказание… ставьте задачу… что я должен сделать? Ну, кто?
      – Можно я? – поднялся из-за столика чернявый курсант, в его карих глазах мелькали лукавые искорки.
      – Пожалуйста, молодой человек. Вас, кажется, Сергеем зовут?
      – Да… но ведь я…
      – Вы не представлялись, – улыбнулся Мессинг. – Это я просто догадался.
      Курсанты рассмеялись.
      – Слушаю вас, Сергей… Или вы уже поставили мне задачу?
      Сергей молча смотрел в глаза Мессингу. И Мессинг смотрел ему в глаза…
      …И вдруг движущаяся дымная мгла окутала сознание… она медленно клубилась, принимая самые удивительные формы… хвосты пламени… дыма… редкие огни во мгле… и вот он увидел лицо курсанта с черным ежиком волос… а потом и его всего… истерзанного, в наручниках… кровоточащее, все в ссадинах и ранах тело… лицо в синяках… Прошло мгновение, и он увидел второго курсанта… в изорванной одежде, избитого… стоящего у серой бетонной стены… звучат громкие щелчки выстрелов, и курсант медленно сползает по стене, оставляя кровавые следы… Проходит мгновение, и перед ним третий курсант… Он в темном костюме, в белой рубашке с галстуком… голова свесилась на грудь… он сидит за рулем пылающей машины… Четвертый курсант… он в комнате и стреляет из пистолета в закрытую дверь. В ответ гремят выстрелы из коридора, скоро вся дверь в пулевых дырках. Ее начинают ломать. Курсант смотрит, как трещит дверь под ударами прикладов, потом медленно подносит ствол пистолета к виску… гремит выстрел, и курсант ничком падает на пол…
      Мессинг пошатнулся и взялся за спинку стула… лицо его было мокрым от пота. Курсанты повскакивали со своих мест. Черноглазый бросился вперед:
      – Товарищ Мессинг, вам плохо? Что случилось, товарищ Мессинг?..
      – Ничего, товарищи курсанты… ничего… голова что-то закружилась… – Мессинг с трудом улыбнулся, приходя в себя. – Ладно, приступаю к выполнению вашего задания. Должен признаться, оно непростое…
      Курсанты вновь расселись по местам, ждали. Мессинг направился к двери. Открыв ее, он обернулся с улыбкой:
      – Правда, должен сказать вам, Сергей, я не курю…
      Когда дверь закрылась, все разом повернулись к курсанту Сергею. Тот ошеломленно пробормотал:
      – Он все понял…
      – Какое ты ему задание придумал? – спросили сразу несколько человек.
 
      Вольф Григорьевич спустился на первый этаж, прошел по коридору и остановился перед дверью, обтянутой черной кожей. Постучал в косяк.
      Полковник Федюнин быстро убрал маленький динамик со стола, выключил его и сунул в ящик.
      – Войдите.
      Вошел Мессинг. Полковник встретил его улыбкой:
      – Что, уже закончили?
      – Нет. Выполняю установку одного из ваших курсантов. – Мессинг взял со стола коробку папирос «Казбек», открыл, достал одну папиросу и вставил в рот. Остальные папиросы Мессинг сгреб в кулак и с силой сжал руку. Ломающиеся папиросы громко захрустели.
      – Что вы делаете, Вольф Григорьевич? – нахмурился полковник.
      Мессинг, не отвечая, выбросил поломанные папиросы и смятую коробку в мусорную корзину, стоявшую у стола.
      – Надо бросать, товарищ полковник, – улыбнулся Мессинг и, взяв со стола спички, прикурил папиросу, торчавшую у него изо рта, и неумело затянулся. Тут же громко закашлялся и погасил папиросу в пепельнице.
      – Ну вот, кажется, сделал все, как приказали…
      – Это мои разбойники такое задание дали? – грозно спросил полковник Федюнин, поднимаясь из-за стола. – Ну-ка, пойдемте.
      – Не надо, товарищ полковник, вы их что, ругать собрались?
      – Я им сейчас глеи намылю, стервецам! Что это за панибратство?!
      – Почему панибратство? Веселые ребята – это даже хорошо, – улыбнулся Мессинг.
      – Нет, нет, пойдемте… – И полковник первым пошел к двери.
      – Вы что это себе позволяете, товарищи курсанты? – С этими словами Федюнин появился на пороге классной комнаты.
      Курсанты разом с грохотом вскочили.
      – Папиросы мои ломать человека заставили… некурящего курить заставили, что это за хулиганство? Леднев, это все твои штучки? Узнаю буйную фантазию…
      – Вообще-то, и правда бросили бы курить, товарищ полковник, – улыбнувшись, проговорил чернявый.
      – А зачем некурящего человека курить заставил?
      – Да я когда установку давал, не знал, что товарищ Мессинг некурящий.
      – А где твоя наблюдательность была? Какой ты, к черту, разведчик, если курящего от некурящего отличить не можешь? Ну что ж, по разделу «Наблюдательность» пять лишних занятий.
      – Слушаюсь… – чернявый курсант сконфуженно опустил голову.
      – Ладно, продолжайте. И смотрите у меня, чтобы без фокусов. – И полковник Федюнин вышел.
      В классной комнате было тихо. Курсанты смотрели на Мессинга.
      Мессинг смотрел на них… на каждого в отдельности… и вдруг сознание его будто пронизал удар тока… и мгла окутала его… бездна шевелящейся, дымящейся мглы… и вновь из этой мглы стали выплывать лица курсантов… и Мессинг увидел их мертвыми… горящими в машине… расстрелянными… лежащими на полу комнаты в окровавленных рубахах…
 
      – Должен сказать вам… я понимаю, вы будете очень недовольны… Будете жаловаться на меня товарищу Берии, но я… все равно не смогу вести занятия с вашими курсантами…
      – Но почему? – огорченно переспросил полковник Федюнин. – Что случилось, Вольф Григорьевич? Опять мои подопечные какой-нибудь фокус выкинули? Вы уже час толкуете мне, что не можете заниматься с курсантами, но не желаете сказать почему. Я думаю, вы просто не хотите помочь нам. Прослушав ваши беседы, позанимавшись с вами, наши будущие разведчики были бы подготовлены полнее и надежнее… Может, они научились бы у вас методам телепатии… Это очень способные ребята. Мы их долго отбирали. Они рассчитаны на долгое внедрение… они предназначены для важной нелегальной работы.
      Мессинг молчал, глядя в окно на заснеженную территорию разведшколы… на забор… на стройные ели и сосны. Ветви прогнулись под налипшим снегом… на сторожевой вышке маячила фигура красноармейца в светлом полушубке и с автоматом. Рядом торчал ствол станкового пулемета…
      – Так вы не хотите сказать, почему отказываетесь от занятий, Вольф Григорьевич? – чуть помолчав, спросил полковник.
      – Да ничего особенного я сказать вам не могу, – отвернулся от окна Мессинг. – Просто я ничем не смогу быть полезен вашим курсантам. Ведь они прошли специальный курс психологии… они изучили механику гипноза, но… даром гипнотизера ни один из них не обладает… поэтому мне учить их нечему. Дар гипнотизера вложить в их мозг я, в великому сожалению, не могу… Зачем же водить за нос вас и остальное руководство? Поэтому я и отказываюсь…
      – Не хотите, значит? – побарабанил пальцами по столу Федюнин. – Жалованье не устраивает?
      Жалованье тут ни при чем. Если бы я видел, что смогу принести пользу, я и бесплатно работал бы, – ответил Мессинг и повторил: – Жалованье тут абсолютно ни при чем… Да если бы я хотел вас обмануть, я бы… ну, занимался бы с ребятами и занимался. Ставил бы оценки… показывал бы какие-то фокусы… им было бы интересно, да и мне тоже… только обманывать я не хочу…
      – Что ж… я доложу о вашем отказе товар ищу Берии. Ведь он вас направил к нам… вот ему и доложу… – Федюнин пристально посмотрел на Мессинга. – Не боитесь?
      – Боюсь… – пожал плечами Мессинг. – Только сути дела это не меняет. Повторяю, я не хочу обманывать.
      – И я повторяю, Вольф Григорьевич, – не боитесь? Лаврентий Павлович очень не любит, когда отказываются от его поручений…
      – Что поделаешь, товарищ полковник, чему быть, того не миновать.
      – Да вы, как я посмотрю, фаталист, Вольф Григорьевич, – усмехнулся полковник Федюнин.
      – А вы только сейчас это поняли?
 
      Полковник Федюнин то и дело вытирал платком мокрый лоб и, стараясь не смотреть в глаза Берии, докладывал:
      – Причину отказа я так и не установил… Он сказал, что боится…
      – Чего боится? – едва сдерживая ярость, спросил Берия. – Кого боится?
      – Сказал, что не может принести курсантам никакой пользы, что не может сделать их гипнотизерами… что к телепатии курсанты тем более неспособны… Я пригрозил ему, но он все равно отказался…
      – Значит, плохо пригрозил! Плохо! – рявкнул Берия, приподнимаясь из-за стола. – Зачем отпустил?! Тебе приказ был дан! А ты отпустил?!
      – Да как я его держать буду, Лаврентий Павлович, если он отказался работать? – почти умоляющим голосом спросил полковник Федюнин.
      – Кто он такой, чтобы отказываться?! Фокусник паршивый! Вот он и показал свое вражеское нутро! Ладно, иди! Через неделю сам приеду на твоих курсантов посмотреть! Готовься!
      – Слушаюсь, Лаврентий Павлович, – полковник поспешно встал и заторопился через весь кабинет к дверям.
      Когда он вышел, Берия некоторое время сидел глядя в окно и выбивая пальцами по столу замысловатую дробь. Потом взял трубку телефона и набрал короткий номер, всего из двух цифр. Подождал, достал платок и вытер вспотевшую шею, проговорил вдруг охрипшим голосом:
      – Коба, здравствуй, Берия тебя беспокоит. Да, важное… Этот Мессинг, ты понимаешь, отказался работать в разведшколе… Говорит, не сможет их ничему научить. Я думаю, цену набивает. Говорит, что никто из курсантов не способен к телепатии. Как так не способны? Он, понимаешь, способен, а будущие разведчики ни один не способен! Кто так может рассуждать, Коба? Так только скрытый враг может рассуждать!
      Ну почему враг? – ответил Сталин. Он сидел за столом у себя в кабинете, проглядывая какие-то бумаги. Свет настольной лампы под зеленым абажуром падал на его лицо. – А ты считаешь, что все курсанты разведшколы должны быть гипнотизерами? Провидцами должны быть? Я думаю, это такие таланты, которые далеко не всякому даются… Кем даются? – Сталин усмехнулся. – Природой, товарищ Берия, природой… Ничего с ним делать не надо. Пусть работает там, где раньше работал. Зачем в Новосибирск? Разве в Москве нет Госконцерта? Вот пусть там и работает… А живет пусть в гостинице «Москва» – всегда у тебя на виду будет. Он еще пригодится… Таких людей, товарищ Берия, далеко отпускать от себя нельзя. Но и близко подпускать тоже нельзя. На расстоянии, товарищ Берия, держать надо… И хватит об этом, разве других дел мало? Что у тебя еще?
 
      Мессинг с женой сидели в гостиной своего номера. Они только что поужинали и теперь пили чай.
      – Ты плохо выглядишь, Вольф… Там было много работы?
      – Да нет… не особенно… Я просто отказался от этой работы… – Мессинг выпил чаю, поставил чашку на блюдце. – И у меня могут быть неприятности.
      – От Берии? За то, что ты отказался? – спросила Аида Михайловна. – Думаешь, могут быть?
      – Думаю, могут… – кивнул Мессинг и еще отпил чаю.
      – Зачем же ты тогда отказался? – резонно спросила Аида Михайловна и сочувственно улыбнулась. – Ты всегда так, Вольф, сначала сделаешь, а потом подумаешь…
      – Я увидел их мертвыми, – резко ответил Мессинг. – Понимаешь, Аида, я увидел их мертвыми! Всех! Мне впервые стало так страшно – передать не могу. Передо мной сидели молодые, красивые, умные ребята… очень добрые – я это чувствовал. И вдруг… – Мессинг схватил чашку, попытался отхлебнуть чаю, но чашка предательски задергалась в его руке, и он выронил ее. Зазвенели по полу осколки. Мессинг несчастными глазами посмотрел на жену. – Ты понимаешь, Аида, я понял, что где-то там… куда они будут посланы, их скоро схватят… и будут страшно пытать… и потом убьют…
      – Вольф, родной мой, успокойся. – Аида подошла к нему, обняла за плечи, прижала к себе и стала пальцами массировать голову, тихо приговаривая: – Успокойся, милый… сейчас будет хорошо… сейчас… сейчас… Ты просто очень устал… тебе надо хорошенько отдохнуть…
      – Отдохнуть? – с закрытыми глазами спросил Мессинг. – А на что мы будем жить, дорогая?
      – Ты же у нас богатый, – улыбнулась Аида, продолжая массировать Мессингу голову. – Ты же целый самолет на свои деньги купил… А значит, ты стал бедным, дорогой мой? – Она наклонилась, поцеловала его в голову. – Это хорошо. Таким я тебя больше люблю…
      – Как там наши артисты в Новосибирске? – после паузы проговорил Мессинг. – Что-то я заскучал по ним… живут, как перелетные птицы… ни кола, ни двора… на подъем легкие, на ногу быстрые.
      – А у нас с тобой, можно подумать, и кол, и двор есть.
      – Ну все-таки… живем в самой знаменитой гостинице Советского Союза… хотя, конечно, свою крышу иметь не мешало бы…
      – Ну как, получше стало? – тихо спросила Аида Михайловна, продолжая массировать ему голову. – Правда, лучше?
      – Да, да, мне совсем хорошо… – не открывая глаз, Мессинг улыбнулся. – Я просто чувствую, как в меня вливается живая сила…
      – Ты просто очень устал, Вольф… – задумчиво повторила Аида Михайловна и добавила после паузы: – Мы все устали… вся страна… Эта война высасывает из нас все силы… Я не о нас с тобой сейчас думаю, Вольф, я думаю о наших солдатах – хватит ли сил еще на целый год?
      – Хватит… – не открывая глаз, ответил Мессинг. – Победа будет в мае сорок пятого. Я ее видел… Победа будет.
      По заснеженным полям движутся советские танки. За ними тяжело бежит, утопая в глубоком снегу, пехота. То и дело вырастают фонтаны черно-белых взрывов. Падают на снег раненые и убитые… Но танки идут вперед… их теперь очень много, наших танков… И вот освобожденные поселки и города – сплошные заснеженные руины… деревни без единого уцелевшего дома, останки печей с черными трубами, и вокруг этих развалин сидят бездомные коты… Груды обломков, бревен и кирпича, черные обгоревшие провалы окон, сквозь которые видно небо… Но танки идут… И наступает пехота… Захлебываются яростью пулеметы, ведя огонь по врагу… Артиллерийские батареи залп за залпом изрыгают огонь и смерть… На самодельных носилках несут раненых… Санитарки на поле боя перевязывают бойцов… Медсанбаты полны искалеченных людей… Растет количество крестов и деревянных, с красными звездами надгробных памятничков на сельских и городских кладбищах… И вновь, поднимая вихри снежной пыли, идут на запад танки… И рвется в бой наша пехота… И звучит голос Левитана, сообщающий о новом наступлении Красной армии, об освобожденных наших городах, о разгромленных немецких дивизиях, о количестве взятых в плен немецких солдат и офицеров…

Москва, 1944 год

      Небольшой актовый зал госпиталя был битком набит ранеными. Даже на полу в проходах сидели. Белели загипсованные руки и ноги, повязки бинтов на головах. Среди серых халатов раненых попадались и белые – посмотреть на знаменитого телепата пришли врачи и санитарки.
      На небольшой сцене едва поместились Аида Михайловна и Мессинг. Между ними притулился небольшой столик на одной ножке, и на нем кучкой лежали сложенные бумажки.
      Аида Михайловна держала в руке одну такую бумажку. Развернув ее, она громко прочитала:
      – «Уважаемый Вольф Григорьевич, вы – самоучка или где-то учились телепатии и гипнозу?»
      – Самоучка, – улыбаясь, ответил Мессинг. – Таким уж уродился… Я, вообще-то, лунатиком с рождения был. Может, поэтому такой вот конфуз получился…
      Зал оживился, раздались смешки, потом веселый голос сказал:
      – А у нас тут тоже лунатик есть!
      – Интересно! Он тут? Встаньте, пожалуйста, товарищ лунатик.
      В зале засмеялись, в середине послышалась возня, наконец несколько пар рук силой заставили подняться худенького вихрастого паренька с загипсованной рукой.
      – Давай, давай, Васек, не тушуйся!
      – Покажись товарищу Мессингу!
      – Расскажи ему, как ты нам спать не даешь…
      – Может, ты, как Мессинг, тоже все видишь да молчишь?
      – Да отстаньте вы! – здоровой рукой отпихивался от товарищей паренек. – Ну чего зубы скалите, придурки!
      Мессинг спустился по ступенькам и подошел к пареньку. Его кресло было третьим от прохода.
      – Вас зовут Василием?
      – Ну, да, Василий, а чего?
      – Да ничего, будем знакомы. Как лунатик лунатику хочу пожать вам руку. – И Мессинг, пройдя чуть вперед, протянул Василию руку.
      Тот смущенно пожал ее.
      – Как же вы спать товарищам не даете?
      – Да врут они все, вы их не слушайте, – хмуро ответил Василий.
      – Кто врет? От дает, Васек! А кто в окошко за луной полез? – тут же раздалось веселое возмущение.
      – Едва перехватили, а то б с третьего этажа спикировал!
      – Мы тревожить его боимся, товарищ Мессинг! Проснемся и молчим – не дай Бог спугнем! Говорят, ежли спугнешь, он совсем чокнуться может!
      – А потом вы спите хорошо, Василий? – спросил Мессинг.
      – Ну сплю… голова только болит… – хмуро ответил Василий.
      – А что снится?
      – Не помню… ну война все время снится…
      – А вот то, что вы письмо получите, приснилось? – неожиданно спросил Мессинг.
      Василий вздрогнул и дикими глазами посмотрел на него. И все раненые, сидевшие вокруг Василия, притихли и тоже обалдело смотрели на Мессинга.
      – Вы… кажется, позавчера получили письмо из дома?
      Василий молчал, приоткрыв рот.
      – Вам перед этим не приснилось, что вы письмо получите? – настаивал Мессинг.
      – П-приснилось… – наконец, выдавил из себя Василий. – А в-вы откуда з-знаете?
      Так ведь я тоже лунатик, – улыбнулся Мессинг. – И могу вам сказать, что дома у вас хорошо. Ваша мать жива и здорова, и ваша сестра, и младший брат живы и здоровы и даже ваша собака по кличке Атаман тоже жива и здорова…
      – Откуда вы все это знаете? – уже с ужасом на лице спросил Василий.
      – Сейчас это долго объяснять, Василий. Я оставлю тебе мой адрес и телефон. Когда выздоровеешь, обязательно мне позвони или приходи ко мне домой. Я попробую с тобой заниматься… – Мессинг улыбнулся, потрепал солдатика по плечу. – Лунатики – люди ужас какие способные!
      Раненые вокруг засмеялись, те, кто сидел дальше, жадно выспрашивали:
      – Чё он сказал? Чё он сказал?
      – Домой к себе позвал. Лечить будет.
      – Не лечить, а учить…
      – Чему учить-то?
      – Отстань ты! Дай послушать!
      – Ай да Вася! Ай да лунатик!
      – А теперь, Василий, загадай что-нибудь, – предложил Мессинг громким голосом, чтобы слышал весь зал. – Что-нибудь такое, что бы я смог сделать сейчас… Загадаешь?
      – Ну попробую… – Василий все еще с испугом смотрел на Мессинга.
      – Ну тогда загадывай. – Мессинг с улыбкой развел руками.
      Парень тупо смотрел на Мессинга и что-то напряженно соображал. Раненые ждали. Вдруг Василий неуверенно хмыкнул, а затем его конопатая толстогубая физиономия расплылась в хитрой улыбке. Теперь он совсем не походил на испуганного деревенского дурачка.
      – Загадал? – после паузы спросил Мессинг.
      – Ага… – улыбаясь, кивнул Василий. Мессинг некоторое время молча смотрел на парня, потом тоже улыбнулся и медленно пошел по проходу между рядами кресел. Раненые и сидевшие в разных местах врачи медленно поворачивали головы, следя за Мессингом.
      Он прошел почти до конца зала и вдруг остановился, поискал глазами по лицам зрителей, попросил посторониться сидевшего с краю парня с забинтованной головой и загипсованной рукой.
      – Ничего, ничего, сидите, я пройду.. – Мессинг медленно пробрался вдоль ряда, дошел до середины и остановился перед статной блондинкой в белом халате, красивой, с большими синими глазами. Мессинг кашлянул в кулак и громко проговорил: – Уважаемая Настасья Егоровна, сколько вы еще будете мучить гвардии капитана Никиту Суворова и когда дадите согласие выйти за него замуж?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27