Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Афоризмы

ModernLib.Net / Энциклопедии / Ермишин Олег / Афоризмы - Чтение (стр. 104)
Автор: Ермишин Олег
Жанр: Энциклопедии

 

 



Если в споре вы убедили противника, под конец он непременно заявит: «В сущности, мы оба говорили одно и то же».


Если Гамлет и Дон Кихот остались в человеческой памяти как типы, то уж наверное не как типические характеры – скорее как типические вопросы или, еще точнее, типичный человеческий жест при столкновении с этим вопросом, типичная позиция человека перед лицом мироздания.


Если кто-нибудь от кого-нибудь (от человека, учреждения, правительства) получил взятку, тепленькое местечко или другое даяние, то он благодарен давшему не только по соглашению, из лояльности или из вежливости, но даже идейно, по убеждению, – за что уже не заплачено.


Если тысяча людей говорят одно и то же, то это либо глас Божий, либо колоссальная глупость.


Женщины и государственные мужи любят ставить нас перед свершившимся фактом, – часто по глупости, еще чаще из хитрости.


Жить – значит только приготовляться к жизни. Мы умираем как раз тогда, когда могли бы начать жить по-настоящему. Но Высший Судия говорит: «Дудки! Это-то и была жизнь».


Забравшись на крышу, не отбрасывай лестницу.


Зло, как правило, мстит за себя, но добро не обязательно вознаграждается. Зло гораздо последовательнее.


И в стиле встречаются четырехконечные листики клевера – их я предпочитаю цветочкам.


«И ты, Брут, против меня?» – сказал умирающий лев ослу, которой его лягнул. Услышав это, осел чмокнул и побежал к знакомым хвастаться.


Идеалы служат для шантажа. И благодаря шантажу живут.


Излюбленные мотивы поэта, вопреки домыслам биографов, часто никак не связаны с его личной жизнью, а возникают из случайных ассоциаций и совпадений, которые потом упорно приходят на память. Но никто не желает верить в случайность; в этом отношении даже Фрейд – гегельянец.


К развлекательной литературе относятся примерно также, как к проституции: осуждают, но пользуются.


Каждый человек – исключение.


Календарь консерваторов никогда не показывает времени сбора плодов, а всякая революция представляется им кесаревым сечением.


Когда у нас говорят: «Икс талантлив», то невольно представляют себе также определенную меру глупости, которую позволено иметь Иксу.


Когда-то я страшно завидовал людям, не отвечавшим на мои письма: я считал их существами высшей породы.


Критик – не дополнение к художнику, как вогнутость к выпуклости, но соперник.


Критик – усыпляет хлороформом похвал, а потом оперирует.


Критик – человек, продавший свой аппетит.


Критика – это система истин, купленных ценою системы ошибок и умолчаний.


Кук, высадившись на остров, смотрел на людоедов как на антропологический экспонат, а те на него – как на жаркое.


Любовь – это взаимное святотатство.


Людей и народы заставляют делать выводы из былого; между тем лишь то, что будет, что предстоит сделать сейчас, объяснит нам, что, собственно, было и какое имело значение.


Люди обычно не признаются, что играют в жизни, отрекаются от этого, как от греха, потому что видят только, что видимость искажает истину; но она же создает истину. Каждый из нас поэт и артист, хотя бы в зародыше. Облагораживающее влияние искусства заключается, среди прочего, в обогащении внешних и внутренних жестов человека; количество и качество таких жестов – и есть культура.


Людям нередко кажется, будто большая правда лежит по соседству с большей неприятностью.


Мало что-то изобрести – нужно еще, чтобы кто-нибудь оценил изобретение и хотя бы украл его.


Мечтатель сильнее всего ощущает реальность: слишком часто он падает с неба на землю.


Наградой за его добрые дела были обратные стороны медалей.


Наказание, когда оно наконец настигает виновного, кажется обычно несправедливостью. Господь Бог действует инкогнито.


Наши вчерашние противники стали милыми сегодняшними воспоминаниями.


Не считая краешка текущего мгновения, весь мир состоит из того, что не существует.


Не те глупости заботят меня, которые я уже совершил, а те, что мне еще предстоит совершить.


Некоторые слова, происхождение которых успело забыться, из слуг превратились в хозяев, и теперь уже к ним подбираются понятия, подыскивается подходящее содержание – чтобы хоть куда-нибудь пристроить этих обнищавших, но гордых аристократов.

Несчастье тяжелее всего тогда, когда дело, казалось бы, можно еще поправить.


Нет особы столь глупой или антипатичной, что с ней нельзя было бы перемывать косточки третьей особы.


Неудавшимся интеллектуалам нравится быть иррационалистами.


Ничего нельзя до конца продумать, все можно до конца перетерпеть.


О многих жертвах после жалеют – уменьшает ли это их ценность?


Обойти трудность при помощи жертвы, вместо того чтобы преодолеть, победить ее, – неэтично. Такая жертва – отступное, и только.


Одна из схоластических загадок: «Может ли Бог создать такой камень, который сам не в силах поднять»? Такой камень есть – это наш мир.


Одно дело – следовать в жизни определенному плану, другое – выбранной роли.


Они все еще отважно переправляются через брод, хотя мост уже где-то построен.


Они говорят, что согласны со мной. А я не люблю противников, которых нельзя застать дома.


Опасность, горшая, чем снобизм, – когда литература становится насущным хлебом и необходимостью.


Опомнись! Срывая маску, ты только сдерешь у него кожу с лица.


Осел лягнул умиравшего льва, это правда. Но когда умирал осел, лев нашел его и сожрал еще живого.


Острота – поэзия интеллигентов, духовная жизнь которых бедна. Вместо непрерывного огня – вспышка спичек, прижимаемых пальцем к спичечному коробку.


От большой смелости подчас совершаются большие глупости.


От критика требуют, чтобы он камни сделал удобоваримыми.


От прочитанных книг автор отделяет себя первой написанной.


Парадокс: по сравнению с самим собой я ничто.


Перебранка попугая с фонографом.


Полемизировать с человеком, который стоит на твоей прежней точке зрения, – в этом есть что-то смешное, как при встрече с новым мужем своей бывшей жены.


Политики упрекают поэзию в том, что она далека от жизни; но поэты могли бы заметить политикам, что их политика нередко еще дальше от жизни.


Польские литераторы не читают меня – а я не читаю их. Их приговор единодушен? Мой тоже.


Портреты персонажей во многих старинных романах приводят на мысль объявления о розыске.


Послушай-ка, друг: чтобы тебя развлечь, я расскажу о последней своей неприятности.


Поэт – это публичное сокровище.


Поэт в окружении критиков чувствует себя как бродячий скрипач, играющий перед стаей волков в зимнюю стужу.


Поэт организует хаос и дезорганизует шаблон.


Поэт, правда, пишет «из жизни», но лишь затем, чтобы вписать в жизнь.


Право на фразу (очень старую) о непреодолимых барьерах между людьми имеет лишь тот, кто пытается эти барьеры преодолеть.


Превзойти он не может – и поэтому старается перепрыгнуть.


Прежде считалось, что обязанность должна стать удовольствием, теперь удовольствие стало обязанностью.


Пристрастность не исключает правоты. Гнев – плохой советчик, но какой проницательный аналитик!


Произведение искусства что-то воспроизводит – однако не только что-то прошедшее или настоящее, но и что-то будущее.


Пролитая кровь точно так же может быть символом беспомощности, как и разбитое окно.


Публицист Ж. пишет пинками и зуботычинами. Он сам называет это: «Клеймить раскаленным железом».


Религия – индивидуальное искусство, которым каждый занимается за счет своих собственных ресурсов и на свой собственный лад, а для нерелигиозных людей имеется суррогат в виде уже готовых религий.


Реформа исповеди: попробуйте вспомнить только о добрых своих поступках!


Самые тонкие инструменты – как раз те, которыми легче всего пораниться.


Свое личное фиаско он повернул так, чтобы стать жертвой политического режима.


Слово «любовь» – нечто вроде объемистого сундука, в котором спрятано множество разных зверушек. И если бы оно не было такой стертой монетой, а всякий раз напоминало бы о всем своем содержании, его, чего доброго, запретили.


Стариков, которые по каждому случаю тянут: «Вот в наше время…» – порицают, и справедливо. Но еще хуже, когда молодежь бубнит то же самое о современности.


Столько расплодилось пророков, вопиющих в пустыне, что в пустыне уже не протолкнуться.


Страшнее всего дурак, который в какой-то микроскопической доле прав.


Судьба дарует нам желаемое тогда, когда мы уже научились без него обходиться.


Так что же такое жизнь: бокал, на дне которого остается мутный осадок? Или текущая непрерывно струя, которую можно лишь оборвать?


Творец новых невозможностей.


Только имея программу, можно рассчитывать на сверхпрограммные неожиданности.


Уважение и любовь – капиталы, которые обязательно нужно куда-нибудь поместить. Поэтому их обычно уступают в кредит.


Умерших мы видим в эстетическом ореоле, характерном для завершенных творений. А ведь они не завершены тоже – нетерпеливый режиссер прогнал их со сцены прежде, чем они успели вжиться в свою роль.


Фрейд из души сделал второе тело, здоровенный кусок плоти.


Ходячая истина и собственный опыт говорят человеку, что он не меняется; но сердце упорно твердит ему каждый день, что все еще может перемениться.


Человек преобразит мир и мир уничтожит, все совершит и все перетерпит – при условии, что у него будет свидетель. История, поэзия, памятники заменяют ему такого свидетеля. Он неустанно ищет свидетеля. Его мысль возникает лишь для свидетеля и лишь поэтому является мыслью. Даже его одиночество – это общение со свидетелем, и такое одиночество – самое подлинное.


Чем непрактичнее человек, тем более падок он на мелкие выгоды.


Что это: вспышка искренности или блевотина памяти?


Этика бывает либо активная, творческая – либо пассивная, покаянная, этика нетерпимости к себе и к другим, которая только и может, что копаться в так называемых грехах; и временами позорно быть правым.


Юбилей – орудие мести тех, кто вынужден признать чужую славу.

<p>Тадеуш Котарбиньский</p>

(1886—1981 гг.)

философ

Антитеза любви – не обязательно ненависть; ею может быть другая любовь.


Больше всего беспорядка создают те, кто наводит порядок.


Бороться за свободу законным образом можно лишь в том случае, если ею уже обладаешь.


Борьба любви с любовью не менее трагична, чем борьба любви с ненавистью.


Будем помнить, что Польша среди других народов скорее большая мышь, чем маленький слон.


В молодости медицина должна помогать природе, в старости – противодействовать ей.


В том, что касается времени, я наркоман: чем больше его использую, тем больше мне его нужно.


Военное воспитание внедряет отвагу при помощи страха.


Война не может быть справедливой, потому что воевать справедливо нельзя, даже если воюешь за справедливость.


Даже чтобы бороться за права личности, необходимо создать коллектив.


Достаточно быть космополитом, чтобы оказаться чужим в любой точке современного мира.


Друзья помогают нам жить и мешают работать.


Если тебе плохо, то и другим с тобой плохо.


Интеллигент – это паразит, вырабатывающий культуру.


Кто не понимает логики, обычно не понимает и того, что он ее не понимает.


Кто хочет сохранить молодость, должен перестать вести себя как молодой человек.


Легче запомнить то, что следует запомнить, чем забыть то, что следует забыть.


Любая реорганизация неизбежно проходит через стадию дезорганизации.


Люди не любят избавляться от недостатков, предпочитая скрашивать их при помощи достоинств.


Маршировать в ногу вовсе не то же самое, что идти рука об руку.


Молод тот, кто вечером чувствует себя так же, как утром; стар – кто утром чувствует себя так же, как вечером.


Музыка – это искусство печалить и радовать без причины.


Независимым может быть только тот, от кого зависят другие.


Некоторые вещи мы делаем потому, что они интересны; другие интересны лишь потому, что мы их делаем.


Нельзя быть в большей или меньшей степени честным, но можно быть в большей или меньшей степени нечестным.


Ожидание удовольствия бывает лучше, чем ожидаемое удовольствие.


Оценка человека не может зависеть от того, что от него не зависит (от цвета волос, формы носа, расы, происхождения и т. д.).


Полная свобода возможна только как полное одиночество.


Поляк, если уж ему взбредет в голову такая фантазия, может быть вполне порядочным человеком.


Право разрешать – это по преимуществу право не разрешать.


Проблема перестает интересовать нас, если она решена или если она оказалась нерешаемой.


Прошлое, хранящееся в памяти, есть часть настоящего.


Путь от богатства к власти менее предосудителен, чем от власти к богатству.


Рациональное воспитание делает человека менее счастливым, чтобы его окружение было менее несчастливым.


Скептик – это мыслитель, твердо убежденный в ненадежности любых убеждений.


Сон – это сокращение жизни, чтобы продлить ее.


Точное определение плана: выбор направления непредсказуемых злоупотреблений.


«Ты живешь мгновением – подумай, что будет завтра». – «Завтра я буду жить завтрашним мгновением».


У гостя всегда больше времени, чем у хозяина.


Философия не дает бесценных результатов, но изучение философии дает бесценные результаты.


Хорошо бы ничего не делать… Как это делается?


Нужно быть правым, оставаясь левым.


Он создал школу невежества.


Реорганизация: организация, вывернутая наизнанку.


Хороший учитель может научить других даже тому, чего сам не умеет.


Эмиграция – это похороны, после которых жизнь продолжается дальше.

<p>Александр Кумор</p>

афорист

Ангельское терпение требует дьявольской силы.


Ах, как мучительна ненависть без взаимности!


Ах, как хочется вернуться к природе! – с сигарой и рюмкой коньяку.


Ахиллесова пята нередко укрыта в голове.


Безобразный не потому безобразен, что у него плохой вкус.


Беспрестанные сигналы тревоги усыпляют.


Бессовестные женщины сплетничают беззастенчиво, совестливые – застенчиво.


Большая разница: быть рабом денег, которые у тебя есть, и денег, которых у тебя нет.


Больше всего домоседов среди тех, у кого нет своего угла.


Больше всего тех болезней, которых мы больше всего боимся.


Брачную формулу о любви и верности давно пора заменить заявлением о готовности мыть посуду и выносить мусор.


Будь терпимей к чужим ошибкам. Может быть, ты и сам появился на свет по ошибке.


В борьбе за правое дело иногда проигрывает дело, а иногда правота.


В военных бюджетах цена человека растет.


В слезах жены часто растворяется содержимое бумажника мужа.


В споре мы многому учимся у себя.


В споре о том, что было раньше – курица или яйцо, я бы высказался в пользу петуха.


Вера горами движет. Даже теми, которым лучше бы стоять на своем месте.


Вера ожидает невероятного.


Влюбленная женщина готова на все для мужчины. Влюбленный мужчина готов все это принять.


Возможен ли рай без женщин? А с женщинами?


Все люди рождаются равными и до самой смерти против этого борются.


Встречаются люди, невосприимчивые к грубой лести.


Говорить о смерти со знанием дела могут только покойники.


Говоря: «жизнь коротка» – мы высокомерно примеряемся к вечности.


Гора, которая рожает мышь, обычно истошно кричит.


Грех, совершенный ради нас, не может быть тяжким.


Грешной жизни многих святых позавидуешь.


Даже авторитеты не в силах помешать прогрессу науки.


Даже самый дурацкий замысел можно выполнить мастерски.


Для многих женщин пережить любовь значит обсудить ее с подругой.


Для определенной категории людей ниспровержение богов – культовое занятие.


Для палача «человек» не абстракция.


Друзей узнаешь в беде. В бедах друзей узнаешь себя.


Дьявол не может быть безбожником.


Если анекдот – оружие слабого, становится ясно, почему мужчины насочиняли столько анекдотов о женщинах.


Если изобретут лекарство, изобретут и болезнь.


Если сегодня ты назвал человека вором, не удивляйся, что завтра он тебя обокрадет.


Есть люди, которые, только продавшись, убеждаются в том, что имели какую-то цену.


Женщина может дать счастье, но мы часто ищем его не на том уровне.


Женщина хочет одеваться так, как другие, и страдает, если действительно одета так, как другие.


Жизненный путь многих из нас усеян волосами, вырванными из головы.


Жизнь: сделай свое дело и уходи!


«Жизнь подражает искусству». Кич – тоже.


За иллюзии расплачиваются действительностью.


За отход от среднего уровня надо платить. Либо платишь ты, либо платят тебе.


Заблудшую овцу, может быть, и не остригут.


И заяц может стать героем – если уверует в свою историческую миссию поедания капусты.


Из двух состояний – брачного и безбрачного – мужчины предпочитают среднее.


Из сплетен можно много узнать о сплетничающих.


Иногда корабль перестает тонуть, как только его покидают крысы.


Иногда необходимо вымести старые метлы.


Иногда пригодились бы дьяволы для изгнания экзорцистов.


Интеллект – это то, что иногда встречается и у других.


Ипохондриков лечат болезнями.


К числу эрогенных зон следует отнести и бумажник.


Каждый мечтает получить такую любовь, которой он не заслуживает.


Как много мнимых страданий, как мало мнимых радостей!


Как учит история, люди, которые никогда бы не выдумали пороха, охотно им пользовались.


Календари не имеют соперников в искусстве предсказывать будущее.


Клоп исповедует антропоцентризм.


Ко всему можно привыкнуть, за исключением нескольких тысяч вещей.


Крайности сходятся – нередко перед алтарем.


Критик пытается понять художника – увы, без взаимности.


Кто готов принести жертву, всегда найдет подходящий алтарь.


Кто низко кланяется, может ударить ниже пояса.


Легче отказаться от великих целей, чем от мелких привычек.


Ложный шаг не раз приводил к открытию новых дорог.


Любовь не спрашивает мнения разума, но обычно заставляет его платить.


Манекены всегда поспевают за модой.


Мемуары нередко повествуют о жизни, которую мемуарист хотел бы прожить.


Миссионеры должны стараться, чтобы язычники не вымерли.


Многие браки мог бы спасти переводчик.


Многих женщин мы узнаем, может быть, не с лучшей стороны, зато с наиболее интересной.


Можно дойти до совершенства в совершении одной и той же ошибки.


Можно ли верить королю, который уверяет, что гол как сокол?


Моралист готов содрать с человека кожу, чтобы только не видеть его нагим.


Мужчина, окончательно разочаровавшийся в женщинах, пробует еще раз.


Мужчине льстит, что он первый, женщине – что мужчина считает ее первой.


Муза – единственная женщина, способная оплодотворить мужчину.


Мы дебютируем до самой смерти, да и смерть – тоже дебют.


Мы живем в особые, небывалые времена. Уже тысячи лет.


Мы мысленно возвращаемся к первой любви, чтобы покончить с последней.


На вечные вопросы обычно даются временные ответы.


На свете осталось много беспорядка после тех, кто хотел привести его в порядок.


Нам кажется, что мы понимаем тех женщин, которые понимают нас.


Не говори, что жизнь – это фарс, иначе тебе придется признать себя гаером.


«Не знаю» звучит по-разному в устах умного и дурака.


Не люблю собеседников, которые то и дело прерывают мои рассуждения своим молчанием.


Не слишком трудно быть ангелом, если ты – бесполое существо.


Некоторые люди нарушают законы перспективы: чем они ближе, тем кажутся меньше.


Нет пророка в своем отечестве. Слишком велика иностранная конкуренция.


Нужно иметь авторитет, чтобы им не пользоваться.


Нынешняя молодежь так быстро взрослеет, что сознательно затягивает стадию инфантилизма.


Овца, наделенная от природы хорошим руном, обычно зябнет.


Одна и та же проповедь звучит по-разному с разных амвонов.


Отвыкнуть от некурения довольно легко.


Отдых неутомившихся утомителен.


Перечисляя то, что нам нужно для счастья, мы нередко забываем добавить себя.


Подданные легко замечают наготу экс-королей.


Подумать только: грамоту выдумали неграмотные!


Полная одухотворенность возможна только по смерти.


Помни: блоха может прыгнуть на тигра, но не тигр на блоху.


Понять – значит простить или обидеться еще больше.


Последним словом многих писателей должно было бы быть молчание.


Правда, в отличие от лжи, не должна быть правдоподобной.


Преступника неодолимо тянет на место преступления против супружеской верности.


Привлекательность лабиринта иногда заключается в том, что в него не всякий вхож.


Принцы мечтают о Золушках-замарашках. В сказках.


Продажному можно заплатить за честность.


Профессия футуролога ненадежна. Ею можно заниматься только до конца света.


Рано или поздно наступает минута, когда впереди только прошлое, а будущее – позади.


Реалистическая пьеса наводит на мысль о том, до чего условна наша обычная жизнь.


Решение о разводе часто принимается втроем.


Роли шутов лучше всего удаются бывшим королям.


С возрастом красноречие женщин перемещается от ног к языку.


С героями трудно чистить картошку.


Самый опасный вид фетишизма – обожествление каблука, под которым сидишь.


Священные коровы чаще бодаются.


Сила мужчины – в том, что он говорит; сила женщины – в том, что она говорит.


Слишком высокие котурны превращаются в ходули.


Состояние творческой импотенции, увы, не мешает творить.


Сошедшие со сцены часто идут в суфлеры.


Сплетник, в отличие от свидетеля, знает все подробности.


Спотыкаешься не о горы, но о камушки.


Старость печальна. К счастью, она проходит.


Старость приходит слишком поздно – когда у нас уже нет сил.


Стену можно пробить только головой. Все остальное – только орудия.


Творец, даровав человеку локти, приспособил его к жизни в обществе.

Те, кто учит нас уму-разуму, обычно не обращаются к нашему интеллекту.


Терпение – оружие самых слабых и самых сильных.


Только кривое зеркало – творческое.


Только одетая обезьяна по-настоящему похожа на обезьяну.


Только после нашей смерти станет известно, в самом ли деле мы жили.


Труднее всего научиться общему языку.


Трудно верить легковерному.


Трудно упасть на колени перед женщиной, которая уже сидит на них.


Ты ничего не понимаешь, если говоришь любимой женщине: «Пойми!»


У каждой части тела свой идеал счастья.


Убога мечта, которая может сбыться целиком.


Уважай право на свою личную жизнь.


Удержалось бы в стаде стадное чувство, если бы не было черной овцы?


Уже не одно столетие делаются попытки исправить мир при помощи взрывчатых веществ.


Умной женщине комплименты служат для оценки мужчин, глупой – для самооценки.


Хороший проповедник тот, кто пробуждает раскаяние в несовершенных грехах.

Цивилизация так облегчает жизнь, что скоро жизнь станет просто невыносимой.


Чаще всего мы исповедуемся в тех грехах, которые служат предметом зависти.


Человек неповторим, даже когда повторяется.


Чем дольше живешь, тем больше наследуешь от себя самого.


Что можно сказать о мужчине, который провел с женщиной тысячу и одну ночь, слушая сказки?


Чтобы отделить зерна от плевел, нужно подождать, пока зерна дозреют.


Энтузиазм скептика заключается в придумывании препятствий.


Эпоху обгоняют по левому ряду.

<p>Станислав Лем</p>

(род. 1921 г.)

писатель-фантаст

Люди не хотят жить вечно. Люди просто не хотят умирать.


Чтобы что-то узнать, нужно уже что-то знать.


В космосе ничего не пропадает.


Путь к звездам ведет через многолетнее заключение. Астронавтика пахнет тюрьмой.


Эта книга умнее меня самого.


Фантастика имеет дело не с человеком, а с человеческим родом как таковым, и даже с возможными видами разумных существ.


Некрасиво устраивать публичный конец света для устройства своих личных дел.


Массовая культура – обезболивающее средство, анальгетик, а не наркотик.


Политик не должен быть слишком умен. Очень умный политик видит, что большая часть стоящих перед ним задач совершенно неразрешима.


Полиция есть космическая постоянная.


Мир нужно изменять, иначе он неконтролируемым образом начнет изменять нас самих.


Закон Профессора Тарантоги: Никто ничего не читает; если читает, ничего не понимает; если понимает, немедленно забывает.


Современная цивилизация: обмен ценностей на удобства.


Цивилизацию создают идиоты, а остальные расхлебывают кашу.

<p>Станислав Ежи Лец</p>

(1909 -1966 гг.)

поэт и афорист

А может быть, твой Бог хотел бы, чтобы ты хвалил его перед другими Богами?


Актриса X сложена так чудесно, что, в каких бы туалетах она ни была, платья на ней не видно.


Апологеты Ночи Длинных Ножей всегда имели вдоволь Длинных Вилок и Длинных Ложек.


Ах, если бы наша смерть уже не застала нас среди живых!


Благоприятные ветры могут, самое большее, задрать юбку у проходящей мимо девушки.


Бог исполняет желания верующих и атеистов. То он есть, то его нет.


Бог не ангел.


Богу Богово, кесарю кесарево. А что же людям?


Большинство имеет определенное мировоззрение, которое определено меньшинством.


Будущее несовершеннолетних преступников сомнительно. Из них еще могут вырасти добропорядочные люди.


Будь внимательней, чтобы не попасть под колесо чьей-либо фортуны.


Бывает, что женщина метит в самое сердце мужчины, отвергнув его остальные части.


Бывает, что не хочется жить, но это вовсе не значит, что хочется не жить.


Бывает, что с гордостью открываешь девственный материк мысли. А потом где-то в лесу находишь пакетик от презерватива.


Бывают эпохи молчания, заваленные до потолка протоколами разговоров.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131