Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотая паутина

ModernLib.Net / Детективы / Гандольфи Саймон / Золотая паутина - Чтение (стр. 12)
Автор: Гандольфи Саймон
Жанр: Детективы

 

 


Марко сбежал по причалу навстречу Тренту и закружил его в медвежьих объятиях.

– Ну, ты и крутой парень, Трет, – крикнул он и, отступив на шаг, взглянул Тренту в глаза. – Ты спас мою сестру, теперь я твой должник. А отец велел передать, что ты всю жизнь можешь бесплатно обедать в лучшем ресторане Ньюпорта.

Поблагодарив от себя. Марко схватил Аурию и бросил ее в объятия Трента, как рождественский подарок:

– Приветствуй героя, вернувшегося домой с войны.

Аурия вырвалась из рук брата и оттолкнула Трента. Рик Хьюитт стоял поодаль, в ожидании, пока на него обратят внимание.

– Привет, ну как в обратный путь? – спросил его Трент.

– Кажется, от меня было мало проку. Похоже, я чем-то отравился, – ответил Рик.

– Он валялся, как дохлый поросенок, – пошутил Марко, похлопывая Рика по спине.

– Послушай, мне очень жаль, что мы не смогли подобрать вас. У нас на хвосте все время сидел кубинский патрульный катер, мы, право, ничего не могли поделать, – обратился он к Тренту.

– Так я и предполагал, – отозвался Трент. Ему хотелось поговорить с Риком наедине, и он попросил Марко заправить его мотоцикл. – Мне надо в Нассау – заменить потерянное оборудование.

Они шли с Риком по причалу вдоль берега, а затем присели на песок в тени пальмы. Рик напряженно ждал, но теперь, когда рядом не было Аурии, он казался несколько более раскованным.

– Как у тебя с желудком – все в порядке? – спросил Трент и поинтересовался, когда он почувствовал недомогание. Рик рассказал, что легкая тошнота появилась в тот момент, когда Трент и Аурия грузили в лодку якорные канаты. Затем они отплыли, а он решил остаться на палубе и встал у штурвала. Марко принес ему чашку супа, но это не помогло, наоборот, его сразу же вырвало, и ему пришлось лечь в постель.

– Я был без сознания несколько часов, – добавил он.

– Ты не первый, кто страдал морской болезнью, – ответил ему Трент. – Ты бы присел – у меня к тебе разговор. Мне очень жаль, но твой отец умер.

Рик сел, прислонившись спиной к стволу дерева и опершись костлявыми локтями на колени.

– Он умер сразу, наверное, не успел ничего почувствовать, – продолжал Трент. – В машинном отделении произошел взрыв – это сплошь и рядом случается на яхтах. Вероятно, скопление газа в камбузе – плита и холодильник работали на бутане.

Рик кивнул головой. Лицо у него стало белым как мел.

– А мой отец застрелился, – сказал Трент. – Из-за денег.

– Очень жаль, – тихо выговорил Рик, глядя в сторону.

– Я и сам не знаю, почему сказал тебе об этом, – продолжал Трент, – просто хотелось поделиться.

– Ничего, все в порядке. – Рик смотрел в море, как будто это был экран, на котором отражались его мысли и воспоминания. Помолчав минут пятнадцать, он вздохнул:

– Он был добрый, правда. Не то чтобы он был очень хороший человек – немного легкомысленный, да я привык к этому с юности. Но он был добрый, я любил его, несмотря ни на что. – Он посмотрел на Трента. – А что случилось с остальными?

– Новозеландцы тоже погибли. Четвертого я не нашел.

Рик взял пригоршню песка и внимательно наблюдал, как он сыплется у него между пальцев. Когда высыпались последние песчинки, он спросил:

– Отец сделал что-то нехорошее? Противное?

– Да нет, ничего особенного, – ответил Трент.

– Я всегда боялся, что он куда-нибудь влипнет, – ведь он был не очень строгих правил в отношении денег. Пока у него была работа, все было в порядке. У него не было изворотливости или особого ума, так что его все равно быстро бы поймали. А тюрьмы он бы не вынес. Если бы его посадили, это был бы конец всем его фантазиям, которыми он слишком долго жил.

– Фантазиями? – спросил Трент. Рик кивнул головой:

– Пока у него была работа и женщины, жизнь казалась ему праздником.

Трент встал и направился к телефону-автомату. Сначала он позвонил О'Брайану, но оказалось, что тот в отъезде и будет только на следующий день. Тогда Трент позвонил в Канкун, в Мексику, совершенно не опасаясь, что линия прослушивается. Все равно в этом котле нужно было помешивать. В Канкуне ему ответил Педро Гомес-и-Роиг. Трент был краток:

– Не задавай вопросов, Пепито. Ты хороший рыбак и умеешь нырять. Возьми отпуск на неделю и лети в Нассау.

Вернувшись к причалу, он встретил Аурию. Она была такая же злющая, как в то утро, когда вертолет опустил его на воду возле лодки. Ему не хотелось лгать ей – между ними и так было слишком много лжи. Он собирался спросить, у кого она взяла деньги на аренду яхты, но она, конечно, ответила бы, что это не его дело или что это ее собственные деньги. Ему хотелось сказать ей, что Рик заслуживает большего, чем она о нем думает. Но он произнес только одну фразу:

– Отец Рика погиб на "Красотке". Аурия ахнула и, помолчав, спросила:

– А что ты еще нашел там, о чем не рассказал мне?

– Да ничего особенного. Я решил, что должен прежде всего известить Рика.

Глава 21

Инструкции для Родди были заложены между двумя теннисными рубашками в подарочном пакете из магазина. Встреча была назначена на двадцать минут первого ночи. Родди проталкивался через ночную толпу на тротуаре с видом гуляющего. Сначала он зашел в кафе "Президент", выпил там коктейль "Куба Либре". Затем прошелся по дискотекам, но не задерживался нигде и, наконец, обосновался в дискотеке "Диско Бум". Полуоглохнув от грохота динамиков, он подошел к бару и, надрываясь, заказал коктейль, потягивая который, наблюдал за танцорами.

К нему, пританцовывая, подскочила блондинка с подведенными глазами в облегающей майке с эмблемой теннисного клуба Флориды. Девушка бесцеремонно пощупала его мускулы и закричала на ухо, что он похож на теннисиста. Ему захотелось ударить ее или, еще лучше, – Смита.

Они потанцевали немного, а потом она увлекла его на улицу. Погладила по щеке, поцеловала и достаточно громко, чтобы услышал швейцар и несколько таксистов, сообщила, что у нее есть номер в отеле "Хай-Ятт Канкун Карибе", так что проблем не будет.

В отеле она чувствовала себя как рыба в воде, сразу же подошла к консьержу, который называл ее сеньоритой Баугарден и предупредил, что вскоре после полуночи приехал ее отец. Она чертыхнулась, немного поколебалась, но в конце концов решилась:

– Ладно, черт с ним, – и, взяв ключ, повела Родди к лифту.

Приложив палец к губам, она вставила ключ в замок. Затащила Родди в комнату и закрыла дверь. Оказавшись в темноте, она поцеловала его в губы. Родди сомневался, нет ли тут ошибки, та ли эта девушка. Затем, нащупав в темноте выключатель, она открыла дверь, которая вела в большую гостиную. Там, у стеклянной двери, выходящей на террасу, сидел Смит все в том же костюме. Он, видимо, был чем-то удручен. Всегда выдержанный, на сей раз он был так зол, что готов был рвать и метать.

В кожаном кресле, положив ноги на столик для кофе, развалился стройный молодой человек в безукоризненно сшитом сером костюме и в начищенных до блеска ботинках. Смит представил молодого человека как мистера Джонса, а Родди – как сеньора Мендеса.

– Добрый вечер, с приездом вас, сеньор, – поздоровался Джонс по-испански.

Аристократический мадридский выговор так же, как и его изысканный костюм, казались несколько нарочитыми. Смит недовольно хрюкнул и поднялся, чтобы обыскать Родди, а Джонс тем временем подошел к двери, которая вела во вторую спальню, и тихонько постучал.

Из двери вышел крепко сбитый мужчина лет шестидесяти, одетый по-домашнему. Его густые седые волосы были взлохмачены. Он с некоторым интересом посмотрел на Родди, затем взглянул на Смита.

– Да, это тот самый. Оружия у него нет, – проговорил Смит, пожав плечами.

– Баугарден, – произнес мужчина, то ли напоминая самому себе, как он должен именоваться, то ли представляясь Родди.

Из-за спины Родди выглянула девушка, которая его привела, и предупредила:

– Я буду ждать, сэр. Вы можете пройти через мою комнату.

Баугарден отпустил ее кивком головы и спросил Родди, предложили ли ему выпить.

– Он только что вошел, – сказал Джонс. Баугарден кивнул на уставленный бутылками поднос на буфете.

– Наливайте себе, – буркнул он. – Я, пожалуй, тоже выпью немного виски, – и повернулся к Смиту. – А вы послушайте, ведь это все вы затеяли.

Смит с недовольным видом пробурчал что-то, отодвинул в сторону штору и посмотрел на пляж.

Баугарден включил телевизор и сел за маленький круглый обеденный стол. Джонс склонился к нему, раскрыл и положил перед шефом кожаный бювар.

Родди подал Баугардену виски, тот одними глазами поблагодарил.

– Это помещение было тщательно обследовано, лейтенант. Я включил телевизор, чтобы заглушить разговор, но, если хотите, мы можем разговаривать под душем.

Родди ответил, что ему удобно и здесь. Баугарден указал ему на кресло напротив:

– Вы знаете, кто я такой, лейтенант? Родди кивнул головой. Баугарден, конечно, под другой фамилией, был правой рукой Государственного секретаря по Латинской Америке. Он откинулся на спинку своего кресла, заложив руки за голову, и из-под опущенных век изучал Родди.

– Смит сказал мне, что ваш отец собирается перейти к нам. Возможно, с ним перейдут и другие.

– Адмирал, два флаг-капитана, один командор и тридцать два матроса.

– Вы забыли упомянуть себя, лейтенант, – улыбнулся Баугарден. Родди пожал плечами – он явился сюда не играть в игрушки.

– Прежде чем перейти, адмирал де Санчес хотел бы получить письменные гарантии по четырем пунктам.

Баугарден взял из бювара ручку с золотым пером.

– Перечислите ваши условия. Родди говорил медленно, чтобы американец успевал записывать:

– Во-первых, правительство США признает адмирала и всех членов его группы политическими беженцами. Во-вторых, правительство США должно признать законными все денежные средства и ценности, которые адмирал и члены его группы привезут с собой. В-третьих, правительство США облегчит процедуру депонирования денежных фондов и ценностей в банках. В-четвертых, правительство США гарантирует, что против адмирала и членов его группы не будет возбуждено уголовного преследования по поводу каких бы то ни было действий, совершенных до перехода на сторону США.

Баугарден нахмурился. Смит, стоявший у дверей на террасу, вскипел от негодования. Закончив писать, Баугарден положил ручку обратно в бювар и снова перечитал написанное. Конечно, он помнил условия, но ему нужно было время, чтобы еще раз все продумать. Он постучал кончиками пальцев по листу бумаги и, глядя на Родди, тихонько засмеялся.

– Пожалуй, не зная сути дела, можно подумать, что ваш отец ограбил банк. И кто же, вы полагаете, станет подписывать этот фантастический документ? Может быть, сам Господь Бог?

Джонс захихикал, и Баугарден сурово посмотрел на него.

– Его подпишет помощник Государственного секретаря, – сказал Родди. – Отец хочет, чтобы копии этого документа хранились у одного кубинского банкира в Майами, которому, кстати, принадлежит также телевизионная компания, вещающая на испанском языке у кубинского епископа и у сенатора штата в испанской Флориде.

– Посмотрите, этот молодой лейтенант удивительно сметлив и догадлив, – ядовито произнес Баугарден, разглядывая Родди и вертя в ладонях стакан с виски. – Адмирал, два капитана, командор, военное судно и, вероятно, еще и лейтенант. Для кубинской пропаганды это настоящая катастрофа. И если учесть нынешнее состояние экономики Кубы, то режим Кастро может не устоять. Что вы об этом думаете, лейтенант? Думаете, он удержится?

– Меня интересуют дела моего отца.

– Господи! Неужели вы последний из искренне верующих?

Джонс снова захихикал, а Смит отвернулся от окна. Родди взглянул на него, их глаза встретились. Смит явно ждал, когда же наконец у Родди лопнет терпение и он взорвется. Родди кожей почувствовал, как у агента Управления по борьбе с наркотиками нарастает гнев и раздражение из-за того, что он не владеет ситуацией и его отодвинули на роль простого исполнителя приказов.

– Сеньор Смит объяснит вам, что я всего лишь теннисист-любитель, сеньор, – вежливо сказал Родди.

– С некоторой склонностью к адюльтеру, – добавил Смит. Родди улыбнулся:

– Совершенно верно, сеньор. – Он встал из-за стола и поставил свой стакан на поднос. Вернувшись к Баугардену, он сказал:

– С вашего разрешения, сеньор.

– Пожалуйста. – Баугарден взглянул на Смита. – Я хочу, чтобы это дело состоялось, Пат. Если же вы попробуете вмешиваться, сразу же окажетесь где-нибудь в Патагонии без пенсии. Я вам это обещаю, так что отзовите своих гончих. – Обращаясь к Родди, он добавил:

– Документы будут доставлены в Майами завтра к полудню, лейтенант.

Родди поклонился. – Я передам все это адмиралу, сеньор. А теперь, с вашего позволения…

– Да, конечно, вы свободны. Обернувшись к Смиту, Родди раскланялся:

– Спасибо за помощь. – И направился к двери, ведущей в спальню девушки. Внезапно от почувствовал спазмы в желудке, но не ускорил шага.

Девушка только что приняла душ, вымыла голову и теперь сидела в кресле перед телевизором, завернувшись в полотенце. Она подняла глаза на вошедшего и улыбнулась, увидев, что он запирает дверь на замок.

– Мне нужно в ванную, – прошептал Родди. – Я плохо себя чувствую.

***

Пепито должен был прибыть в аэропорт Нассау в полдень. За полтора часа до этого Трент, ожидая друга, привел "Золотую девушку" в бухту острова Нью-Провиденс и попросил Марко и Рика вывести на берег мотоцикл. Затем по деревянному настилу прошел в помещение портовой конторы, где ему следовало заполнить необходимые бланки. Вслед за ним вошел аккуратный молодой американец в стильном синем костюме и в очках без оправы. Трент закончил с документами и вышел – американец последовал за ним. Его можно было бы принять за странствующего миссионера-мормона, если бы не излишняя чопорность и слишком дорогой костюм.

– Трент? – спросил он, подойдя.

– Да, я Трент, – подтвердил тот. Молодой американец представился сотрудником посольства.

– Какого посольства? – спросил Трент, и американец немного растерялся.

– Разумеется, посольства США, – ответил он наконец. В его произношении чувствовался первичный акцент уроженца западного побережья с некоторыми нотками жителя восточных штатов. Видимо, он усвоил новое произношение, когда покинул дом своих родителей. К сожалению, чувство юмора его тоже давно покинуло и, как видно, навсегда. Во всяком случае вырядиться в пиджачную пару в полуденную жару было совсем не смешно. – Мистер О'Брайан уехал на пару дней, мистер Трент, – сообщил молодой человек. – Вы должны задержаться здесь, пока он не вернется. Мистер О'Брайан велел передать, что это приказ. – Больше ему нечего было добавить, но хотелось порисоваться. – Вы поняли? – добавил он.

– Да, – сказал Трент.

Вернувшись на "Золотую девушку", Трент составил список провианта и оборудования, которое понадобится им для погружений, и передал его Марко. Аурия поинтересовалась, когда он намеревается отплыть. Трент объяснил, что поступил приказ из посольства США ждать пока в порту:

– Скорее всего, хотят получить от меня показания по делу об убийствах на маяке Лобос Кэй.

Глава 22

Капитан Педро Гомес-и-Роиг с висящей на могучем плече синей нейлоновой сумкой, набитой оборудованием для подводного плавания, пробился через таможенный и иммиграционный контроль. У него был такой вид, будто он то ли слегка пьян, то ли придурковат: небрит и взлохмачен, по лицу блуждает какая-то жалобная улыбка. На нем были выцветшие, когда-то светло-коричневые бумажные брюки и сандалии с подошвами из старой автомобильной покрышки, а на груди ярко-красной майки с отрезанными рукавами красовалась надпись: "Земляные работы – Инкорпорейтед". Он обнял Трента и пробасил:

– Привет, сеньор начальник, спасибо, что взял меня на работу, – и протянул Тренту бутылку с остатками текилы. Казалось, он был вполне доволен собой.

Трент потащил его к автомобильной стоянке.

Они проехали уже полдороги до главной улицы, когда Трент вдруг заметил Аурию – она шла по тротуару в их сторону. В первый момент он хотел помахать ей рукой, но какой-то грузовичок отъехал от тротуара, и ему пришлось притормозить и свернуть немного в сторону. Аурия прошла совсем рядом, но не узнала мотоцикл и даже не заметила его. Трент не стал ее окликать. Вместо этого он сказал Пепито: "Я тебя тут брошу", – и назвал ему пристань, где стоит катамаран. Когда Аурия ушла далеко вперед, он сделал разворот и поехал за ней. Дорога прекрасно просматривалась, так что он мог держаться сзади на значительном расстоянии и ехал на первой скорости, делая вид, будто разглядывает витрины магазинов.

На тротуарах толпились туристы. Непривычные к свободному времяпрепровождению в чужой стране, они бесцельно бродили, объединившись в небольшие стайки случайных спутников. Туристов из США можно было отличить сразу: они одеты лучше, чем англичане, кожа у них не так обгорела – они, наверное, внимательнее читают воскресные журналы, где врачи-кожники рекомендуют разные защитные кремы и лосьоны. По сравнению с приезжими местные багамцы более энергичны и целеустремленны, даже если они просто прогуливались в своем квартале, встречались с друзьями или делали покупки.

Аурия свернула на боковую улицу и прошла под знак "нет проезда". Трент прибавил газу и, доехав до перекрестка, успел увидеть, как она, взглянув на часы, вошла в ресторан, над которым висела розовая неоновая реклама, изображавшая омара с мигающим красным глазом.

Трент объехал дом кругом и отыскал черный ход в ресторан через кухню. Он поставил свой мотоцикл, снял шлем и, постучав в дверь, просунул внутрь голову, держа наготове двадцатидолларовую бумажку.

Тощий повар-багамец в белом колпаке жарил рыбу на гриле. Судомойки мыли посуду. Командовала всеми толстая женщина.

– Мне кажется, здесь моя подружка, – обратился Трент к толстухе с обаятельной улыбкой. Всем своим видом он старался показать ей, что только она способна сейчас понять и спасти его. – Я на мотоцикле. Можно я загляну внутрь?

Двадцатидолларовая бумажка исчезла в кармане накрахмаленного фартука.

– Валяй, – ответила она и обратилась к повару:

– Боб, мальчик мой, рыба подгорела. Ух.., надеру же я тебе задницу!

На кухню зашел официант – его медленная, полная достоинства походка сразу же сменилась суетливой рысцой, как только за ним захлопнулась дверь. Но Трент уже успел разглядеть Аурию с ее спутником. Этого было ему достаточно.

– Черт возьми! – воскликнул он и, отступив на шаг, улыбнулся толстухе. – Она оказывается здесь с собственным мужем!

– Ты бы вел себя поосторожней, – предупредила его женщина, – а то как бы тебе в один прекрасный день не прищемили хвост.

Трент проехал два квартала от главной улицы, а затем повернул обратно и остановился на углу, откуда был виден вход в ресторан. Почти сразу же появилась Аурия: она, видимо, либо не пожелала остаться на ленч, либо ее не пригласили. Спустя час к подъезду подкатило пустое такси; из дверей ресторана вышел мужчина, с которым встречалась Аурия, за ним бежал официант, торопясь открыть ему дверцу автомобиля. Видно, этот тип давал щедрые чаевые. На вид лет тридцати с небольшим, чисто выбритый и, вероятно, как и Аурия, американец итальянского происхождения. Трент поехал вслед за такси, все время меняя дистанцию. Таксист выехал за город; и Трент, укрывшись за грузовиком, последовал за ним.

Шофер такси затормозил у белой будки, стоявшей при въезде на территорию частных владений, где находился дом Роджертона-Смита, а Трент проехал мимо, продолжая наблюдать в зеркало заднего вида. Когда охранник поднял полосатый шлагбаум, чтобы пропустить такси, Трент развернулся и подъехал к будке. Такси еще не успело скрыться из виду. Трент был в шлеме, так что его не могли узнать, да к тому же охранник был другой – не тот, что дежурил в прошлый раз. Трент показал ему десятидолларовую бумажку:

– Мне нужно поставить яхту на стапеля на несколько месяцев. Можно поговорить с секретарем управления портом?

Дела с яхтами сулили большие чаевые, и охранник с удовольствием взял десять долларов.

– Да, конечно, сэр, прекрасный у вас мотоцикл, проезжайте. Портовое управление сразу за гольф-клубом, слева.

Трент проехал поворот и затормозил на небольшой горке, откуда был виден причал. Такси проехало до моторной яхты, на вид быстроходной; ее вымпел рассмотреть было невозможно. Четверо мужчин в шортах, спортивных рубашках и теннисных туфлях сидели на юте, под тенью тента. Они непринужденно беседовали, но когда человек, с которым встречалась Аурия, поднялся на борт яхты, двое из них встали. Тот, что был повыше, прошел вместе с вновь прибывшим через раздвигающиеся двери в кают-компанию.

Трент думал об Аурии. С самого начала он был убежден, что она действовала под чьим-то давлением. Теперь он был в нерешительности, что же ему предпринять. Наконец он завел мотоцикл и, миновав поле для гольфа, свернул на дорожку, ведущую к дому Роджертона-Смита. Затем поставил мотоцикл в тени возле гаража, справа от дома, оставил свой шлем на сиденье и позвонил в дверь.

Дверь открыл Роберт. Молодой багамец был в плавках и коротком белом купальном халате. Его руку украшал скромный браслет, а на шее висела тонкая золотая цепочка с простым крестом. Ничего кричащего – у Роджертона-Смита был хороший вкус.

– Привет, – сказал Трент. – Я две недели был в море. Хотелось бы прогуляться по травке на площадке для гольфа.

Роберт был в панике.

– Боюсь, что мистер Роджертон-Смит сейчас отдыхает. Он не очень хорошо себя чувствует.

– Ну, тогда не будем его тревожить. Я поставил мотоцикл возле гаража.

Роберт спустился на две ступеньки и, увидев большой, ярко-красный мотоцикл БМВ, просиял. Трент спросил, есть ли у него права.

На лице багамца отразилась недолгая борьба с искушением. Роберт провел Трента в спальню для гостей и достал ему шорты и майку, оставшиеся от предыдущего гостя, а также широкополую шляпу, чтобы защитить от солнца выбритую переднюю часть головы.

– Не гони и не выезжай за пределы усадьбы, – предупредил Трент.

Вскоре мотоцикл заурчал, выезжая на дорожку. Тогда Трент разделся до пояса, вынул нож из ножен, чтобы вытереть его от пота, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился Роджертон-Смит. Он сразу увидел нож, шрамы на голове Трента и свежую повязку. На его лице не было страха – в его фиалковых глазах вообще трудно было что-нибудь прочесть, но, несмотря на кондиционер, он заметно вспотел.

Трент вложил нож обратно в ножны и объяснил, что хотел погулять в таком месте, где ему не мешали бы любопытные.

– Роберт любезно предложил мне одежду, а сам катается на моем мотоцикле там, на дороге, – пояснил он.

Теперь Роджертон-Смит действительно испугался.

– На мотоцикле? Черт вас побери, мистер Трент. Это нехорошо с вашей стороны. – Он взглянул на шляпу, лежавшую на кровати. – И Роберт дал вам свою любимую шляпу?

– Я уверен, с ним будет все в порядке, – произнес Трент без всякой видимой связи. Натянув через голову майку, он пригладил остатки волос на голове, и надел шляпу так, что ее широкие поля затеняли ему лицо. В зеркале их глаза встретились.

– Я нашел "Красотку", – бросил он и взял свои солнечные очки. – Вернусь через час.

***

Трент купил в конторе пристани свежий номер "Ежемесячника для яхтсменов" и сел за столик под навесом в ближайшем кафе возле причала, где стояла яхта. Это была восемнадцатиметровая яхта под флагом Гондураса – явно чтобы не платить налоги США. Рулевая рубка располагалась перед кают-компанией с капитанским мостиком наверху. На мостике стояло два прожектора, а позади него, на мачте, был установлен радар и три антенны. За мостиком, в специальных креплениях, стоял почти пятиметровый катер для катания на водных лыжах, а на корме на шлюп-балках была подвешена шлюпка. В центре судна находилось машинное отделение с большими вентиляторами, которое делило внутренние помещения яхты на кормовые и носовые. По-видимому, каюта владельца и вторая каюта располагались под кормовой палубой, часть которой была затенена алюминиевым навесом.

Под навесом в плетеных креслах сидело четверо. Один из них – блондин в белом комбинезоне – был, по-видимому, инженером. Человек, которого Трент видел в ресторане, и ушедший с ним высокий мужчина отсутствовали, так что на яхте было по меньшей мере шесть человек. Во внешности этих людей не было ничего особенного; единственное, что бросалось в глаза, – все они были чисто выбриты. Многие американцы, отправляясь в морское путешествие на яхте, расслабляются и перестают бриться: может быть, им просто приятно хотя бы на время почувствовать себя настоящими мужчинами, а не конторскими крысами.

Трент попросил у официанта ручку и набросал на обложке журнала план кубинских рифов и соседних островков, которые он обнаружил во время своего последнего подводного плавания.

Возвращался Трент тем же путем, через поле для гольфа. Мотоцикл уже стоял на месте, в тени. Трент позвонил в дверь, ему открыл Роберт и горячо поблагодарил за приятную прогулку. Багамец был в прекрасном расположении духа, так что если у них с Роджертоном-Смитом и произошла ссора, то Роберт явно вышел победителем. "Роджертон-Смит слишком рассудителен, чтобы ругать молодого человека", – подумал Трент.

Роберт проводил его на террасу с бассейном и пошел обратно в дом, чтобы принести напитки. Роджертон-Смит лежал в шезлонге, положив голову на подушку. Было не так уж жарко, но он был весь в поту. Не взглянув на Трента, он сказал:

– Садитесь. Извините, если я был не очень вежлив. Мой старший брат погиб в катастрофе с мотоциклом. Я очень его любил.

– Сожалею.

– Это было очень давно. Когда стареешь, всегда возникает искушение возлагать на молодых бремя собственного опыта. – Он повернул голову, и его фиалковые глаза остановились на Тренте. – Я решил ничего не говорить Роберту. У него такое хорошее настроение.

– Это хорошо. Или плохо? – Трент заметил, что он едва заметно улыбнулся.

– Совершенно верно. Не смейтесь, мистер Трент. В конце концов мы слабые люди и самое большее, на что способны, – это признать собственные ошибки, что я и пытаюсь делать. Вы сказали, что нашли "Красотку"? Скажите мне, пожалуйста, каким образом она затонула?

Трент рассказал о взрывах, гибели Хьюитта и погубленных новозеландцах.

– Ужасно. Правда ужасно.

По-видимому, Роджертон-Смит мысленно представил себе всю картину, во всех ее ужасающих подробностях, – отчаянную борьбу двух молодых людей, пытавшихся спастись с тонущего судна.

После некоторого молчания он заговорил:

– Жизнь – это постепенное скольжение, мистер Трент. Вы пытаетесь карабкаться по ступенькам вверх, а соскользнуть вниз ничего не стоит. Здесь нет ступеней, все зависит от случая. Стоит обозвать кого-нибудь евреем, и вы становитесь на одну доску с комендантом Аушвица.

Что касается Ллойда, то соскальзывание начинается с того, что создаешь небольшую компанию с участием друзей и членов семьи и направляешь туда деятельность фирмы. В годы правления Тэтчер это практиковалось повсеместно. Затем деятельность компании перемещается за границу, чтобы защитить прибыли от налогов. Таким образом, возникает подставная компания. И вот в результате – убийство.

Роберт вернулся и принес "дайкири" для Трента и мятный чай для хозяина. Роджертон-Смит улыбнулся ему и легонько коснулся кисти его руки:

– Роберт, ты уже давно не навещал свою мать. Сейчас подходящее время для этого. Можешь взять машину. Вернешься в субботу. И не забудь сдать вещи в чистку.

Молодой человек заколебался: причины для беспокойства были очевидны. Роджертон-Смит успокоил его:

– Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Если мне не захочется самому готовить себе, я закажу обед в ресторане по телефону. А теперь поезжай, и по дороге заедешь в цветочный магазин. Купи роз, – добавил он вдруг, – желтых роз, по крайней мере дюжину, и пусть мама не забудет подрезать стебли перед тем, как ставить их в воду.

Когда за юношей закрылась дверь, он обернулся к Тренту:

– Приятно иметь деньги, мистер Трент, – даже когда, строго говоря, это не твои деньги.

– И вы даже не говорите – "Осторожнее за рулем", или – "Не забудь поставить машину в надежное место"?

– Упаси Бог, конечно, нет. Помимо всего прочего, я не имею права советовать другим, как себя вести.

– Вы можете только посоветовать им оставаться в стороне, когда видите, что они подвергаются опасности. У вас в компаниях работают итало-американцы, – продолжал Трент, – а они, по вашим словам, довольно грубы, а я бы даже сказал – свирепы и чертовски опасны.

– Да, вы правы, мистер Трент. Многие из них действительно чрезвычайно грубы и опасны. Должен сказать, что, когда я принимал их, я еще не знал, что это за люди. Возможно, не хотел знать – ведь очень трудно провести грань между сознательным и подсознательным. Кроме того, на меня сильно давили. У того человека, с которым я имел дело, были хорошие манеры, он казался воспитанным. Хотя этих людей, как мне кажется, всегда выдают мелочи.

– Выдают, вы говорите в настоящем времени?

– Да, мистер Трент. Было бы невежливо и утомительно играть с вами. Если хотите что-то у меня узнать – спрашивайте, и я отвечу, если сочту вопрос приемлемым.

– Извините меня.

– О, ради Бога, мистер Трент. По правде говоря, это я должен был бы извиняться, ведь это я – мошенник, укравший много денег, а теперь и замешанный в двух ужасных убийствах. Спрашивайте же.

Итак, Рок ко был первым из его итало-американских инвесторов. Трент спросил, представлял ли Рокко других, и насколько он был в курсе финансовых дел Роджертона-Смита. Тогда и сейчас.

– Значит, вы хотите проанализировать, мистер Трент? Очень смело с вашей стороны. – Роджертон-Смит на мгновение задумался, стараясь вспомнить.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16