Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотая паутина

ModernLib.Net / Детективы / Гандольфи Саймон / Золотая паутина - Чтение (стр. 3)
Автор: Гандольфи Саймон
Жанр: Детективы

 

 


– Совершенно верно, – отозвался Трент.

– Так, превосходно. А то эти ребята из Вашингтона часто все путают.

О'Брайан быстро оглядел террасу, по привычке проверяя – не подслушивают ли их.

– Согласно правилам нашего заведения, при работе с внештатниками я должен удостовериться, что вы сделаете что-то полезное для нас, а я, со своей стороны, должен вам чем-то отплатить. Я все тщательно проверил по своим каналам, как если бы консультировался в брачном агентстве. Похоже, у нас есть общие интересы, так что давайте действовать так, будто мы сражаемся по одну сторону баррикад. Если мы проиграем, я потеряю прибавку к пенсии, которую выслужил, но, поскольку я уже отработал тридцать лет, мне на это наплевать.

Он сказал все, что считал нужным, глотнул еще пива и слегка откинулся на спинку стула в ожидании ответа.

– Один мексиканец говорил мне, что его американский партнер ищет человека с яхтой – откликнулся Трент.

– Как зовут мексиканца?

– Педро Гомес-и-Роиг.

– Отличный парень. А у вас есть яхта… Это могло означать и вопрос, и утверждение. Трента устраивало как то, так и другое.

– Да, в Доминиканской Республике. Пятнадцатиметровый катамаран, – ответил он.

Агент Управления по борьбе с наркотиками кивнул и сделал знак бармену.

– Вы любите густую похлебку из моллюсков, мистер Трент? – спросил он.

Трент ответил утвердительно, и это, видимо, понравилось О'Брайану.

– Ну вот, и здесь мы сходимся во вкусах. – Он сделал заказ и стал играть пивной кружкой, двигая ее по столу то влево, то вправо и разглядывая отпечатки пальцев на запотевшем стекле.

Им подали похлебку в глубоких чашах. О'Брайан ел молча и сосредоточенно, и Трент подумал, что он, наверно, так же серьезно делает все, за что берется.

Когда посуду убрали и принесли кофе, О'Брайан заговорил вновь:

– В вашем досье указано, что вы хороши в деле, мистер Трент. А в некоторых рапортах отмечено, что даже слишком хороши. – Он слегка улыбнулся Тренту. – Не будем затрагивать вопросов морали. В былые времена мы провозглашали, что боремся против коммунистов, и на этом основании могли делать все, что хотели, лишь бы ЦРУ не попадало на первые страницы газет. Но теперь нам приходится действовать осторожнее. Я прошу вас учесть: если у нас опять начнется дефицит пластиковых мешков для трупов, то нам станут задавать вопросы в Конгрессе. Впрочем, все это вы и сами прекрасно знаете.

Да, действительно, Трент знал это слишком хорошо. Шеф пытался организовать его убийство, чтобы избежать риска, ведь Трент мог дать показания в Палате представителей о мокром деле, которое он выполнял для ЦРУ Так и получалось – люди, использовавшиеся в качестве орудий холодной войны, когда изменилась политическая ситуация, становились париями нового порядка. Сенаторы и конгрессмены умывали руки, открещиваясь от тех методов, к которым совсем недавно призывали сами. Трент всего лишь выполнял то, чему его учил шеф, и не очень-то задумывался, покуда ему не было поручено внедриться в группу ИРА в Северной Ирландии. Хорошее знание истории Ирландии было необходимой частью его легенды; к тому же отец у него был ирландец, а сам он воспитывался как католик. Наверное, он слишком поздно понял, что социальные условия и национальные предубеждения – это такое же зло, как и терроризм, который они порождают. И сейчас он сказал О'Брайану:

– Когда сражаешься против терроризма, приходится убивать – это входит в обязанности. Я ушел, потому что больше не хотел убивать.

О'Брайан некоторое время сидел в задумчивости, а затем прервал молчание:

– Вы сделали правильный выбор, позвонив в Вашингтон, мистер Трент. Вас ведь считают головорезом, многие просто бросили бы трубку. Когда-то этот человек работал на меня – он несколько амбициознее, чем я, любит хороший стол, кондиционеры. В настоящее время создалась ситуация, которая, строго говоря, выходит за рамки моей компетенции. Вам надлежит отправиться на остров Южный Андрос в Багамском архипелаге. Я хочу от имени заинтересованных лиц арендовать вашу яхту. Как только это будет сделано, мы с вами, мистер Трент, входим в дело. Вопрос об оплате решим позже, когда все будет готово. Пока же я и мои ребята будем присматривать за вашими старыми врагами, которые, вероятно, станут за вами следить. Ну как, устраивает?

Трент прекрасно понимал, что, если он намерен сотрудничать с американцами, то придется согласиться. Неотъемлемой частью его профессии являлась конспиративность и получение необходимой информации. Он вспоминал бывшего шефа – человека холодного, одинокого, коварного, мастера силовых игр и психологического шантажа. В первые годы работы в Управлении Трент не сумел занять сильной позиции: он стремился отличиться, и шеф, используя это, манипулировал им в значительно большей степени, чем это допускалось официальными правилами. В дальнейшем Трент научился играть в игры своего шефа и уклоняться от контроля, что пришлось не по вкусу руководству Управления. Это не понравилось и американцам – так он нажил себе врагов и в Вашингтоне. Но всегда отлично выполнял задания – в чем бы они ни заключались. Имея в виду опасность, угрожавшую ему, Трент сказал О'Брайану:

– Я работаю с вами лично, а не с вашим Управлением, а потому вы не должны упоминать моего имени в своих отчетах.

О'Брайан слегка кивнул в знак согласия.

– Теперь давайте договоримся о правилах, – продолжил Трент. – Вы поставляете информацию и специальное оборудование – и это все. Операцию провожу я сам. Если мне что-то не понравится – я ухожу. Если же вы обнаружите, что операция идет не так, – вы свободны.

О'Брайан снова легонько кивнул:

– Согласен. Я и люблю вести игру именно так. – Он отодвинул пустую чашку на край стола, взглянул Тренту прямо в глаза, чуть-чуть улыбнулся:

– С точки зрения современного Вашингтона, мистер Трент, мы с вами устарели. Итак, у нас получится хорошая команда. Вы знаете, что говорят о Доминиканской Республике? Бог создал мир за шесть дней, а на седьмой отдыхал. На восьмой день от попытался навести порядок в Санто-Доминго и до сих пор его наводит. – Он начертил на столе прямую линию и пририсовал к ней стрелку.

– Давайте обговорим: будем встречаться на восемь дней раньше, чем вы назначите, и на восемь часов раньше, чем мы договоримся. Если вам потребуется лететь, старайтесь по мере возможности пользоваться самолетами "Америкэн Эйруэйз". Возможно, это несколько усложнит ваш маршрут, но зато они точны и очень строги в смысле безопасности, а это дает мне возможность в любой момент проверять их кассовые компьютеры через одного из своих людей.

Он кивнул бармену и попросил чек. Оплатив заказ, О'Брайан вынул из кармана ручку и написал номер телефона на оборотной стороне чека:

– Позвоните мне с острова Южный Андрос.

Глава 5

Эти два острова – Южный и Северный Андрос – расположены на восточном краю обширных коралловых отмелей, именующихся Большой Багамской банкой. Всего лишь в нескольких сотнях метров на восток от Южного Андроса находится океанская впадина Тонг-оф-те-Ошен[3] – гигантская «щель» с отвесными стенами глубиной в тысячу восемьсот метров. Трент подумал, что спуск под воду в эту впадину напоминает путешествие в космос. Набрав в легкие воздух, он нырнул и скользнул вниз под скалистый уступ.

На глубине двенадцати метров слева от него была маленькая пещера. Трент подплыл к входу и приготовил ружье для подводной охоты. В темноте он разглядел пятнистый бок пятикилограммового морского окуня. Выпущенный Трентом гарпун вонзился рыбе в жабры. Упираясь ногами в скалу, Трент сильно потянул за трос и вытащил рыбу. Всплыв на поверхность, продул трубку акваланга и поплыл к надувной лодке "Зодиак", стоявшей на якоре среди коралловой отмели, слегка покачиваясь на волнах.

Забросив в лодку пояс с балластом и ружье для подводной охоты, он подтянулся и перевалился через нагревшийся на солнце обтянутый материей борт надувной лодки на ее днище. Выпотрошив рыбину, положил ее в сумку-холодильник, завел мотор и дал полный газ. Легкая лодка, едва касаясь водной глади, помчалась, как брошенный по воде плоский камень, направляясь к катамарану.

Переход от берегов Доминиканской Республики занял у него четыре дня. При северном ветре он направился из Санто-Доминго на запад вдоль южного берега острова Эспаньола, пересек южную часть Наветренного пролива, а затем взял курс на северо-восток, оставив с подветренной стороны остров Большой Инагуа. От западной оконечности острова он на одном дыхании доплыл до Банки Колумба а затем до Южного Андроса: с утра дул ветер в три балла, а после полудня он усилился до пяти.

Трент, летя по волнам на большом катамаране, испытывал какое-то удивительное чувство возбуждения и свободы. Однокорпусная яхта тоже здорово несется под ветром, но у катамарана нет тяжелого свинцового киля, который тянет судно вниз, и поток воздуха под палубой увеличивает его подъемную силу, так что он словно парит над водою и идет со скоростью вдвое большей, чем обычная яхта того же размера. А кроме того, катамарану нет необходимости обходить мели, так что он экономит сотни миль.

Пройдя таможню и иммиграционную службу, Трент нашел надежную якорную стоянку возле пляжа в заливе Кемп. Здесь располагалось небольшое селение с магазином и станцией обслуживания, куда он подкатил с катамарана свой мотоцикл; имелись несколько коттеджей для отдыхающих и небольшой отель. Прошла неделя с тех пор, как Трент известил О'Брайана о своем прибытии.

Поднявшись на борт "Золотой девушки", Трент почистил и нарезал ломтями убитого им морского окуня, завернул в пленку и положил в холодильник, работающий на солнечных батареях. Ровный ветер держал натянутой якорную цепь. В рулевой рубке, под навесом, было прохладно. Трент улегся на подушках дивана с книгой и блокнотом. Часом позже отложил книгу в сторону и стал наблюдать, как приближается какой-то пловец с берега к катамарану. По белому поясу купального костюма можно было догадаться, что это женщина. Солнце поблескивало на стекле ее маски, ласты взбивали пену, и белый след тянулся по серебристо-серо-зеленой поверхности воды над мелким песчаным дном.

Несмотря на то что катамаран стоял далеко от берега, многие из отдыхающих подплывали к "Золотой девушке" в надежде, что их пригласят на борт. Они с приветственными возгласами обращались к Тренту, а он, в свою очередь, отвечал им хотя и вежливо, но так, что им ничего не оставалось, как повернуть обратно.

Приблизившись к катамарану, пловчиха описала круг и высунула голову из воды, подняла маску на лоб, и Трент увидел темные смешливые глаза и улыбку, естественную и открытую.

– Привет, – сказала она. – Ну и судно у вас, прямо как леопард – скачет на всех четырех!

Замечание показалось Тренту точным и оригинальным, и он в ответ указал ей рукой на ступеньки из нержавеющей стали, которые вели на транец[4] 58 катамарана.

Она поднялась на борт, пригнувшись, проскользнула под кромку тента и протянула ему мокрую руку.

– Аурия Рокко, – представилась она. Рука, на удивление, сильная, на большом и указательном пальцах слегка ощущались мозоли, словно от рукоятки теннисной ракетки. Эта женщина явно была американкой; лет двадцати пяти, крепко сложена. Ее темные глаза тепло смотрели на Трента. Из уголков глаз разбегались первые тонкие морщинки – признак смешливой натуры. У нее был короткий и чуточку вздернутый нос, широкий рот, полные губы, уши изящной формы, не закрытые коротко постриженными волосами. Черты ее лица нельзя было назвать классическими, но она излучала столько жизненной энергии и бодрости, что сразу расположила к себе Трента.

– Трент, – представился он, подал ей полотенце и принес с кухни горячий кофе. Она наморщила нос и широко улыбнулась, уловив аромат кофе из итальянской кофеварки.

– Ну и ну! Просто не могу поверить. Такое великолепное судно, и настоящий кофе! Редкое сочетание, мистер Трент. А вы, я вижу, читаете по-испански? – Не притрагиваясь к его книге и блокноту, она просто прочитала имя автора и название книги:

– "Франк Мойя Понс. "Эспаньола. 1493 – 1520". Профессиональный интерес?

– Нет, чисто любительский. И давайте без мистера – просто Трент. – Он налил ей кофе; сегодня утром сам поджарил кофейные зерна на плите.

Аурия отпила глоток, пробуя кофе на вкус, и со свойственной американцам прямотой спросила:

– И чем же вы занимаетесь? Не похож на биржевого брокера и слишком молод, чтобы быть пенсионером.

Трент сказал, что он государственный служащий и взял дополнительный отпуск.

– Пока не кончатся деньги?

– Да, примерно так, – подтвердил Трент.

– А потом? Сбреете бороду, подстрижетесь – и снова за конторку где-нибудь в городе вроде Лондона? – Она улыбнулась и, как будто отвергая такую возможность, одним движением очертила все вокруг – яхту, солнце и море, а также представлявшуюся ей свободной нынешнюю жизнь Трента. – Ну, от этого можно с ума сойти, – восторженно произнесла она. – А могу я осмотреть судно?

Трап, ведущий в кают-компанию, которая соединяла оба корпуса катамарана, начинался в левой передней части рубки. Здесь, слева от трапа, размещался штурманский столик, на котором стояли новейшие электронные приборы фирмы Брукс и Гейтхаус с дублирующими устройствами на переборке рубки: указатель скорости хода, силы ветра, эхолог, барометр, спутниковый навигационный прибор. Навигационное оборудование дополнялось радиопередатчиком Сэйлора.

В передней части кают-компании стоял закрепленный на опоре мачты стол с окружавшим его в виде подковы диваном. Диван был застелен покрывалом ручной работы с Гватемалы. Стол украшала ваза с белыми гибиску-сами. Другая ваза стояла на одном из низких шкафов вдоль задней переборки вместе с парой массивных корабельных буфетов, где выстроились рядами бутылки белого и темного рома и бокалы резного стекла, закрепленные струнами. К столу были придвинуты два надувных кресла. Поверх голубого ковра расстелены афганские циновки. Здесь же стояли книжные шкафы, а стену украшали две картины маслом девятнадцатого века с изображением судов на Темзе. Большие иллюминаторы открывались на бак, а в крыше каюты по бортам имелись люки с выпуклыми крышками.

В левом корпусе судна, посреди прохода, тянулась длинная скамья, а в носовой и кормовой части располагались двухместные каюты с отдельными умывальниками и туалетами. Единственная каюта в правом корпусе находилась на корме и была длиннее других. К ней примыкало помещение для хранения парусов, а еще дальше была душевая с туалетом. Койки в каютах были застелены мексиканскими покрывалами, занавески на иллюминаторах подобраны в тон, на белых коврах – яркие циновки. Возвратившись в рубку, Аурия сказала:

– Прекрасное судно – настоящий дом. – Она слегка наклонилась, опираясь руками на стол, и, выжидательно глядя на него, спросила:

– А вы вообще занимаетесь фрахтом?

"Значит, она, по-видимому, имеет отношение к плану О'Брайана", – подумал Трент. Однако Тренту, который последние восемнадцать лет жил в обстановке постоянных обманов, ее прямота даже понравилась.

– А куда вы направляетесь? – спросил он.

– Мы пытаемся собрать сведения об одной яхте, которая, вероятно, затонула, и выяснить, что случилось с ее шкипером. Мы – это Марко, мой брат, и Рик – сын этого шкипера. Рик – англичанин, – пояснила она, не столько для того, чтобы убедить Трента, сколько потому, что это было важно для нее самой. – Положение довольно сложное. Может быть, вы сойдете на берег, и тогда мы поговорим все вместе.

Трент налил себе еще кофе и предложил ей молока.

– Но вы не ответили на мой вопрос, – сказал он.

– А что вы спросили?

– Куда вы все-таки собираетесь плыть?

Она впервые немного смутилась, но все же взглянула ему прямо в глаза. Слегка пожав плечами, как будто освобождаясь от проблемы, которая в действительности совсем и не была проблемой или, может быть, не должна считаться проблемой, она сказала:

– На Кубу.

О'Брайан совсем не упоминал о Кубе – Кубе диктатора Кастро, прибежище всех террористических групп, у которых Трент стоял на первом месте в списках подлежащих ликвидации лиц. Это едва ли был обычный случай крушения яхты на коралловых рифах.

– А, у вас есть разрешение на проход в территориальные воды Кубы? – спросил он.

Она снова слегка пожала плечами и покачала головой.

– Есть сведения, что "Красотку" – ту самую яхту, которую мы разыскиваем, – потопили кубинцы. Они, разумеется, не захотят, чтобы мы искали доказательства, а Государственный департамент не разрешает американцам посещать Кубу.

– Шкипер пропал без вести, возможно, погиб. А другие члены команды? – спросил Трент.

– Там были еще двое новозеландцев и один американец. – Она посмотрела на берег. Морщинки у нее на переносице углубились, выдавая некоторую неуверенность.

– Я уже говорила, что положение сложное. Вам нужно снестись с Риком и Марко… – Она снова взглянула на Трента, положив ладони на стол. – Ведь от разговора вас не убудет.

Не отвечая ей, Трент поставил чашки на поднос и отнес в камбуз.

– Пожалуйста… – сказала она. Стоя у раковины, он посмотрел на нее. Она сидела на ступеньках трапа, ведущего в кают-компанию. Вырезы на купальном костюме делили ее кожу на белые и загорелые участки, и это было похоже на детскую головоломку из кусочков картона. Он чувствовал, что она охвачена беспокойством, пожалуй даже страхом, и это его настораживало. Атмосфера страха неизбежно связана с его профессией, его и О'Брайана. Но страх, казалось, совершенно не вязался с натурой Аурии. Теперь он уже не сомневался, что она имеет отношение к тому, что интересовало О'Брайана. Но на чьей она стороне? На стороне ангелов или грешников? Ему хотелось увидеть выражение ее лица, но отраженный от белого навеса солнечный свет был слишком ярок.

– Почему вы обратились именно ко мне? – спросил он.

– Мы расспрашивали людей. Знаете, как это бывает. Кто-то назвал ваше имя.

– В какой связи?

– Говорили, что вы любитель приключений. Кажется, кто-то сказал, что вам нужны деньги.

"Этот кто-то – из агентов О'Брайана", – подумал Трент.

Аурия старалась вспомнить:

– Он говорил, что вы бросили якорь на рейде, чтобы не платить портового налога. А Марко сказал, что большой катамаран – это как раз то, что нужно. Марко много плавал, участвовал в океанских регатах. Это его занятие, он этим зарабатывает на жизнь.

– И где же это было?

– На Северном Андросе – в бухте Фреш Крик. Но какое это имеет значение? Трент улыбнулся:

– Так значит, кто-то сказал вам, что я не прочь нарушить закон, если мне как следует заплатят?

– Это было сказано не совсем так, – возразила она. – И во всяком случае мы и сами не стали бы нарушать закон, настоящий закон, Но ведь это же Куба.

– На Кубе действуют кубинские законы. И я, пожалуй, больше люблю ходить под парусами, чем посещать людные места, – сказал он, перейдя на шутливый тон.

Аурия рассмеялась, довольная тем, что допрос окончен.

– Марко любит и то и другое. Когда мы сойдем на берег, сами увидите – он всегда окружен людьми.

– А сын шкипера?

– Рик? Он немного застенчив.

Глава 6

Трент высадил Аурию на берегу возле небольшого пляжного отеля. Как она и ожидала, ее брат стоял у стойки бара, неподалеку от плавательного бассейна, в центре небольшой компании. Он помахал Аурии рукой и крикнул, что подойдет через минуту. Сын шкипера сидел в одиночестве за столом, в тени пальмового дерева. В нем сразу же можно было узнать англичанина: худой, высокого роста – около метра восьмидесяти, – голубоглазый, остроносый и нервный. Такая бледная кожа, как у него, за десять минут пребывания на полуденном солнце обычно сгорает. На голове надета панама, отбрасывающая тень на лицо. Его белая рубашка с засученными рукавами, серые фланелевые брюки, слишком теплые для здешнего климата, а также тяжелые кожаные ботинки были бы гораздо уместнее на прогулке по долинам Йоркшира. Трент сразу же прочел в глазах англичанина, что он влюблен в Аурию и больше всего на свете боится рассердить и разочаровать ее. Да, поистине трудное партнерство! Аурия представила их друг другу:

– Ричард Хьюитт, мистер Трент.

– Просто Трент. Не хотите ли выпить пива?

Англичанин избегал смотреть Тренту в глаза, на щеках его заиграл румянец. Он посмотрел на часы, как будто нить или не пить пиво зависело от времени. Трент тем временем уже сделал заказ.

– Аурия сказала мне, что вы разыскиваете своего отца, – произнес он.

Теперь должен был что-то ответить Ричард, но он колебался. Выручило лишь то, что в это время принесли пиво. Он принялся настаивать, что заплатит, и даже встал, чтобы достать бумажник из заднего кармана, но тут вмешалась Аурия. Она уверенно заявила официанту, что оплатит кредитной карточкой, когда они будут уходить.

Трент понял, что она привыкла к деньгам – может быть, не очень большим, но достаточным, что придавало ей уверенности. Вероятно, именно этого не хватало в детстве Ричарду, так же, как и ему самому. Одежда Ричарда была совершенно неподходящей для Карибских островов. Возможно, он не рассчитал время своего пребывания здесь, потому и не приобрел одежду для тропиков? Или он просто скуповат? Или и то и другое вместе?

– Вы ищете судно? Скажите мне, какое именно, и я, возможно, смогу помочь, – сказал Трент.

Ричард начал, мало-помалу, рассказывать свою историю, а Аурия время от времени осторожно подсказывала ему, помогая преодолевать застенчивость.

Родители Ричарда официально были не разведены, но жили отдельно. Отец, профессиональный шкипер, специализировался на доставке яхт из порта в порт. В последний раз он выполнял задание агента из компании Ллойда, перегонял яхту "Красотка" из Анголы в Ньюпорт на побережье Коннектикута. Сначала владелец яхты рассчитывал перезимовать в Кейптауне, но яхту пришлось поставить в Анголе на капитальный ремонт. Некоторые детали невозможно было найти на месте, пришлось заказывать в Англии и переправлять в Анголу. Поэтому владелец яхты вынужден был рассчитать прежнюю команду и снова вызвать отца Ричарда, по завершении работы. К тому времени зимний сезон уже закончился.

Теперь в повествовании появился отец Аурии – владелец ресторанов в Нью-Джерси и в Ньюпорте, – который повстречался с хозяином "Красотки" и арендовал яхту на шесть месяцев.

– "Красотка", – объяснила Аурия, – прекрасная классическая яхта, хотя немного и старомодная. Отец задумал использовать ее при перевозке самых дорогих грузов для ресторана. А может быть, это была идея владельца яхты. В случае, если бы это принесло прибыль в первый год, отец имел право выкупить яхту. Я думаю, он намеревался подключить к этому делу Марко, – добавила девушка.

Хьюитт-старший прислал Ричарду открытку из Анголы. А потом они получили сообщение, что "Красотка", вероятно, потоплена орудийным огнем у северного побережья Кубы.

– Что там было написано, пожалуйста, подробнее, – попросил Трент.

Ричард вынул из кармана письмо. В нем говорилось:

Дорогая миссис Хьюитт,

Ваш бывший муж, Уильям Хьюитт, нанятый шкипером на моторную яхту «Красотка», должен был доставить судно из Западной Африки в Ньюпорт. К, нашему глубочайшему сожалению, должен сообщить Вам, что «Красотка» вот уже восемь недель как пропала без вести, и велика вероятность, что Ваш муж погиб в море.

Жизнь Вашего мужа по его просьбе застрахована на сумму двести тысяч долларов в Вашу пользу и в пользу Вашего сына Ричарда. Со своей стороны, владельцы ”Красотки" учредили пенсионный фонд для своих служащих, из которого Вам как вдове погибшего причитается двести пятьдесят долларов в неделю. В настоящее время страховые инспектора компании Ллойда пытаются выяснить судьбу Вашего мужа и судна. Вы, вероятно, прочли в «Дейли телеграф» сообщение, где высказывается предположение, что какая-то яхта затонула у берегов Кубы. Маловероятно, чтобы это была «Красотка». Однако, насколько мне известно, страховая компания направила кубинским властям запрос по этому поводу. Надеюсь, в ближайшее время известить Вас о результатах расследования.

Сообщаю Вам еще одно обстоятельство – “Красотка" была зафрахтована. Согласно договору о фрахте, фрахтователь несет ответственность за любой ущерб и по любым претензиям, предъявляемым владельцам «Красотки», не покрываемым суммой страхового полиса. Если страховая компания по той или иной причине откажется выплачивать страховую премию. Вы и владельцы, ”Красотки" имеете право обратиться в суд США с иском к фрахтователю. С выражением глубочайшего сочувствия

Остаюсь

Искренне Ваш

Дэвид Роджертон-Смит.

К письму были приложены газетные вырезки из "Майами геральд" и "Дейли Телеграф". Текст их был идентичен, так что, очевидно, сообщения были получены непосредственно из телеграфных агентств: "Прошлой ночью еще двадцать человек бежало с Кубы от диктатуры Кастро на рыболовецком судне. Сойдя на берег сегодня утром, беженцы сообщили, что видели, как огнем кубинской береговой артиллерии была потоплена какая-то яхта".

Трент попросил показать ему открытку от Хьюитта-старшего. Это был обычный пляжный сюжет: группа пальм, полоса прекрасного песка, белые гребни волн, разбивающихся о рифы. Москиты и хехены[5] в кадр не попали.

Плохая печать и скверная бумага не оставляли сомнений – это была продукция коммунистической страны. На открытке стоял штамп столицы Анголы, а ниже – коротенький текст: "Отплываю в Штаты на следующей неделе. Может, приедешь ко мне на каникулы? Отец".

***

– Писем от него не было? – спросил Трент.

Ричард пожал плечами:

– Отец не любил писать письма. Мы частенько месяцами ничего не получали. А потом вдруг две или три открытки сразу.

"Мы… – подумал Трент. – Значит, Ричард все еще живет воспоминаниями детства", – а вслух спросил:

– Вы когда-нибудь навещали его?

– Несколько раз – я тогда еще учился в школе. А в последнее время бывал у него дважды. Он часто приглашал меня к себе.

Трент наблюдал, как красивый смуглый молодой человек в купальном костюме, сидевший в шезлонге возле бассейна, сосредоточенно и самовлюбленно натирает себя кремом для загара. С верхней лоджии отеля на него засмотрелись какие-то две девицы. Тренту были хорошо знакомы подобные сцены из жизни яхтсменов. Он представил себе, как отец Ричарда небрежно царапает послание сыну в минуту одиночества в межсезонье. А затем у него появляется очередная подруга, и на время пропадает желание писать домой. Но теперь Хьюитту уже за пятьдесят, так что девиц завлекать стало труднее.

Трент сложил вырезки.

– Если даже это и была "Красотка", то северное побережье Кубы слишком велико. Вы, наверное, справлялись у Роджертона-Смита, что сказали кубинские власти?

– Американец с яхты высадился на парусной лодке. Он заявил кубинским властям, что на яхте были слышны два взрыва, но кубинцы категорически отрицают свое отношение к ним. Никаких следов "Красотки" пока не обнаружено.

– Вы говорили с этим американцем? Ричард еще больше нахмурился и покачал головой:

– Кубинцы посадили его на самолет, отправлявшийся в Канкун, и с тех пор никто больше о нем ничего не слышал.

– А Ллойд не уплатил страховку?

– Пока нет. – Ричард в смущении заглянул в свою кружку. – Я хочу сказать…

– Роджертон-Смит оказался мошенником, – вмешалась Аурия и с горечью, в явном отчаянии, объяснила:

– Он окопался в Нассау и умыл руки. Рик позвонил ему, а он ответил, что в сложившихся обстоятельствах ничего не может поделать. – Она посмотрела на Ричарда, потом опустила глаза и замерла, сложив руки на коленях. Трент видел, как напряглись ее сильные пальцы и впились в ладонь, как будто она пыталась раздавить ими собственные мысли.

Ричард потянулся рукой к Аурии, но на полпути остановился – видно, смелость тут же покинула его.

Девушка подняла глаза на Трента, в ее взгляде появилась усталость и растерянность.

– Отец оформил собственную страховку на случай непредвиденных обстоятельств, – сказала она, – но они не оплатили ему полис. Возможно, подозревают, что отец с Роджертон-Смитом мошенничали со страховкой.

– А что сделал Роджертон-Смит? – спросил Трент.

– Вот Рик скажет – он бухгалтер. "Так вот чем занимается Ричард", – подумал Трент.

– Перестрахование, – откликнулся Ричард. – Роджертон-Смит пользовался подставными оффшорными страховыми компаниями, которые уклоняются от налогов и контроля. Они прикарманивают страховые премии, а если им грозят потери, сразу же сматываются.

– А во что может вылиться страховая премия за "Красотку"?

– Четверть миллиона английских фунтов. В этот момент к ним подошел брат Аурии, отделавшись наконец от компании возле бара, и улыбнулся Тренту с высоты своего роста. В отличие от Аурии, у него были ярко-голубые глаза, особенно выделявшиеся на загорелом волевом лице квадратной формы. Коротко подстриженные волосы на макушке выцвели почти добела от солнца и морской воды. Белый жилет и выгоревшие джинсы с обрезанными чуть ниже колен штанинами подчеркивали сильную мускулатуру.

– Привет, – сказал он. – Я – Марко Рокко, а вы, значит, человек с катамарана. Чудесное судно.

У него было крепкое рукопожатие; говорил он свободным, дружеским тоном. "По-видимому, братец умеет о себе позаботиться и способен стойко выдерживать нажим", – подумал про себя Трент. Марко был года на четыре – пять старше сестры и приближался к предельному для яхтсмена возрасту. Красив и полон шарма, он, вероятно, был не прочь и впредь продолжать сладкую жизнь. Однако для прожигателя жизни парень, пожалуй, слишком умен.

Марко помахал рукой официанту и снова заказал всем выпивку.

– Моя сестрица и Рик уже рассказали вам? Нам обязательно нужно разыскать "Красотку", а то наш старик окончательно обанкротится.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16