Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Библиотека зарубежной фантастики - Чужой в стране чужих

ModernLib.Net / Научная фантастика / Хайнлайн Роберт Энсон / Чужой в стране чужих - Чтение (стр. 5)
Автор: Хайнлайн Роберт Энсон
Жанр: Научная фантастика
Серия: Библиотека зарубежной фантастики

 

 


      Джил отодвинула задвижку.
      – Жди меня. Я приду.
      – Я буду ждать.
      Она вернулась в первую комнату и сразу же услыхала: «ту-тук, ту-тук-тук» – сигнал, про который говорил доктор Браш. Она поспешно впустить его.
      Он буквально ворвался в комнату.
      – Где вы были, сестра? Я стучал три раза! – И он подозрительно уставился на дверь во внутреннюю комнату.
      – Я увидела, что ваша пациентка заворочалась, – быстро солгала Джил, – и поправила ей подушку.
      – Проклятье, я же велел вам просто сидеть у пульта!
      Джил вдруг поняла, что доктор сам испуган, и мгновенно перешла в контратаку:
      – Доктор, – произнесла она ледяным тоном, – я не отвечаю за вашу пациентку. Но уж раз вы поручили ее моим заботам, я сделала то, что сочла необходимым. А если вы недовольны тем, что я сделала, вызывайте главврача.
      – Что? Нет-нет… забудьте о том, что я вам наговорил.
      – Нет, сэр. Больным в таком возрасте ничего не стоит задохнуться во сне. Некоторые сестры сносят все нападки докторов… но только не я. Зовите главврача.
      – Нет-нет, мисс Бодмен, я выпалил это не подумав. Прошу прощения.
      – Очень хорошо, доктор, – произнесла она сквозь сжатые зубы.
      – Я вам еще нужна?
      – А? Нет, спасибо. Спасибо, что подежурили за меня. Только… ну, не говорите никому, ладно?
      – Не скажу. – «Можешь быть уверен! Но что мне делать теперь? Ox, как бы я хотела, чтобы Бен был в городе!» Она вернулась к себе и притворилась, что просматривает бумаги. В конце концов она вспомнила об энергетической кровати и позвонила на склад. Затем отослала за ней свою помощницу и стала думать.
      Где Бен? Если бы он был в городе, она бы отпросилась минут на десять, позвонила бы ему и перевалила бы все заботы на его широкие плечи. Но Бен, черт бы его побрал, скрылся за горизонтом, предоставив ей вести мяч в одиночку.
      Или нет? Червячок, точивший ее подсознание, прогрыз себе ход наружу.
      Бен не покинул бы город, не сообщив, чем окончилась его попытка повидать Человека с Марса. Как сообщница заговорщика она имела на это право… а Бен всегдаиграл честно.
      Она словно наяву услышала сказанные им слова: «…если что случится, ты будешь козырем в рукаве… солнышко, если обо мне ничего не будет слышно, вся надежда только на тебя».
      Раньше она не думала об этом, потому что не верила, что с Беном может что-нибудь случиться. Теперь пришла пора серьезно подумать. В жизни каждого человека наступает время, когда он – или она – вынужден рискнуть «жизнью, богатством и честью священной» ради дела с весьма сомнительным исходом. Для Джил Бодмен это время наступило сегодня, в три часа сорок семь минут пополудни.
      Человек с Марса, едва ушла Джил, опустился в свое кресло. Он не взял в руки книгу с картинками. Он просто стал терпеливо ждать, хотя слово «терпеливо» не совсем соответствовало марсианским понятиям. Он неподвижно сидел и тихо радовался тому, что его водный брат обещал прийти снова. Он готов был ждать вот так – не двигаясь, ничего не делая – столько, сколько понадобится. Пусть даже годы.
      Он не имел ни малейшего понятия о том, сколько времени прошло с той минуты, когда он разделил воду со своим братом. И не только потому, что это место непонятным образом искажалось во времени и очертаниях и это сопровождалось явлениями и звуками, не поддающимися пока грокингу, но и потому, что всей культурой его гнезда время воспринималось совсем иначе, чем людьми. Разница заключалась не в более продолжительном, если перевести на земные годы, времени жизни, а в самой основе. На Марсе нельзя найти подходящих выражений, чтобы сказать: «Сейчас позднее, чем ты думаешь» или «Скоро не бывает споро», хотя и по разным причинам: первое просто немыслимо, тогда как второе – неписанный закон, упоминать о котором так же ни к чему, как советовать рыбе принять ванну.
      Но сказать «Как было в Начале, так есть и так будет» – настолько по-марсиански, что перевести это гораздо легче, чем «два плюс два – четыре», а на Марсе это вовсе не считается трюизмом.
      Смит ждал.
      Услышав, как в двери поворачивается ключ, он вспомнил, что слыхал этот звук перед последним появлением водного брата, поэтому он ускорил метаболизм на тот случай, если все повторится. Он изумился, увидев, что дверь открывается и в нее проскальзывает Джил, поскольку ему не было даже известно, что это тоже дверь. Но он сразу грокнул это и переключился на всепоглощающую радость, приходящую только в присутствии птенца из редкого гнезда, твоего водного брата или (при определенных обстоятельствах) в присутствии Старших.
      Радость его была слегка испорчена тем, что водный брат не разделял ее… он казался более расстроенным, чем тот, кого нельзя было спасти от рассоединения из-за какой-нибудь досадной потери или травмы.
      Но Смит уже знал, что эти существа способны выносить отрицательные эмоции, о которых и подумать-то страшно, не умирая при этом.
      Его брат Махмуд подвергал себя душевным мукам пять раз в день и не только не умирал, но даже утверждал, что эти мучения совершенно необходимы ему.
      Его брат капитан Ван-Тромп был подвержен ужасным непредсказуемым приступам, каждый из которых должен был, по разумению Смита, привести к немедленному рассоединению, чтобы избежать конфликта… и все же этот брат, насколько он знал, жил в добром здравии.
      Поэтому он не придал особого значения состоянию Джил. Она протянула ему узел.
      – Вот, надень-ка это. Быстрее!
      Смит взял узел и ждал. Джил выразительно поглядела на него и сказала:
      – О господи! Ладно. Снимай одежду. Я помогу.
      Ей пришлось и раздевать, и одевать его. На нем было больничное белье, халат и шлепанцы – не потому, что ему так нравилось, а потому, что ему велели так одеться. Он уже мог управляться с одеждой, но не так быстро, как надо было Джил. Она быстро раздела его. Она была медсестрой, а он никогда не слыхал о табу, действующих между мужчинами и женщинами, так что соблюдение приличий не было им помехой. Он пришел в восторг от фальшивых кожиц, которые Джил натянула ему на ноги. Она не дала ему времени восхвалить их и быстро подвязала чулки тесемкой. Одежду медсестры она выпросила у одной из женщин, объяснив, что она нужна ее двоюродной сестре для маскарада. Джил завязала пелерину и решила, что скрыла большинство половых отличий – по крайней мере, она надеялась на это. С туфлями была проблема; они немного жали, а Смиту было трудно ходить даже босиком.
      Потом она все же повязала ему на голову косынку.
      – Волосы у тебя, пожалуй, коротковаты, – сказала она обеспокоенно, – но все же не короче, чем носят некоторые девушки. Ладно, сойдет и так. – Смит не ответил, поскольку не совсем понял это замечание. Он подумал, что надо отрастить волосы, но понял, что на это потребуется время.
      – Теперь, – сказала Джил, – слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, не говори ни слова. Ты понял?
      – Не говорить. Я не буду говорить.
      – Просто иди за мной… Я возьму тебя за руку. Если ты знаешь молитвы, молись!
      – Молитвы?
      – Ладно, забудь. Просто иди за мной и не разговаривай. – Она отворила дверь, оглянулась и вывела его в коридор.
      Смит обнаружил там массу предметов странных конфигураций, многие сильно раздражали глаза.
      На него буквально навалились расплывчатые изображения, которые он никак не мог разглядеть. Он слепо заковылял, почти полностью отключив зрение и прочие чувства, чтобы оградить себя от этого хаоса.
      Она довела его до конца коридора и ступила на пересекающую его бегущую дорожку. Смит пошатнулся и упал бы, не подхвати его Джил. Дежурная сестра покосилась на них. Джил выругалась сквозь зубы и впредь более внимательно присматривала за ним.
      На крышу они поднялись на обычном лифте: Джил была уверена, что не сможет помочь ему в трубе скоростной подъемки.
      На крыше они столкнулись с первой проблемой, хотя Смит этого не заметил.
      Небо привело его в буйный восторг, он не видел никакого неба с тех пор, как покинул Марс. Это небо было ярким, красочным и радостным – обычный вашингтонский день.
      Джил высматривала такси. Крыша была пуста, как она и надеялась – все сменившиеся с дежурства сестры уже разлетелись по домам, исчезли и дневные посетители. Но одновременно исчезли и такси. А она не осмеливалась воспользоваться аэроавтобусом.
      Она уже собиралась вызвать машину, когда одна из них пошла на посадку.
      – Джек! – крикнула она служителю. – Это такси занято?
      – Я заказал его для доктора Фиппса.
      – О господи! Джек, вы не сумеете быстренько заказать еще одно для меня? Это моя двоюродная сестра Мэдж… работает в южном крыле… у нее ларингит, и ей вредно стоять на ветру.
      Служитель почесал затылок.
      – Ну… только для вас, мисс Бодмен. Берите это. А доктору Фиппсу я вызову другое.
      – Джек, вы просто прелесть! Мэдж, ничего не говори, я отблагодарю его. У нее пропал голос, и я собираюсь дать ей горячего рому.
      – Вот-вот, самое то, что надо. Старые средства лучше всего, как говорила моя матушка. – Он забрался в такси, по памяти набрал адрес Джил, а потом подал им руку. Джил села первой, чтобы Смит не выдал, что незнаком с этой церемонией.
      – Спасибо, Джек. Огромное спасибо. Такси полилось в воздух, и Джил глубоко вздохнула.
      – Ну вот, можешь говорить.
      – Что я должен сказать?
      – А? Все, что заблагорассудится.
      Смит обдумал это. Широта предложения требовала ценного ответа, подходящего для братьев. Он подумал о нескольких, отбросил их, поскольку не мог перевести, и остановился на одном, оставляющем даже в этой странной плоской речи достаточно тепла, которому могли бы обрадоваться сближающиеся братья.
      – Пусть наши яйца делят одно гнездо. Джил изумленно взглянула на него.
      – Как? Что ты сказал?
      Смит расстроился из-за неудачной попытки и воспринял это как свою собственную ошибку. Он мрачно подумал, что время от времени вселяет тревогу в эти существа, хотя всего-навсего хочет добиться определенности. Он сделал еще одну попытку, мобилизовав весь свой небогатый словарь, чтобы выразить мысли по-другому:
      – Мое гнездо – твое гнездо.
      На этот раз Джил улыбнулась.
      – Ух ты, как здорово! Я не уверена, что понимаю тебя, но лучшего предложения мне еще не делали, – она помолчала и прибавила: – Но сейчас у нас по горло забот. Так что давай повременим, ладно?
      Смит понимал Джил еще меньше, чем она его. Но он уловил удовольствие водного брата и его предложение подождать. Ожидание не требовало никаких усилий; он откинулся на спинку сиденья, уверил себя, что между ним и его братом все отлично, и наслаждался расстилающимся внизу видом. Все это он видел впервые, и везде, куда ни глянь, находилось много вещей, которые было необходимо грокнуть.
      Ему пришло на ум, что эпитеты, применяемые дома, не подходят для великолепного пейзажа, расстилающегося внизу.
      Это чуть было не привело его к сравнительному анализу марсианских и человеческих методов, но этого не любили Старшие, и мозг поспешно отбросил эту ересь.
      Джил тихо сидела и напряженно думала. Вдруг она обнаружила, что такси уже в двух шагах от ее дома… и до нее дошло, что дом – последнее место, куда стоит идти, и первое место, куда нагрянут, едва поймут, кто помог Смиту скрыться. Поскольку она ничего не знала о методах полиции, она подумала, что наверняка оставила в палате Смита массу отпечатков пальцев, но не вспомнила о том, что их видели в коридоре и на крыше. Была также возможность (как она слыхала), что техники прочтут регистрирующую ленту робота-пилота и определят, откуда и куда он летал.
      Она нажала на клавиши, стирая свой адрес. Такси взмыло вверх и повисло в воздухе. Куда лететь? Где спрятать взрослого человека, полуидиота, не способного даже самостоятельно одеться? Ведь его будут теперь разыскивать тщательнее, чем любого преступника.
      Если бы только рядом был Бен! Бен… где же ты?
      Она взяла микрофон и безо всякой надежды набрала номер Бена. Ее сердце радостно подпрыгнуло, когда ей ответил мужской голос… и упало, когда она поняла, что это помощник Бена.
      – О, простите, мистер Килгаллен, это Джил Бодмен. Я думала, что звоню Бену домой.
      – Так оно и есть. Я переключаю его видео на офис всякий раз, когда он отсутствует дольше суток.
      – Так его все нет?
      – Нет. Могу я чем-нибудь помочь?
      – М-м… нет. Мистер Килгаллен, разве не странно, что Бен исчез? Вас это не беспокоит?
      – Нет, что вы. Он предупредил, что не знает, как долго будет отсутствовать.
      – А разве это не странно?
      – Только не для работы мистера Кэкстона, мисс Бодмен.
      – Ну… Мне кажется, что в его отсутствии есть нечто очень странное. Я думаю, вы должны сообщить об этом. Вы должны уведомить об этом всю страну… весь мир!
      В такси не было экрана, но Джил почувствовала, что Осберт Килгаллен выпрямился.
      – Боюсь, мисс Бодмен, что мне придется выполнять распоряжения моего работодателя. И э-э… только не обижайтесь. Каждый раз, как только мистер Кэкстон отсутствует, ему обязательно названивает какая-нибудь «хорошая знакомая».
      Одна из дур, жаждущих надеть на него хомут, перевела для себя Джил… А этот тип решил, что я – одна из них.
      Она выбросила из головы мысль попросить помощи у Килгаллена и отключилась.
      Куда деваться? В голову пришла неожиданная мысль. Если Бена нет… и к этому приложили руку деятели из администрации… то в, самую последнюю очередь Валентайна Майкла Смита будут искать в квартире Бена… если только не связали ее с Беном, а это было маловероятно.
      У двери в квартиру Бена Джил почти вплотную прижалась губами к шепталке и тихонько объявила:
      – Карфаген должен быть разрушен!
      Ничего. Проклятье!Он сменил код. Она стояла, пытаясь справиться со слабостью в коленях и пряча лицо от Смита. Потом она снова приблизила губы к шепталке. Одна и та же электронная цепь открывала дверь и докладывала о пришедших.
      Она решила назвать себя на тот невероятный случай, если Бен вернулся.
      – Бен, это Джил, – прошептала она. Дверь открылась. Они вошли, и дверь захлопнулась. Джил сперва подумала, что это Бен впустил их, но потом поняла, что случайно наткнулась на новый пароль… задуманный, как можно было догадаться, в виде комплимента… который должен был заодно излечить ее от паники.
      Смит спокойно стоял у края зеленой лужайки и внимательно изучал обстановку. Это место было настолько ново для него, что не поддавалось грокингу за раз, но чем-то оно очень к себе располагало. Оно не так будоражило, как то движущееся место, в котором они только что были, оно казалось свернутым в себя. Он с интересом поглядел на окно в дальнем конце комнаты, но не воспринял его как окно, приняв за живую картину, похожую на домашние… Его палата в Бетесде была без окон, она располагалась в новом крыле, и сама идея окна была ему пока неведома.
      Он с одобрением заметил, как хорошо передана глубина изображения и движение. Картину, наверное, создал какой-нибудь знаменитый художник. До сих пор ему не приходилось видеть ничего, что подтверждало бы знакомство землян с искусством. Его грокинг людей сильно возрос с этим новым знанием, и он почувствовал разливающееся внутри тепло. Его отвлекло какое-то движение.
      Он обернулся и увидел, как водный брат снимает с ног туфли и фальшивые кожицы. Джил вздохнула и пошевелила пальцами ног в траве.
      – Бедные мои ножки! – Она подняла голову и увидела, что Смит разглядывает ее с любопытством, нарушающим наивную детскость его лица. – Давай сам. Тебе понравится.
      Он моргнул.
      – Давать… что?
      – Господи, я все время забываю. Иди сюда. Я помогу. – Она разула его, развязала тесемки на чулках и сдернула их. – Сюда. Ну разве не прелесть?
      Смит пошевелил пальцами ног в траве, помолчал и робко спросил:
      – Но ведь это живое?
      – Будь уверен. Это самая настоящая трава. Бену стоило кучу денег вырастить ее здесь. Знаешь, одно только освещение стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. Так что погуляй по ней, пусть твоим ногам будет приятно.
      Смит не понял большую часть сказанного, однако понял, что трава – живые существа и его приглашают погулять по ним.
      – Погулять по живым существам? – В его голосе звучал неподдельный ужас.
      – Конечно. Почему бы и нет? Ничего этой траве не сделается: ее специально здесь вырастили вместо паласа.
      Смит заставил себя вспомнить, что водный брат не может толкать его к неправильным действиям. Он решил рискнуть и походить по траве… и обнаружил, что это приятно и что живые существа не протестуют. Он до предела обострил все свои чувства: брат оказался прав, эти существа были здесь для того, чтобы по ним ходили. Он решил охватить это и возблагодарить их… это стоило ему таких же усилий, с какими человек простил бы склонность к каннибализму – обычаю, в котором Смит не находил ничего дурного.
      У Джил вырвался вздох.
      – Пора открыть карты. Я не знаю, долго ли мы будем в безопасности.
      – В безопасности?
      – Нам нельзя здесь оставаться. Они проследят за всем, что покинуло сегодня Бетесду. – Она задумчиво наморщила лоб. Ее дом не подойдет, это место тоже… Бен намеревался доставить Смита к Джубалу Харшоу. Но она не была знакома с Харшоу и не знала, где он живет… Бен говорил, что где-то в Покопосе. Ладно, придется уточнить. Все равно деваться больше некуда.
      – Почему ты не счастлив, мой брат? Джил мысленно выругалась и поглядела на Смита. Бедный ребенок даже не подозревал, что творится вокруг него! Она попробовала посмотреть на события с его точки зрения. Ничего не получилось, но до нее, по крайней мере, дошло, что он не имеет ни малейшего понятия о том, что они спасаются… От кого? От копов? От администрации Бетесды? Она даже не знала толком, что она сделала, какие законы нарушила. Она знала только, что встала поперек дороги Большим Людям, Хозяевам.
      Могла ли она рассказать Человеку с Марса, кому они противостоят, если сама толком этого не знала? Есть ли у них на Марсе полицейские? Разговаривать с ним – процентов на пятьдесят – было все равно, что кричать в цистерну с дождевой водой.
      Небеса всемогущие, да есть ли на Марсе цистерны для дождевой воды? И бывают ли там вообще дожди?
      – Не обращай внимания, – сказала она трезвым голосом. – Просто делай то, что я скажу.
      – Да.
      Бесконечное согласие, вечное «да». Джил вдруг почувствовала, что Смит выпрыгнет в окошко, прикажи она ему. И она была права. Он прыгнул бы с двадцатого этажа и был бы рад все те секунды, которые продолжалось бы его падение, и принял бы смерть без удивления или возражения. Он не знал бы даже, что это падение убьет его, а страх смерти был за пределами его понимания. Если бы водный брат выбрал для него такой странный способ рассоединения, он бы только возблагодарил его и постарался грокнуть.
      – Так… мы пока остаемся здесь. Нам надо поесть, потом я дам тебе другую одежду и мы уйдем. Раздевайся. – Она пошла взглянуть на гардероб Бена.
      Она отобрала дорожный костюм, берет, рубашку, нижнее белье, ботинки и вернулась. Смит запутался в одежде, словно котенок в клубке. Одной рукой он даже не мог пошевельнуть, лицо туго обтягивала юбка. Он даже не развязал пелерину перед тем, как раздеваться.
      – О господи, – вздохнула Джил и поспешила на помощь. Она высвободила его из одежды, скомкала ее и затолкала в вентиляционную отдушину – ей вовсе не хотелось, чтобы копы наткнулись на нее, а Этте Шере она потом заплатит.
      – Знаешь, мой хороший, тебе следует помыться, прежде чем одевать чистую одежду. Тебя совсем запустили. Идем-ка. – Будучи медсестрой, она привыкла не замечать тяжелых запахов, но по той же причине фанатично относилась к воде и мылу… а было здорово похоже, что этого больного вообще ни разу не мыли. И хотя от Смита пахло не очень сильно, все-таки был какой-то запах, как от лошади в жару.
      Он восторженно глядел, как она наполняет ванну. В К-12 была ванна, но Смит не знал о ее назначении. Сидячие ванны – вот и все, с чем он был знаком, да и это знакомство было не слишком продолжительным: ведь он то и дело впадал в свой транс.
      Джил потрогала воду.
      – Великолепно, забирайся.
      Смит в замешательстве уставился на нее.
      – Быстрее! – приказала Джил. – Ложись в воду.
      Все слова входили в речевой запас Смита, но они потрясли его. Брат желал, чтобы он целиком погрузил свое тело в воду жизни! Его никогда не удостаивали подобной чести. Насколько он знал, никто и никогда не имел такой привилегии. Хотя он уже начинал понимать, что эти, другие, очень свободно обращались с водой жизни… это никак нельзя было грокнуть, но следовало принять к сведению.
      Он погрузил трепещущую ногу в воду… погрузил другую… осторожно присел… и ушел под воду с головой.
      – Эй! – завопила Джил и схватила его за волосы. Она держала голову мертвеца. Боже всемогущий! Не мог же он уйти в свой транс в такое время, твердила она себе. Она здорово перепугалась и принялась трясти его. – Смит! Проснись! Прекрати сейчас же!
      Издалека-издалека Смит услышал зов брата и начал выходить из транса. Глаза его заблестели, сердце забилось быстрее, восстановилось дыхание.
      – С тобой все нормально? – встревоженно спросила Джил.
      – Со мной все в порядке. Я очень счастлив… мой брат.
      – Ты напугал меня. Слушай, не надо больше опускаться под воду. Просто сиди, вот как сейчас.
      – Да, мой брат, – Смит прокаркал что-то непонятное для Джил, зачерпнул ладонями воду с таким видом, словно это была сказочная драгоценность, и поднес ее ко рту. Губы его коснулись воды, и он протянул сомкнутые ладони Джил.
      – Эй, не надо пить воду из ванной. А тем более предлагать ее мне.
      – Ты не будешь?
      На его лице проступила такая боль, что Джил растерялась, не зная, на что решиться. Потом она все-таки наклонилась и коснулась губами воды.
      – Спасибо.
      – Желаю тебе никогда не испытывать жажды!
      – И тебе того же самого. Только не надо больше пить из ванны. Если хочешь, я налью тебе. Только не пей такую воду.
      Смит, казалось, остался удовлетворен и сидел спокойно. Но теперь Джил знала, что Смит никогда не мылся в большой ванне, и не знала, чего от него еще можно было ожидать. Вне сомнения, она могла научить его мыться… но время было дорого.
      Ну ладно! В конце концов, это был не буйнопомешанный, как в Национальной психолечебнице. Ее блузка насквозь промокла, когда она вытаскивала Смита; она сняла ее и повесила сушиться. На ней была короткая, до колен, плиссированная юбка. Джил задумчиво посмотрела на нее. Хотя складки были обработаны специальным составом, было глупо их мочить. Она махнула рукой и стянула юбку, оставшись в бюстгальтере и трусиках.
      Смит смотрел на нее с любопытством ребенка. Ей пришлось убеждать себя, что сейчас не до скромности и приличий… и вдруг вспомнила, как она в пятнадцать лет впервые попала на пляж, где все купались голыми. Но этот детский взгляд ее смущал. Она решила, что лучше примириться с мокрым нижним бельем, чем отвечать на определенные вопросы.
      Она попыталась скрыть смущение.
      – Ну-ка, поскребем твою шкуру. – Она наклонилась над ванной, разбрызгивая из баллончика мыльную пену и взбивая ее свободной рукой.
      Смит быстро коснулся пальцем ее правой груди. Джил отшатнулась.
      – Эй! Этого еще не хватало.
      У него сделался такой вид, словно она ударила его.
      – Нельзя? – спросил он с трагическим видом.
      – Нельзя, – твердо ответила она, но потом увидела его лицо и смягчилась: – Все в порядке. Только не мешай мне, когда я занята делом.
      Джил вытащила пробку, чтобы слить грязную воду, заставила его встать и окатила из душа. Пока он сушился под струей теплого воздуха, она оделась. Теплый воздух сперва напугал Смита, и он задрожал, но Джил велела ему не бояться и держаться за поручень. Затем она помогла ему выбраться из ванны.
      – Ага, теперь ты хорошо пахнешь, да и чувствуешь себя, готова поспорить, тоже лучше.
      – Чувствую себя хорошо.
      – Вот и ладненько. Давай-ка мы тебя оденем. – Она провела его в спальню Бена. Но раньше, чем она успела все объяснить, показать и помочь ему надеть шорты, из-за двери раздался мужской голос:
      –  Эй, вы там, открывайте!
      От страха сердце у Джил ушло в пятки, и она выронила шорты. Наверняка ли они знали, что здесь кто-то есть? Наверное, ее выдал этот чертов робот-пилот. Ответить? Или затаиться? В динамике над дверью послышалась какая-то возня.
      – Стой здесь! – шепнула она Смиту и вышла в гостиную. – Кто там? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как обычно.
      – Именем закона – откройте!
      – Именем какого такого закона? Что за дурь?! Кто вы такие? Я вызову полицию.
      – Мы и есть полиция. Вы Джиллиан Бодмен?
      – Я? Я Филлис О'Тул, и я жду здесь мистера Кэкстона. Я позвоню в полицию и заявлю о нарушении закона о неприкосновенности жилища.
      – Мисс Бодмен, у нас есть ордер на ваш арест. Откройте, иначе будет хуже.
      – Я не «мисс Бодмен», и я немедленно вызываю полицию. Голос не ответил.
      Джил, дрожа, ждала, что будет дальше. Вскоре она почувствовала у лица поток теплого воздуха. Дверной замок сделался красным, потом белым; что-то с хрустом лопнуло, и дверь распахнулась. В проеме стояли два человека. Один шагнул в комнату, усмехнулся и сказал:
      – Малыш должен быть здесь! Джонни, найди-ка его.
      – О'кей, мистер Берквист.
      Джил встала перед дверью в спальню. Человек по имени Джонни оттолкнул ее и распахнул дверь.
      – Где ваш ордер? – потребовала Джил срывающимся голосом. – Это насилие!
      – Не осложняйте себе жизнь, золотко, – спокойно ответил Берквист. – Ведите себя хорошо, и к вам, возможно, отнесутся снисходительно.
      Джил пнула его в голень. Он поспешно отступил.
      – Ай-ай-ай, какая непослушная. Джонни, ты нашел его?
      – Здесь он, мистер Берквист. Голый, как страус. Есть три предположения, чем они тут занимались.
      – Оставь их на потом. Веди его сюда. Джонни вошел, ведя Смита с заломленной за спину рукой.
      – Он не хотел идти.
      – Пойдет! Куда он денется…
      Джил нырнула под руку Берквиста и метнулась к Джонни. Тот отшвырнул ее в сторону.
      – Ах ты сучка!
      Джонни ударил Джил не так сильно, как колотил свою жену до того, как она ушла от него, и гораздо слабее, чем бил заключенных, не желавших разговаривать. До этого Смит не выказывал совершенно никаких чувств и даже не произнес ни слова. Он просто позволял делать с собой все, что угодно. Он ничего не понимал и старался вообще ничего не делать.
      Когда он увидел, что тот, другой, ударил водного брата, он скрючился, освободился от хватки Джонни, протянул к нему руку…
      … и Джонни исчез.
      Там, где он только что стоял, распрямляетесь стебельки травы, показывая, что он все же был здесь. Джил глядела на траву и чувствовала, что вот-вот хлопнется в обморок.
      – Что вы с ним сделали? – хрипло спросил Берквист, обращаясь к Джил.
      – Я? Я ничегоне делала.
      – Думаете, я поверю вам? Что там у вас? Потайной люк? Куда он делся? – Берквист облизнул губы.
      – Не знаю.
      Он вытащил из-под пиджака пистолет.
      – Но не пробуйте ваши фокусы на мне. Стойте там… а я возьму его.
      Смит возвратился к пассивному ожиданию. Не понимая происходящего, он старался совершать как можно меньше поступков. Но пистолет ему уже приходилось видеть в руках людей на Марсе, а выражение лица Джил, когда на нее направили пистолет, ему совсем не понравилось. Он грокнул, что это одна из точек пересечения в развитии существа, когда пассивное ожидание должно смениться правильным поступком с тем, чтобы развитие продолжалось дальше. Он совершил поступок.
      Старшие хорошо учили его. Он шагнул к Берквисту, и дуло тут же взглянуло на него. Он протянул руку… и Берквиста не стало. Джил завизжала. Лицо Смита побелело и напоминало теперь трагическую маску: он осознал, что, возможно, совершил неправильный поступок. Он умоляюще взглянул на Джил и задрожал. Глаза его закатились, он медленно сжался в комок и застыл без движения.
      Истерика Джил мигом прошла – больной нуждался в помощи. У нее не было времени на эмоции, не было времени удивляться, почему пропали люди. Она опустилась на колени и склонилась над Смитом.
      Она не могла уловить ни дыхания, ни пульса. Джил прижала ухо к его груди. Она услышала, что и сердечная деятельность прекратилась, но спустя довольно долгое время она различала слабое «лаб-даб», раздающееся через четыре-пять секунд.
      Это состояние напоминало шизоидное оцепенение, однако ей никогда не приходилось видеть такой глубокий транс, даже при учебных демонстрациях гипноанестезии. Она слыхала, что такое состояние иногда наблюдается у факиров и йогов Восточной Индии, но никогда не принимала это всерьез.
      Случись это в нормальной обстановке, она не стала бы и пытаться вывести больного из транса, а сразу же вызвала бы врача. Но обстановка была ненормальной. Последние события вовсе не поколебали ее решимость, наоборот, еще более уверили ее в том, что Смиту никак нельзя позволить попадать в лапы администрации. Но уже через десять минут, перепробовав все известные способы, она убедилась, что ничем не может помочь Смиту.
      В спальне она обнаружила смятый баул побольше чемодана, поменьше сундука. Она раскрыла его и увидела диктограф, туалетные принадлежности, сменное белье – в общем, все, что может понадобиться репортеру в случае срочного вылета – и даже аудиоаппарат, чтобы подключаться к видеолинии. Джил машинально отметила, что этот набитый баул свидетельствовал о том, что отсутствие Бена было вызвано не той причиной, какую предполагал Килгаллен, но у нее не было времени останавливаться на этом. Она вытряхнула все из баула и поволокла его в гостиную.
      Смит весил больше, чем она, но мускулы, привыкшие переворачивать больных вдвое тяжелее ее, без труда справились с задачей. Она запихала Смита в баул. Ей пришлось изменить его позу, чтобы замок закрылся. Мускулы Смита сопротивлялись сильному нажиму, однако с помощью слабого, но настойчивого усилия его можно было гнуть как угодно. В углы Джил напихала кое-что из одежды Бена. Она попыталась проделать отверстия для доступа воздуха, но материал баула не поддавался. Впрочем, об этом вряд ли стоило беспокоиться: все потому, что у него было такое слабое дыхание и такой низкий уровень метаболизма.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34