Современная электронная библиотека ModernLib.Net

ELITE SERIES - Время перемен (сборник)

ModernLib.Net / Силверберг Роберт / Время перемен (сборник) - Чтение (стр. 20)
Автор: Силверберг Роберт
Жанр:
Серия: ELITE SERIES

 

 


      Вот и ставили опыты на несчастных животных. Ненадежный привод машины забрасывал ни в чем не повинные созданья в отдаленнейшие эпохи, но, разумеется, операторы машины не знали конечных точек прибытия ее пассажиров, если только они не располагали теми архивными материалами, до которых докопался Брогг.
      Не все документы, подобранные Броггом, описывали происшествия, случившиеся в средние века. Немалая часть кассеты «В» была посвящена примерам из более недавнего прошлого, но все-таки раньше 1979 года, который рассматривался как крайний предел путешествий во времени. Квеллен обратил внимание на девушку, появившуюся у дверей коттеджа вблизи Бристоля, в Англии, вечером 3 августа 1817 года и выпрашивавшую еду на языке, который был назван «неизвестным».
      Но как они узнали, что она просила, если не поняли ее языка? Ответа на свой вопрос Квеллен в кассете не нашел. Вместо этого в ней сообщалось, что эту девушку привели к мировому судье, некоему Самуэлю Уоррелу, который вместо того, чтобы арестовать ее по обвинению в бродяжничестве, отвел ее к себе домой («Подозрительно», — подумал Квеллен). Судья допросил девушку.
      Она записывала ответы незнакомыми знаками, которые были похожи на гребни, клетки для птиц и сковороды. Эти записи проанализировали лингвисты.
      Наконец один человек, назвавший себя «джентльменом из Восточной Индии», задал ей ряд вопросов на малайском языке и получил вполне вразумительные ответы.
      Девушка утверждала, что она — принцесса Карабу, которую пираты похитили ее из собственного дома на Яве и увезли в море. Она пережила множество приключений, пока в конце концов не сбежала у берегов Англии. При посредничестве «джентльмена из Восточной Индии» принцесса Карабу сообщила множество подробностей о жизни на Яве. Затем объявилась некая миссис Уилкокс из Девоншира и заявила, что принцесса на самом деле ее собственная дочь Мэри, родившаяся в 1791 году. Мэри Уилкокс созналась в своем обмане и эмигрировала в Америку.
      Брогг приложил следующие соображения о принцессе Карабу.
       «По мнению некоторых крупных специалистов, это было многоступенчатое жульничество. Появляется загадочная девушка. Затем возникает какой-то мужчина и утверждает, что понимает ее язык. Пожилая женщина заявляет, что все это обман. Но и это было мистификацией! Что если девушка была гостьей из будущего, а „джентльмен из Восточной Индии“ еще одним прыгуном, который пытался выдать ее за яванскую принцессу, чтобы скрыть ее истинное происхождение. Женщина же, претендовавшая на роль мамаши, была третьей перебежчицей, которая появилась, чтобы защитить девушку, когда возникла угроза ее разоблачения. Интересно, все-таки сколько путешественников во времени оказалось в Англии в 1817 году?»
      Квеллен перешел к следующему примеру.
      Калиостро объявился в Лондоне, затем в Париже, говоря с каким-то неразличимым акцентом. Сверхъестественные способности. Агрессивный, одаренный, совершенно своеобразный. Обвинялся в том, что на самом деле был неким Джозефом Бальзамо, сицилийским преступником. Но это так и не было доказано. Роскошную жизнь в Европе восемнадцатого века Калиостро обеспечивал себе продажей алхимических порошков, любовных снадобий, элексиров молодости и других страшно полезных препаратов. Потеряв осторожность, этот человек в 1785 году попал в Бастилию, бежал, посетил многие страны, снова был арестован и умер в тюрьме в 1795 году. "Мошенник? Самозванец? Путешественник во времени? Вполне возможно. Что угодно возможно, — грустно подумал Квеллен, — когда начинаешь доверять подобным свидетельствам".
      Каспар Хаузер. Шатаясь, появился на улицах Нюрнберга в Германии в один из майских дней 1828 года. На вид ему лет шестнадцать-семнадцать («Довольно молод, чтобы стать прыгуном, — подумал Квеллен. — Возможно, внешность обманчива»). Способен выговорить по-немецки только две фразы.
      Когда ему дали перо и бумагу, написал имя «Каспар Хаузер». Было сделано допущение, что именно так его зовут. Этот мальчик не умел обращаться с самыми обыденными предметами и не имел опыта повседневной жизни среди людей. Попал в 1828 год, без сомнения, из-за неисправности машины времени.
      Однако он быстро многому научился. После того как он отсидел некоторое время в тюрьме за бродяжничество, его передали школьному учителю, профессору Даумеру. Этот профессор обучил парня немецкому языку и тот написал автобиографическую повесть, в которой утверждал, что провел всю свою жизнь в небольшой темной камере, питаясь только хлебом и водой. Тем не менее задержавший его полицейский утверждал:
       «У него был очень здоровый цвет лица. Он не был ни бледным, ни худым, что свойственно тем, кто провел какое-то время в заключении».
      Много противоречий. Вся Европа очарована им. Все размышляли над таинственным происхождением Каспара Хаузера. Некоторые предполагали, что он был кронпринцем Бадена, похищенным в 1812 году агентами морганатической жены его предполагаемого отца, великого герцога. Это предположение, однако, вскоре было отвергнуто, но не опровергнуто. Другие говорили, что он лунатик, человек, потерявший память. 17 октября 1829 года Каспара Хаузера нашли с раной на лбу, которую, как предполагалось, нанес ему человек в черной маске. Для его охраны к нему приставили полицейских.
      Затем он пережил еще несколько преднамеренных нападений. 14 декабря 1833 года Каспара Хаузера нашли умирающим в парке, с глубокой кинжальной раной в левой стороне груди. Утверждали, что ранение нанес какой-то незнакомец.
      Оружие было не найдено, вокруг не обнаружено никаких следов, кроме отпечатков башмаков самого Хаузера. Было выдвинуто предположение, что рану он нанес себе сам. Каспар умер через несколько дней, воскликнув перед смертью: «Боже мой! Почему я должен умереть так позорно?» Квеллен вынул кассету. Свиньи, собаки, принцесса Карабу, Каспар Хаузер — все это было весьма занимательно. Это могло даже в какой-то мере подтвердить мнение о том, что путешественники во времени попадали не только в период с 1979 по 2106 год. Но все эти факты не помогли Квеллену решить непосредственные задачи. Правда, подборка свидетельствовала об аналитическом уме Брогга. Квеллен убрал кассету со стола.
      Набрал номер Джудит. На экране появилось ее лицо, бледное, угрюмое, строгое. Она была далеко не красавица. У нее была слишком высокая переносица, покатый лоб, тонкие губы, выступающий подбородок. Глаза ее несколько косили, к тому же правый глаз был расположен чуть выше левого. И все же она была привлекательной. Квеллен не раз ради забавы подвергал себя искушению влюбиться в нее. Но он не мог себе позволить настолько ослабить свою психологическую защиту, чтобы рассказать ей о своем тайном прибежище в Африке. Он не хотел посвящать ее в свою тайну, так как она была добродетельной и запросто могла донести на него.
      — Ты, кажется, прячешься от меня, Джо? — спросила женщина. — Я тебя давно не видела. Почему?
      — Я был очень занят. Поглощен работой. Извини, Джудит, но я на самом деле был по горло занят.
      — Пусть тебя не мучают угрызения совести. У меня все пока что хорошо.
      — Я в этом не сомневаюсь. Как там твой Фруд?
      — Доктор Галубер? О, он замечателен. Ему так хочется повстречаться с тобой, мой дорогой.
      Квеллен ощетинился.
      — Я не нуждаюсь в услугах психотерапевта, Джудит. Извини.
      — Сказав всего три фразы, ты уже дважды извинился.
      — Изви… — начал было Квеллен, и они оба рассмеялись.
      — Я бы хотела, — сказала Джудит, — чтобы ты встретился с доктором Галубером не как с врачом. Он будет на нашем следующем причастии.
      — И когда же?
      — Сегодня вечером. Ты придешь?
      — Ты же знаешь, что общая отрыжка никогда не приводила меня в большой восторг, Джудит.
      Она очень холодно улыбнулась:
      — Я знаю. Но тебе не мешало бы хоть немного выглянуть из своей скорлупы. Ты слишком увлекаешься жизнью для самого себя, Джо. Если хочешь оставаться холостяком, это твое личное дело, но при этом не обязательно быть и отшельником.
      — Я могу бросить мелочь в психоаналитический аппарат и получить такой же прекрасный совет.
      — Может быть. Так ты придешь на сегодняшнее причастие?
      Квеллен подумал о деле искреннего участника причастия, который подсунул псевдоживое стекло своим единоверцам и с интересом наблюдал, как они умирают в мучениях. Квеллен представил себя самого корчащимся от боли, прильнувшую к нему плачущую Джудит и попытался прочувствовать сопереживающую печаль от своих страданий, как призывал исповедуемый ею культ.
      Он тяжело вздохнул. Джудит права: он действительно последнее время живет только для самого себя. Ему надо встряхнуться, позабыть хоть ненадолго свои служебные обязанности.
      — Да, — он кивнул головой. — Да, дорогая, я приду к причастию. Ты довольна?

9

      У Стенли Брогга день получился очень трудным.
      Ему как заместителю комиссара приходилось все время таскать из огня каштаны для Квеллена, но это его не смущало, так как он обладал колоссальной работоспособностью. В глубине души Брогг считал, что они со Спеннером вдвоем тянут работу всего управления. Они были два сапога пара, оба крупные мужчины, солидные и методичные, с достаточным запасом плоти, чтобы черпать запасы энергии во времена кризисов. Разумеется, Спеннер вел административную часть дела, а Брогг — рутинную будничную. У Спеннера был шестой разряд, у Брогга — девятый. И все же Брогг ощущал себя боевым соратником Спеннера.
      Эти двое других, Колл и Квеллен, представляли собой излишества аппарата управления. Колл ненавидел всех и злился на весь мир просто потому что был мал ростом и некрасив. Он, разумеется, обладал способностями, но, как и всякий неврастеник, был опасным, а порой и просто ненужным. Если кого и нужно подвергнуть принудительной психотерапии, так это Колла. Брогг часто сравнивал его с римским императором Тиберием, злобным человеком, таящим опасность для окружающих, не безумным, но с искривленной психикой, и считал, что от таких людей лучше держаться подальше.
      Если Колл был Тиберием, то Квеллен — Клавдием: добродушным, умным и в общем-то слабым. Брогг презирал своего непосредственного начальника, видя в нем труса, непригодного для такой должности. Временами Квеллен брался за дела энергично и решительно, но это противоречило его натуре. Брогг выполнял за Квеллена будничную работу уже много лет. Иначе Управление давно бы признали недееспособным.
      И вот что было удивительным в Квеллене — он мог совершить преступление.
      Это в свое время поразило Брогга. Он как-то не думал, что этот человек на это способен. Чтобы получить участок земли в Африке, необходимо было тщательно подделать документы, добыть незаконное стасисное устройство для транспортировки из квартиры служащего седьмого разряда в бассейн реки Конго. Вести жизнь беззаботную и даже роскошную — это было столь чудовищно смелым, что Брогг до сих пор никак не мог понять, как все это удалось совершить такому человеку, как Квеллен. Если только не предположить, что Квеллену настолько отвратительна окружающая его жизнь, что он готов был рисковать головой, лишь бы хоть иногда отстраняться от нее. Даже трус от безумного страха мог подняться до того, что выглядело нравственным величием. Точно так же мягкий, слабохарактерный человек вроде императора Нерона мог превращаться в демона просто для того, чтобы сохранить в неприкосновенности свою слабохарактерность. Нерон, как считал Брогг, не был по натуре своей демонической личностью в духе Калигулы. Он стал чудовищем в результате длительной эволюции. Это не соответствовало его характеру точно так же, как удивительный по смелости поступок Квеллена дисгармонировал с образом человека, который создал для себя Брогг.
      Брогг обнаружил величайшую тайну Квеллена случайно, хотя тут была и некоторая доля вероломства. Он уже давно подозревал, что у Квеллена есть какая-то тайна, но не имел ни малейшего представления, что же это такое.
      Возможно, незаконная религиозная деятельность. Может быть, Квеллен был приверженцем одного из запрещенных культов, группы, поклонявшейся хаосу, или членом одной из банд, о которой ходили слухи, что они собираются по темным углам и молятся поджигателю и убийце Флемингу Бессу.
      Не зная подробностей, но унюхав постоянную обеспокоенность Квеллена, появившуюся не так давно, Брогг стал искать способ, как бы погреть на этом руки. У него были большие расходы. Брогг был человеком с претензиями на ученость; поглощенный изучением древних римлян, он окружил себя книгами, настоящими римскими монетами, историческими предметами той эпохи. Чтобы приобрести что-нибудь подлинное, требовались немалые деньги. Брогг теперь проживал без остатка все свое жалованье. И тут ему пришло в голову, что Квеллен вполне может стать дойной коровой, если прибегнуть к вымогательству.
      Сначала Брогг переговорил с соседом Квеллена по комнате Брюсом Мароком.
      Тогда еще Квеллену не был присвоен седьмой разряд, и он, как всякий неженатый мужчина своего разряда, должен был делить квартиру еще с кем-нибудь. Марок хотя и подтвердил, что происходит нечто странное, но толком ничего не знал. Затем Квеллен получил повышение, и Марок перестал интересовать Брогга.
      И тогда он прицепил «ухо» к своему боссу и затаился, прислушиваясь.
      Правда открылась довольно скоро. Квеллен потворствовал тому, чтобы часть Африки была зарегистрирована на имя, которое будет вписано позже, и сделал так, чтобы стать кандидатом на это место. Почти вся территория Африки была оставлена в качестве личного резерва для членов Верховного Правления, в основном ее тропическая часть, которая почти полностью обезлюдела во время Бактериологической Войны полтораста лет тому назад.
      Квеллен отхватил свой ломоть. Он устроил так, что там выстроили дом и установили незарегистрированный стасис-транспортер, который мог за одно мгновение перенести его через Атлантический океан. Разумеется, все это будет обнаружено при очередном размежевании. Но эта часть мира не подлежала размежеванию еще добрых полсотни лет, так что Квеллен довольно долго мог ничего не бояться.
      Брогг провел несколько захватывающих дух недель, следя за Квелленом.
      Сперва он решил, что Квеллен, должно быть, берет с собой женщин в свое прибежище для участия в запрещенных религиозных обрядах, но скоро убедился, что был не прав. Квеллен просто искал покоя и уединения. В какой-то степени Брогг сочувствовал своему начальнику, но он не был сентиментальным, и когда настало время, он пошел к Квеллену.
      — В следующий раз, когда отправитесь в Африку, — напрямик сказал он, подумайте обо мне. Я завидую вам, комиссар.
      У Квеллена от удивления отвалилась челюсть. Но он быстро пришел в себя:
      — Африку? О чем это вы говорите, Брогг? Зачем это мне отправляться в Африку?
      — Чтобы не видеть всего этого, — Брогг описал рукой полукруг. — Так?
      — Все ваши обвинения беспочвены! Понятно?
      — У меня есть доказательства. Хотите услышать?
      В конце концов они договорились. За щедрую плату наличными Брогг будет держать язык за зубами. Это случилось несколько месяцев назад, и Квеллен платил регулярно. Пока он это делал, Брогг соблюдал соглашение. Он нисколько не был заинтересован в том, чтобы донести на Квеллена, который был ему сейчас гораздо полезней как источник денег, чем как узник.
      Приобретая все необходимое для своих исследований за счет Квеллена, Брогг искренне надеялся, что никто больше не разоблачит его начальника, ибо тогда он потерял бы дополнительный доход и даже мог бы оказаться в тюрьме как сообщник. Все последнее время Брогг следил за Квелленом как ангел-хранитель, прикрывая его от любопытных взглядов.
      Брогг понимал, что Квеллен боится и ненавидит его, но это его не беспокоило. Он припрятал в различных местах записанные на пленку донесения о беззакониях, совершенных Квелленом, и все эти документы оказались бы в руках представителей Верховного Правления в случае внезапной смерти или исчезновения Брогга. Квеллен знал об этом и поэтому вынужден был бездействовать. Он ясно давал себе отчет в том, что в ту минуту, когда датчики в этих проклятых коробочках перестанут принимать альфа-ритм Стенли Брогга, из них автоматически высунутся ножки, и они зашагают в ближайшее правительственное учреждение, чтобы выложить обвинение. Поэтому и Квеллен, и Брогг ничего не предпринимали, заботясь об обоюдной выгоде.
      И ни один из них не проговаривался в разговорах друг с другом. В Управлении работа шла своим чередом, хотя Брогг от случая к случаю позволял себе туманные намеки, чтобы Квеллен чувствовал себя неуютно. А вообще-то Брогг, как и раньше, получал распоряжения и выполнял их. Как, например, в деле с этими прыгунами.
      Последние несколько дней он провел, выслеживая Дональда Мортенсена, потенциального прыгуна, который должен был покинуть современность четвертого мая. Квеллен попросил Брогга отнестись к делу Мортенсена с величайшей осторожностью. Брогг понимал, почему. Он был достаточно умен, чтобы предвидеть последствия парадоксов времени, которые могли случиться, если б кто-нибудь помешал убыть прыгуну, который уже числился в официальных документах. Брогг сам просматривал все эти старинные архивы, составляя кассету для Квеллена, которую обозначил индексом «А». Не пустить такого человека в прошлое — и весь мир может перевернуться вверх тормашками! Несомненно, Квеллен тоже так думал. Что ж, весьма вероятно, что Клуфмана и Дантона может хватить инсульт, узнай они, что отдел Квеллена легкомысленно обращается с прошлым. Такое легкомыслие ставит под угрозу положение каждого в настоящем, и тех, кто может потерять наивысший статус — обладателей первого разряда — естественно, больше, чем других, тревожит предпринятое расследование.
      Поэтому Брогг был осторожен. Он был совершенно уверен, что Верховное Правление тотчас же прикроет дело Мортенсена, как только до него дойдет о нем слух. Брогг запросто мог бы сделать жаркое из Квеллена, небрежно выполняя задание и спугнув Мортенсена, но у Брогга были серьезные мотивы не причинять Квеллену неприятностей.
      Он легко разыскал Мортенсена — худощавого светловолосого мужчину двадцати восьми лет со светло-голубыми глазами и с почти незаметными белесыми бровями. Прислонившись к нему при входе в вагон монорельсовой дороги, Брогг незаметно прицепил «ухо». Это была модель в виде занозы, впившейся без всякой боли в мозоль на ладони Мортенсена. Тот даже ничего не почувствовал. Через несколько дней она рассосется, но за это время передаст уйму информации. Брогг был большим специалистом по этой части.
      Сейчас он настроился на Мортенсена и включил запись происходящего.
      Мортенсен каким-то образом был связан с человеком по имени Ланой. Вот что удалось подцепить Броггу:
       «…на станции вместе с Ланоем в день совершения прыжка…» «…оплата Ланою — это задаток…» «…скажите Ланою, что я намерен отправиться в первых числах мая…» «… Да, у озера, на том месте, где я встречался с ним в последний раз…»Мортенсен был женат. Имел десятый разряд. Жена ему не нравилась. Прыжок давал ему возможность мгновенно развестись, весело заметил Брогг. «Ухо» не раз передавало ему визгливые жалобы Сидни Мортенсен, и он не мог не согласиться с тем, что прыжок был наилучшим выходом для Мортенсена. Брогг составил весьма обширное досье на потенциального прыгуна.
      Затем поступило распоряжение от Клуфмана через Джакомина и Колла Квеллену, а от него Броггу:
       «Оставить Мортенсена в покое! Не вмешиваться в его дела. Приказ категоричен!»Брогг вопросительно посмотрел на Квеллена:
      — Что же мне делать? Мы можем очень многое узнать через Мортенсена.
      — Прекратите слежку!
      — Мы могли бы рискнуть и потихоньку продолжать ее, — предложил Брогг. — Пока Мортенсен ни о чем не подозревает, мы можем получать информацию от него. Я не предлагаю по-настоящему вмешаться в его дела, но пока…
      — Нет!
      «Трус, — подумал Брогг. — Боится, что Верховное Правление сдерет с него шкуру».
      Иногда в минуты анархического настроения Брогг представлял, как он преднамеренно уничтожает Дональда Мортенсена, спугнув его, несмотря на приказ Верховного Правления и тем самым, возможно, сокрушает все, как Самсон, навалившийся плечом на подпорки храма. Брогга весьма позабавило бы, если бы он узнал, что Квеллен, которого он считал мягкотелым, думает о том же. Было необъяснимо приятно сознавать, что ничтожный поступок мелкой сошки государственного аппарата может угрожать безопасности Верховного Правления. И все же Брогг подавил в себе этот порыв точно так же, как это сделал и Квеллен. Он послушно прекратил слежку за Мортенсеном. Мортенсен благополучно отправится в прошлое четвертого мая, и целостность континуума будет сохранена.
      И все же теперь Брогг нащупал новую нить к Ланою.
      Она появилась сегодня. Один пролетарий, некто Бранд, имевший четырнадцатый разряд, слишком сильно напился в общедоступной пивной.
      Ливард, который сам зашел туда освежиться, услышал, как этот Бранд разглагольствовал о Ланое и его участии в переброске людей в прошлое, не пользуясь при этом современной техникой! Все это и рассказал Ливард Броггу.
      — Давай допросим Бранда, — предложил Брогг, выслушав Ливарда. — Тащи его сюда. Хотя нет, погоди. Я сам пойду за ним. Ты посиди в конторе.
      Брогг вышел на разведку. Он отыскал пивную, увидел Бранда, взвесил все за и против. После некоторых колебаний он отозвал Бранда в сторону, представился государственным служащим и арестовал его, чтобы допросить.
      Бранд перепугался.
      — Я ничего не сделал, — настаивал он. — Абсолютно ничего!
      — Тогда вам нечего бояться, — успокоил его Брогг. — Мы просто хотим задать вам несколько вопросов.
      Когда Брогг вместе с пролетарием вошел в здание Управления, он узнал, что Квеллен отдал новое распряжение.
      — Он хочет, чтобы подцепили «ухо» его зятю, — сказал Ливард.
      Брогг ухмыльнулся:
      — Предпочтение родне даже при расследовании преступлений? У него есть хоть капля стыда?
      — Ничего не могу знать, — флегматично ответил Ливард. — Но он говорит, что его зять замышляет прыжок, и хочет, чтобы мы это проверили. Он приказал подвесить этому парню «ухо» и вести круглосуточную запись, прямо сейчас. Зовут этого прыгуна Норман Помрат. Я уже собрал кое-какие сведения о нем.
      — Ладно. Придется заняться этим Помратом.
      — Предполагается, что Помрат находится в контакте с Ланоем, так считает Квеллен.
      — Похоже, все они в контакте с этим Ланоем, — буркнул Брогг. — Ты знаешь, даже к Квеллену подходили! — Брогг изобразил подобие улыбки. — Я не успел рассказать ему, что Мортенсен тоже имел дело с Ланоем, но думаю, что это его не удивило бы. И вот этот пролетарий, этот Бранд, которого ты раскопал — это еще одна нить к Ланою. Мы обязаны проследить хоть одного из них до источника.
      — Ты хочешь, чтобы я навесил «ухо» Помрату? — спросил Ливард.
      — Я сам, — ответил Брогг. — У меня на это особый дар. Тебе это должно быть известно.
      У Брогга действительно был такой дар. Он мог двигаться очень изящно для человека такого телосложения и умел незаметно вводить «ухо» в самые невероятные места. Этот дар сослужил ему очень хорошую службу, когда он следил за Квелленом, столь же искусно он воспользовался им в деле Мортенсена. Теперь Помрат! Брогг спустился в лабораторию, чтобы подыскать наиболее совершенную из всех имевшихся в распоряжении моделей «уха».
      — Вот прекрасный экземпляр, — с гордостью сказал специалист из лаборатории. — Мы только что закончили его. Как вы видите, нам удалось создать «ухо» на базе псевдоживого стекла. Результат превзошел все ожидания. Вот посмотрите сами.
      Брогг протянул мясистую ладонь. Техник положил на нее крохотный металлический диск толщиной в несколько молекул, совершенно незаметный, но содержащий в себе блестящую бусинку из какого-то зеленого пластика.
      — Как это действует? — спросил Брогг.
      — Как обычное «ухо». Но как только «ухо» помещается на тело пациента, крупинка стекла активизируется и пробивает себе путь сквозь кожу. Видите ли, это что-то вроде искусственного паразита. Оно проникает внутрь и остается там, его невозможно извлечь никаким простым действием. Оно ведет передачу бесконечно долго. Чтобы перекрыть такой поток информации, необходимо хирургическое вмешательство.
      Брогг был поражен. Существовало множество моделей «уха», предназначенных для внутреннего применения, но их нужно было вводить сквозь одно из внешних отверстий — рот, нос и так далее, что создавало для агента определенные трудности. Чаще всего его тайно подсовывали в пищу жертвы. Поскольку большинство людей старались не есть в присутствии посторонних, это требовало тщательной подготовки. В любом случае «ухо» в скором времени выводилось наружу вместе с экскрементами. Существовали, естественно, и другие отверстия в теле, и Броггу несколько раз удавалось помещать «ухо» в тела женщин, застигая их врасплох в трепетные мгновения оргазма, но это было очень ненадежным способом. Бесконечно проще было подцепить «ухо» снаружи, и пусть устройство само позаботится о том, чтобы проникнуть внутрь. Да. Этот новый способ был очень по душе Броггу.
      Он провел целый час, изучая новую модель «уха», а затем отправился на поиски Нормана Помрата.
      Телевектор быстро обнаружил жертву — в Центре Трудоустройства, где такие, как он, в полнейшем отчаянии нажимают кнопки машины. Брогг переоделся в убогую одежду пролетария, характерную для неудачника с двенадцатым разрядом, и направился к куполу Центра.
      Он довольно легко отыскал в толпе Помрата, так как примерно знал, как тот выглядит — приземистый, мрачный, возбужденный, и почти сразу же наткнулся на него. Брогг пристроился в очередь неподалеку от Помрата и некоторое время пристально разглядывал несчастного зятя своего начальника.
      Помрат ни с кем не разговаривал. Он свирепо глядел на дисплей, будто экран был его личным врагом, и в его глазах светилась усталая обреченность.
      «Этот человек страдает, — подумал Брогг. — И неудивительно, что он хочет стать прыгуном. Что ж, скоро мы очень многое узнаем о нем».
      Брогг бочком подобрался к Помрату.
      — Простите, — сказал он, как бы невзначай споткнувшись. Помрат тут же попытался подхватить его. Брогг схватился за руки Помрата и тотчас же крепко придавил «ухо» прямо к волосатой коже чуть повыше запястья.
      Выпрямившись, он сердечно поблагодарил Помрата. Псевдоживое стекло, в которое было вмонтировано «ухо», уже начало жить своей жизнью, прокладывая себе путь внутрь живой плоти Помрата. К вечеру «ухо» переместится вверх по руке Помрата в какой-нибудь теплый, уютный жировичок, где надолго осядет и начнет свою работу.
      — Еще раз простите за неосторожность, — пробормотал Брогг и отошел.
      Судя по виду Помрата, он ни о чем не догадался.
      Возвратясь в Управление, Брогг включил монитор. В здании Центра Трудоустройства Помрата уже не было. Пунктирная линия на экране показывала, что он идет пешком. Через десять минут он остановился. Его движения усложнились — он проходил сквозь дверь, открываемую вручную.
      Затем пошла звуковая информация.
       Помрат: «Я снова здесь, Джерри».
       Незнакомый голос: «Для вас уже готова кушетка».
       Помрат: «И хорошая галлюцинация, о кей? Я сражаюсь с Крабами и спасаю трепещущую голую блондинку, а Клуфман награждает меня Почетной Галактической Медалью…» Голос: «Я не могу подобрать для вас сюжет, Норм. Ведь вы знаете это. Вы платите деньги и получаете, что получится. Что сидит у вас в голове, то и составляет содержание картины».
       Помрат: «В моей голове, приятель, много чего есть. А где маска? Мне хотелось бы увидеть вот что: Норм Помрат, разрушитель Миров. Пожиратель пространства и времени».
       Голос: «У вас необузданное воображение, Норм».
      Брогг отвернулся. Помрат находился во Дворце Грез, это было очевидно.
      Экран монитора теперь будет довольно долго показывать спящего на кушетке Помрата, погруженного в свои галлюцинации.
      Во второй комнате Ливард все еще допрашивал несчастного пролетария Бранда. Бранд казался встревоженным. Брогг послушал некоторое время и, не обнаружив ничего существенного в его показаниях, стал подводить итоги дня.
      Квеллен уже ушел домой, а может быть, и в Африку на весь вечер.
      Брогг добрался до своей собственной квартиры довольно быстро. Как и положено, у него был напарник по комнате — помощник судьи в одном из судебных округов. Но они так устроили свой быт, что встречались очень редко. Нужно ведь приспосабливаться к этим сложным жилищным условиям.
      Уставший за день Брогг сразу же принял молекулярный душ, который смыл с него собравшуюся дневную грязь, затем запрограммировал себе ужин. И только после этого выбрал книгу. Он все еще занимался захватившим его эпизодом из обожаемой римской истории — тем, как Тиберий справился с восстанием Саяна.
      Его воображение будоражило столкновение таких разных характеров. Саян, хитрый фаворит стареющего злобного императора, наконец просчитался и был сброшен с высот власти Тиберием, этим замкнувшимся на Кация старым козлом.
      Брогг постепенно погрузился в размышления об этих давних и жестоких событиях.
      «Будь я на месте Саяна, — подумал Брогг, — как бы я действовал в этой ситуации? Несомненно, более тактично. Я бы ни за что не стал провоцировать этого старого дуралея». Брогг улыбнулся. Будь он Саяном, он в конце концов взошел бы на трон, чтобы править от своего собственного имени. С другой стороны…
      С другой стороны, он не был Саяном. Он был Стенли Броггом из Уголовного Департамента. «Очень жаль, — подумал Брогг. — Но приходится довольствоваться тем, что имеешь».

10

      Ночь опускалась, как сомкнувшийся кулак. Квеллен сменил одежду после долгого душа, во время которого он израсходовал почти всю недельную норму воды для мытья. Он оделся несколько вычурно, что было угрюмым восстанием против вечера, который собиралась ему навязать Джудит. Люди, которые собирались на этих причастиях, заключавшихся в совместном рыгании, в большинстве своем были скучными и бесцветными. Он презирал их пуританскую простоту, и поэтому облачился в костюм, в ткань которого были вплетены переливчатые нити, сверкавшие то красным оттенком, то фиолетовым, то голубым, в зависимости от угла отражения.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40