Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сила магии (№1) - Сила магии

ModernLib.Net / Фэнтези / Панина Татьяна / Сила магии - Чтение (стр. 5)
Автор: Панина Татьяна
Жанр: Фэнтези
Серия: Сила магии

 

 


— Ведьменок, что возьмешь? Вредность характера генетически запрограммирована.

— Ты не в курсе, где моя скалка? — елейным голосом поинтересовалась Катарина.

— Это не метод, — Инсилай покосился на девушку и, увидев, что рука ее действительно потянулась к скалке, мгновенно ретировался с кухни. — Я же говорю, наследственное это, — прокомментировал он уже из коридора. — Грубая ты и не чуткая, никакой любви к ближнему.

— В устрицу превращу, — немедленно пообещала Катарина. — Любовь гарантирую до гроба. Я их просто обожаю с лимонным соком.

— Извращенка, — притворно возмутился Инсилай и направился в ванну.

По дороге ему попалась Альвертина, девица вредная и своенравная.

— Чтоб ты утонул, — пожелала ему вслед тринадцатилетняя ведьма.

— Глаза б мои тебя не видели, — Инсилай хлопнул дверью, — размечталась.

Он чуть шевельнул пальцами и превратил скромную Катаринину ванну в великолепный бассейн. Бело-голубой мрамор, вьющиеся по стенам цветы с нежным, но затейливым ароматом, золотые рыбки, испуганной стайкой искрящиеся в прозрачной воде глубокого бассейна с круговой подсветкой дна. Инсилай с головой окунулся в воду… Из мокрого прохладного рая его выдернул голос Кэт.

— Вылезай, — она постучала в дверь, — поторопись, пока Альвертина поперлась к своей Фью. Хоть пообедаем спокойно.

— А что-нибудь еще? — поинтересовался Инсилай, воспарив над водой.

— Посмотрим на твое поведение, — дала надежду Катарина.

— Я буду очень-очень послушным мальчиком, — немедленно пообещал он и, завершив свой полет плавным приземлением на пол, убрал наколдованную роскошь. Инсилай лениво, по-кошачьи потянулся и, протянув руку к вешалке, обнаружил, что халат отсутствует. То ли сам забыл взять, то ли ведьменок спер, пока он на кухне болтал. Инсилай чертыхнулся.

— Ты там утонул, что ли? — напомнила о себе Катарина.

— В твоей кадушке это нереально, — проворчал он, на манер Тарзана завернувшись в полотенце. — Ты мне халат не дашь? Черт знает, куда он делся.

— Подожди, сейчас.

— Ой! — он вскрикнул от боли. Дверная ручка шибанула током так, что в глазах помутилось.

— Котенок, ты принесла халат? — закончил он, проклиная про себя последними словами Альвертину.

— А как же! — прямо перед ним стояла Наталья, уперев руки в боки. — Явился? Мы уж заждались, котеночек.

— Конец света! — охнул Инсилай и взглядом убрал ожог с ладони. — Откуда ты взялась, чудовище?

— Я-то никуда и не девалась, а вот где ты шлялся, котик мой мартовский? — Наталья расхохоталась, увидев растерянную физиономию старшего ученика Волшебницы.

Инсилай огляделся, узнал дом Варвары и понял, что пропал.

* * *

Мы сидели на кухне и пили чай. Варвара с вареньем, Лика с лимоном и какими-то вязнущими на зубах конфетами. Боря хрустел печеньем, воровал у Лики блестящие фантики и приставал к Волшебнице, постоянно покрикивая: «Варвара, Варвара, ура!»

— Заткнись, дурак! — не выдержала Лика.

— Дурак, дурак! — обрадовался новому слову Боря.

— Я его удавлю, — пообещала Анжелика.

— Он кучу денег стоит, — вступился я, — не всякому по карману такое сокровище удавить.

— Заткнитесь оба, — посоветовала Варвара, — разберемся, что мы на сегодня имеем. Потом ругайтесь хоть до утра.

— Итак, Химеру от «Тифона» мы можем получить только на следующей неделе, у них, видите ли, все сотрудники нужной нам квалификации при заданиях. С «Ехидной» еще веселее. Они, якобы, временно не работают, но при наличии солидных рекомендаций могут сделать исключение. Цены в «Тифоне» запредельные, но и «Ехидна» не скромничает. Это по вопросу моих сегодняшних разработок. Дальше. Ни в одном из означенных нами измерений Алиса не появлялась. Это хорошо. По моим расчетам, ее там и не должно быть раньше завтрашнего вечера, так что есть шанс, что хоть в расчетах мы не ошиблись. Инсилая я отправила в Мерлин-Лэнд, так что уже завтра могу вызвать сюда Наталью, если нам это потребуется.

— Мерлин, Мерлин, — радостно заголосил Боря, набрасываясь на Варварину руку.

— Я с ума сойду от твоей галки, — возмутилась Лика. — Кстати, когда вы собираетесь вернуть на место свой благоприобретенный графинчик? Я сегодня от него чуть не поседела. Да и птичка, кажется, поздоровела. Поберегите мои нервы. Они вам еще пригодятся.

— Но Горбуля-то каков! — рассмеялась Варвара. — Подайте ему тело и все тут.

— Горбуля — дурак, — немедленно сообщил карикус, склонив голову на крыло.

— Хорошая птичка, — ухмыльнулась Варвара, — умная. А графин, то есть егеря нашего полупьяного, я сегодня же верну в среду обитания. Но это, други мои, лирика. Что делать-то будем? За двое суток мы не продвинулись ни на шаг. Кроме теоретических выкладок и накладных расходов мы прочно стоим на месте.

— Ты забыла про три Г: графинчик, галочку и господина Горбулю, — ехидно сказала Лика, — тело покойного мы, конечно, проворонили, но все остальные в несомненном плюсе.

— Шутить будем потом, — посерьезнела Волшебница, — в нашем распоряжении последние сутки и стоит использовать их с максимальной пользой. Если ничего не прояснится, придется либо возвращаться в Мерлин-Лэнд за новой порцией волшебной аппаратуры, либо искать голыми руками. И то, и это не желательно. Что делать будем? Думайте, думайте, господа. Докажите, что головы у вас не только для того, чтобы пить, есть и скандалить.

— Ладно, — угомонилась Анжелика, — пока есть время, подведем итоги. Что мы имеем? Большое количество магических причиндалов с ограниченным сроком действия, около сотни разбросанных по измерениям датчиков, которые пока помалкивают, начисто исчезнувшую Алису в компании с Химерой-нелегалкой и относительно полное финансовое благополучие, ибо, как удалось выяснить, мы больше ни с кем не судимся, а господин Горохов согласен спонсировать нашу работу в пределах разумного.

— Боря — хороший, — вставил слово карикус.

— Ну да, — согласилась Лика, — есть еще говорливая экзотическая птичка, которую в случае полной финансовой несостоятельности мы сможем толкнуть в частный зоопарк за бешеные деньги.

— Вместо того чтобы думать о деле, ты, подруга, снова занялась словоблудием, — разозлилась Варвара, — с этой минуты ввожу мораторий на не относящийся к делу треп. Нарушители составят компанию графину на подоконнике. На мой взгляд, там не хватает пары стаканов для завершения композиции. Все ясно?

— Что значит мораторий? — шепотом спросил я у Лики.

— Это значит всем молчать, — так же шепотом перевела Анжелика, — если тебя не привлекает карьера стакана.

Что-что, а такая перспектива меня точно не радовала, и я замолчал, загрустив о прекрасном времени, когда я строгал волшебные палочки в своей мастерской, и самым большим приключением была ставка в пять мерлинов в базарном казино, а самым дальним путешествием — поход в Заповедник. И тут меня осенило. Решение оказалось простым и легким, при этом лежало совсем рядом. Я выскользнул из-за стола и попытался как можно незаметнее прошмыгнуть в комнату.

— Куда это ты? — немедленно пресекла мои попытки скрыться незаметно Варвара.

— Я помолчу в гостиной, если ты не против. Может, мысль какая-нибудь посетит. Тогда я ее оглашу.

— Иди, — вздохнула Волшебница, — извини, что сорвалась. Просто мы все устали и нервничаем. Ложись спать, если хочешь, и пусть тебе приснится принцесса Греза.

Пока никто не передумал, я рванул в комнату. Быстро нашел бумагу и ручку, нацарапал записку Варваре. Положил послание на клавиатуру компьютера, сюда-то уж точно кто-нибудь да посмотрит. Потом я самым наглым образом залез в сумку с магическими прибамбасами и позаимствовал оттуда пару исполжелов широкого профиля. Проверил наличие на своей руке волшебного кольца, встал посреди комнаты, мысленно извинился перед Варварой за грабеж и четко и внятно произнес свое желание. В тот момент, когда я взмахнул волшебной палочкой, в мое плечо с криком: «Дурак!» вцепился когтями Боря. Наверное, он был по-своему прав, но изменить что-либо я уже не мог.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Друзья — это братья и сестры, которых мы сами себе выбираем.

<p>Глава 8</p>

Вообще-то мамаша у меня ничего, продвинутая, но иногда ее клинит, и тогда она чудит. Если это происходит, спасайся, кто может. Список пострадавших от ее причуд возглавляю я. Мое рождение ее так заклинило, что она назвала меня Альвертина. Клин-то у нее скоро прошел, а вот имечко мое дурацкое мне на всю жизнь осталось. Как же я от этой ее причудливости натерпелась, словами не выскажешь, на пальцах не покажешь. Вмиг прослывешь трудным ребенком. Сначала-то было еще терпимо. Родила меня мама в Бразилии, и пока мы там жили, на Альвертину почти никто внимания не обращал. Может, там своих Мирандолин-Арчибальдин хватает, а может, просто не помню реакции общественности за давностью времени и личной молодостью: мне было лет пять, когда мы оттуда уехали. Тут-то мои беды и начались, ибо из солнечной Бразилии подались мы в чуть менее солнечную Одессу. Не город, а гнездо пересмешников. И как меня только не звали — и Альтиной, и Нифертиной, и даже Тритатиной. Ну, с одесским юмором это еще цветочки.

Но, если честно, я согласилась бы даже на Тину болотную, если бы все эти игры с моим именем продолжались у самого Черного в мире моря. Но год назад маман опять заклинило. На сей раз в голову ей втемяшился какой-то Мерлин-Лэнд. Будто ей там медом намазано, и все сознательное население города ждет нас, любимых, не дождется. Я спросила у соседского Иоськи, где этот чертов Лэнд находится. Хоть и орет Иоська на всю Одессу, что будет кругосветным путешественником, а про Мерлин-Лэнд ни фига не знает. Мы с ним все карты перерыли, нигде не нашли. Тоже мне, Тур Хейердал пополам с Магелланом, где соседскую голубую мечту искать, даже представления не имеет. Мне и то хватило соображения предположить, что, судя по названию, это какой-то заштатный городишко в Америке. А что на карте его нет… так ведь и районный центр Урюпинск не на каждом глобусе нарисован.

Второй вопрос, что там понадобилось маман. Я посовещалась с Софочкой, моей соседкой по парте, и мы пришли к выводу, что объявился мой героический папашка. Софке Куц можно в этом вопросе доверять. Во-первых, у нее уже третий папаша за последние два года, во-вторых, родственники ее все до десятого колена давно съехали — кто в Америку, кто в Израиль, так что в беглых папашах она здорово сечет. Софка в моей семейной запутанности попыталась разобраться и давай про моего папашку расспрашивать с пристрастием, а я толком и не знаю ничего. Лично я с ним не встречалась, а мамаша моя, как только о нем речь заходит, все время в показаниях путается. По ее словам выходило, что он где-то геройски сгинул. То в автокатастрофе, то в авиа, а то и вовсе в каких-то загадочных боевых действиях. Настораживало то, что проистекало это всякий раз по-разному, он разве что на «Титанике» не тонул. Выходит, либо папаша мой из семейства кошачьих и было у него девять жизней, либо у маман склероз преждевременный прорезался, либо все это вранье. Я склоняюсь к последнему. Особенно, если добавить ко всему этому необъяснимо вспыхнувшую страсть моей мамочки к Мерлин-Лэнду.

Софка еще потревожила свои извилины и догадалась, что, видать, мой папашка, как ее первый, был сначала при жене, а теперь стал без. С той разницей, что на этом месте мой папаша стал призывать мою маман, а Софкин бросился к какой-то шмаре в Израиль, бросив Софку и ее мамашу окончательно. Работу мысли Софа оценила в визит своей мамы к самой модной гадалке Одессы госпоже Катарине. Мадам Куц пребывала в поисках очередного мужа, да и Софка была не прочь сменить фамилию и помогала мамашке своей драгоценной в этом вопросе как могла. Грабеж, конечно, но долг платежом красен.

Пришлось уговаривать маман на спонсорский сеанс, ведь я дочь госпожи Катарины, кажется, я об этом не говорила. После клятвенного обещания собственноручного месячного мытья посуды и полов в доме, мне удалось ее уболтать.

Между прочим, маменька в Одессе была самой дорогой гадалкой. Не знаю, сколько она брала за сеанс, но на хлеб с маслом и колбаску-кровяночку хватало. Хорошо работала госпожа Катарина: никакой халтуры, все четко по заказу, очереди к ней на прием стояли капитальные. Если кого приворожить, или порчу какую напустить, вроде хронических соплей или глобальной невезухи с непрухой, тут ей равных не было. А уж сколько желающих на эти услуги в большом городе, где каждое существо мужского пола от девяти до девяноста считает себя крутым бизнесменом, а каждая девица от восьми до восьмидесяти хочет принца на белом «Мерседесе», и говорить нечего. Только бизнесменам было лень бизнесить, а красавицам красоваться, куда проще конкуренту вслед сольцы заговоренной сыпнуть, а предмету страсти пылкой мамашиного варева в чай шарахнуть. Короче, от клиентов отбоя не было, из других городов приезжали. Но тут вдруг мамашу мою драгоценную в очередной раз заклинило, и мы в одночасье с Одессы съехали. Это было не просто загадочно, это, выражаясь современным языком, было явлением паранормальным.

Переезда я не помню, хотя уже была вполне дееспособна, в тринадцать-то лет с месяцами. Просто, заснув в своей кровати на Лермонтовке, я проснулась в домике на окраине странного городишки с загадочным названием Санта-Хлюпино. Что, как, когда, ну ни чуточки не помню, полное выпадение памяти.

Что добавляло этому перемещению странности, так это то, что проснулась я в своей собственной кровати. Только стояла она уже в другом доме и другом городе. Кой-какие шмотки из одесской квартиры тоже в этом доме обнаружились, но масса дорогих мне вещей пропала безвозвратно: коробка с ракушками и каштанами, медный браслет, подаренный мне на день рождения год назад Сашей Вайсером (мальчик моей мечты с соседнего квартала из девятого класса) и еще кое-какие мелочи. Искать любимую подкроватную книгу «Трудно быть богом» было и вовсе глупо. Я хорошо помню, что дала ее почитать Иоське, а где теперь этот Иоська с моей книжкой? Впрочем, он-то ясно где, в Одессе, а вот куда меня занесло? Между прочим, проснувшись, я не обнаружила в доме ни коробочек, ни веревочек. Даже клочка оберточной бумаги не было. Ну, кровать, понятно, она не бьется — не мнется, а как не расколотилась гора мамашиных вазочек, статуэточек и прочей дребедени, без всякой упаковки скакнув черт знает на какое расстояние, так и осталось загадкой.

Первые дни я ничего не делала. Жалела себя от души, ругалась с мамашей за ее самоуправство с переездом и, умирая от безделья, моталась по городу, как лулуза в кацаролле, что в вольном переводе с греческого означает, как цветок в кастрюле. Городишко оказался маленьким, одноэтажным. Единственное высокое здание было одновременно и школой, и мэрией, и прачечной-химчисткой, и еще парой дюжин больших и маленьких контор самого разнообразного назначения. Народец здесь весьма разносортный. Говорят все на каком-то птичьем языке с присвистыванием и чириканьем, но я его, как ни странно, сразу стала понимать. А когда сама заговорить попыталась, вдруг вместо нормальных русских слов издала какое-то идиотское щебетание. Так испугалась, что даже рот рукой зажала, не хватало мне еще фьюкать и чирикать. Потом выяснилось, что весь этот художественный свист называется эйрским языком, и мы все на нем умеем говорить от рождения.

Говорить-то да, а вот читать-писать пришлось учиться. Такая филькина грамота, я вам скажу, китайские иероглифы отдыхают. Каббалистика называется, выучить ее можно только с большого перепугу. Это выяснилось, когда пришлось идти в школу. Мои первые «двойки» были именно по ней. Кроме того, преподавали нам еще телепатию, основы гипноза, историю и практику магии, левитацию и фитологию.

Это все, не считая математики, химии, алхимии, астрономии, астрологии и анатомии. На личную жизнь, как вы понимаете, времени оставалось шиш да ни шиша.

Впрочем, ни у кого в Санта-Хлюпино никакой личной жизнью и не пахло. Дело в том, что жили здесь только мамаши с детьми. Попадались, правда, бабки-дедки с внуками и пара-тройка папаш-одиночек, но их были единицы. В школе были только восьмой и девятый классы. Этакий город-призрак, где возраст подрастающего поколения замер на черте от тринадцати до пятнадцати, детей другого возраста здесь практически не было. Жили все обособленно, общались крайне редко. Все взрослое население помаленьку приколдовывало, несовершеннолетнее — училось колдовать. Короче, как я поняла, Санта-Хлюпино было типа колдовским Оксфордом для среднего школьного возраста.

Иногда к кому-то из одноклассников случались гости, но оставались они в городе всегда недолго и, как правило, их никто не видел. Я через месяц пребывания здесь подружилась с Фьореллой. Мы учились с ней в одном классе и жили на соседних улицах. Фьюшка, как ее все называли, мне тогда шепотом поведала, что в гости приезжают папаши и другие близкие родственники. Видать, не зря Софочка Куц содрала с меня визит к гадалке. Наверняка дело не обошлось без моего блудного папаши, и его-то мы здесь и поджидаем с маман. Все-таки мозги у Софки варили, ничего не скажешь. Эх, потрепаться бы с ней сейчас, вот бы я ей порассказала, а она мне наанализировала.

Домой мне идти сегодня, страсть, как не хотелось. Проклятущая Мариэтт влепила мне «пару» по деревенской магии. К «двойкам» по каббалистике маман уже привыкла и не выступает, а за этот банан скандал будет, к бабке не ходи. А из-за чего сыр-бор весь, из-за ерунды. Подумаешь, ну не знала я заговор на засушку молока у коровы. И что дальше? Я молока-то натурального в жизни не пробовала, одно порошковое, а коров только по телевизору видела и на кефирных пакетах. На кой черт мне этот заговор? Просто эта Мариэтт, как всякая старая дева, злится на все человечество вообще, а на меня в частности. Вот и влепила «пару». Сунула мне в портфель жабу и велела матери передать. Я по дороге из школы раза три эту склизкую мерзость в канаву выбрасывала, а она, мокрая, ни в какую. Открываю портфель — она там, как ни в чем не бывало. Ну и черт с ней, пусть сидит. Пережила маман пиявок каббалистических и жабу деревенскую переживет. Не фига было тащить меня сюда. В Одессе я «пары» только за поведение хватала, и жаб там в портфель не совали.

Пришла домой. Бросила портфель в угол. Маман сидит, с зеркалом общается. Господи, как надоело-то все. «Кто на свете всех милее… Свет мой, зеркальце…» Сумасшедший дом. Жаба, конечно же, немедленно сиганула на мамашу мою ненаглядную. Маман не растерялась и испепелила ее взглядом. Так лихо у нее это вышло, что я испугалась за свое здоровье. Ну, сейчас начнется, я себе представляю. Однако, против ожиданий, обошлось без жертв, если не считать жабы, конечно.

— Сегодня у нас будут гости, — миролюбиво прочирикала маман, — если, кроме деревенской магии, проблем нет, можешь погулять, я потом с тобой позанимаюсь заговорами.

О как! Кто бы ты ни был, таинственный гость, я тебе заранее благодарна, ты спас меня от больших неприятностей.

А тебя, деревенская ведьма Мариэтт, я когда-нибудь в сверчка превращу запечного.

<p>Глава 9</p>

Он появился около полуночи. Я только прошла через пустую темную гостиную в туалет, а когда возвращалась, он уже сидел на диване.

Ну вот, такой красивый, одет, как с картинки, и я в своей жуткой байковой ночной рубашке с идиотскими рюшками. Я припустила к себе в комнату и через минуту вывалилась уже в своем любимом платье в крупную клетку, с белым кружевным воротником а-ля Мери Поппинс. Но мамаша меня тут же обломала.

— Куда это ты вырядилась на ночь глядя, подруга?

Ну что за жизнь! Могла бы и не заметить. Вот Он с полным пониманием подошел.

— Здравствуй, Альвертина, — даже имя мое без запинки произнес, уж не он ли его сочинил.

Но на папашу он не тянет, лет двадцать пять всего. Хотя кто их разберет, маменьке-то, на первый взгляд, тоже лет двадцать стало после переселения. Выходит, она меня в семь лет родила? Сомневаюсь я что-то. Может, это перемещение ее так омолодило, но я-то, как была, так и осталась. Ладно, черт ногу сломит с их возрастными загадками, интересно другое — кого же это к маман принесло?

— Здравствуйте, — я только что в реверансе не присела, а могла бы, уж очень хорош был ночной гость. Высокий, загорелый, мускулистый. Ни капли лишнего веса. Копна светло-пепельных волос, черные глаза, нос с горбинкой, мужественный подбородок, а губы… Я не отказалась бы поучиться целоваться, если б он меня учил. Нет, вообще-то я уже целовалась со старшеклассником Вайсером, но сказать, что мне сильно понравилось, так чтобы да, так — нет. Но, сдается мне, дело тут не в самом процессе, а в неумелом Вайсере, так что еще одна попытка не помешала бы. Тем более что в Инсилая я влюбилась с первого взгляда. Староват, конечно, немного, но ведь красавец. Умеет подчеркнуть то, что имеет. Джинсы белые фирменные, футболочка черная в облип, каждый мускул видно, цепочка тоненькая на запястье… Не голда надоевшая, а что-то черно-синее, мерцающее. Сразу в глаза бросается, заодно видишь, что руки у него очень красивые, точеные, как у мраморного бога. Я уже было раскатала губу на общение, но маман снова все испортила.

— Познакомься, это Инсилай. Мой очень хороший друг. А сейчас тебе, дорогуша, пора спать.

Вот этого-то мне и не хватало. Будьте любезны в люльку, дите малое, неразумное. Очень кстати. Только-только нарисовался мужчина моей жизни и на тебе. Наверно мамаша сама на него виды имеет, если так бесцеремонно меня выставляет. Я хотела было оспорить свою досрочную отправку ко сну, но вспомнила, чем кончилось с жабой, и решила не искушать судьбу.

Когда я утром собиралась в школу, Инсилая не было видно. Или он удалился среди ночи, или еще дрых, но если оне и изволили еще почивать, то происходило это в мамашиной спальне, единственном месте, куда мне добраться не удалось. Я, конечно, попыталась, но столкнулась с непреодолимым препятствием в лице маман. Пришлось идти в скул. Рассказала Фью про гостя. Она сказала, что вряд ли это отец, тогда бы спать не отправили, а замучили бы беседами за жизнь. С ее слов выходило, что набор тем для разговора у воскресных родственников был стандартный и отработанный. Первое, объяснить, как он учился на «отлично», а ты его своими «двойками» позоришь. Второе, он любит твою маму, а ты ее вот-вот в гроб вгонишь своими штучками, и он не простит тебе этого никогда. И третье, он тебя просто обожает, и только обстоятельства мешают ему видеться с тобой чаще. Напоследок дарится что-нибудь ненужное вроде советов маленькой колдунье в подарочном переплете, или чешуечески для ручного дракона вместе с обещаниями быть дня через два или раньше. Все, родительский долг выполнен. А возраст здесь — понятие относительное и не показатель. Инсилай, хоть и выглядит молодым-красивым, запросто может даже моим дедушкой оказаться, если он из магов. Вот это здорово. Дедуля лет на десять меня старше. А маман ему тогда выходит дочкой. Красота.

Из школы я летела домой как ветер. Инсилай валялся на диване в гостиной, мамаши не было. На правах хозяйки дома я предложила ему пообедать. От обеда он отказался, но так мило при этом улыбнулся, что все у меня внутри запело. Я поскакала на кухню, намереваясь сварить ему кофе, но тут заявилась мамаша и опять все испортила.

— Солнышко, займись уроками, — фальшиво улыбаясь, скомандовала она мне таким тоном, что я сразу про бесславный конец жабы вспомнила. — У тебя такие пробелы в знаниях, а скоро экзамены, пора за ум браться.

Прелестно! Ну, точно, этот Инсилай ее хахаль, и из-за этой хари паразитской меня выдернули из родной одесской кровати! Он, что, туда приехать не мог? Ладно, голубки, я вам устрою медовый месяц. Вот только гороскоп на завтра составлю, наверняка проверять будут, и займусь. И домашнее задание сделаю, и свои познания по астрологии проверю.

На гороскоп у меня ушел целый час. Если ему верить, завтра я особых неприятностей иметь не буду, а получу нечаянные встречи. Опять, что ли, черт кого-нибудь принесет? Одно радует, можно смело приступать к исполнению плана возмездия. Гороскоп обещал счастливый день без неприятностей, если я, конечно, нигде не напортачила.

Время действия я наметила себе на поздний вечер, но подготовиться надлежало сейчас. Дело в том, что для воплощения идеи в жизнь мне требовалось два весьма специфических лекарственных средства, а ни врачей, ни аптек в Санта-Хлюпине не наблюдалось. Оставалась только одна надежда обнаружить искомые препараты. Такого рода шутку мы собирались с Софой проиграть в Одессе, но не успели, в связи с моим внезапным убытием. Необходимые ингредиенты (слава богу, аптеки в Одессе на всех углах) я закупила, и, по-моему, они лежат у меня в кармане ветровки. Ветровочку мою маман прихватила, остается только проверить содержимое карманов. Вся загвоздка была в том, что куртка была в шкафу в гостиной, а там, как на грех, намертво засели мамаша с Инсилаем. Если я у них на глазах полезу в шкаф, придется долго объяснять, зачем мне в тридцатиградусную жару ветровка понадобилась. Ладно, подождем, не на всю жизнь же они там окопались.

Ловя момент, я ходила около двери в гостиную, как кот вокруг сметаны, но маман с Инсилаем и не думали мне этот момент предоставить. Ну, о чем можно столько трепаться? Даже интересно. Пришлось подслушать.

Говорили они о чем-то непонятном. Сначала о какой-то Варваре, которую с большим трудом удалось выманить на Землю, потом о каких-то трудно выговариваемых контрактах, которые они этой Варваре обломали. Дальше началась полная чепуха о перемещениях, налоговой полиции, Гамбурге, Химерах и какой-то Алисе, которая будет у них главным козырем по выводу из игры этой самой Варвары, которая и не Варвара вовсе, а Маша, только мало кто в это посвящен, и эта их приобщенность к клану посвященных — тоже неплохой козырек.

Ладно, надо подобраться к шкафу. Да еще так, чтоб мамаша не углядела, что мне там понадобилось. Я поперлась на кухню, мне там лучше думается. Когда проходила через гостиную, они разом смолкли. Ясно, значит, гадости обсуждают, иначе чего таиться. Решила сделать себе тосты. Надо подкрепиться, люблю думать на сытый желудок. Засунула хлеб в тостер, и тут припожаловала Фьорелла. Мамаша ее даже на порог не пустила, пришлось общаться на улице. Пока мы с Фьюшкой на крыльце трепались, мои тосты благополучно сгорели, и из кухонного окна потянуло гарью. Очень хорошо. Все само собой получилось.

— Фью, — скомандовала я, — дуй к окну и, когда я дам отмашку, во всю глотку ори: «Пожар!». Постарайся, чтобы первой услышала моя маман, а не соседи.

Я заглянула в дверь, убедилась, что все на своих местах. Вздохнула, сосредоточилась и махнула рукой Фьорелле. Фью сунула голову в открытое окно кухни и заголосила: «Пожар!!!».

Маман с Инсилаем переглянулись и рванули на кухню. Пока они спасали тостер и все остальное, я проскочила к шкафу и обчистила свои собственные карманы с такой скоростью, что мне бы позавидовал любой домушник. К тому моменту, когда мамаша высунулась из окна с воплем: «Марш домой, чертова кукла!», я уже была на крыльце.

Прослушав пятиминутную лекцию о противопожарной безопасности и разгильдяйстве, я с самым смиренным видом, который смогла изобразить, отправилась к себе в комнату готовить маленькую бомбу замедленного действия.

Для начала я вытряхнула из упаковки десять таблеток пургена. Превосходное слабительное средство, причем совершенно безвредное. Затем добавила к ним пару таблеток люминала. Остатки лекарств надежно спрятала в груде учебников, как знать, что в этой жизни пригодится, а отмерянные таблетки тщательно растолкла в ступке.

Маман, как чувствовала, несколько раз заглядывала, интересовалась, что это я так притихла. Я с самым старательным видом сообщила, что готовлюсь к завтрашней лабораторной по зельям, и нахально предъявила ступку. Теперь оставалось самое сложное. Насыпать все это в то, что эта парочка сегодня гарантированно съест или выпьет, да еще так, чтобы мне это есть-пить не пришлось. Я отправилась на разведку в кухню, но после моих дневных подвигов маман немедленно ринулась следом и сообщила, что ужинать будем через час. Диверсия через ужин отпадала, пришлось изыскивать другие способы. Их, собственно, было не так уж много. Либо чай, либо вино. К чайнику было не подобраться, значит, вино. Когда мамаша вплотную занялась ужином, а Инсилай загрузился в ванну, я залезла в бар и засыпала свою лекарственную смесь в початую бутылку вина. Был, конечно, риск, что они будут пить что-нибудь другое, в баре были еще бутылки, но только эта была начата. Я размешала все очень тщательно, даже малюсенького осадка не осталось, и аккуратно поставила бутылку на место. Сделав свое черное дело, я быстренько смоталась к себе и стала ждать взрыва своей мини-бомбочки. Все-таки снотворное со слабительным — это гремучая смесь.

Сначала был ужин. Я сидела за столом с мамашей и Инсилаем и чинно кушала рыбу. Терпеть не могу этих жареных водоплавающих, но я должна была убедиться, что именно мое вино будет сегодня выпито. Для этого нужно было оставаться за столом, а если бы я отказалась от рыбы, меня бы непременно из-за стола поперли. Пришлось пожертвовать своими вкусами и ковырять вилкой ненавистную рыбу, которая, как назло, оказалась на редкость костлявой. Жертва моя оказалась напрасной, вино к ужину не подали. Ну, не жизнь, а сплошное разочарование. Неужели все старания прахом? Тостер сожгла, лекции мамашины терпеливо слушала, годовой запас пургена использовала, рыбу ела! Ну что мне еще сделать, чтобы мне, наконец, повезло?!!

В одиннадцать меня загнали спать, но я не могла пропустить организованного собственными руками зрелища и героически боролась со сном, хотя глаза у меня слипались так, будто это я сама люминала наглоталась. Чтобы облегчить себе борьбу, снова стала подслушивать, хоть и не хотела. Не интересные у них разговоры, Варвара — Алиса, Алиса — Варвара. Будто включила стосерийный сериал на пятьдесят втором эпизоде: ни завязки, ни развязки. Но сегодня мне повезло: передавали краткое содержание предыдущих серий, почерпнула массу полезной информации.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37