Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода)

ModernLib.Net / Публицистика / Парамонов Борис / Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Чтение (стр. 60)
Автор: Парамонов Борис
Жанр: Публицистика

 

 


      "Троцкисты для меня всегда были ненавистны не как политические деятели, а раньше всего как характеры. Я ненавижу их фразерство, их позерство, их жестикуляцию, их патетику. Самый их вождь был для меня всегда эстетически невыносим: шевелюра, узкая бородка, дешевый провинциальный демонизм. Смесь Мефистофеля и помощника присяжного поверенного. Что-то есть в нем от Керенского. У меня к нему отвращение физиологическое. Замечательно, что и у него ко мне - то же самое: в своих статейках "Революция и литература" он ругает меня с тем же самым презрением, какое я испытываю к нему".
      Ну как было после этого не заглянуть в "Революцию и литературу"? Там я обнаружил следующее:
      "Не так давно Чуковский поощрял Алексея Толстого к примирению не то с революционной Россией, не то с Россией, несмотря на революцию. И главный довод у Чуковского был тот, что Россия все та же и что русский мужик ни икон своих, ни тараканов ни за какие исторические коврижки не отдаст. Чуковскому чудится за этой фразой, очевидно, какой-то большущий размах национального духа и свидетельство неискорененности его. Опыт семинарского отца-эконома, выдававшего таракана в хлебе за изюминку, распространяется Чуковским на всю русскую литературу. Таракан как изюминка национального духа! Какая это в действительности поганенькая программа и какое презрение к живому народу. Добро бы сам Чуковский верил в иконы. Но нет, ибо не брал бы их, если б верил, за одну скобку с тараканами, хотя в деревенской избе таракан и впрямь охотно прячется за иконами. Но так как корнями своими Чуковский в прошлом, а это прошлое в свою очередь держалось на мохом и суевериями обросшем мужике, то Чуковский и ставит между собой и революцией старого запечного национального таракана в качестве примиряющего начала.
      Стыд и срам! Срам и стыд!"
      Вот откуда этот таракан пошел. Троцкого знали и читали все, а в литературных кругах не могли не заметить этого выпада против Чуковского, тем более, что упомянутое тут имя Алексея Толстого связано с одним тогдашним громким литературным скандалом (он опубликовал в эмигрантской газете частное письмо к нему Чуковского, содержащее информацию, которую публиковать не стоило). Троцкистский таракан запомнился, скорее даже осел в бессознательном - и выплыл оттуда, когда после 56 года стали говорить о Сталине и искать дальнейшие подробности, с ним связанные.
      Но в цитированной статье Троцкого обнаруживается еще один интертекст, едва ли не сознательно задействованный Чуковским. Это слова "Стыд и срам!", ставшие рефреном "Мойдодыра": "Надо, надо умываться По утрам и вечерам, А нечистым трубочистам Стыд и срам! Стыд и срам!"
      Самое интересное при этом, что "Мойдодыр", по новейшим исследованиям, - сатира на Маяковского, с которым у Чуковского тоже были достаточно сложные отношения.
      Чуковский приводит в дневнике одну тогдашнюю ходовую шуточку о Троцком: "фармацевт, обутый в военный костюм". При этом, однако, далеко не все интеллигенты художественного плана отзывались о Троцком подобным образом. Многим он даже нравился. Шкловский назвал его самым блестящим человеком русской революции. Действительно, некоторый блеск в нем ощущается. Лучше этот блеск назвать стилем. В нем был стиль - причем не только индивидуальный, но культурно-исторический. Он очень выразительно подытожил собой громадную культурную эпоху - европейское Просвещение.
      Мы еще много будем говорить об этом, а пока приведем одно вполне позитивное высказывание о Троцком художника Юрия Анненкова:
      "По рассказам, чаще всего злобным и язвительным, - Троцкий был щупленький человек маленького роста ("меньшевик",- острили про него). С меньшевиками Троцкий был в своей молодости, действительно, близок, но к его внешнему облику это не имело никакого отношения: он был хорошего роста, коренаст, плечист и прекрасно сложен. Его глаза, сквозь стекла пенсне, блестели энергией".
      Анненков сделал несколько портретов Троцкого. Об одном из них нарком просвещения Луначарский писал следующее:
      "Конструктивист возобладал в Анненкове над реалистом. Это словно не портрет Троцкого, а рисунок, сделанный с какой-то талантливой гранитной статуи т. Троцкого. Нет здесь уже ни капли доброты, ни юмора, здесь даже как будто мало человеческого. Перед нами чеканный, гранитный, металлически-угловатый образ, притом внутренне стиснутый настоящей судорогой воли. В профильном портрете, родственном известному монументальному анненковскому портрету т. Троцкого, к этому прибавилась еще гроза на челе. Здесь т. Троцкий угрожающ. Анненков придал т. Троцкому люциферические черты. Я, конечно, оставляю целиком на ответственности художника такую характеристику т. Троцкого. Я ведь здесь не его характеризую, а стараюсь передать на словах трактовку его Анненковым. А у этого художника - огромный диапазон".
      Этот портрет воспроизведен (правда, плохо) в недавней книге Александра Эткинда "Толкование путешествий", в которой есть интереснейшая глава о Троцком. На этом портрете Троцкий действительно люциферичен; возникает впечатление, что изображенные тут же бипланчики вылетают у Троцкого из рукава. Тем самым демонизм комически снижается, заставляя вспомнить о знаменитом американском иллюзионисте с классическим именем Дэвид Копперфилд, настоящая фамилия которого - Котик.
      Это сравнение тем более уместно, что ведь и Троцкий был иллюзионист. Чехов сказал: все деспоты иллюзионисты. Иллюзией Троцкого был разум, непреодолимая уверенность в его всесилии и в способности переделать застойный мир на рациональных началах. Сознательное планирование вместо стихийных бурь и стихийной же косности.
      Вот всячески здесь уместное высказывание Троцкого - одно из многочисленнейших у него такого плана:
      "...социалистическое строительство есть по самому существу своему сознательное плановое строительство... стремление рационализировать человеческие отношения... подчинить их разуму, вооруженному наукой... Производительные силы уже давно созрели для социализма... Что еще отсутствует, так это последний субъективный фактор: сознание отстает от жизни".
      Здесь начинается сюжет, разработка которого в многочисленных исследованиях А.Эткинда представляет собой серьезное культурно-историческое открытие. Троцкий был серьезным и, по самому своему первоначальному положению, могущественным покровителем психоанализа в Советской России. Проекты Троцком в этом отношении представляют собой то, что позднее стали называть фрейдо-марксизмом. В его случае это была не просто теория, а уже как бы и реальная политика, во всяком случае - серьезнейший проект таковой.
      Сознание отстает от жизни, понял Троцкий из Фрейда, потому что человек управляется не столько сознанием, сколько бессознательными стихийными импульсами, заложенными в самой его биологии.
      У Троцкого Фрейд, так сказать, гармонически дополнял Маркса: Маркс изгонял демонов бессознательного - под псевдонимом идеологические иллюзии - из базиса, а Фрейд - из надстройки.
      Вот программное положение, выраженное с устрашающей логикой, вообще отличающей Троцкого (Бабель заканчивает один рассказ словами: "На трибуну вышел Троцкий и произнес с беспощадной ясностью: "Товарищи! Братья и сестры!"):
      "Человек примется, наконец, всерьез гармонизировать самого себя. Он поставит себе задачей вести в движения своих собственных органов - при труде, при ходьбе, при игре - высшую отчетливость, целесообразность, экономию и тем самым красоту. Он захочет овладеть полубессознательными, а затем и бессознательными процессами в собственном организме: дыханием, кровообращением, оплодотворением - и, в необходимых пределах, подчинит их контролю разума и воли. Жизнь, даже чисто физиологическая, станет коллективно-экспериментальной. Человеческий род, застывший хомо сапиенс, снова поступит в радикальную переработку и станет - под собственными пальцами - объектом сложнейших методов искусственного отбора и психофизической тренировки. Это целиком лежит на линии развития. Человек сперва изгонял темную стихию из производства и идеологии, вытесняя варварскую рутину научной техникой и религию - наукой. Он изгнал затем бессознательное из политики, опрокинув монархию и сословность демократией, рационалистическим парламентаризмом, а затем насквозь прозрачной советской диктатурой. Наиболее тяжело засела слепая стихия в экономических отношениях, но и оттуда человек вышибает ее социалистической организацией хозяйства. Этим делается возможной коренная перестройка традиционного семейного уклада. Наконец, в наиболее глубоком и темном углу бессознательного, стихийного, подпочвенного затаилась природа самого человека. Не ясно ли, что сюда будут направлены величайшие усилия исследующей мысли и творческой инициативы?"
      Это романы Уэллса, "Остров доктора Моро", "Пища богов": сциентистская, насквозь просветительская фантазия. И даже не доктор Моро, а доктор Менгеле: логика, или диалектика Просвещения, как говорили Адорно и Хоркхаймер.
      Для вящей полноты - еще одно высказывание:
      "Повышаясь, человек производит чистку сверху вниз: сперва очищает себя от бога, затем основы государственности от царя, затем основы хозяйства от хаоса и конкуренции, затем внутренний мир - от бессознательного и темноты ... Коммунистический быт будет слагаться не слепо, как коралловый рифы, а строиться, сознательно, проверяться мыслью, направляться и исправляться. Перестав быть стихийным, быт перестанет быть застойным".
      Вопрос, который сразу же был задан самыми умными современниками: а чем плохи коралловые рифы? Действительно ли нужно до конца подчинять бессознательные, слепые, стихийные силы природы? Не в этих ли стихиях таится корень самого бытия? Один из этих вопросов - в котором, естественно, содержался ответ - в свое время прозвучал весьма громко: повесть Михаила Булгакова "Роковые яйца". Там природа взяла свое и переборола самоуверенный человеческий разум, размноживший гигантских анаконд. Они погибли от мороза, внезапно наступившего в начале октября. Москва была спасена, хотя Первая Конная уже героически погибла. Как писал Шкловский, уважавший Троцкого и не любивший Булгакова, косность бытия была взята со знаком плюс.
      Троцкому еще предстояла узнать, что такое косность бытия на собственном опыте.
      В книге Александра Эткинда "Толкование путешествий: Америка и Россия в травелогах и интертекстах" едва ли не самая интересная глава - о Троцком, берущая его экстремистское Просветительство в самом неожиданном контексте. Называется глава: "Инцест левой идеи: дочь Троцкого на фоне Франкфуртской школы". А.Эткинд обнаружил в архивах Гарвардского университета письма Зины Волковой, дочери Троцкого от первого брака, которой большевики позволили выехать из России к отцу после его высылки для лечения. Диагноз у нее был -туберкулез, но его-то как раз вылечили едва ли не в России. А за границей Зина лечилась у берлинских психоаналитиков: ее отец, знаток Фрейда, быстро опознал природу ее болезни. Лечение не помогло, и в январе 1933 года Зина покончила с собой.
      Болезнь ее была - непреодоленное инцестуозное влечение к отцу, так называемый комплекс Электры (девичья параллель комплекса Эдипа). Это поставило Троцкого в крайне двусмысленную экзистенциальную ситуацию: собственная его жизнь демонически, диаболически надсмеялась над его высоко логичным просветительским мировоззрением, наделившим его верой во всемогущество разума и в способность его преодолеть, как говорил поэт, то, что всякой косности косней. Так сказать, восторжествовала поэзия: иконы и тараканы.
      Эткинд пишет:
      "Инцестуозный бред Зины Волковой, направленный на Льва Троцкого, похож на короткое замыкание в среде тысячелетий. Авангардистская вера в скорое и окончательное Просвещение вошла в контакт с древней страстью, не знающей изначальных запретов. Конец истории сомкнулся с ее началом. Троцкий пророчил, как история станет прозрачной и разумной, и новое издание человека не будет знать корысти и порока. Груз истории возвращался к Троцкому в самых тяжких своих проявлениях. Его бывшие сторонники восстали против него, регрессируя до холерных бунтов, и осуществляли планы мести, достойные варваров. Его собственная дочь обратила к нему страсть, забытую с каменного века".
      В сущности, здесь была смерть Троцкого, тут она состоялась, а не семь лет позднее, когда в Мексике агент Сталина убил его ледорубом. Похоже, что Троцкий понял это: Эткинд приводит слова мемуаристов, что реакция Троцкого на смерть Зины была исключительно тяжелой. Было иронически - и трагически! - обесценено все содержание его жизни, можно сказать, всей культуры, которой он был столь ярким выражением - культуры Просвещения, Просветительства, борьбы с природой.
      Зина незадолго до смерти написала отцу письмо, в котором, можно сказать нечаянно, разоблачила все его просветительские установки: о том, что существующие предрассудки - самое могучее средство ориентации в бытии, что инстинкт безошибочно разит тех, которые ему мешают. А едва ли не главным из этих тех был как раз Троцкий.
      А.Эткинд показывает, как в атмосфере Троцкого-изгнанника воспроизвелась архаическая атмосфера трибализма, клановости, чуть ли не эндогамии (эндогамия - внутриродственные браки, в пределе тот же инцест).
      "Нерассуждающая вера Зины была обречена войти в конфликт с рациональностью своего предмета. Мистические культы вполне жизнеспособны, но предметом культа нельзя сделать разум: кто-то из двух этого противоречия не выдержит, культ или разум. На фронтах гражданской войны Троцкий умел останавливать бегущих солдат истовыми речами о грядущем счастье... В годы эмиграции он умел вдохновить своих поклонников бесплатно работать на него в качестве секретарей, переводчиков, телохранителей. Движение поклонялось рациональности, но его подпитывали человеческие связи самой архаической природы: с одной стороны. Личное поклонение, с другой стороны, родственные чувства. Лишенное "классовой" поддержки - иначе говоря, власти, движение было обречено развиваться как клан. Династическая преемственность рассматривалась как пережиток, но троцкистом номер два был сын троцкиста номер один. В троцкистском клане, отделенном от мирка своими целями и ценностями, развивалось нечто вроде эндогамии...На это фоне инцестуозные чувства Зины не являются исключительными; скорее они в карикатурной форме воплощали общую клановую тенденцию".
      Вывод - не мой и не Эткинда, а общекультурный, из опытов реализации различных утопий, из опыта 20-го века: бессознательное, инстинкт, стихию, темноты бытия уничтожать не следует, потому что, прежде всего, - не удастся. Ибо таракан бессмертен.
      Есть знаменитая сцена в "Бесах": как капитан Лебядкин пытается шантажировать Варвару Петровну Ставрогину. Там заходит речь о наших сегодняшних героях:
      "Сударыня! По-моему, Россия есть игра природы не более!
      – Вы решительно ничего не можете сказать определеннее?
      – Я могу вам прочесть пиесу "Таракан", сударыня!
      – Что-о!
      – Сударыня, я еще не помешан... Сударыня, один мой приятель - благороднейшее лицо - написал одну басню Крылова, под названием "Таракан", - могу я прочесть ее?
      – Вы хотите прочесть какую-то басню Крылова?
      – Нет, не басню Крылова хочу я прочесть, а мою басню, собственную, мое сочинение! Поверьте же, сударыня, без обиды себе, что я не до такой степени уже необразован и развращен, чтобы не понимать, что Россия обладает великим баснописцем Крыловым, которому министром просвещения воздвигнут памятник в Летнем саду, для игры в детском возрасте. Вы вот спрашиваете, сударыня: "Почему?" Ответ дан на дне этой басни, огненными литерами!
      – Прочтите вашу басню.
      Жил на свете таракан, Таракан от детства, и потом попал в стакан,
      Полный мухоедства...
      – Господи, что такое? - воскликнула Варвара Петровна.
      – То есть когда летом,- заторопился капитан, ужасно махая руками, с раздражительным нетерпением автора, которому мешают читать, - когда летом в стакан налезут мухи, то происходит мухоедство, всякий дурак поймет, не перебивайте, не перебивайте, вы увидите... (он всё махал руками.)
      Место занял таракан, мухи возроптали. "Полон очень наш стакан",- К Юпитеру закричали. Но пока у них шел крик, Подошел Никифор, Благороднейший старик...
      Тут у меня еще не докончено, но всё равно, словами! - трещал капитан. - Никифор берет стакан и, несмотря на крик, выплескивает в лохань всю комедию, и мух и таракана, что давно надо было сделать. Но заметьте, заметьте, сударыня, таракан не ропщет! Вот ответ на ваш вопрос: "Почему?" - вскричал он торжествуя: - "Та-ра-кан не ропщет! Что же касается до Никифора, то он изображает природу".
      Есть еще одно литературное произведение, трактующее интересующую нас тему о тараканах. Это рассказ современника Чуковского и Троцкого Евгения Замятина, под названием "Бог". Бог - это некий малый Федька, которому живущий у него таракан поклоняется как богу. Но однажды Федька, напившись пьян, убивает таракана калошей. Вывод: таракан, конечно, смертен, но и Федька не Бог. Федька - это Троцкий, отчаянный сын пензенского губернатора. На которого найдется Никифор, изображающий природу.
      Александр Эткинд сумел в своих книгах показать крупномасштабность, культурную выразительность, стильность, как мы сказали, Троцкого. Но сумел ли он доказать, что Троцкий лучше Ленина или Сталина? Конечно, нет; думается, что и не ставил себе такой цели. Это что-то вроде выбора между холерой и чумой. Что лучше: темное просветительство или блистающая тьма? К сожалению, России в двадцатом веке не было дано другого выбора.
      Надо и не надо
      Главное из ожидающихся событий будущей недели, безусловно, - визит президента Буша в Россию. Будет подписано соглашение о сокращении ядерного оружия на две трети. Но визит обещает быть историческим по другой причине. Патрик Тайлер пишет в Нью-Йорк Таймс от 14 мая:
      Хотя сокращение ядерного оружия - важный пункт в ликвидации наследия холодной войны, договор, который подпишут президенты Буш и Путин в Москве, знаменует начало гораздо более обширной, долгосрочной и сложной программы интеграции России в Запад.
      Президент Буш и главные его советники стали разрабатывать такую программу, несмотря на сильное идеологическое сопротивление внутри правительства по вопросу о роли России в западных делах. Но если такая интеграция окажется успешной, то это приблизит Россию к Европе в большей степени, чем мечтал Петр Великий, когда он бросил якорь на берегах Финского залива, где построил свою новую столицу Санкт-Петербург - город, в котором Владимир Путин будет приветствовать президента Буша на будущей неделе.
      Эта дальнейшая программа сближения России и Запада уже известна, и главный ее пункт - новая степень участия России в организации НАТО. Выработана формула "НАТО-20", по аналогии с уже известной "восьмеркой": Россия - не полноправный член блока семи высокоразвитых стран, но постоянный участник их встреч и переговоров. Такое же на первых порах участие предполагается для России и в НАТО, с ее девятнадцатью членами. Россия будет иметь голос в решении таких вопросов, как борьба с международным терроризмом и создание миротворческих сил. Подчеркивается также, что ей будет дан шанс конкуренции на западных рынках.
      В передовой той же Нью-Йорк Таймс говорится:
      Договор отражает конструктивные отношения двух стран, как они стали развиваться с момента первой встречи президентов Буша и Путина в июне прошлого года. Еще даже до террористического нападения 11 сентября господин Путин дал ясно понять, что он хочет улучшить отношения с Западом и не видит нужды в глобальном противостоянии России Соединенным Штатам. Его безоговорочная позиция поддержки США после 11 сентября способствовала дальнейшему цементированию новых отношений. Этот новый климат определяет также дальнейшее развитие в системе Россия - НАТО.
      Что и говорить, новости хорошие. Вспоминается английское выражение: too good to be true - слишком хорошо, чтобы быть правдой. Конечно, у нас нет никаких оснований не верить тому, о чем уже официально заявлено, но именно эти слова пришли мне на ум, когда я два месяца назад читал статью Александра Храмчихина в мартовском номере журнала "Знамя". Статья называлась: "Россия - Запад: зачем мы нужны друг другу?".
      Статья казалась провокативной, но такую характеристику почти во всех случаях можно считать комплиментом. Это означает прежде всего, что статья не обязательно должна прийтись по вкусу тому, кому она адресована, что она дискуссионна по определению, будет подвергаться острому и нелегкому обсуждению. Была и другая мысль: выступи автор с тезисами своей статьи на массовом митинге, его бы освистали. Тут, конечно, следует добавить, что читать такую статью массы не будут, да и вряд ли автор задумывал свое сочинение как программу некоего политического движения. Статья Александра Храмчихина - кабинетный проект, дипломатический зондаж, рассчитанный на самый высокий уровень, на внимание тех, кто принимает подлинные политические решения. Некий - и основательный - скептицизм, высказываемый автором по поводу собственных предложений, более всего призван выразить эту их провокационность. Как говорят подростки: слабо сделать. При этом статья поразительно верна почти во всех пунктах ( за исключением одного, о чем речь еще пойдет).
      Автор начинает с критики давнишнего русского предрассудка, согласно которому роль России в мире - мессианская и жертвенная.
      "В течение всей своей истории Россия (СССР) считала себя носителем какой-нибудь исторической миссии. Ради этой миссии она всегда готова была пожертвовать собой: Идея "славянского братства" и "союзнический долг" перед Антантой довели Россию в 1917 году до беспрецедентной катастрофы. Идея "мировой революции" и создание "социалистического содружества" привели к еще одной катастрофе: Однако и в новой России пережитки мессианства и слепого следования различным идеям по-прежнему имеют место".
      Самым заметным новейшим предрассудком Храмчихин называет нынешнее евразийство, главная идея которого - на новой идеологической базе всё то же старосоветское противостояние Западу вообще, Америке в частности. Нетрудно понять, что следование такой политике, будь она избрана, не сохранила бы самобытности России, о чем пекутся евразийцы, а сделала бы ее колонией мусульманских стран и Китая.
      "Однако выбор между Востоком и Западом, - пишет Александр Храмчихин, - это уже не внешнеполитическая проблема. Это принципиальный выбор пути внутреннего развития нашей страны".
      Развивается, обосновывается и проясняется эта мысль следующим бесспорным образом:
      "По-видимому, мы мучились бы с этим выбором еще очень долго, если не бесконечно. Однако помогло несчастье, причем чужое. После событий 11 сентября перед Россией уже не стоит вопрос - она с западной цивилизацией против азиатской или с азиатской цивилизацией против западной. Вопрос другой - Россия с цивилизацией против варварства или наоборот. Несмотря на то, что более 70 лет в стране у власти было воплощение варварства : на этот раз страна выбрала цивилизацию".
      Имеется в виду бескомпромиссная позиция президента Путина, заявленная им в те дни, хотя, как было ясно, эта позиция вызывала заметное сопротивление некоторых элитных российских кругов. Ясно, что сейчас позиция президента победила, но дело даже и не в этом, ибо весь интерес статья Храмчихина - в перенесении проблемы в некую дальнюю, скорее даже вечную историческую перспективу (если, конечно, можно сочетать понятия истории и вечности). Гораздо интереснее, как автор мотивирует возможность и необходимость именно такого перспективного зрения:
      "Обстоятельства сложились таким образом, что главным борцом за цивилизацию оказались США, которые в последние годы старательно выращивали во многих регионах мира антицивилизационные силы (включая тех же талибов). Поэтому новый приступ российско-американской дружбы оказался вполне естественным. Однако мы с американцами уже дружили и в 40-х, и в 70-х, и в конце 80-х - начале 90-х годов, но ничего из той дружбы не получилось. Чтобы союз был прочным, а не сиюминутным, надо понять, зачем мы нужны друг другу, то есть чего хочет Америка от России, а Россия - от Америки. Или, грубо говоря, что мы им можем продать и что хотим получить в качестве оплаты".
      Вот это уже, что называется, по-американски. Храмчихин разворачивает эту мысль следующим порядком. Американцы не смогли бы столь успешно провести операцию в Афганистане, не сохранись десять процентов его территории в руках так называемого Северного альянса, созданного и поддерживавшегося Россией, - у них просто-напросто не было бы операционной базы. Альтернатива была бы единственная - Пакистан, но этот сценарий даже не хочется представлять. Следовательно, именно Россия была организатором американской победы.
      Эту мысль на Западе не часто встретишь, а откровенно говоря, я ее вообще не встречал. Но мысль, что называется, зернистая. Она действительно заставляет задуматься. Теперь мы видим, что на Западе думали именно об этом. Храмчихин же идет дальше и выносит рекомендацию максимальной значимости:
      "Уничтожение талибского режима : принципиальных проблем : не решает. Проблема борьбы цивилизации с варварством остается. И вновь возникает вопрос о роли России в этой борьбе".
      Подготовленные мыслью о (косвенном) содействии России в победе над талибами, мы уже не удивляемся следующему:
      "В последние годы выяснилось, что блок НАТО совершенно недееспособен как военная сила. Союзники помогают американцам, разве что предоставляя их войскам свою территорию. Вооруженные силы союзников : страдают теми же недостатками, что и американские - то есть совершенно не готовы нести потери: То есть союзники всегда готовы принять защиту от США, но совершенно не готовы воевать за американцев.
      У Российской армии : тоже, конечно, большие проблемы, однако она, в отличие от французов, итальянцев или датчан, готова воевать и умеет это делать. У русских это в генах. У большинства европейцев в генах другое: У натовцев все : есть, нет только желания воевать. Поэтому ценность для НАТО России очень велика. Она станет основной военной силой блока. Стесняться этого не нужно, этим можно будет гордиться: Только приняв Россию в свои ряды, Североатлантический альянс вновь сможет претендовать на роль защитника демократии в мировом масштабе".
      Да, идея поистине забористая. Об этом хочется думать и нужно, мимо этой мысли не пройти. Кто из российских западников не мечтал о таком варианте? Но тогда же, то есть при чтении статьи Храмчихина, возник вопрос: а мечтает ли о таком сам Запад?
      Как видим теперь, подобный проект вышел уже за рамки предположений и прикидок и начинает осуществляться. Статья Александра Храмчихина оказалась, в некотором смысле, пророческой. С другой стороны, в ней так много здравого смысла, что и не нужно быть пророком, чтобы придти к таким мыслям.
      Попробуем посмотреть на проект с российской точки зрения - даже глазами тех предполагаемых участников митинга, скажем, евразийцев или так называемых патриотов. Александр Храмчихин написал, что роковым свойством России была ее мессианистская жертвенность. А сейчас он и сам вроде бы предлагает очередную жертву того же характера: Россия как щит Запада. Правда, у Храмчихина хорошая компания: это ведь Пушкин сказал, что Россия спасла Европу от завоевания варварами и может гордиться таким достижением своей истории. У Виктора Шкловского, участника куда более современной войны, более скептическое мнение: это русский героизм, пишет он в "Сентиментальном путешествии",- завалить ров трупами, чтобы по ним могла пройти артиллерия. Можно еще проще сказать: России предлагается таскать для других каштаны из огня, россиянам сделаться ландскнехтами Запада. Такие мысли в принципе не следует высказывать публично.
      Но нельзя забывать, что Александр Храмчихин фундирует свой проект не историософскими соображениями, а выгодой его одновременно для Запада и для России, то есть прагматическими мотивами. Их два. Первый: Запад спишет российские долги, переоснастит российскую армию и не будет ставить препятствий вхождению России на мировой рынок оружия. (Как мы видели, именно эта тема, прямо не называемая, тем не менее прозрачно обозначается в программе будущей встречи президентов - облегчение российских экономических трудностей, в частности путем расширения российского участия в западных рынках; ясно, что в первую очередь речь идет именно о рынке оружия, возможности России продавать свое оружие самому Западу. И второй мотив, важнейший: создание такой коалиции навсегда закрепит место России в цивилизованном демократическом обществе, сделает невозможной какую-либо тоталитаристскую реставрацию. Вот это и есть то самое too good to be true.
      Что можно сказать по этому поводу, как отвести аргумент насчет России как поставщика пушечного мяса для Запада? Прежде всего: требует ли существующая ситуация широкомасштабных военных операций, в связи с которыми преимущественно и следует говорить о пресловутом мясе? Война цивилизации с варварством на нынешнем этапе - это война с терроризмом, она отнюдь не требует массовых армий. Тут куда важнее, к примеру, всяческая разведка, имеющая целью перекрытие каналов финансирования террористов. Вообще давно уже понято, что главный фронт борьбы Америки с терроризмом - внутренний, защита границ страны от проникновения нежелательных элементов. Так что говорить, что Россия должна подставлять себя под огонь за Америку, неправомерно.
      И в связи со сказанным хочется еще одно обстоятельство отметить. Храмчихин пишет, что НАТО небоеспособен, потому что не желает нести потери. Это не есть критерий боеспособности, автору мешает это понять российский, жуковский, скажем так, опыт. Широкомасштабная война с неизбежными жертвами требует абсолютно критической ситуации. На Балканах такой ситуации для Европы не было. Кстати сказать, Россия участвовала в миротворческих операциях в бывшей Югославии и вроде бы тоже потерь не понесла.
      В предвидении трудностей, неизбежно вызываемых описанным им проектом, Александр Храмчихин высказал следующую мысль:
      "Этим планам, однако, будут очень сильно мешать ветераны холодной войны, коих более чем достаточно в Москве, Вашингтоне, Лондоне, Брюсселе, - причем занимающие очень высокие военные и политические должности. Кроме того, на Западе вполне может возобладать мелочный, сиюминутный подход, когда кажется, что ближайшая задача решена, в будущее заглядывать необязательно (а часто просто не по уму) и Россию снова можно начать "ставить на место". Это тоже будет цивилизационный выбор, только уже не России, а Запада. Последствия такого выбора могут быть трагичны, причем для Запада не в меньшей, а может, и в большей степени, чем для России".

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115