Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воспоминания писателей ХХ века (эволюция, проблематика, типология)

ModernLib.Net / Публицистика / Колядич Татьяна / Воспоминания писателей ХХ века (эволюция, проблематика, типология) - Чтение (стр. 22)
Автор: Колядич Татьяна
Жанр: Публицистика

 

 


      В одной из последних работ, посвященных проблеме типологии авторства отмечается: "автор - субъект литературно - художественной деятельности, результатом которой является литературно - художественное произведение, в котором в образно - знаковой форме объективируются видение, понимание и эмоциональное восприятие мира и человека автором". _
      Особая роль автора в мемуарном тексте признается рядом исследователей. Е.Николаева полагает, что "эволюция мемуарной литературы шла путем сближения с общим литературным процессом" по линии развития авторского "я". Николаева, с.27.
      Правда, некоторые исследователи оспаривают возможность бытования образа автора в мемуарном тексте. В критике часто дискутируется вопрос, можно ли говорить об авторе как о конкретном герое произведения, если он представлен в виде биографического "я" или если конструируется его внутренней мир (форма "авторского присутствия").
      В мемуарах организация событий и их внутреннее расположение подчиняются внешней канве событий, происходящих с автором, следовательно, он становится героем, одним из действующих лиц повествования, который и обладает правом на собственную портретную характеристику, описание внутреннего мира, самоанализ и взаимоотношения с другими персонажами. Он выделяет одни события, опуская другие, соединяет факты памяти и разнообразные материалы в цельное повествование. Писателем не исключается возможность персонификации в биографическое "я", когда автор находится в том же пространственно - временном мире, что и остальные персонажи произведения:
      "Около года назад я стал записывать все, что помню о своем детстве, по возможности ничего не скрывая и, во всяком случае, ничего не меняя и не придумывая. ... Припомнить и рассказать похожее, оказывается, не менее увлекательно, чем, скажем, сочинить нечто убедительно и выразительно". Шварц, 3, с.43.
      Вместе с тем следует признать условность создаваемого образа автора. Он не может точно соответствовать биографически подлинной личности, поскольку в рассказе о себе трудно ожидать полной откровенности. Некоторые особенно личные моменты могут быть опущены, сокращены или переданы в выгодном для автора свете. Кроме того, влияет и доминанта личного взгляда на описываемое.
      Рассматривая особенности конструирования образа автора в воспоминаниях, следует прежде всего говорить о его реконструкции, это не образ, созданный художественным воображением писателя, и не точное воспроизведение биографии реально существовавшего когда-то человека, а результат типизации, синтеза, в котором наряду с воплощением сугубо индивидуальных качеств, страстей, переживаний присутствует и элемент обобщения, а иногда и художественного домысла в интерпретации событий, выделении одних фактов и опущении других (в задаваемых автором границах).
      Сложнее вычленить образ автора, когда действие разворачивается одним сплошным потоком, в которое вклиниваются реконструируемые автором различные состояния персонажа в соответствии с описываемыми временными изменениями. Тогда образ автора существует внутри плана героя. Соответственно реконструируемые первоначальные переживания обычно вводятся и соответственно отделяются от относящихся к герою с помощью специальных оборотов, типа - "я думаю", " я полагаю", "я хорошо помню", "когда я, вспоминая..." , "как бы".
      Вычленение автора на повествовательном уровне в виде героя или "формы авторского присутствия" зависит от типа повествования и акцентировки пассивной или активной роли автора в описываемых событий. Обычно автор присутствуют в двух своих основных ипостасях - повествователя (рассказчика) и биографического героя.
      Рассмотрим отмеченные особенности более подробно.
      Весь мемуарный текст принадлежит автору, внутри него вычленяется план героя, который в ряде случаев может перебиваться авторскими размышлениями, комментариями, объяснениями. И тогда авторское "я" может вычленяться как самостоятельное целое, существовать в двух основных ипостасях - автора рассказчика, организатора повествования и его действующего лица. _
      Основная функция автора - повествователя (рассказчика) - организующая, обуславливающая взаимосвязь отдельных повествовательных планов, монтаж разнообразного вводимого материала в соответствии с определенной авторской идеей и создание образной системы.
      Обычно через образ повествователя выражаются авторские оценки. Как и в других типах повествования, он вводит в действие, описывает место действия, повествует о происходящем, представляя события и основные действующие лица, организуя переходы от одного события к другому, соединяя рассказ в единое целое. Он также определяет приемы построения произведения, чередование и взаимодействие в нем композиционно - речевых отрезков, связанных с различными (субъектными) планами, место и роль обращений и лирических отступлений, чаще всего выделяемых сюжетно.
      Оформление автора в мемуарном повествовании в виде повествователя обусловлено тем, что события не просто воссоздаются или реконструируются, а воспринимаются как пережитая автором данность, изображаемое пропускается через призму его настроений, чувств, мировоззрения. Самые значительные впечатления жизни автора собираются воедино, превращаясь в картину "жизни его души, пути его совести, становления его сознания" Берггольц, с.27
      Откровенные признания автора, разговор о себе, о своем времени, о близких автору людях выстраиваются в своеобразную исповедь: "В начале этой книги я сказал, что хочу написать исповедь; вероятно, я обещал больше, чем могу выполнить". Эренбург, с.415. Хотя автор и признается, что не всегда может осуществить поставленную перед собой задачу, все же форма исповеди оказалась ему близкой.
      Часто автор заявляет о своей позиции стороннего наблюдателя, подчеркивая тем самым достоверность сообщаемых им сведений. Иронически определив воспоминания Катаева "Алмазный мой кроссворд" (так окрестили его произведение земляки-одесситы), И.Гофф тут же замечает: "Не станем ему подражать. Пусть на этих страницах мои друзья будут такими, как в те года, - веселыми, молодыми, исполненными надежд и готовыми к испытаниям. Ибо избравшие эту стезю должны быть готовы идти по шипам". Гофф, с.86.
      Стремясь к объективности изображаемого, автор часто прослеживает становление собственного творческого сознания (иногда в центре оказывается осмысление биографии современника): "В этой книге воспоминаний читатель не найдет исповеди автора. Нет в ней и широкой картины быта. Оправдание этой книги - в характеристике эпохи, поскольку жизнь ее отразилась в психологии ревнителей символизма". Чулков, с.447. Именно "психологию поколения" и собирается представить читателю автор. Автор как герой присутствует как один из персонажей произведения, но его оценки значимы для повествования.
      Поэтому общей задачей является описание переживаний автора, своеобразия видения им окружающей его действительности и оценок изображаемого, воскрешение обликов современников. Он ведет действие, рассказывая о событиях, отбирая наиболее существенные, с его точки зрения, факты, освещая персонажей и изображаемые события с различных точек зрения. Не случайно один из критиков в ходе дискуссии о специфике мемуарного жанра заметил: "Формообразующее влияние автора именно в мемуаристике всего нагляднее и убедительнее". _
      Выделение авторского начала в мемуарах приводит к усилению роли внесюжетных элементов в композиции, появлению отдельных пояснительных главок. Они выделяются не только графически - пробелом или скобками, но и стилистически, разнообразными репликами, ремарками, замечаниями, риторическими конструкциями (в сторону). Иногда используются модальные и уточняющие обороты: "кажется, он появился в доме вскоре после моего рождения", "видимо, это был способный человек" (Панова, с.6, 23), "нет сомнения - я был начитанным мальчиком", "словом, в детстве я был не только мечтателем, но и усердным читателем" (Мартынов, с.24, 26).
      Авторский план также обозначается через авторские обращения (чаще всего лирического характера). М.Шагинян начинает воспоминания с обращения к правнуку, В.Катаев - к внучке, В.Кетлинская - к Ленинграду. _
      Обращения к персонажу обычно соединяются с его внешним описанием и характеристикой с целью общей оценки. Обращения к предмету речи занимают минимальное место и, как нам представляется, не являются ведущим повествовательным приемом и потому не выделяются.
      Практически параллельно с обращениями вводится авторская оценка, ее появление обусловлено спецификой мемуарного повествования. Она необходима, чтобы провести различие в мировосприятии между ипостасями автора.
      Находящийся в юном возрасте или в процессе постоянного восприятия внешнего мира герой не может верно оценить ни масштаба событий, ни до конца осознать, что происходит с ним и вокруг него. Поэтому авторская оценка становится способом самооценки героя, а также одним из средств обобщения: "Более полувека прошло - и какого! - а мне до сих пор мучительно стыдно, стоит вспомнить милого Дерябкина в панамке набекрень, школьную тетрадку с моей фамилией на обложке и мои искренние обещания... _
      При этом оценка может быть непосредственно выражена в авторской речи, и быть опосредованной, содержащейся в ином повествовательном плане. Обычно он организуется с помощью авторского комментария или прямого цитирования документов, в которых фиксируется необходимая автору оценка. Тогда голос автора - повествователя становится связующим звеном между план повествователя и планом героя.
      В воспоминаниях А.Цветаевой встречаем такое описание: "Но еще давнее еще более странное - воспоминание: я, крошечная, одна хожу по нижним команатам дома (зале и передней), с новым ощущением о с м о т р а дома, з н а к о м с т в а с ним. В радостном сознании переезда откуда - то, обретения, новизны. Что это было? Никакая объективность не подтверждала чувств того утра: в этом доме я родилась, из него выезжала только в Тарусу. Может быть, именно оттуда приехав и подросши за лето, я вдруг осознала и увидела наш дом".... Цветаева, с.14.
      Повествователь ведет свой рассказ с определенной пространственно временной и психологической позиции ("я, крошечная), воссоздавая с помощью реплик и риторических вопросов авторское восприятие действительности ("Что это было?"). Чтобы его расширить и конкретизировать, автор постоянно проводит сопоставление разных моментов в собственной жизни, параллельно размещает субъектные планы повествователя и героя.
      Цветаева устанавливает поведение героя в различных обстоятельствах настоящего ("именно оттуда приехав и подросши за лето"), а также прошлого и будущего времен, через реальные, бытовые и условные, фантастические (хотя и психологически возможными) обстоятельства, одновременно комментируя их.
      Иногда автор вводит точки зрения разных людей. Разговорная интонация и инверсия помогают отделить два мировосприятия. В воспоминаниях Олеши, например, говорится: "Я царя видел несколько раз. Скажу, что видеть его для меня значило быть потрясенным, обрадованным, сделаться прямо - таки невменяемым. Я был мальчик, далеко стоящий от каких бы то ни было антиправительственных настроений, - наоборот, представьте себе маленького, как раз очень послушного мальчика из семьи чиновника... Только зрительное впечатление и могло управлять мною в данном случае"._
      Начав с передачи собственного мнения ("я царя видел несколько раз"), автор дает самохарактеристику ("я был мальчик, далеко стоящий от ... антиправительственных настроений) и одновременно указывает, что в основе его описаний воскрешение прежних переживаний и чувств ("только зрительное впечатление и могло управлять мною в данном случае").
      Поскольку систему отношений в воспоминаниях могут образовывать "различные точки зрения" композиция мемуарного повествования нередко формируется последовательным развертыванием, взаимодействием, совмещением "точек зрения".
      Формы оценки разнообразны. Наиболее рапространены сравнительная характеристика, сопоставление различных поступков героя между собой и соответствующий комментарий автора.
      Герой и его действия также сравниваются с поступками других действующих лиц, оцениваются и комментируются. Иногда они изображаются в сходных ситуациях, объединяющих описание и оуценку: "Необычайно интересные и важные знания так и сыплются в мою шестнадцатилетнюю голову, а в другом институте так же насыщается знаниями Палькина умная, но упрямая голова". _
      Через сравнительную характеристику выражается и авторское сознание, и восприятие окружающей действительности. Все действия, поступки и даже ощущения героя пропускаются через авторское "я", которое присутствует в функции повествователя, то есть отдаленного от времени героя субъекта, дополняясь авторскими комментариями. "Ребенок обладает воображеньем свойством создавать внутри себя картины и действия, которые происходят с ним не в жизни, а только в мозгу"- замечает мемуарист. Шагинян, С.104.
      Авторская оценочная позиция выражается открыто, через риторическую структуру текста, систему стилистических приемов (введением стилистически окрашенной и оценочной лексики, метафоры, повторы, интонацию), комментарии, через характеры персонажей, отбор фактов, эпизодов, организацию сюжета.
      Она непосредственно смыкается с самооценкой или самохарактеристикой. Шагинян, например, просто переключает повествование в прошлое словом "помню": "Что - то вдруг остановило меня. Не знаю что. Помню, только, что не во мне, а в ней". Шагинян, с.98.
      Часто появляется ироническая интонация. _ По своему речевому выражению ирония различна, она бывает добродушной, язвительной, горькой, отражая специфику видения автором мира. С помощью иронии передается отношение автора к описываемому, происходит переосмысление сложившихся стереотипов, выражается отношение автора к герою, проводится оценка действующих лиц и самооценка. Иногда она проявляется на лексическом уровне, с помощью риторических вопросов, иронических эпитетов: "Как мне рисовалось ближайшее будущее? Вхожу в свой институт, в светлый Храм Науки". _
      Аналогично выражает иронию И.Гофф: "Из куколки стала бабочка, из девочки стала бабушка". "На мне был плащ из синего целлофана, - тогда они только что появились, эти плащи". "Как и я, небольшого роста, но русоволосая..." Гофф, 9, 25, 94. Показательно, что и Гофф сопровождает самохарактеристику оценкой, уточнениями ("тогда они только что появились, эти плащи"), сравнительной характеристикой ("как и я").
      Иногда само повествование построено в иронической тональности: "..."уже некое весьма ответственное и таинственное лицо таинственное настолько, что не имело ни имени, ни лица". Галич, с.321. Авторскую оценку усиливает ритмизация прозы с помощью повторов ("таинственное лицо таинственное настолько").
      Исследователь отмечает, что в ряде произведений - книгах В.Катаева, А.Кривицкого ("Как ловят крабов в "Сан - Франциско", "Тень друга или ночные чтения сорок первого года") ирония переходит в последовательную самопародию, реализуемую в образах карикатурных двойников повествователя". _
      Конструирование образа повествователя происходит посредством "собирания" образа из отдельных деталей, отдельных реплик и замечаний. У Катаева, например, часто описывается плешивая (лысая) голова, встречаем такое описание - "будто звездный мороз вечности сначала слегка, совсем неощутимо и нестрашно коснулся поредевших серо - седых волос вокруг тонзуры моей непокрытой головы, сделав их мерцающими, как алмазный венец". Катаев,1, С.13, 225.
      Иногда портрет повествователя проявляется через ремарку или входит как часть сравнительной характеристики при описании героя в несобственно прямую речь - "... Откуда однажды появился мой собственный правнук, гораздо более старший меня по летам. Едва его ноги зашаркали по сухой полыни скулянского кладбища... Катаев, 2, с.515.
      Похожим образом, в форме описания или представления как некоей данности, без динамики развития и часто без непосредственного (прямого) участия в действии конструируется личность автора в литературном портрете. Здесь практически нет эволюции персонажа в зависимости от той или ситуации.
      Автор помещает повествователя в исходное описание (некую сцену действия) и подробно анализирует его проявления (обычно отдельные черты характера) в связи с отношением к персонажу, их взаимоотношениям, восприятию обоими различных проблем, а также в связи с психологическим состояниям портретируемого.
      Главным является создание портретной характеристики в соответствии с восприятием повествователем своего героя. "Я вижу себя в шинели до пят с двумя рядами светлых пуговиц и в колоссальной фуражке, не надетой, а ка бы поставленной на мою стриженную голову. В таком одеянии теперь представляется мне возможным не то чтобы жить, как живут люди, а разве что совершать комические прыжки как - то вперед и в сторону, как прыгает, судя по внешнему виду, тушканчик! _
      Начальная фраза "я вижу себя" создает рамочную ситуацию, внутри которой разворачивается действие, за ней следует описание героя и констатируется его состояние, которое усиливается с помощью сравнительной характеристики. Причем трудно определить, кто выносит окончательное суждение - автор или его герой.
      Отсутствие развернутой внешней характеристики повествователя приводит к сосредоточении на описании его внутреннего состояния. Оно описывается достаточно подробно, сравнивается с состоянием героя или других действующих лиц. По местоположению оно предшествует плану героя, является своеобразным камертоном к действию, задавая основную повествовательную интонацию.
      В повествованиях хроникального типа и повествованиях, основанных на диалогах, из подобных описаний иногда строится действие. У Шульгина читаем: "Так думалось в одинокую новогоднюю ночь. Конечно, в этих мыслях был перехват... И одиночество и горечь... ретушируют больше, чем нужно... Бессонная ночь - плохой советник... Не так уж безнадежно. Выход есть, где то есть..." или "Где это было? Да, это было в Галиции, когда мы брали в плен австрийцев." "Морозные испытания, а в особенности эти ужасные звезды, начинают казаться только кошмаром. Неужели это было? Шульгин, с.303, 372, 374.
      Основными приемами становятся инверсии и риторические вопросы, доминируют разговорная интонация ("да, это было") и номинаты. Усиление настроения происходит за счет повторов (развитие темы одиночества через повторение слова "ночь, дополняемого определением - "бессонная").
      Похожим образом строится повествование у С.Волконского: "А разве я сказал, что я умен, блестящ? Я про себя и не говорил; не говорил, потому что думал, что это вам неинтересно. Но если хотите знать, то я вам скажу, что я считаю свои способности... очень средними... Но и в самых горячих спорах, уверяю вас, сохраняю равенство оружия..." Волконский, с.120.
      Автор также использует разговорную интонацию, инверсию, риторические вопросы, иногда и разговор с воображаемым собеседником, усиливающим самооценку. Такова, например, беседа о форме книги автора:
      - Да как же смешивать вымысел с личными воспоминаниями? Одно - вы, а другое - не вы.
      - Вот это и неверно: все - я. - Пережитое? - Ах, нет, только не "автобиография". - И не автобиография, и не автопортрет, а между тем вы говорите, что это вы. Что же тогда? - Автоэграфия. Это что же такое? Самомыслеписание." Волконский, с.121.
      Очевидна игра автора со словом, в ходе которой он пытается представить форму своего произведения. Доминантой оказываются события, вызванные работой памяти. Они становятся сюжетообразующим стержнем.
      Авторское начало в данном случае проявляется своеобразно: последовательность изложения событий и их оценка зависят от автора, находящегося в центре создаваемого пространства. Однако, как и в собственно хронике, человек показывается в событиях, этими событиями и характеризуется, а повествователь присутствует лишь как регистратор событий.
      Посредством многочисленных смещений временных планов, то обращаясь к читателю, то возвращаясь к непосредственному действию, автор создает ощущение незамкнутости повествования во времени. Она обусловлена и тем, что берется определенный момент в жизни повествователя, на котором действие не заканчивается. Но по форме повествование представляет собой цельный текст, разделенный на отдельные топосы, поскольку сохраняется непременное присутствие самого автора как организующей и направляющей силы.
      Ряд мемуаристов не только рассчитывают на определенного собеседника читателя, но и сами формируют его отношение к изображаемому. Любопытно рассуждение А.Мережинской: "Образ читателя никогда не доводится до степени художественного индивида, он собирателен, несколько абстрактен и представляет собой некий распространенный тип мышления, поведения. Собирательность и абстрактность этого образа свидетельствует о том, что он не только интересен автору сам по себе как тип, сколько выполняет определенные функции в произведении - привлекает внимание рядового читателя к ряду проблем, участвует в завязывание интелектуальной интриги, подводящей к доказательству авторской правоту. Этот прием используется в мемуарных произведениях довольно часто и эффективно". _
      Продолжая свои наблюдения, она отмечает, что к диалогу повествователя и читателя могут подключаться и новые голоса. Так в одной из дискуссий на страницах воспоминаний М.Шагинян "Человек и время" сталкиваются семь позиций. Подобные же включения нескольких голосов характерны для повествований "В старом доме" В.Каверина, воспоминаний В.Катаева, А.Кривича. Исходной становится позиция повествователя, провоцирующая читателю активно высказываться, возражать, спорить, она и находит выражение в самопародии.
      Авторский план создается и с помощью разнообразных стилистических приемов. Поскольку идет непосредственный рассказ о прошлом, используются в основном формы настоящего времени и нейтральная лексика. В отличие от плана героя автором практически не употребляется бытовая лексика, характерная для его времени. Формы прошедшего времени используются при переходе к плану воспоминаний.
      Усиление в повествовании лирического начала, выделение на первый план авторских переживаний и их подробное описание приводят к персонификации повествователя в образ лирического героя.
      По сравнению с авторским планом план главного персонажа конструируется более детально и подробно. Традиционная схема характеристики героя в произведении предполагает его своеобразное представление: введение описаний внешности, среды, места действия, взаимоотношений с другими действующими лицами. Встречаются непосредственная характеристика (через портрет, речь, костюм) и опосредованное описание (другими лицами, через окружающую обстановку, описание природы).
      Содержание описания обычно следующее: история появления (биография героя), описания его внешности, одежды, описание одежды, поступков (порядок действий в разных обстоятельствах). Сюда же входят взаимоотношения с другими персонажами (характер общения) и речевая характеристика. Порядок может меняться, отдельные элементы опускаться.
      Поскольку в воспоминаниях писателей доминируют описания переживаний, чувств, настроений, впечатлений, общей характеристике персонажа отводится меньше места или она дается опосредованно. В большинстве случаев автор сразу же вводит в действие, представляя своего героя по мере развития действия:
      "Точно знаю возраст, потому что именно в эти дни появилась рядом с моею еще одна беленькая, с высокими деревянными стенками, обтянутыми простыней, кроватка, а вней живая кукла - моя младшая сестра. Появилась она спустя год девять месяцев и девять дней после моего рожденья" Шагинян, с.9. Реплик автора "точно знаю возраст" указывает на время появления ранних воспоминаний и, следовательно, задает начало отсчета личного времени.
      В мемуарном повествовании четче и последовательнее выражается оппозиция автор - другие действующие лица. Автор является главным героем произведения, поэтому только биографическое "я" описывается наиболее детально и подробно.
      Только автор получает право на изменение, эволюцию собственных психологических состояний и взглядов, всем остальным героям свойственна определенная статичностьсть развития. Обычно по своей ролевой функции в произведении они занимают второстепенную позицию и дополняют характеристику главного героя или участвуют в раскрытии авторской концепции событий, организации пространственно - временных отношений.
      Остальные действующие лица определяются и, следовательно, характеризуются прежде всего в зависимости от их отношения к главному герою и взаимоотношений с ним.
      Иначе создается герой литературного портрета, члены оппозиции емняются местами - в центре становится портретируемый, а сам автор переходит на позицию второстепенного персонажа, который проявляется во взаимоотношениях с героем (изображаемым объектом).
      Ипостаси биографического "я" разнообразны. Прежде всего назовем образ традиционного героя, проходящего разные стадии развития. При описании ранних стадий развития следует цепь изображений различных состояний детской души.
      Своеобразие мировосприятия ребенка заключается в том, что разнообразные мелочи, случайности, незначительные события, на первый взгляд не собирающиеся в единое целое, оказываются важной составляющей его особенного, внутреннего мира. Воспринимая их спустя какое - то время на ассоциативном уровне через деталь, цвет, звук, запах художник и восстанавливает прошлое: "В саду необыкновенно светло, золотисто: лето сухое, деревья поредели и подсохли, много подсолнухов по забору, кисло трещат кузнечики, и кажется, что и от этого треска исходит свет золотистый, жаркий". Шмелев, 2, с.209.
      Автор тяготеет к опосредованной характеристике персонажа, отстраненному изображению. Состояние героя он передает через описание окружающей среды - "светло, золотисто", "лето сухое" (без дождей, все дни можно проводить на улице). Отдельные реплики переходят в своеобразный вывод - "и от этого треска исходит свет - золотистый, жаркий". Как отмечалось, яркие краски и доминирующие цвета (в данном случае использование слова "золотистый", усиленного вторым определением "жаркий") позволяют выразить состояние героя.
      Событиями личной жизни маленьких героев происходят как вокруг него, в бытовом мире, так и в природе, обусловленные сменой времен года. Изображаемый процесс самоопределения героя, его основная характеристика связаны с процессом познания внешнего мира и им определяются. "Волшебство болезни рассеялось, и я вижу знакомые ничем не замечательные предметы, слышу знакомые домашние запахи (жареных котлет?), дышу знакомым комнатным воздухом, а за окном все еще продролжается затянувшаяся зима, та самая зима, в середине которой меня постигла Болезнь. Катаев, 3, с.65.
      При этом главным остается поиск впечатлений, причем одинаково важны и события реальные (авторская реплика "жареных котлет?"), и происходящие во сне или во время болезни . Ведь грань между реальным и воображаемым зыбка, животные из сказок приходят в мир ребенка и наделяются конкретными чертами, становятся действующими лицами его игр, а произошедшее накануне входит во сны, где как бы вновь осмысливается и проживается, после чего ребенок вновь возвращается к реальному миру, на что указываают слова автора "волшебство рассеялось".
      У Шефнера описание одного из состояний органично вводит в повествование, хотя автор и замечает: "Я понимаю, не очень-то оригинально начинать свои записки с детских страхов. И из жизнеописаний других авторов, и просто из разговоров с друзьями и знакомыми знаю, что у многих людей первые воспоминания связаны со страхом". Испытанное в детстве чувство страха стало для автора своеобразной точкой отсчета, для него это "первое воспоминание". Шефнер, с.7.
      Описанное состояние фиксирует не только возраст автобиографического героя. но и отражает состояние сознания определенного времени: "Придет время, когда для всех людей на земле первым запомнившимся впечатлением будет ощущение радости, прелести мира. Но пока что страх прочно закодирован в наших генах". Шефнер, с.9.
      Часто проводится своеобразная классификация тех чувств, настроений, переживаний, которые свойственны формирующемуся сознанию. Обычно описываются состояния страха, трусости, умение фантазировать и восприятие прекрасного. Олеша, например, фиксирует отношение к музыке: "В детстве мне было даже не столько интересно слушать, сколько смотреть, как играют - как движется оркестр, как дирижирует молодой щуплый капельмейстер". _
      Иногда автор даже моделирует ситуацию, определяя отношение героя к различным явлениям и тем самым показывая, настолько он порядочен, смел, эгоистичен. Раскрывая особенности детской психики, авторы прибегают к экстремальным сюжетным ситуациям, усиливая тем самым внутреннюю драматургию произведения.
      Если же основным является сохранение мироощущения ребенка, то зачастую, как отмечалось выше, действия как такового нет или оно не играет существенной роли как катализатор движения повествования. Изображение уходит во внутренний монолог или в систему диалогов, которые с помощью несобственно - прямой речи, коротких описаний от автора или его ремарок соединяются в единое целое. Акцент делается на воссоздание психологического состояния, передачу смены душевных состояний на ассоциативном уровне, и тогда основным является конструирование процесса познания. Происходит реконструкция мироощущения определенного времени, когда социум проходит на уровне отдельных ремарок или внешнего фона.
      В данном случае чувства и переживания описываются как бы со стороны, такими, какими они должны были бы быть, проводится реконструкция данного мира через конкретные пространственные положения, ту или иную сюжетную ситуацию. Повествование представляет сочетание описаний места действия, психологических состояний героя и объединяющих их в единое целое комментариев автора.
      Очевидно, что при преобладании описания смены психологических состояний налицо существование статического описания, поэтому описания переживаний обычно существуют как в основном тексте (повествовательном плане), так и не менее часто выносятся и в отдельные главки, где автор и пытается воссоздать, чаще всего через внутренний монолог и несобственно прямую речь, свои переживания, впечатления, психологическое состояние. Таковы, например, главки "Кто я?" или "Кто же я?" у В.Каверина.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27